Берега Белокамня. Пираты Южных морей

– Никому трогать заложницу нельзя! – выступил в круг также и Кучерявый, во рту которого опять обнаружилась трубка.

Ощущение было таким, что боцман не расставался с ней даже во сне, потягивая её вместо соски. Также бедная трубка была вся потрескавшаяся от следов зубов, когда половинчик грыз её во время абордажа или недавней битвы с кракеном, чтобы унять свои нервы.

– Любому паразиту, который до неё хоть пальцем дотронется, я отрублю руку! – закончил свою гневную тираду Кучерявый. – И с этого момента всегда должны быть два человека на посту возле каюты капитана – охранять пленницу будем денно и нощно, посменно.

Послышалось недовольное ворчание, но возразить в открытую никто, естественно, не решился. Однако боцманом полурослик был назначен не зря, поскольку даже по ворчанию он понял, кто же его издал.

– Аксель, Квентус – вы первые на страже! – распорядился Кучерявый, потиравший свою блестящую лысину, на которой обнаружилась свежая гематома.

Это боцману «повезло» познакомиться с палубой поближе, когда Пеликан получил толику ускорения от кракена. Выглядел этот синяк довольно забавно, но смеяться над суровым пиратом никто в открытую не решался, дабы не отправиться на вахту или не получить под дых. Не один Кучерявый выглядел сейчас паршиво, поскольку лица многих морских разбойников были украшены подобными отметинами после двух боёв. Ещё больше удивляло то, что новичок по прозвищу «Салага» и с именем Виктор подобными «трофеями» отмечен не был, хотя отличился в обоих боях.

– Ладно, – отступил назад боцман. – Продолжай, Оло!

Квартирмейстер согласно кивнул, после чего начал распределять и отмечать доли всех членов экипажа. Что больше всего удивило Виктора, так это то, что не забыли и про павших моряков. Оказывается, у каждого из них были так называемые «наследники» или «партнёры». Первые обычно не входили в число экипажа и жили на суше, а вторые наоборот – были среди товарищей по судну. В случае смерти вся причитавшаяся доля ушедшего в рейд пирата переходила тому, кому он передавал такое право. Также у морских разбойников была и система страховых выплат, согласно которым любой пират, получивший увечье, получал за это компенсацию золотом. Единственное, кого это не касалось, были так называемые «Салаги» – люди, которые совершали свой первый вояж. В этом плавании среди них был только один Виктор, но это не значит, что он был совсем без прав.

– Юнга! – дошёл до молодого человека Оло. – Ты показал себя молодцом, и получаешь свои обещанные два золотых. Заберёшь их сейчас или по прибытии в порт?

Все взгляды устремились на Виктора, и тот почувствовал себя неуютно в окружении своих же товарищей. Ему казалось, что все эти головорезы только и делают, что планируют, как же можно вырвать из его ручонок первое заработанное им золото.

– В порту! – пискнул юноша, и зловещий блеск в глазах его коллег по цеху сразу же пропал.

Естественно, что многие из них мечтали о том, как можно будет легко облапошить доверчивого паренька, предложив ему сыграть в кости или карты, мухлежом прикарманив его монеты себе. Но Салага поступил правильно, доверив Оло свои первые сбережения.

– Ну а теперь, самое приятное, – улыбнулся квартирмейстер, оглядывая товарищей.

Пираты тотчас заметно оживились, начав топтаться от нетерпения на месте.

– Теперь о наградах, – продолжил Оло, и Виктору стал понятен ажиотаж среди матросов.

Награды, это всегда приятно, особенно когда они сопровождаются звонкой монетой.

– Марьяне полагается две доли сверх меры…

Тут с реи донеслось довольное урчание-клёкот гарпии, которая начала довольно потирать свои ладони.

– Одна за то, что Марьяна первой ступила на вражескую палубу, а вторая…

– Что за чушь, уважаемые?! – тут же вступил в круг боцман.

Вообще-то он высказал своё негодование такими матерными словами, что никакие страницы не выдержали бы их тяжести, а посему автору пришлось смягчить его речь сейчас и впредь.

– Так не пойдёт! – покачал лысой головой половинчик, вытаскивая изо рта трубку. – Что за ересь?!

– Хочешь сказать, недомерок, что это не так?! – хищно прошипела с реи гарпия.

– Не так! – кивнул Кучерявый. – Ты, недоптица, не то, что на палубу ступила, ты её даже своим когтем не затронула! Так, пролетела над ней, повыла немного и всё. В настоящей сече ты вообще толком не участвовала!

