- -
- 100%
- +
Мы с Полевым откозыряли и представились.
Сотников и Рокоссовский подошли к нам, пожали руки.
Рокоссовский подмигнул:
- Тяжко пришлось, комбат?
- Як в пекле з дьяблами, пане генерале!
Генерал улыбнулся:
- Вшистко бендзе тераз добже. Война ше скончила![8]
И перешел на русский.
- Спасибо вам, добровольцы. Мне очень приятно сообщить вам, что Указом Президиума Верховного Совета СССР полковник Полев и подполковник Старинов представлены к орденам Красной Звезды!
Есть чем мундиры проколоть?
Я усмехнулся и достал из кармана винтовочный патрон. Когда ордена были закреплены на кителях, генералы вопросительно посмотрели на нас. А что сказать? Служу Советскому Союзу? Не пойдет. И я вспомнил вечер в Одинцове, генерала Матусевича.
"- Даже не знаю, что в таких случаях говорят...
- А ты, Толя, скажи просто - служу Родине!
- Служу Родине, товарищ, генерал-лейтенант!"
Я вскинул подбородок и отчеканил:
- Служу Родине!
Генералы одобрительно крякнули. Также ответил и Валька.
****
В расположение дивизии вернулись все наши живые ребята из батальона. По такому случаю сняли на вечер банкетный зал ресторана "Kappeli", строго предупредив мэтра, чтобы никто нас не беспокоил, особенно гражданские. Все хлопоты по выбору спиртного и закусок взял на себя уже подъесаул Кречетов со своими кубанцами. К наградам Петровича прибавился еще один Георгий, уже 3-й степени, и медаль "За боевые заслуги". Когда Аня нас навещала в госпитале, привезла Семену его крест, срезанный осколком. Она подобрала его в окопе, но в горячке боя забыла отдать.
- Голуба ты моя! - заревел Семен. - Дай я тебя обниму и поцелую! Михаил, не ревнуй! - это уже усмехающемуся Силантьеву, и поцеловал нашу красавицу в губы.
К 17-00 все собрались в большом светлом зале с огромными, во всю стену, окнами, сквозь которые был виден липовый парк. Сдвинутые столы накрыты крахмальными скатертями, над фаянсовыми суповницами , возбуждая аппетит, вился легкий парок лохикейто, сливочной похлебки с лососем. Конические бутылки водки "Виипури" соседствовали с пузатыми бутылками бренди.
Я встал, налил водки.
- Друзья мои! Я хоть теперь и гражданский шпак...
Над столом прокатился смех.
- Но все же пока командир батальона. И выпить хочу не только за Победу, но и за то, чтобы эта война была последней для Крыма и для России. И еще за ваше мужество! Для меня было большой честью воевать вместе с вами! Ура, господа!
Все встали и рявнули троекратное "ура", да так что с лип сорвались голуби.
Потом выпивали еще, произносили тосты за мирную и счастливую жизнь, поздравили с предстоящей свадьбой Михаила и Анну.
- Ну, молодые, где жить будете? - перегнулся к ним через стол штаб-ротмистр Покровский.
Поручик Силантьев посмотрел на Аню. Она задумчиво улыбалась, держа в пальцах дымящуюся папиросу. После всего пережитого наша Анна стала курить.
- Скорее всего перееду к мужу в Крым - и обняла Михаила.
- Вот это правильно! У нас, Ань, в Коктебеле такие места! Красивые, и цветы кругом. Весной, когда миндаль цветет, прямо рай!
- У нас в Партените, Паша - вмешался Михаил - не хуже. А может и лучше!
Покровский махнул рукой.
- Да неважно где, лишь бы вы вместе были, и все будет хорошо. Верно я говорю, комбат?
- Совершенно верно, господин штаб-ромистр - усмехнулся я.
Понемногу темнело, зажгли приглушенный свет, а по распоряжению Полева на стол поставили свечи. Стало как-то...уютней что ли. По домашнему.
- Господа казаки, господа офицеры! - взял слово Кречетов. - У наших боевых товарищей, красных, появился такой обычай, обмывать ордена. Давайте и мы обмоем награды, политые нашей кровью.
Он снял своего Георгия и медаль, положил на дно стакана с водкой. В полном молчании послышался мелодичный звон опускаемых в стаканы наград. Сняли и мы с Полевым свои.
