Дань

Пролог

В начале лета, от Санкт-Петербурга и до самого полюса, ночная темнота покидает северные районы и оставляет их в распоряжении дня. Солнце скатывается к горизонту, ненадолго прячется за него, и снова показывается, заливая своими лучами землю. Те, кто знаком с этим явлением скажет вполне определённо – наступает полярный день. И только в единственном городе на планете это явление носит другое название. Белые ночи – так говорят только в Санкт-Петербурге. Этот город трижды менял своё официальное имя, но одно имя – неофициальное, у него было всегда одно и никогда не менялось – Город белых ночей. Скорее всего, такая разница в названии одного и того же явления обусловлена не только самим явлением, но и поведением города. Только здесь отступает не только темнота, здесь отступает ночь. Её нет вообще. Город не замолкает, улицы не становятся пустынными и безжизненными. Город продолжает жить, как бы забывая, что сутки разделены на ночь и день. Вместе с белыми ночами в городе начинаются выпускные балы. Тысячи вчерашних школьников ночью приходят к Неве и гуляют по набережным, провожая самую светлую, самую незабываемую часть своей жизни. Детство остаётся в прошлом, впереди взрослая жизнь полная неизвестности и тревог. Но это будет завтра, а сегодня только радужные мечты, только яркие воспоминания владеют ими. И город вместе со вчерашними детьми молодеет.

Вот под пролётами дворцового моста показывается палуба корабля. Она освещена прожекторами и на ней под музыку Чайковского кружатся балерины. Вот одетые в белоснежные платья и строгие костюмы, взявшись за руки и образовав цепь, весёлая компания перегородила Невский. Но милиция не разгоняет нарушителей, она зорко наблюдает за ними, охраняя от любых посягательств на их чудачества.

И так происходит каждую ночь. На смену школьникам приходят выпускники институтов и училищ. Набережная Невы заполняется молодыми людьми, которые, сбросив с себя груз экзаменов и дипломных проектов, предаются только мечтам и воспоминаниям. Молодые офицеры, надев новенькую форму, впервые никуда не спешат. Они гуляют со своими подругами и, наверное, обсуждают своё ближайшее будущее. Одним словом, всё, как и сто лет назад: мундиры, только вместо эполет погоны, молодые девицы, только вместо пышных платьев, коротенькие обтягивающие стройные фигурки юбочки или джинсы.

Вот группа девушек спускается по стрелке Васильевского острова к воде. Одна отделилась от группы и по самому краю набережной побежала вниз.

– Юля, Юля, – кричат ей подруги, – ты всё платье забрызгаешь!

Но Юля не слышит их, она широко раскинула руки и с жадностью вдыхает воздух Невы. Платье её уже намокло от брызг, но она этого не замечает.

Неподалёку расположилась компания молодых людей. Они пытаются открыть бутылку шампанского, но у них ничего не получается.

– Андрей, у тебя же кортик есть! – говорит своему товарищу молодой человек в старомодных очках.

Молоденький лейтенант достаёт кортик и открывает бутылку. Шампанское вырывается из неё высоким фонтаном и заливает набережную душистой пеной.

А что делается там, за стенами старинных зданий? Может быть царит сон? Давайте проверим. Вот на Московском проспекте кафе «Алёнушка», вокруг никого нет, тихо. Такое впечатление, что из кафе все ушли, заперев его на ночь. Заглянем за толстые шторы окон.

Длинный стол, уставленный бутылками и закусками, начинается у двери кафе, а заканчивался почти у самой эстрады с оркестром. Суетятся официанты, украшая стол всё новыми и новыми кулинарными шедеврами. Музыканты заняли свои места на эстраде и ждут только сигнала, чтобы начать то торжественное событие, ради которого потрачены долгие годы упорной работы, а жизнь превратилась в многолетнее спортивное состязание – бегом с препятствиями. Вход в банкетный зал ещё закрыт. Кто-то невидимый подал сигнал оркестру, трубы и барабаны прорвали тишину, двери распахнулись, препятствий больше не стало.

Группа выпускников института хлынула в зал. Все уже сидели на своих местах, но шум, влетевший в зал вместе с бывшими студентами, заглушал оркестр и не давал начаться торжеству. Профессор в академической шапочке с седой бородой и густыми бровями поднялся со своего места. Шум стал стихать, и, наконец, воцарилась тишина, при которой можно было услышать дыхание соседа.

