Когда сбываются сны

Александр Станиславович Логачев Редактор

© Игорь Смирнов, 2024

ISBN 978-5-0056-2875-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Игорь Смирнов

КОГДА СБЫВАЮТСЯ СНЫ

В ту ночь мне не приснилось ничего. «Накануне я опять видел тот же сон» – красиво было бы соврать. Только никаких сновидений не было, я спал как убитый. Поднялся, как обычно, рано, почти в шесть утра, с мыслью, что вот и пятница. Сон напомнил о себе потом.

Бывают многосерийные сны, а этот – повторяющийся. Уж не сказать точно, когда приснился первый раз. На первом курсе универа, может, на втором. Чуть не каждый день тогда я заглядывал в какой-нибудь книжный магазин. Про электронные книги ещё только что-то слышал, а на бумажные не всегда хватало денег. А сон был про удивительные книги, о которых все говорили, все хотели прочитать. И лежали они на прилавках удивительного магазина. Куда попасть было проще простого. В самом центре города, шагая по центральной улице, улице Ленина, надо было повернуть на север в тупиковый проезд. Пройдя его до конца, сделать поворот снова на запад. И пройти ещё квартал.

Раза два я пробовал отыскать этот тупиковый проезд наяву. Лабиринт дворов выносил меня на улицу Металлургов или опять на Ленина. А сон про удивительные книги в удивительном магазине возвращался, когда я уже обзавёлся электронной читалкой. Только всё реже.

Но в ту ночь его точно не было.

После короткой пятничной смены я заехал к маме, чтобы отдать пустые формы для запекания. Мама подкармливает меня. Я иногда возражаю, но не сильно.

– Молодец, в этот раз помыл, – похвалила мама. – Да ты чего на пороге-то стоишь? Проходи.

Я только мотнул головой.

– А маску ты и на ночь не снимаешь? – подколола мама.

– Да в лом каждый раз её за уши цеплять, – ухмыльнулся я. Тряпичная антиковидная маска – самопал; синяя такая, на маленькие плавочки смахивала; из них, должно быть, её и сшили, – была спущена на шею. В самом деле, дурацкая привычка.

Стало вдруг жарко, и я расстегнул куртку.

– Так в эти выходные ты на дачу не едешь? – спросил я.

– Не-ка! Там пока нечего делать, – пояснила мама, зачем-то оглянувшись назад, в коротенький коридор, кончавшийся дверью в кладовку. – Картошка-то уже выкопана, а капуста ещё не созрела. Пусть порастёт. А в воскресенье к Вале иду. День рожденья, – мама многозначительно поджала губы.

– Передавай привет, поздравления от меня, – буркнул я, распахивая куртку сильней. Валя, или тётя Валя, была мамина подруга, вместе чуть не сорок лет проработали на трикотажной фабрике.

– Фёдор, а ты чего в какое-то рваньё-то вызделся? – чуть подавшись вперёд, сощурилась на меня мама. Древнюю стройотрядовку заметила под курткой.

– — А что, прикольно! – довольно хохотнул я. – У Вадима на виниловую пластинку выменял.

– Пластинку? – нахмурилась мама. – А какую?

– Советский «Пинк Флойд»! Двойную! – радостно пояснил я.

– Это где человек в лампочках? – уточнила мама. Она явно расстроилась.

– Ну да! – подтвердил я. – Да ты не переживай! Всё равно ни у тебя, ни у меня проигрывателя нет…

– Нет, и что же… – пробормотала мама. – Эту пластинку папа…

– Знаю, знаю! – перебил я. – Привёз из Ленинграда.

С пластинкой этой была связана одна из семейных легенд. Отец купил двойной альбом «Пинк Флойда» в магазине «Мелодия», на Невском, что ли, когда возвращался домой из Карелии с военных сборов. А у моих родителей свадьба как раз была на носу. И все причастные – они сами, их родители, родственники – как один просто стояли на ушах, как бы бракосочетание не сорвалось из-за этих сборов. Однако всё обошлось, никаких накладок не случилось, отец приехал вовремя; свадьбу как положено сыграли… Тут ведь ещё штука вот в чём; дополнительная и, может, главная причина общего невроза, – складывая два и два, я давно допёр больше того, чем значилось в фамильных преданиях: некуда уже было сроки сдвигать, ибо тем временем тикал и совсем иной отсчёт, и задавал его я. Ведь я уже существовал…

– Да, из Ленинграда! – повторила мама упрямо. И сама же переменила тему:

– А Вадим-то откуда такое старьё взял? Тоже, небось, отцовское?