- За нас, братцы! - поднял стакан Петрович. - И за наших однополчан, геройски погибших. Вечная им память и слава!
Потом пили за процветание родного Крыма, за командование дивизии, за... Ну много поводов было, много. За меня? Ну да, за комбата тоже выпили маленько. Я затягивался ароматным "Житаном", смотрел на лица в колеблющемся свете свечей, и мне было хорошо и спокойно.
Приехал Лозинский, ему налили штрафную. Алексей выпил залпом и извинился за опоздание - в КРУ готовили много документов. Думаю что попутно еще и агентуру.
Винни повернулся ко мне.
- А помнишь, Старый, ты говорил, что если мировой войны не будет, ты на колени в храме станешь?
- Помню, Валя, все помню. Подождем еще пару лет, и если все будет так, встану. Вот те крест!
Я размашисто перекрестился, а Валька засмеялся и обнял меня за плечи.
От входной двери послышался шум, голоса, смех и неуверенное лопотание метрдотеля.
- Ага, вот где наши белые празднуют! И без нас! Не стыдно вам, господа? - улыбаясь во весь рот шагнул вперед подтянутый майор в черной форме.
За ним вошли человек пятнадцать мерецковских танкистов и ребят из 252-го мотострелкового. Офицеры зашумели и потянули их за стол.
- Извини, Иван - сказал я майору, севшему рядом. - Не знали, что вы в городе.
- Нормально, капитан, не тушуйся! Мы только сегодня прибыли. Ого! - он увидел погоны. - Тебе что, полковника присвоили?!
- Нет, полковник у нас Валентин - я мотнул головой в сторону Полева, который уже травил красным "гвардейские" анекдоты, - а я только подполковник.
- Ну да, я же забыл что у вас все по дореволюционному.
Он посмотрел на мой китель.
- Молодец, комбат, хорошие награды. Обмыли?
- Само собой. А ты свой орден Боевого Красного?
На черном мундире светился красно-белой эмалью новенький орден.
- А как же, ваше высокоблагородие! Прямо на позиции. Ну что, Толя, за Победу?
- За Победу, Ваня!
Закусывая лососиной, майор Терехов рассказал, что они прогуливались по Экспланаде, и сквозь большие окна увидели знакомые лица.
- И вот мы здесь. Ты рад?
- Очень!
- Ну тогда за боевое содружество!
Кречетов поднялся из-за стола.
- Ты куда, Петрович?
Подъесаул сделал таинственное лицо и выставил ладонь.
- Сейчас!
Минут через пять он вернулся, на плече его висел черно-красный аккордеон.
- Вот, у финников одолжил на вечер.
Он снял инструмент с плеча.
-Твой то, Михалыч, прямо в щепки разнесло. Сыграй, комбат!
Его поддержали остальные.
Я пробежал пальцами по клавишам. Несколько раз растянул мехи, слипшиеся планки щелкнули, разговоры смолкли, все повернулись в нашу сторону.
Тихо полилась мелодия, а я заговорил:
- Когда мы с Валентином Николаевичем давили госпитальные матрасы, я написал песню. Поэт из меня аховый, уж не взыщите. Названия у этой песни нет. Пока. Но наверное называться она будет "Крымский ударный батальон уходит в небеса".
Тут сосны стоят над прозрачной водой,
Нагретой смолой пахнет лето.
Но отдан приказ: нам здесь умирать.
А жить так хотелось, вообще-то.
Полдня мы держались,
Хоть ветер сдувал,
Из стали, свинца и картечи.
Вот свистнула пуля - и друг мой упал,
И в церкви зажгли ему свечи...
Атаки идут, волна за волной,
И лезут на нас эти финны.
Но русские воины встали стеной,
А сверху посыпались мины.
Наш Крымский ударный второй батальон
В огне и в крови по колено.
В траншеях разносится раненых стон
И ангелов пенье смиренно.
Погиб батальон, но память жива.
И честь офицера дороже!
Герои на небо уходят всегда,
Становясь с каждым шагом моложе.
Мы за них будем жить, эту память хранить.
И догоним их...Только попозже.
Стало тихо. Офицеры сидели, выпрямив спины, задумчиво глядя в даль, где наверное по облачным ступенькам шагали штабс-капитан Алахвари, поручик Колосов, урядник Степовой, капитан Никитский, прапорщик Зорин...