– Хочешь сказать, лысый, что и их офицера не я утопила?! – зловеще сощурила свои жёлтые глаза Марьяна.

– Гм, – не нашёлся с достойным ответом боцман. – Гм… Я не видел, утверждать не берусь!

– Одна доля принадлежит Марьяне по праву, – тем временем, продолжил Оло. – Она действительно уничтожила вражеского офицера, скинув его в воду. Так что будем делать с долей первого бойца, команда? Отдадим её гарпии или…

И тут поднялся самый настоящий гвалт. Естественно, что все сразу же начали галдеть, тыча себя в грудь, уверяя до хрипоты остальных, что именно он был тем самым смельчаком, кто ступил на палубу Духа Востока первым. Однако квартирмейстера и боцмана так просто было не обмануть, поскольку даже в пылу сражения эти офицеры неплохо подмечали всё и всех, поэтому большую часть спорщиков сразу же отмели.

– Что за произвол?! – шипела с реи рассерженная Марьяна. – Я была первой! Я налетела на них, значит эта доля моя по праву!

– Иди джунглями, пернатая задница! – парировал ей боцман. – Если давать долю первого бойца только за пролёт над вражеским судном, то уже завтра я отращу себе крылья и стану зарабатывать себе таким образом деньги!

– Интересно, откуда же ты их отрастишь?! – хищно прищурилась гарпия. – Из задницы, что-ли?!

– У тебя вырву и к себе привяжу! – посулил Кучерявый, грозя единственной даме кулаком.

– Только попробуй! – хищно щёлкнула зубами Марьяна. – Глаза вырву! Вон, на Акселя полюбуйся!

– Тихо! – рявкнул Оло, прекращая извечный спор. – Если мы не придём к заключению полюбовно, то долю первого бойца попросту на сегодня вычеркнем из списка! Кто взаправду первым ступил на вражескую палубу? Ну?!

Толпа притихла, поскольку обмануть зорких офицеров оказалось не так-то просто.

– Кто был первым? – повторил вопрос квартирмейстера Кучерявый.

– Салага был первым! – каркнула с реи Марьяна. – Я видела! Ему помогли Борода и Аксель, перебросив юнгу на борт вражеского судна.

И тут Виктор сглотнул, когда на него разом уставился весь экипаж. Чего он меньше всего хотел, так это всеобщего внимания. А смотрели на него по разному: кто-то с усмешкой, кто-то с завистью, недоверием или даже с осуждением. Ни одного доброго чувства на лицах. Ощущение было таким, словно Виктора поймали за постыдным делом в публичном месте, отчего он хотел провалиться сквозь доски палубы сразу в трюм, добраться до своего гамака и завалиться спать.

– Это так?! – пытливо уставился на юношу Оло. – Марьяна говорит правду?

– Ну, я, э-э-э…

– Да, я помогал Салаге с прыжком, – кивнул, наконец один из пиратов, обладавший шикарной бородой.

– Всё так и было! – кивнул и одноглазый Аксель. – Эх, знай бы я, что Салага будет первым, тогда бы сам прыгнул вместо него!

– Да струсил ты, чего уж тут говорить! – ухмыльнулся Квентус. – Как пить дать!

– Я тебе сейчас в морду дам за такие слова!

– А ну-ка прекратили оба! – рявкнул на них боцман. – На суше будете друг другу морды бить! А на корабле за подобное мы вас под килем быстренько протянем!

После этого боцман посмотрел на Виктора с таким удивлением и подозрением, словно видел его впервые.

– Ну ты даёшь, Салага! – восхищённо хмыкнул Кучерявый. – Первый напал на купцов, зарядил кракену в пасть ведро, что он едва не подавился! И всё это за один день! Или ты везучий сукин сын, каких ещё не видывал свет, либо дурень, каких мало!

– Это почему же дурень? – удивился Виктор.

– Ну это же надо так придумать – выйти с помойным ведром против кракена, а?!

Пираты согласно заржали, вспоминая этот момент, хотя тогда им всем было не до смеху – уцелеть бы, да и ладно. И лишь сейчас, много часов спустя, морские волки смогли по достоинству оценить, как же им повезло, пусть и при помощи нелепой случайности.

– Можешь гордиться собой по праву, – больно хлопнул по плечу героя дня Аксель. – Будет, что потом друзьям и девкам за кружкой эля рассказать!

Морские волки снова засмеялась, и на этом конфликт оказался исчерпан.