– Уважаемые коллеги! Да, да именно коллеги, теперь я могу обратиться к вам именно так. С сегодняшнего дня вы люди с высшим образованием. Каждый шёл к этому рубежу, преодолевая бесчисленные препятствия, отказывая себе во многих удовольствиях и вот, наконец, свершилось: вы получили долгожданные дипломы и академические значки. Вам кажется, что трудный и тернистый путь пройден. Это заблуждение. Вы подошли только к началу пути, ещё более сложному и даже опасному. Теперь у вас не будет возможности пересдать зачёт или экзамен. Жизнь не позволит. Я назвал вас коллегами, потому что с сегодняшнего дня цель у нас одна: это укрепление нашей великой страны. Положите свои значки в фужеры и налейте шампанского. Предлагаю первый тост за процветание нашей Родины!

Бокалы поднялись вверх и оглушительное ура прокатилось вдоль стен. Академические значки, освободившись из плена шампанского, перекочевали на грудь выпускников. Праздник набирал обороты. Один тост следовал за другим. Энергия, сконцентрированная в каждом перед выпускными экзаменами, как сжатая пружина после снятия нагрузки, выплеснулась наружу и не могла успокоиться. Вчерашние студенты вспоминали свои приключения и хвастались друг перед другом, как выпутывались из каверзных ситуаций, которые систематически возникали перед каждым в течение всего периода обучения. Постепенно тема воспоминаний стала ослабевать, и её сменили мечты о совсем уже близком будущем. Каждый видел себя на самом передовом рубеже страны, каждый твёрдо знал, что надо сделать для её процветания. Последипломный отпуск, которого так долго ждали, не успев начаться, уже раздражал. Никому не хотелось целый месяц болтаться без дела. Целеустремлённость, созидание, творчество, эти качества, которые были привиты в стенах института, не давали времени даже на короткий перерыв. Они рвались в бой, и большинство уже решило не отгуливать отпуск, а сразу приступать к своим обязанностям.

Целую неделю кафе встречало выпускников. Каждый вечер был похож на предыдущий, менялись только названия ВУЗов. Только через неделю праздничный шум сменился обыденной тишиной. Город снова возвращался к своей привычной жизни. В нашем кафе столы вновь расставлены вдоль стен, официанты не суетятся, а медленно и важно прохаживаются по залу.

Выпускники

В кафе зашёл молодой морской офицер. Золотые погоны, кортик и сам мундир говорили о том, что он только что окончил училище и стал лейтенантом. Он занял свободный столик и посмотрел на часы. К лейтенанту подошёл официант.

– Что будете заказывать?

– Немного позже, – ответил ему офицер, – я друзей подожду.

Лейтенант явно пришёл раньше времени. Он открыл книгу и углубился в чтение. Чтение отбросило молодого человека на шестьдесят пять лет назад. Он окунулся во времена гражданской войны. События в книге развивались стремительно. Вот разбитые остатки белой армии и интеллигенция в панике грузятся на пароход, который должен отчалить и спасти от красных. Многие считают, что бегство временное, что они скоро вернуться домой, но есть люди, которые уже всё поняли. Они знают, что покидают Родину навсегда. Они догадались, что страна, которой они посвятили всю свою жизнь, просто вышвыривает их, как мусор. Корабль уже отчалил. На палубе появляется молодой офицер. Он в последний раз смотрит на удаляющейся берег, вытаскивает револьвер и стреляется. Тело падает за борт. Никто не замечает этого. К этому все давно привыкли.

К морскому лейтенанту подошел парень, и присел рядом. Лейтенант даже не заметил этого.

– Андрюха, неужели так интересно? Ты даже не заметил меня! – обратился к офицеру элегантный молодой человек со значком ВУЗа на лацкане пиджака.

Лейтенант отложил книгу в сторону.

– Привет, Саня, – ответил Андрей. – А я, пока никого нет, почитал немного.

– И про что пишут? – хором спросили ещё двое, которые появились сразу после прихода Александра. Они присели за столик и пожали руки Андрею и Сане.

– Про гражданскую войну, – ответил Андрей и вкратце пересказал друзьям только что прочитанный сюжет.

– Боже мой, как это неинтересно! – сразу замахал руками Феликс, самый высокий и здоровый из всей компании. – Неужели эта тема тебе ещё в зубах не навязла? Что об этом ещё можно узнать нового? Всё уже давно известно.