Ничего, ребята. Встретимся, обязательно встретимся на той стороне.
Анюта тихо плакала, ее молча обнимал Силантьев.
Лозинский грустно улыбнулся:
- А я и не знал, Толя, что ты стихи пишешь...
Вдруг снаружи раздались гулкие хлопки, я машинально кинул руку к кобуре, послышался шум отодвигаемых стульев. Вечернее небо расцвело огнями. Над Хельсинки бушевал салют Победы.
Глава 6 Домой!
Через два дня Добровольческая Крымская дивизия несколькими эшелонами прибыла в Ленинград, где мы погрузили привезенное с собой вооружение и технику в отдельные товарные вагоны. Личное оружие разрешено было оставить. Вагоны покатили в Крым, а на Марсовом поле состоялся митинг и военный парад. Впереди шагал молодой прапорщик со знаменем дивизии, за ним - полки и батальоны. Прошел и наш второй ударный.
А потом все разъехались по домам. На Московском вокзале Кречетов обнял нас с Винни. Он уже знал, что мы собираемся в Крым.
- Когда переберетесь, милости прошу ко мне в гости в станицу Фонталовскую. Найдете сразу, мой курень каждая собака знает. Я все таки волостной атаман!
Мы с Валентином взяли двухместное купе в международном экспрессе Ленинград - Вильно, отбили телеграмму домой и через одиннадцать часов вышли на перрон вокзала. Форму снимать не стали, только убрали в чемоданы пистолеты. На площадке перед вокзалом стоял полевский BMW, из которого нам навстречу шагнул улыбающийся Вацек. Он удивленно вскинул брови:
- Ого, панове, да вы настоящие генералы! И форма красивая! Это чья ж такая?
- Крымской республики, Вацлав. Привет!
Через три часа уже были дома.
Я обнял Лену и с удовольствием зарылся лицом в ее волосы. Из комнаты выскочил Лешик и прижался ко мне.
- Папа...
- Алёш, а я тебе финского медведя привез.
- Живого?!
Я засмеялся:
- Нет, плюшевого - и достал большого мишку, почти ростом с Алешу. Я купил его в Хельсинки. Пока сын с Барсиком изучали медведя, Лена с улыбкой смотрела на меня.
- Слуушай, Старинов, а ты такой импозантный в форме! Она тебе очень идет. И ордена. Толька, это что Красная Звезда?
- Да. И догадайся, кто собственноручно приколол мне ее на китель? Рокоссовский!
- Потом расскажешь, а сейчас мойся и за стол! Голодный?
- Собственно, как и всегда!
Лена рассмеялась. После ванны я переоделся в домашнее, мундир Лена аккуратно повесила на плечики и убрала в шкаф.
- Вечером наденешь.
Я удивился:
- А что у нас вечером?
- Дружеская пирушка в "Бялом вечоре". Будут...
Я со смехом перебил ее:
- ... пан голова, пан писарь, казак Свербыгуз, заезжий певчий с Полтавы, знаменито берущий басом, и прочие достойные лица!
Лена засмеялась и махнула рукой.
- Примерно так.
- На кого детей оставим?
- Я договорилась с пани Жарковской, она с ними посидит и спать уложит.
Пани Жарковска - наша соседка, дама лет шестидесяти, с удовольствием сидела с нашими ребятишками, когда было нужно. Через полчаса пришли Полевы, мы сели за стол и отметили наше возвращение. Рассказали про войну. Многое девчонки знали из писем, но кое что нет.
- Досталось вам, мужички... - медленно произнесла Наталья.
- Ничего, мы со Старым живучие! Верно? - подмигнул мне Винни.
- Верно - улыбнулся я.
Лена взъерошила мне волосы.
- Толька, Толька... А седина тебе даже идет. И не очень старит.
- Старого не состаришь! - засмеялся Полев.
Зазвонил телефон, Лена взяла трубку. Немного поговорила, рассмеялась и позвала меня.
- Кто?
Лена прикрыла мембрану микрофона рукой: - Лозинский.
- Здравия желаю, господин полковник!
- И вам не хворать, господин подполковник! - послышался веселый голос. - С приездом, Толя!
- Спасибо!
- Вы когда собираетесь в Крым?
- Ну, я думаю через пять дней.