– Все согласны с долей первого бойца? – обвёл всех взглядом Оло. – Возражений ни у кого нет? Лично я тоже считаю, что парня наградить нужно хотя бы за то, что его меткий бросок всех нас спас от щупалец и пасти кракена!

Против этого никто возражать не стал, поэтому вскоре Виктор оказался богаче на целую долю. Как ему потом объяснили, каждый салага получает за свой первый поход лишь половину доли, но теперь, с учётом «подвигов» юнги он получит полторы. Когда делёжка непроданных товаров завершилась, пираты начали собираться у надстройки, где уже кок с помощником выдавали ужин.

– Что там сегодня, Щепка? – принюхался Аксель. – Опять солонина да сухари?

– Есть претензии? – осведомился тощий как жердь повар. – Нет? Получай свою порцию и бегом жрать!

Когда очередь дошла до Виктора, который, естественно оказался самым последним, ему вручили тонкий ломоть вяленого мяса, огромный тёмный сухарь, краюху сыра и половину кокоса. Всё оказалось на редкость таким монолитным, что любым из этих предметов можно было спокойно забивать гвозди в доски, не боясь при этом повредить свою еду.

– Это что такое? – удивился юнга, рассматривая ужин. – А когда будет горячее?

– Ты уже третий день с нами, и постоянно возмущаешься! – нахмурился кок. – Пора бы уже уразуметь, что на борту корабля во время плавания огонь никто разводить не будет во избежание пожара. Только на якорной стоянке или на берегу. А теперь бери свою порцию и начинай лопать, пока к тебе не пристали более голодные товарищи. А, да, погодь, малой! Боцман распорядился тебе ещё налить рому. Видать, ты сегодня отличился, а? Держи!

Вслед за пищей Виктору сунули в руки щербатую кружку, резко пахнувшую алкоголем.

– Молодец, юнга! Жуй давай, да про кружку не забывай – вернёшь её потом мне.

– Хорошо, спасибо! – кивнул молодой человек, отходя от кока, желая пристроиться где-нибудь на палубе.

Не успел он впиться зубами в солонину, как обнаружил, что к нему подбираются тёмные тени, наблюдавшие за ним из-за пустой бочки и бухты канатов, которые удалось снять с покалеченной мачты, поскольку теперь они только мешались.

– Пошли прочь, засранцы! – прошипела на конкурентов Марьяна, распушившая свои крылья в угрожающем жесте.

Гарпия стрелой спикировала с реи вниз, прикрыв юношу собой, отчего тот едва не поперхнулся своим ужином, поскольку решил, что сейчас его начнут полосовать когтями. Прятавшиеся доселе поблизости пираты заворчали, но не рискнули выступать против летающей товарки, попятившись и исчезая из поля зрения.

– Спасибо! – кивнул Виктор, невероятным усилием протолкнув кусок холодного жёсткого мяса по пищеводу «туда».

Гарпия уже сложила свои крылья, разворачиваясь к юнге лицом, и тот впервые, за всё время плавания, мог спокойно разглядеть её вблизи. Особенно его смутило наличие у существа вполне себе женских грудей, которые были прикрыты непонятной тряпицей, а также человекообразное лицо и руки, пальцы на которых были снабжены острыми когтищами весьма суровых размеров. В целом, Марьяна производила тяжёлое впечатление, и то, как Аксель с Квентусом в своё время решились полапать бестию за срамные места, вызывало, мягко говоря, недоумение. Пока юнга изучал желтоглазую гарпию, та бесцеремонно разглядывала юношу таким хищным взором, словно выискивало место на его теле, откуда мясо окажется повкуснее и помягче.

– С тебя половина доли! – безапелляционно перешла сразу к делу Марьяна.

– За что? – поперхнулся Виктор.

– Если бы я не выдвинула твою кандидатуру, то этого бы не сделал никто! – прищурилась гарпия. – Я стала твоим гарантом, поэтому ты меня отблагодаришь, иначе…

– Иначе что? – сглотнул юноша.

– Иначе можешь посмотреть на тех оболтусов, что откликаются на Акселя и Квентуса! – хищно прошипела бестия. – Эта доля должна была быть моей целиком по праву, но эта лысая задница-боцман постоянно оспаривает моё право на неё. Мол, отдавать нужно тем, кто без крыльев. Я что, виновата, что этот засранец уродился мелкой вонючкой, а не летающим существом?

Гарпия пронизывающе посмотрела на молодого человека, отчего тот поёжился, и поспешил кивнуть, соглашаясь с собеседницей.

– Да, это не честно! – сказал Виктор.