– А мне не понятно, – сказал Андрей. – Я не понимаю, почему люди, которые ни в чём не виноваты, должны покидать родину или кончать жизнь самоубийством?

– Твой офицерик просто слюнтяй, – не задумываясь, ответил Феликс. – Что касается интеллигенции, то их никто не выгонял, они сами удрали.

– Всё равно это несправедливо, – не соглашался Андрей. – Они граждане России и никто не мог их лишить Родины. Для чего и кому нужны эти жертвы?

– А их никто её и не лишал, – неожиданно сказал Дмитрий. – Он выглядел самым умным из всей компании. Его внешний вид скорее соответствовал бы какому-нибудь приват-доценту двадцатых годов, а не современному молодому человеку. Даже очки, которые он носил, были модны в годы гражданской войны, а не сегодня.

Дмитрий задумался ненадолго, а потом продолжил:

– Никто не виноват в этих жертвах, это просто была дань, которую заплатила страна, при переходе на другой курс. Они не были частью России, они были самой Россией, и той России больше не существовало.

– А ты сам, Андрюха, мог бы пустить себе пулю в лоб на месте этого офицера? Ты же теперь сам офицер? – спросил Феликс.

– Я? – растерялся Андрей. – Не знаю. А, ты?

– Я бы никогда не оказался на стороне белых, – ответил Феликс, не задумываясь.

– Да хватит вам! – недовольно прервал спор Александр. – Что вы завелись? Слава Богу, сейчас не двадцатый год, а восемьдесят пятый. История не повторяется. Никому из нас не придётся убегать из своей собственной страны, а тем более стреляться.

Компания прекратила дискуссию, но разговор почему-то не клеился. Настроение у всех было подавленное. По лицам было видно, что встреча скорее печалила их, чем радовала. А как могло быть иначе? Судьба распорядилась так, что друзья, которые и представить себе не могли жизни друг без друга, закончив ВУЗы, получили направления в различные уголки страны. Сегодня они встречались в последний раз. Когда они ещё встретятся? На это не мог ответить ни из них никто.

– Странная ситуация, – тоскливо сказал Андрей, – нас же не заставляли расставаться. Мы добровольно избрали свою цель, а когда пришло время идти к ней, то не хотим этого. Прибуду я на корабль, уйдёт он своим курсом, а какие курсы у вас, даже не узнаю.

– Зачем же так мрачно? Мы ни на век расстаёмся. – Александр был всегда оптимистом. – Почта у нас работает исправно, да и отпуска никто не отменял, так что курсы сверять будем регулярно. К тому же, если цель у нас одна, то и курсы будут проходить, где-то рядом. Даже я, экономист по специальности, ничего не понимающий в корабельных делах, могу утверждать, что наша цель одна. В законе прямо сказано, что целями и задачами любого предприятия является удовлетворение потребностей общества. Отсюда вывод, какой бы мы путь не избрали, цели и задачи у нас одни. Я, например, собираюсь создать предприятие, где каждый сотрудник будет защищён со всех сторон: и в материальном и в социальном плане. При таких производственных отношениях люди просто не смогут работать плохо. А чем лучше они работают, тем больше получает наша страна в форме налогов, тем сильнее она становится. Сейчас у всех одна цель – перестройка. По крайней мере, об этом по радио только и говорят.

– Если бы только по радио. Телевизор невозможно смотреть – там тоже одна тема. Что ни включишь, только про перестройку и слышишь. Вот видите, какие у меня брюки мятые, – Феликс выставил напоказ свою коленку. – Я уже и утюг побоялся включать.

Компания дружно рассмеялась.

– Честно говоря, я не очень хорошо понимаю, что имеют в виду под словом перестройка? – прервал смех Дима.

– А ты больше политикой занимайся, тогда и узнаешь, – ответил ему Саня.

– Нет уж, увольте! Я лучше своей наукой заниматься буду. Каждый должен заниматься своим делом.

– Если ты не займёшься политикой, тогда она займётся тобой, – не успокаивался Саня.

– Всё это осуществится только в том случае, если корабли будут в состоянии защитить твоё предприятие от внешней угрозы, – вернул тему разговора в первоначальное русло Андрей.