- Отлично! Как только приедете, граф Шереметев вас временно поселит у себя, в ваших домах сейчас идет ремонт, с обоями и мебелью решите на месте. Я думаю через неделю поздравлю вас с новосельем! До встречи!
- До встречи, Алексей!
В ресторане мы с Винни были в центре внимания. Всех интересовал наш последний бой, про который писали газеты. Я отшутился что пан Полевский расскажет о нем лучше меня.
Валентин рассказывал, дамы охали и прижимали ладони к щекам, а я увидел в глазах моего друга ледок. Тонкий такой, который стылым октябрьским утром накрывает лужи, и под ним видны пузырьки. Судя по застывшим улыбкам наших жен, они это тоже заметили. И еще один человек. Гжесь.
У нас хорошие друзья здесь, в Белостоке. И на них всегда можно положиться. Но никогда не поймет обычный человек воевавшего. Пока не пройдет через это сам. Но им не надо проходить, они замечательные ребята, честные, работящие, пусть только слушают.
Вот, Винни как раз дошел до наград. Национальной гордости польстило, что Красную Звезду привинтил нам на кителя Рокоссовский.
- Анатоль, ты говорил у вас в дивизии есть интербатальон? А поляки там были? - спросил Новак.
- Были, Радек. Хорошие ребята. Учитель из Кракова и шахтеры из Беруня. Несколько человек из Познани.
К столу подходили знакомые, поздравляли, мужчины жали руки, а дамы посматривали с определенным интересом, что льстило самолюбию наших жен.
Потом разговор плавно съехал на отъезд в Крым. Все сожалели, что больше не увидимся, но мы клятвенно пообещали приезжать в Белосток хотя бы раз в год.
Когда вернулись домой, дети уже спали. Решили не будить Дашу, завтра утром ее заберет Наталья. Тихонько посидели на кухне, прикинули, как будем добираться. Винни предложил сначала отправить жен, детей и Барсика поездом, а мы с ним поедем на машине. Но полистав железнодорожный справочник, с сожалением увидели, что относительно прямого рейса нет, сплошь одни пересадки. Поэтому решили тряхнуть стариной и поехать на двух автомобилях, а красного "конька" отправить в транспортном фургоне, вместе с двумя грузовиками вещей. Кое что продадим здесь, но с этим определимся завтра. Ближе к ночи Полевы тихонько ушли домой.
Я сел на кровать, посадил Лену на колени и стал медленно раздевать ее. Потом мы целовались, не торопясь ласкали друг друга, сдерживая нетерпение, накопившееся за эти долгие месяцы, и лишь стоны наслаждения аккомпанировали нашей любви. Изголодавшиеся тела слились в одно целое и вспыхнули, стены исчезли, а над нами раскинулось ночное звездное небо...
****
Следующие несколько дней прошли в отъездных хлопотах. Во первых, надо было решать вопрос с транспортной фирмой "Сирена". Управлять ей из Крыма было нереально. После разговора с братьями Синицкими, решили так: мы с Полевым продаем наши паи в компании Вацеку и Яцеку. Сумма была приличная, поэтому выплаты пойдут частями в течение года, что очень обрадовало механиков. Гараж тоже купили они.
Во вторых, встал вопрос о перевозке оружия. Ближе к вечеру я набрал Лозинского.
- Привет, дружище!
- Привет, Толя!
- Леша, мне нужен твой совет. Дело в следующем - имеется небольшой арсенал, что из него можно будет привезти в Крым?
Лозинский хмыкнул:
- И велик ли арсенал?
- Два карабина, револьвер и пистолет, зарегистрированные в местном полицейском управлении...
- Вези, перерегистрируем по месту вашего проживания в Гурзуфе. Все?
Я вздохнул.
- Если бы... У Валентина "Вальтер ПП", у меня "Маузер Хсц" и трофейный "Лахти", у Лены и Наташи по "Вальтеру ППК". Плюс "Штейер М1912", "Маузер 1910", "Люгер П08" и - я слегка замялся - модернизированный ППД.
- Господи, - оторопел Алексей - это ты с войны столько натащил?!
- Да нет - уныло протянул я. - С войны только "Лахти"...
- Толя, - вкрадчиво спросил Алексей, - ты часом не переворот задумал совершить в своем Белостоке? Может у тебя в подвале пулемет стоит?