– Однозначно! – важно кивнул я. А сам переступил с ноги на ногу, будто штаны внезапно врезались в одно место. Легенда, реликвия… Да просто не надо было ничего говорить…

– Однозначно… – передразнила мама. – А ну-ка, дай-ка получше поглядеть… – и развела полы куртки в стороны, пошире. – Ну, комсомольский значок – ещё понятно, но октябрятский-то зачем? Октябрята вроде в стройотряды не ездили. И ещё вон сколько всякой ерунды.

– Не знаю! Так было, – фыркнул я. – Я, может, ради значков и взял…

– Детство, детство… Недалеко уж до возраста Христа, а всё детство в одном месте играет! – вздохнула мама.

– Да ладно, чё ты! – отмахнулся я. – До Христа мне почти два года! И сейчас не как в ваше время – что хошь, то и носи!

– Что ты знаешь про наше время? – неожиданно вспылила мама. – В стройотряды-то и я уже не ездила. Хотя вроде были ещё… Это, значит, у твоего Вадима отец…

– Хватит, хватит! – замахал я руками. – Не надо этих уроков краеведения. Всё, мама, я пошёл…

Именно так и сказал. Не «до свиданья», не «пока», а «пошёл». И я в самом деле пошёл.

Оказывается, пока был у мамы, солнце вынырнуло из-за туч и заливало двор запоздалым золотом. Будто вернулось лето – чтоб возместить то, что недодало в своё время. И так вдруг и грустно, и радостно сделалось на душе! Блаженно щурясь, я подошел к своему «ТагАЗ Акценту». Стянул с себя куртку и повесил на крючок позади водительского сиденья. В салоне так и так тепло, запарюсь во всей этой сбруе, пока еду.

Как и всегда в пятничный вечер, город стоял в пробках. До моста добирался чуть не полчаса. А на мосту как-то сразу стало посвободнее. Но именно там всё и произошло.

Это случилось настолько просто и внезапно, что до сих пор не укладывается в голове. Как мог я так попасть впросак?!

От знакомой хирургической сестры я слышал, что обычно у людей в такие мгновения отшибает память. Потом они не могут вспомнить самого главного, только предшествовавшие ему мелочи, разные пустяки. Радикально иначе было у меня. Всё случившееся я до сих пор отлично представляю, как если бы видеорегистратор стоял прямо у меня в голове.

Я ехал по левой полосе – уже поравнялся с автобусом, идущим по средней, и уверенно нагонял трамвай, резво кативший по рельсам, взбиравшийся на верхушку моста, высшую его точку. И вдруг я увидел нечто поразительное – невероятное, немыслимое. По моей полосе, навстречу мне летел здоровенный чёрный джип. Да, он немножко забирал в сторону, как будто собирался таранить трамвай. Однако, показавшийся жутко огромным, джип неминуемо должен был зацепить и мой «Акцент». На такой скорости…

Я уже не мог уйти вправо – врезался бы в автобус. Поздно было просто затормозить – слишком хорошо я разогнался, собираясь обойти и трамвай. И я принял единственное возможное решение – выскочить на встречку. На встречный трамвайный путь.

Нужно всё-таки было скинуть скорость – чтобы не перевернуться на бордюрном камне, на рельсах. А дальше…

Всё-таки та хирургическая сестра была права. Ведь по встречным рельсам тоже мчал трамвай. Но я увидел его лишь потом. Когда он не двигался, а уже стоял.

На секунду «видеорегистратор» у меня в мозгах отключился. Сломался. Не записал ничего. Только чёрную пустоту. И сильный гул. Звон в голове.

От этого звона я очнулся. И первым делом подумал: «Наверно, я умер». Что за дичь!.. Я видел, слышал, думал и дышал. Разве это смерть? Пока я был в отключке, похоже, дымка заволокла небо и наступили сумерки. Из-под уродливо вздыбившегося капота моей машины струился пар, в клубах которого исчезали, растворялись редкие снежинки, падавшие сверху. Бедная моя машинка упиралась развороченным носом в плоскую морду трамвая. Некогда красную, но давно потускневшую, выгоревшую на солнце. И если бы только на солнце! – в салоне трамвая бушевал пожар. Но я-то сидел за рулём цел и невредим.