– Вот и я про тоже! – улыбнулась, наконец, Марьяна, отчего лицо её наконец перестало быть таким страшным, и теперь было весьма даже милым. – Так что там с моей половиной доли?

– Я отдам вам деньги, как только получу их на руки! – кивнул юнга, который справедливо решил, что лучше поделиться монетами, чем заиметь себе в коллекцию собрание первоклассных шрамов.

– Мудрое решение! – подмигнула ему гарпия. – К тому же, тебе выгодно иметь меня среди друзей, нежели причислить меня к врагам. Ведь в пылу сражения может многое произойти, верно?

– Да, наверное.

– Вот и ладно! – улыбнулась бестия напоследок. – Как хоть тебя зовут-то, Салага?

– Виктор, – представился молодой человек.

– Марьяна! – протянула руку для пожатия гарпия. – Не стесняйся обращаться ко мне. Те засранцы, которых я прогнала от тебя, это был Аксель и Борода. Скорее всего они попытаются подползти к тебе, когда я уйду, и потребовать с тебя часть доли. Не стесняйся посылать их куда подальше, только при этом не забудь им сказать, что мы договорились между собой. Если возникнут какие-то непонятки, отсылай их ко мне, но своих денег им не давай, ясно?

– Ага! – кивнул Виктор.

Не успел его голос замолкнуть, как Марьяна уже расправила свои крылья и с шорохом взлетела в ночное небо, чтобы устроиться на ночь. К сожалению, из тех двух мачт, что были на Пеликане, сегодня сверзилась та, на которой было устроено гнездо и пост гарпии, поэтому ей предстояло обживать новое место. Виктор сразу же вернулся к своему позднему ужину, но закончить его было не суждено.

– Чего от тебя хотела та ведьма? – вынырнул из темноты одноглазый Аксель, заставив молодого человека нервничать.

Ну да, лицом этого висельника можно было пугать не только купцов или детей, им можно было с успехом заставлять нервничать даже опытных бойцов и военачальников.

– Половину от моей доли, – сглотнул Виктор.

– И ты решил дать этой стерве свои деньги? – нехорошо усмехнулся разбойник.

– Она вступилась за меня на совете, а…

– Мы с Бородой тоже! – перебил его Аксель. – Кто помог тебе первым забраться на борт вражеского судна, а?! Это с нами ты должен был поделиться своей долей, а не с ней!

– Я вас об этом не просил! – просипел юнга. – И вообще, это походило не на помощь, а на жертву. У меня было такое ощущение, что вы с Бородой решили пожертвовать мной, чтобы матросы с Духа Востока переключились на меня, оставив в покое абордажные крючья и мостки!

– Нет! – деланно ужаснулся одноглазый, хотя по его виду становилось понятно, что всё так и было. – Мы не собирались тобой жертвовать!

– А я подумал именно так!

– То есть ты хочешь сказать, что мы с Бородой струсили, а?! – гневно сощурился Аксель, однако быстро сник, когда над его головой зашуршали крылья Марьяны.

Заприметив над своей головой в опасной близости гарпию, расположившуюся на рее, пират чертыхнулся и сделал пару шагов назад. Знакомиться повторно с её жуткими когтищами он справедливо опасался, тем более не имея при себе серьёзного оружия, которое уже было заперто в арсенале.

– Чёртова баба! – буркнул себе под нос Аксель, но уходить всё же не собирался.

– Чего ты там забыл, одноглазый? – проклекотала сверху Марьяна. – Дай Салаге поесть спокойно!

– Да кто ж ему не даёт-то? – снова деланно удивился пират. – Мы же с ним просто болтаем. Без угроз и обид, верно, юнга?

Не желая злить разбойника ещё сильнее, Виктор лишь кивнул, продолжая жевать свою солонину. Он попробовал закусить её сухарём, но тот оказался таким железобетонным, что юноша застонал, когда едва не обломал зубы об угощение.

– Попробуешь тронуть Салагу, будешь иметь дело со мной! – угрожающе прошипела Марьяна, после чего расправила крылья, собираясь перелететь с этого места на другое. – Понял меня?!

– Понял, понял! – поспешил заверить её Аксель, сожалевший о том, что он опоздал урвать кусок добычи от неопытного юнца.

Зря Виктор рассчитывал на то, что пират потеряет к нему интерес, поскольку тот хлопнулся рядом с ним на палубу, доставая из кармана несколько игральных кубиков.

– Играешь? – спросил он у Салаги, намереваясь выморщить его деньги при помощи другой хитрости.