– Если предприятие сильное и платит государству большие налоги, то на корабли у него деньги найдутся и вряд ли кому-то взбредёт в голову совать свой нос из-за рубежа. – Феликс окончил юридический факультет и направлялся на службу в МВД. – Грош цена вашим кораблям и налогам, если не уберечь предприятие от внутреннего развала. Наверняка найдутся люди, которые захотят завладеть плодами чужого труда и, будьте уверены, при первом удобном случае они этим воспользуются. Ущерб, который могут нанести эти «деятели» может быть катастрофическим не только для конкретного предприятия, но и для государства в целом. Достаточно вспомнить Великую Римскую империю. Её не смог победить никто извне, но она успешно прогнила изнутри.

– Вы так всё прекрасно разрисовали, – вступил в разговор Дима, – как будто ваши корабли по океанам будут ходить с помощью святого духа, а заводы с фабриками выпускают продукцию, произведённую вручную. Нет, дорогие мои, без науки нет прогресса а, следовательно, нет и самой жизни. Что же касается перестройки, то я всё равно не понимаю этого термина. Что перестраивать? То, что сделали наши отцы и деды? Зачем обязательно надо что-то ломать? Всё новое может возникнуть только на основе старого. Попробуйте вытащить из-под здания фундамент, и оно непременно рухнет, да ещё и вас прихлопнет. Нет, я считаю, что ничего перестраивать не надо, необходимо двигаться вперёд, созидая новое, и не разрушать старого. Интересно бы встретиться всем вместе лет этак через двадцать, как мушкетёры у Дюма.

– Если ты вспомнил о Дюма, – перебил его Андрей, – то лучше вспомнить о другом его произведении – десять лет спустя. Я предлагаю сейчас поклясться нашей дружбой, что каждые десять лет мы предпримем всё, чтобы встретиться всем вместе и сравнить наши курсы.

«Резвый»

Как бы ни было нашим героям хорошо вместе, как бы не хотелось хотя бы на мгновение задержаться в счастливом детстве, время неумолимо. Оно никогда не останавливается и не возвращается назад. Любимый город оставался в прошлом. За бортом самолёта таяли белые ночи, а впереди Андрея ждал полярный день.

Турбины авиалайнера сначала засвистели тонко и пронзительно, их свист нарастал, лайнер тронулся с места и медленно начал выруливать на взлётную полосу. После очередного поворота он остановился. Турбины уже не свистели, а ревели. Самолёт собирался с силами для решительного прыжка. Его уже ничего не сдерживало, он задрожал всем телом и помчался вперёд. Последний рывок и земля осталась внизу. Андрей смотрел в иллюминатор и удивлялся. Никогда ещё он не видел своего города с такой высоты. Здания, дороги и автомобили уменьшались с огромной скоростью. Вот остались различимы одни дороги, вот и они перестали существовать, и вся земля покрылась квадратиками полей. Ещё рывок и крылья врезались в пелену облаков, скрывая от глаз прошлое. Яркое солнце ударило по глазам. Вот она цель, светлая и могучая, ничто не преграждало дорогу к ней, и молодой офицер мчался навстречу своей мечте, оставляя позади всё, что могло помешать в этом.

Солнце резало глаза. Андрей отвернулся от иллюминатора, открыл книгу и попытался читать. Но ему не читалось. Он вдруг вспомнил вопрос Феликса: «А ты бы мог себе пустить пулю в лоб?». Андрея даже передёрнуло. До сих пор он никогда не задумывался о том кошмаре, который испытывали люди в гражданскую войну. Он всегда смотрел на все эти события только с одной стороны, со стороны красных. Только они воспринимались, как герои, только они были достойны жалости и восхищения. А белые? А интеллигенция? А духовенство? Разве они не люди? Разве они меньше красных любили свою страну? Разве они нарушили свою присягу? Почему их вышвырнули, как мусор? Почему они предпочли смерть? Неужели не было другого выхода?