И тут на меня обрушился страх, ужас, шок – что это я сотворил такой кошмар. Как-то играючи ловко я выскочил из машины, чтоб рассмотреть получше – можно ли помочь беде. На ходу зачем-то поддернул маску – с шеи на подбородок. Чувствовал лёгкость необыкновенную во всём теле. Только снежинки вдруг укололи стриженую голову холодом, остро и глубоко. Да чудовищный звон в голове не прекращался.

Я едва сделал пару шагов. Откуда-то сбоку вынырнувший парень в чёрной ветровке, такой же чёрной бандане на голове и в чёрной маске, скрывавшей пол-лица (с белым оскалом саблезубого тигра, напечатанным на ней), схватил меня буквально за шкирку.

– Куда? Стой!

Я искорячился, обеими руками указывая на машину. В карманах куртки там оставались документы, кошелёк. Нечленораздельное, троглодитское урчание вырвалось у меня из горла вместо слов. Но парень в чёрном прекрасно меня понял.

– Забудь! Валим, если жизнь дорога!

И не отпуская железной хватки, протащил меня к тротуару, буквально как мешок. Ноги подгибались точно ватные. Но как-то перенесли меня через отбойник. Время и расстояние схлопнулись, перестали существовать.

Мы сиганули через парапет – в реку! – ужаснулся я. Но оказалось, что мы пробежали мост до конца – и кубарем покатились по откосу к обводной дороге внизу. Вернее, это я покатился. А мой спаситель громадными скачками спускался вслед за мной. И тут как раз жахнуло – по звуку совсем не далеко. Но уже где-то там – в вышине. Останься мы на мосту, нас, наверное, обдало бы взрывной волной, осыпало осколками. Поднявшись из последнего кувырка на ноги, я оглянулся и увидел косой шлейф чёрного дыма, вытянувшийся над мостом.

– Сюда! – крикнул мне парень в чёрном. Он уже распахнул водительскую дверцу «Акцента» – такого же серого, как у меня, я даже успел подумать, что это и есть мой. Чудесным образом перелетевший сюда. Однако номер был чужой. И поставили машину явно заранее – правыми колёсами на покато вздымавшееся основание откоса, чтоб меньше занимать места на мостовой.

Я плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. Парень уже запустил мотор, одним движением сорвал маску и бандану и швырнул себе за спину, на задний диван. Рванул с места, как гонщик. Звон в ушах сразу чуть отступил. Будто остался позади, не мог за нами поспеть.

– Из возрожденцев? – зыркнул на меня водитель, не поворачивая головы.

– Нет, – смутился я.

– А чего тогда в маске?

– Так пандемия же!.. – совсем растерялся я.

Парень чему-то усмехнулся, покачал головой. Мы ехали уже по улице Ленина.

– Всё равно копы теперь твой фейс срисовали… Там у них кругом камеры, – он сладко причмокнул, будто раскусывая конфетку. – Теперь без нас никуда… Как зовут-то?

– Фёдор! – выпалил я.

– А меня Денис… – обронил он небрежно. – Поживёшь немного у меня…

– Документы… – заканючил было я.

– Да я понял, – перебил меня Денис. – Остались в машине. Забудь. Сделаем новые. Со временем.

Тут меня отвлек рекламный баннер на обочине дороги. «Мы за дружбу народов!» – уверяли жёлтые буквы по синей полосе внизу. Выше помещалась яркая, праздничная картинка: бессменный лидер партии протягивал руку дяде Сэму.

– Мне надо маме позвонить… – виновато пробормотал я, вытаскивая телефон из кармана стройотрядовки. Хоть что-то уцелело!

– Стильная штучка… – одобрительно заметил Денис.

«Шутит?» – подумал я. Обычный «Galaxy», уже не новый, скоро три года как купил. В голову снова вернулся сильный звон, видно, ускорился и догнал-таки нашу машину…

Я ткнул пальцем в мамину аватарку, поднёс аппарат к уху. Гудков не было. Я встряхнул мобилу – будто разладившиеся, остановившиеся часы – и глянул на экран. «Лесенки» сети не наблюдалось – даже самой малюсенькой палочки. И отсутствовала надпись «Мегафон».