- Понимаешь, господин полковник, жизнь контрабандиста порой бывает весьма сложной, ну и...
- Понятно, - перебил меня Лозинский. - Сейчас вы этим уже не промышляете?
- Да шоб я сгорел, как говорят в Одессе!
Лозинский рассмеялся, потом продолжил деловито:
- Значит так: пистолет-пулемет выброси или подари, один из карабинов и три пистолета имеешь право иметь как старший офицер. Таким же количеством оружия может владеть и Валентин. Ваши замечательные жены как только получат паспорта Крымской республики, зарегистрируют свое оружие в полицейском управлении, вы с Полевым - тоже. Паспорта на вас практически готовы, получить их - простая формальность.
- Спасибо Лёша! - искренне поблагодарил я.
- Не за что, - улыбнулся Лозинский. - Да, от польского гражданства не отказывайтесь, мало ли что - туманнно добавил полковник.
- Хм, в этой Параллели можно иметь двойное гражданство?
- Да хоть тройное! - рассмеялся на том конце провода Алексей. - Ты табачного короля Стамболи помнишь?
- Ну конечно!
- Так вот, у Иосифа Вениаминовича аж четыре паспорта, что абсолютно не мешает ему быть гражданином Крыма.
- Понятно, Алексей! Тогда всех благ, привет Татьяне и Михаилу!
На следующий день мы все поехали к Гжесю попрощаться. Я отдал ему ППД. Для зарегистрированного в Польше оружия взял в управлении разрешение на перевозку, сброя поедет в фургоне с вещами. Несколько пистолетов положил в тайник в "майбахе", остальные хорошенько запрятал в вещах. Рассчитались за квартиры, которые мы снимали, кое какую мебель погрузили в фургоны, увесистый чемоданчик с золотыми монетами аккуратно замаскировали в инструментах.
На следующий день рано утром отправились в путь. Ехали не торопясь, я хоть уже обходился без палки, но все же Лене иногда приходилось меня подменять, когда нога начинала болеть. Валька как всегда меня подкалывал и называл "Железный хромец", зараза! Переночевать остановились опять в Черновцах.
Не доезжая Бендер, Лена попросила остановить машину. Ехавший сзади Валька тоже встал на обочину.
- Вот что, мои дорогие мужчины, надевайте-ка ваши мундиры!
Наташа одобрительно кивнула. Ну что ж, пожалуй стоит надеть перед советской границей. Да и до Симферополя уже не так далеко. Мы с Винни переоделись, жены и дети вышли размять ноги и выгулять Барсика, который чуть не удрал. Вовремя поймали!
Когда наши автомобили въехали на территорию СССР, мы с Валентином предъявили паспорта. Молодой капитан с уважением посмотрел на наши награды.
- Прошу прощения, господа офицеры, Красная Звезда - за Финляндию?
- Так точно, товарищ капитан. - ответил Винни.
- А Георгиевский крест?
- Тоже.
- Пост! Смирно! - и капитан отдал нам честь. Вслед за своим командиром откозыряли и пограничники. Мы с Валькой, четко развернувшись в их сторону, тоже вскинули ладони к фуражкам. Это было...приятно.
В Одессе сначала решили не останавливаться, но капитан посоветовал нам идти на пароме до Евпатории. Оказывается, уже два года по четным числам из одесского порта ходил дизель-электрический паром "Алексей Стаханов". По времени получалось примерно так же, как и на автомобилях. Зато по морю, можно прогуляться по палубе, да в конце концов, в баре посидеть! Единогласно решили идти морем. По аппарелям загнали автомобили в грузовой дек и расположились в комфортабельных каютах на второй палубе.
Умылись, приняли душ и пошли размять ноги, оставив Барсика в каюте.
По палубе прогуливались туристы, едущие в Крым на отдых и на лечение. Были и крымчане. На двух скамейках у левого борта вольготно развалились кадеты Севастопольского Морского корпуса, возвращавшиеся с летней практики на четырехмачтовом парусном барке "Товарищ". Это мы узнали уже позже. Увидев нас с Валькой, кадеты вскочили:
- Здравия желаем, ваше высокоблагородие!
Мы отдали честь.
- Вольно, господа кадеты!
Разговорились. Загорелые мальчишки смотрели на наши ордена с восторгом. Потом один из них спросил:
- Господин подполковник, вы же Старинов? Командир второго ударного батальона?