Он вдруг представил себя тем офицером из книги. Вот он ходит по палубе корабля. Он чувствует то же самое, что и тот офицер. Безысходность и обида не известно на кого. И стыд, жгучий стыд за то, что он, офицер, не смог защитить от этого кошмара страну. Россия, её больше не существовало. А, кто он, если её нет? Никто, живой труп. Вот рука Андрея потянулась к кобуре, вот она нащупала холодную рукоятку нагана, вот ствол уткнулся в висок и…

Андрей дёрнулся и книга выпала из его рук. Кто же виноват во всём этом? Красные? Нет, они не могли действовать иначе. Если бы они проиграли, то всё равно трагедия бы произошла. Только жертвы были бы с другой стороны. А кто тогда виноват? Кому нужны были все эти жертвы? Дань – вспомнил он слова Димы. Какое жуткое и страшное слово. Дань – опять мелькнуло в его голове. Правая рука Андрея вдруг непроизвольно перекрестила лоб. «Слава Богу, что я родился позже» – подумал он.

– Вы уронили книгу, – услышал он женский голос.

– Что? – не понял он.

– С вами всё в порядке? – снова спросили его.

Только теперь он обратил внимание на стюардессу, которая стояла рядом с ним, и держала его книгу.

– Нет, нет, всё в порядке, спасибо, – ответил он скороговоркой. – Просто я заснул.

Самолёт стал снижаться. За бортом показалось море и береговая черта, через мгновение Андрей разглядел маленькие кораблики, которые аккуратно расположились у причалов. Море стало приближаться всё быстрее и быстрее. Казалось, что сейчас лайнер врежется в него, и оно поглотит самолёт. В самый последний момент появилась земля, замелькали какие-то знаки, известные только пилотам, колёса шасси ударились о бетон, и волшебная сказка полёта окончилась.

Север встретил Андрея неприветливо. Резкий холодный ветер пронизывал тело насквозь. Полярный круг, за которым находился Мурманск, чётко очерчивал границы владений. Арктика – так звали хозяйку здешних мест. И эта хозяйка сегодня явно не намерена была принимать гостей.

«Придётся смериться, Арктика» – подумал Андрей. – «Я сюда ни в гости приехал». Тем не менее, надо было где-то переодеться. Тоненькая маячка явно была неуместна на севере. Как минимум свитер нужно надеть под мундир. Путь ещё не окончен. Впереди Андрея ждал Североморск, а после него Полярный, именно туда был направлен лейтенант для дальнейшего прохождения службы. Андрей быстро сориентировался в помещениях аэропорта, зашёл в мужской туалет и утеплился. Теперь север казался ему не страшен.

Корабль, на который Андрей прибыл для прохождения службы, назывался «Резвый». Он был немолодым. Его возраст выдавали борта. От многолетних ударов волн обшивка прогнулась внутрь, и шпангоуты выпирали наружу. Так выглядит старая худая собака, когда её рёбра гладкую поверхность груди превращают в гребёнку, указывая на то, что жить ей осталось совсем немного. Вооружение, которое можно было увидеть на палубе, говорило о том, что в современном бою этому кораблю лучше всего было не выходить в море. Вместе с тем порядок, царящий на борту, говорил о том, что корабль живёт полноценной военно-морской жизнью и не считает себя пенсионером.

Андрей постучался в дверь каюты командира, дождался ответа и вошёл.

– Товарищ капитан второго ранга, лейтенант Караулов прибыл для дальнейшего прохождения службы. – Андрей протянул направление командиру и застыл в ожидании ответа.

Командир был очень похож на свой корабль: тоже немолодой, худой, а впалые щёки походили на обшивку корабля. «Старик» – сразу же в мыслях окрестил его Андрей.

– Ну что ж, лейтенант, поздравляю вас с началом флотской жизни. Сегодня обживайтесь и знакомьтесь с экипажем, а завтра к подъёму флага вы должны быть готовы к несению службы. Вам очень повезло, что начали свою службу у нас. Опыт механика, которые вы приобретёте, будут просто бесценны. Ни на одном корабле северного флота вы не узнаете больше, чем здесь.

Командир уловил удивление во взгляде Андрея и, поняв его, продолжил:

– Я понимаю ваше смущение. Вы удивлены, что старый корабль чему-то сможет научить? Если так, то вы ошибаетесь. К кораблю нужно относиться, как к человеку. Возраст это состояние его души. То, что первое впечатление обманчиво вы скоро убедитесь. А впрочем, я докажу вам это прямо сейчас. Я тоже кажусь старым и худым. Давайте проверим, так ли это? Снимите китель и садитесь сюда, – командир показал на стул.

После того, как Андрей выполнил команду, Старик сел напротив, поставил локоть правой руки на стол и распрямил ладонь.