– Странно… – промямлил я. В темечке вдруг с особым ожесточением зазвенело. Мы поворачивали направо, в какую-то с обеих сторон заставленную машинами улочку. Она была похожа на… Я не поверил!

– Что это за улица? – почти крикнул я.

– Высотников, а что? – буркнул Денис.

Улица закончилась тупиком. Снова повернув, теперь налево, мы поехали по другой – раза в два пошире.

– А это?!.. – сипло выдохнул я. Спазм сдавил горло.

– Прокатчиков, – пожал плечами Денис. – Скоро приедем.

И прежде, чем мы свернули во дворы, я увидел заветный магазин. Только корявая надпись, намалеванная на вывеске, гласила не «Книги», а «Вино».

***

Денис заглушил мотор, зарулив на вчистую убитый колёсами газон перед облезлой, пегой от возраста хрущёвкой.

– Я быстро, – прихватив большую, но довольно тощую спортивную сумку с заднего сиденья, он исчез в ближнем подъезде.

Из меня будто выдернули позвоночник. Внутренним зрением я видел себя со стороны – поникшего, расползающегося на пассажирском сиденье, как медуза. Силясь ухватиться за что-нибудь внешнее, твёрдое, реальное, я уставился на крышку бардачка, но взгляд проходил сквозь неё – в пустоту. И возвращался к будто выжженной в памяти картинке – развороченной морде «Акцента», упирающейся в пылающий трамвай… «Как могло такое случиться? – ворочалась в голове мысль. – Почему я?» Адский аккомпанемент тысячи велосипедных звонков достиг нестерпимых амплитуд.

Я не сразу услышал стук в стекло дверцы. Костяшками пальцев, сухой такой звук. Я резко встряхнулся. Мужик лет сорока с испитой лошадиной физиономией нагнулся к закрытому окошку и что-то бубнил. С усилием я чуть повернул голову, прислушался.

– …подняли проезд на десять рублей, ерундень какая-то… Братан, не найдётся…

Откинувшись назад, вжавшись в спинку кресла, затылок вдавив в подголовник, я застыл в неудобной позе – будто притворился мёртвым. Но, конечно же, меня выдавал бегающий взгляд. Я водил им вверх-вниз по неприятному лицу незнакомца: от морщинистого лба, над которым топорщились из-под кепки седые, будто посыпанные пеплом вихры, до заросшего такой же серой щетиной подбородка – избегая только узких как щёлки хлопающих глаз. Я не понимал ни слова из его речи. А он вдруг сунулся ниже, едва не расплющив кончик носа о стекло. Щелеобразные его глазёнки сделались круглыми как у куклы.

– Черёмуха?! – каркнул он скрипуче. – Федька, ты? Дак тебе же машина задавила, ещё в десятом классе, нет? Черёмухин?

Пульс кувалдою колотил в висках, я уж хотел было опустить стекло. Или просто открыть дверцу. Но мой речевой аппарат опять заклинило. Летом после десятого класса я в самом деле чуть не угодил под машину. Но об этом случае знал только один я. Я даже родителям говорить ничего не стал, чтоб не расстраивать понапрасну, не выслушивать потом нотаций. Я сам тогда чуть в штаны не напустил. Гружённый щебёнкой «КамАз» пролетел в сантиметрах от моей руки. Это была зарубка на всю жизнь, и без родительских поучений. А сейчас я просто не узнавал мужика. Одноклассник? Парень из моей школы?

– Эй, тебе чего надо? – голос Дениса вывел меня из ступора. – Отойди от машины!

Захлопали дверцы с другой стороны «Акцента». Что-то мягкое, но тяжёленькое плюхнулось на заднее сиденье. Денис ловко нырнул за руль на водительское кресло.

– Чего ему было надо? – добродушно спросил он, запуская двигатель. – На вино, что ли, стрелял?

– Да я не понял… – пробормотал я. – Наверно…

– Ты чёт какой-то заторможенный, – хмыкнул Денис. – Хотя – понятно. Пройдёт.