Я кивнул. Кадет просиял.
- В "Севастопольском вестнике" статья про вас была, с фотографией!
Он перевел взгляд на Винни.
- А вы полковник Полев?
Валентин улыбнулся: - Он самый!
Пацаны возбужденно загудели. Один из них спросил:
- Господин подполковник, страшно было?
Я закурил сигарету.
- Страшно, ребята. На войне страшно всегда. Просто... - я помолчал, подбирая слова - вначале страх острый, а потом он становится как старая ссадина: болит, но уже терпимо. Но этот страх с тобой постоянно.
Еще немного поговорили, кадеты рассказали про свою практику, и мы расстались.
- Ну вот, Старый, - улыбнулась Наташа, - не успели в Крым прибыть, а вас уже начали узнавать.
- Это хорошо - глубокомысленно ответил Винни, - страна должна знать своих героев. Ну что, девоньки, в ресторан заглянем? Пообедаем, слегка того-с...
- Только без фанатизма, вам еще за руль садиться!
Полев сделал задумчивое лицо:
- А может вы порулите?
И не дожидаясь, пока девчонки возмутятся, добавил: - Ну нет, так нет! - и подмигнул мне.
- Наташа, Лена, нам по морю идти больше шести часов, - вмешался я - выветрится!
В ресторане было оживленно, людно. Но один свободный столик нашелся.
Алеша и Дарья с удовольствием вертели головами, им на пароме нравилось все: и басовитый гудок, когда мы отходили из Одессы, и широкая палуба, по которой они носились, и надраенная медяшка корабельной рынды, и море, непохожее на Балтику, в котором мелькали глянцевые спины дельфинов. А в ресторане их внимание привлек огромный штурвал на стене, больше их роста.
Лёшик повернулся ко мне и шепотом спросил:
- Папа, а можно его покрутить?
- Лёша, я не знаю. Вот сейчас к нам дядя официант подойдет, спросим у него.
Дядю официанта долго ждать не пришлось. Пока дамы выбирали блюда, я спросил, можно ли нашим ребятишкам покрутить штурвал.
Официант улыбнулся.
- Конечно, господин подполковник! Пусть крутят, вырастут - моряками станут!
Обрадованные Даша и Алеша хотели тут же бежать к штурвалу, но строгие мамы поставили условие: сначала поесть, а потом уж можно и покрутить интересную морскую штуку. Когда дети быстро съели суп и котлеты, запив все это компотом, мы их отпустили.
- Ваше высокоблагородие - обратился ко мне Валентин - не угодно ли шустовского коньяку отведать?
Его глаза смеялись.
- Охотно, господин полковник! Соблаговолите заказать!
- А вы, сударыни мои, чего изволите?
- А мы, господа офицеры, выпьем-ка новосветского шампанского! Да, Нат?
Наталья мечтательно зажмурилась.
- Да, Ленусик! Сто лет его не пили!
Настроение у всех было великолепное. Впереди нас ждала новая жизнь
Глава 7 Таврида
В Евпатории, на пограничном контроле, все прошло благополучно.
Пересев в авто, примерно через час мы были в Симферополе. Позвонили в Алупку Шереметевым, чтобы не сваливаться как снег на голову, и поехали дальше. Кот наш на удивление хорошо перенес поездку, он либо спал, либо садился под ветровое стекло и с удовольствием смотрел на дорогу и по сторонам, раздувая ноздри от новых запахов. Когда ему это надоедало, перелезал на заднее сиденье к Алеше и дрых, свернувшись клубком.
Наконец впереди показались башни дворца, и через Восточные ворота наши автомобили въехали на площадку. Вот и закончилось наше путешествие!
Алеша с Дашей очень обрадовались, увидев "деда Пашу и бабушку Пашу" и, сунув Барса в руки Лены, побежали здороваться, следом подошли и мы.
- Наслышан, господа, наслышан про ваши подвиги! И очень рад видеть вас! - сказал граф.
- Мы тоже очень рады! - ответила Лена.
- Батюшки, да вы и с котом своим прибыли! - рассмеялся Павел Сергеевич. - Выпускайте вашего питомца, Елена Викторовна, пусть побегает. Собак у нас нет, а кошки и коты имеются, составят вашему полосатому компанию!
Барс спрыгнул на землю и не торопясь пошел изучать обстановку.