– Давайте выясним, кто из нас сильнее?

Предложение командира привели Андрея в замешательство. То, что он победит худого и немолодого уже человека, он не сомневался, но не может же он вот так сразу, при первой встрече взять и заломать руку, да ещё ни кому-нибудь, а своему командиру? Однако делать было нечего. Пауза затягивалась и он, сев напротив, поставил свою руку на стол.

Локоть Андрея упёрся в локоть командира, ладони сплелись в один огромный кулак.

– Начали! – скомандовал командир.

Андрей собрал все свои силы и навалился на соперника. Рука командира даже не пошевелилась.

– Именно это я и хотел вам объяснить, – улыбнувшись, сказал командир. По тому, как он говорил, было видно, что Старик не испытывал вообще никакого дискомфорта. Рука его оставалась в вертикальном положении, а он продолжал спокойно разговаривать. У Андрея от напряжения на лбу выступил пот. Он чувствовал, как рубашка прилипает к спине. – Не возраст определяет, стар корабль или молод, а его душа, те задачи, которые он перед собой ставит. Если задачи ставятся высокие, если нет компромисса с совестью, то корабль молод. Кстати, люди устроены точно так же. Когда вы это поймёте, то служба будет приносить вам радость.

Командир без особого напряжения привел руку Андрея в горизонтальное положение и прижал его кисть к столу. Старик встал, надел фуражку и отдал честь, показывая этим, что разговор окончен.

– Разрешите идти? – Андрей хотел приложить руку к козырьку, но она, налитая свинцом, не слушалась его.

– Идите, жду вас к ужину в кают-компании.

После визита к командиру Андрей пошёл в БЧ-5{БЧ-5 – Боевая часть № 5 (Электро-механическая служба корабля).}, к своему непосредственному начальнику.

Это был молодой парень года на три старше Андрея, красивый и подтянутый.

– Товарищ капитан-лейтенант…

– А, новый бычок прибыл{Бычок – так в шутку называют на флоте командиров БЧ (Боевых частей).}? – перебил Андрея парень. – У командира был? Как тебе Старик? Классный мужик! Самый лучший командир северного флота! Ручку, наверное, тебе помял? Проходи, что ты в дверях стоишь? Давай знакомиться. Я Николай. – И он протянул свою огромную ладонь.

– Андрей.

– Мы тебя позже ждали. Сейчас столько работы навалилось, а я без помощника остался. Слава Богу, ты раньше прибыл, а то бы и не знал, как одному и справиться.

– Да я просто не стал свой отпуск отгуливать, после окончания – сразу на корабль. Очень хотелось север увидеть. Я раньше здесь никогда не был, – ответил ему Андрей.

– Ну и как тебе север? Успел разглядеть?

– Сопки одни. В аэропорту еле переодеться успел, чуть не замёрз. После большого города здесь скучновато, наверное. Ходить практически некуда.

– А тебе ходить никуда не придётся. А, что касается скуки, то не сомневайся, её здесь нет. Ты холостой или семейный?

– В том-то и дело, что холостой. С женским полом здесь, разумеется, напряженка?

– В городке, конечно, но к нашему кораблю это не имеет никакого отношения.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. На корабле, что, женский экипаж?

– Да нет, экипаж здесь мужской. Ты, что когда по кораблю шёл, гражданских не видел?

– Видел. Я об этом и хотел у тебя спросить. Что они здесь делают?

– Видишь ли, корабль наш не обычный, он играет роль полигона для институтов, которые разрабатывают новые виды вооружения. Так, что недостатка в гражданском населении здесь нет, и женщин в том числе. При испытаниях они приезжают и выходят с нами в море. Наша кают-компания больше на ресторан похожа, так много в ней мест. Сейчас мы заняты вопросом снижения шума механизмов и уменьшения размеров кильватерной струи. Когда ты летел на самолёте, наверное, видел корабли в море? Сам корабль маленький, а след за собой оставляет в десять раз превышающий длину корабля. Как ты знаешь, торпеды наводятся на корабль по этой кильватерной струе и по шуму механизмов. Завтра начинаем монтировать новые осушительные и балластные насосы, а затем дизель-генераторы. Как это сделаем, сразу в море. Сегодня вечером возьми документацию и изучи балластную систему. Мы завтра с тобой разделимся: я буду работать с осушителями, а ты с балластниками.