У меня противно заныло под ложечкой. Не от голода. Эх, надо было поговорить с тем мужиком! Надо, надо было его спросить…

За окном мелькали какие-то кварталы, переулки. Денис играючи колесил по их безумному хитросплетенью. Он был в своей стихии – как рыба в воде. А я не узнавал ни одной улицы, ни единого дома. Да, должно быть, я всё ещё не очухался от случившегося на мосту.

– Мне надо позвонить маме! – почти крикнул я после очередного поворота – направо или налево, я окончательно запутался.

– Потом, потом! – прошипел в ответ Денис. – Вот доедем до места…

Воздух заметно густел, наливаясь сумерками. Мимо проплывали, проносились торцы гаражных кооперативов – мы забрались в нескончаемый серый гаражный городок, и Денис то и дело тормозил, объезжая колдобины или плавно опуская в них машину, если миновать их было нельзя. А на ровных участках разгонялся. И вдруг тошнотворные блуждания в каменных джунглях прекратились – без преувеличения совершенно неожиданно.

– Ну, вот и приехали, – ухмыльнулся Денис.

Завернув в неширокий дворик между двумя кооперативами и проехав его примерно на три четверти, он заглушил мотор и погасил фары. Метрах в тридцати впереди, там, где площадка заканчивалась, торчали кусты. Дальше, похоже, тянулась канава, на другой стороне которой тоже чернели, угадывались кусты. А за ними начинался ещё один квадрат гаражного городка – только коробки боксов вытянулись не строго по тем же линиям, что и здешние, пусть и параллельно, но с небольшим сдвигом в сторону. Не видно было ни души и не раздавалось ни звука – если не считать глухого жужжания остывающего мотора под капотом. Одновременно мы повернули головы и уставились друг на друга. Я ничего не понимал. Наверно, это было написано у меня на лице.

– Поживёшь здесь, пока новую ксиву тебе не сделаем, – пояснил Денис. – Будешь помогать мне в работе. Шиномонтажом когда-нибудь занимался? Ну, научишься!

– А что это был за взрыв? – вдруг брякнул я.

– А то ты не знаешь! – усмехнулся Денис. – Исламисты… У нас, слава богу, не так часто, как в Питере или Москве…

– Возьми сумку с заднего сиденья, – добавил он, выбираясь из машины. – Там твои новые вещи.

Не оглядываясь на меня, Денис вразвалку направился к воротам ближайшего бокса. Что-то тускло блеснуло в его руке, стальное, массивное. Пара самодельных ключей – каждый выглядел как черновая, грубая имитация волшебного ключика из сказки. Родительский гараж открывался похожими…

В тишине громко чавкнули отпираемые замки. Когда я с сумкой в руке подошёл к распахнутой калитке, Денис уже зажёг в гараже свет. Слегка пригнувшись, и я переступил через нижний край проёма, шагнул внутрь.

– Закрой калитку! – велел мне Денис. – Не будем освещать улицу! В фирме Чубайса мы никогда не работали!

В боксе было тепло и очень светло. Вдоль стен тянулись верстаки с инструментами. В левом переднем углу круто поднималась к потолку лестница из бруса; она была оснащена гладкими перилами.

– Идём наверх, – через плечо бросил Денис. – Там и будешь жить.

Если внизу находилась мастерская, то на втором этаже была комната. Как про мастерскую с первого взгляда можно было сказать, что она богато оборудована всякими приспособлениями, так же и комната не производила впечатления логова бомжа. Нет, она была очень уютной, с обшитыми вагонкой стенами и потолком. Пол закрывал сероватый, несколько убитый, но не казавшийся грязным палас. Из мебели имелись пара кресел и кровать, две табуретки и две тумбочки. На той, что поуже, стоял небольшой телевизор. Широкая служила подставкой для индукционной плитки, микроволновки и электрического чайника. У правой боковой стены негромко урчал холодильник. В правом же переднем углу за ширмочкой скрывался простоватый, но самый настоящий санузел – душ и унитаз. Только окон не было. Нет, на самом деле всё-таки имелось одно окно, больше похожее, правда, на крепостную бойницу – небольшой квадратный стеклопакет во фронтальной стене гаража, снаружи закрытый сейчас металлическим ставнем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.