– Нет! – помотал тот головой. – Да и монет у меня нет.

– Это не страшно, – тут же усмехнулся одноглазый. – Играть можно в долг, в зачёт будущего дележа добычи. Ну так что, сыграем пару раз?

– Нет, спасибо! – поспешил отказаться юнга.

О том, что делают с подобными должниками в Дыре он знал не понаслышке. Сначала тебя отдубасят так, что ты кровью в туалет ходить будешь всю следующую неделю, а есть сможешь только суп, и тот остывший. Ежели и потом долг не вернётся, тогда пиши пропало – могут и зарезать, либо оглушить и перепродать охотникам за рабами, выдав тебя за беглого каторжника. Даже необходимое поддельное тавро могут нанести, чтобы взяли охотнее. Ну или продадут на чёрном рынке каким-нибудь магам или жрецам для их кровавых ритуалов и экспериментов, либо монстрологам для откорма различных плотоядных зверушек. Всё зависит от того, насколько осведомлены о подобных контактах недовольные заёмщики и от их способностей к скрытной переброске бренного тела должника по улицам города. Естественно, что Виктор знал о том сонме способов подлога и других видов надувательств, которыми пользовались нечестные на руку игроки, поэтому он всегда опасался принимать участие в азартных играх. Особенно после того, как его соседу и хорошему товарищу сломали руку за то, когда тот не смог выплатить долг. Хотя это паренёк ещё легко отделался, ведь в самом плохом случае он мог вообще покинуть этот бренный мир.

– А чего так? – уставился на молодого человека единственным глазом Аксель. – Проиграть боишься? В костях, как и у пиратов – без риска денег не добыть. Ну да я настаивать не буду.

Разбойник начал собираться восвояси, когда понял, что от Салаги ему ничего не обломиться, но тот остановил его, задав давно волновавший его вопрос.

– Послушай, Аксель! – задумчиво протянул Виктор. – А почему мы не забрали себе Дух Востока и не взяли его матросов в рабство?

– Как это – «почему»? – удивился пират. – На второй корабль также люди нужны, а у нас их был недобор, поэтому мы станем уязвимы. Кроме того, продавать корабли дело долгое, хлопотное и нудное. Сразу его никто не купит, он будет стоять в порту на приколе. Может месяц, может год, а если повезёт, тогда всё ограничится неделей или парой дней. Пленных брать смысла нет – трюм не вместит экипаж, награбленное добро и невольников разом. Кроме того, наш капитан до ужаса суеверен. Он сам заполучил когда-то Пеликан, сбросив оковы и подбив на бунт всех своих товарищей по заключению, которым была уготована участь стать живым товаром на невольничьем рынке Белокамня. Удача улыбнулась Тодеусу тогда, и он ценой огромных потерь смог вырезать своих пленителей, захватив шхуну в своё собственное пользование.

– О как! – удивился Виктор, который не знал подобной детали биографии своего капитана.

– Да, – кивнул Аксель. – С тех пор наш Тодеус бредит от того, что ему всюду мерещатся восстания. По этой причине большая часть оружия запирается в оружейке, невольниками Пеликан никогда не занимается, кроме отдельных случаев в виде влиятельных лиц, навроде той Восточницы, что сейчас томится взаперти в каюте…

– Постой-ка! – припомнил Виктор. – А разве сейчас не твоя смена караулить эту женщину?

– Да, меня подменил Борода, – кивнул одноглазый. – Чтобы я смог поговорить с тобой, но ты уже выбрал себе союзника в лице этой чёртовой полуптицы! Зря, парень! Спишь-то ты со всеми в трюме, а не под открытым небом, как твоя наседка.

– Угрожаешь мне?

– Нет, просто предупреждаю! – хмыкнул Аксель, вставая с палубы. – Спи вполглаза, Салага! Ты в окружении волков, и на судне может всякое случится, как и в следующей битве. Однажды старина Аксель может решить, что прикрывать твою спину вовсе и не стоит, ведь ты кичишься его дружбы.

С этими словами одноглазый ушёл прочь, в то время как застывший Виктор стряхнул с себя оцепенение, возвращаясь к еде. Сухарь он одолеть так и не смог, а вот с сыром и ромом дело пошло гораздо приятнее. Нет, конечно молодой человек пил и раньше, но сейчас его развезло так быстро и основательно, что было только одно желание – доползти до своего гамака и завалиться спать, не смотря ни на какие угрозы. Усталость прошедшего дня и двух битв давала о себе знать.