Параллель 2. Отражение

– А чем рассчитываешься с поставщиками?

– Долларами. И пока привезу золото в Варшаву, а бывает забираюсь и дальше, в Кёнигсберг, оно уже будет стоить в два раза больше. Так что бизнес, а откровенно говоря, спекуляция, выгодный. Периодически езжу в советскую Белоруссию и Литву, тут это просто. Никаких виз и загранпаспортов не нужно, прошел таможню, заполнил декларацию и дуй себе дальше! А там забираю товар, и в родной Бялысток! Поэтому теперь будешь ездить сам, дело нехитрое, с мужиками я тебя познакомлю. Болек немного знает немецкий, ну а для Генриха это родной язык. Будешь с ними общаться влегкую!

– Ладно. Вообще хоть и криминал, но интересно!

Я усмехнулся.

– Старый… Винни немного помолчал. – А не было у тебя мысли вернуться в Россию?

Я задумался. Закурил. Потом посмотрел на Винни.

– Поначалу была такая идея… Однако вот в чем штука, товарищ старший инспектор – в настоящий момент там создают новое общество, и разумеется сделают это. Только сейчас в СССР все ходят строем. А я не хочу ходить строем…

Но когда начнется война, мы будем с тобой бить немцев здесь, на этой территории.

– Думаешь, начнется? – задумчиво спросил Валька.

Я поморщился: – Все к тому идет. Сейчас в Германии Гитлер один из самых популярных политиков. Ему даже в микроевропейских странах симпатизируют – Бельгия, Голландия, Дания. Пока он их не сожрет. Со Сталиным они вряд ли договорятся, Гитлера финансируют серьезные деляги с Уолл-Стрит и лондонского Сити. И их первая цель – разрушение СССР. Так что придется нам с тобой кровушки пролить, своей и чужой.

– Девок жалко – вздохнул Винни.

– Это да…Ладно, придумаем чего нибудь.

Я посмотрел на часы.

– Пошли, переоденемся и пора встретиться с курьером. Заодно и познакомитесь.

С Генрихом мы назначили рандеву в пивнушке Бондаря, на окраине города в одиннадцать. Герр Рихтер сидел в уголке, посасывал темное и листал газету. Слегка напрягся, когда увидел меня вместе с Валентином, но я представил Винни как своего компаньона, который через две недели поедет в Друскининкай. А уж когда Валентин заговорил с ним по немецки, Генрих расплылся в улыбке! Пока они шпрехали, я зашел в сортир, встал на унитаз в одной из кабинок и достал из бачка тяжеленький пакет, завернутый в прорезиненную ткань. Обтер его бумажными салфетками и засунул за пояс сзади, рядом с Маузером HSc. Когда вышел из туалета, Винни что то рассказывал Генриху. Судя по тому, что в конце тот захохотал, это был анекдот. Я улыбнулся. "Ну вот, контакт налажен, дело пойдет".

Подошел к этим немцам, сел.

– Генрих, – я протянул руку – это свежая газета?

– Да, сегодняшняя.

Генрих протянул мне газету, и в его руку незаметно упал туго свернутый рулончик с купюрами. Для вида полистал газету, и через минуту мы с Валентином вышли в жаркий июньский полдень.

– Ух, печет то как! – Винни снял пиджак и закатал рукава рубашки. – Браво, Старый, аккуратно ты пенензы передал!

Он наклонился и шепотом спросил: – Товар забрал?

Я слегка прикрыл глаза.

– Скорее всего в смывном бачке? – Валька хитро прищурился.

Я усмехнулся: – Банально, но действует.

– Толя, а часто приезжают курьеры?

– Нет, конечно. Раз в два месяца, иногда реже. Но две группы, поэтому, сам понимаешь…

Винни кивнул.

– А Генрих и Болек вместе работают?

– Угу. Немец и поляк, феноменальная смесь!

Полев засмеялся.

– Они хорошие ребята, честные. Я даже иногда плачу им чуть больше, чтобы привозили товар только мне.

– Есть конкуренты?

– А как же! В Белостоке нет, а вот в Варшаве и Лодзи знаю по крайней мере троих.

Сели в "Майбах", Винни сегодня был водителем, и поехали домой.

Пока мы занимались делами, девчонки сготовили обед.

Мы с Валентином спустились в подвал, я отпер перегороженный стальной дверью закуток, включил свет и опять запер дверь. Аккуратно развернул сверток и высыпал монеты на кусок замши.

– Вот, Валь, это венецианский цехин XVIII века, его сразу нумизматам. И еще редкий талер 1786 года. Остальное – я поворошил кучку монет – на продажу барыгам. Да, и хоть я доверяю Генриху, могут надуть и его.

Я достал из настенного шкафчика лупу, вату, пипетку и пузырек с кислотой.

– Что, фуфел втюрят?

Я рассмеялся: – Лексикон у вас, пан Валентин, совсем неподходящий для солидного бизнесмена!

Винни насмешливо хмыкнул и почесал нос.

– Смотри – я капнул на монету смесь азотной и соляной кислот, подождал пару секунд, потом быстро смахнул кислоту палочкой с намотанной ватой.

– Видишь, никакого пятна. Если золото ниже 700-й пробы, останется белое пятнышко, которое впрочем легко стереть замшей. А если низкопробная подделка, тут же пятно буреет.

Я вручил инструменты Полеву.

– На, действуй, юный химик! Только руки береги. Сегодня Генрих привез сорок две монеты, проверишь быстро.

Когда поднялись наверх, наши млоды кобьеты9 уже разливали по тарелкам наваристые щи из свежей капусты.

– Панове, шибко умий ренцы10 и за стол! – скомандовала Наталья.

– Ну, дело пошло! – засмеялся Валентин.

Да, девчонки уже начинают немного говорить по польски.

– Что вы там в подвале делали? – спросила Лена.

Мы переглянулись с Валькой.

– Золото считали – ответил я.

Барышни оживились.

– Ух ты! Толь, покажи!

Я аккуратно высыпал монеты на скатерть из плоского деревянного футляра.

Лена с Натальей брали каждую монету, рассматривали со всех сторон, потом переходили к следующей.

– 1765 год, ого! А что это за женщина на монете?

– Это, Лена, австрийская императрица Мария-Терезия. Такой дукат представляет ценность для нумизматов, соответственно стоит дороже чем допустим вот эти финские 10 марок 1882 года.

Я протянул ей монету с российским двуглавым орлом на реверсе.

– Толя, а сколько все это стоит?

– По ценам в Параллели выходит примерно около пяти тысяч долларов.

– Ого! И как часто тебе привозят монеты?

Я улыбнулся: – Регулярно.

Потом мы навернули щец и по предложению Винни обмыли сделку и его официальный статус моего зама. Выпили немного, я напомнил, что сегодня вечером мы идем в ресторан.

После обеда наслаждались кофе на балконе.

– И все таки, Старый, неужели у тебя нет никаких версий, как, и главное, зачем мы сюда попали? – спросил Винни.

Я встал, подошел к ограждению балкона. Внизу шелестела листвой улица Липова, проезжали редкие машины или конные экипажи. Вот в открытой коляске покатил пан комиссар полиции. Увидев меня, помахал рукой, я в ответ поклонился. Потом повернулся.

– Есть у меня одна…мм…гипотеза, что ли. Не научная, а скорее антинаучная.

Достал сигарету, взял со столика спички, закурил, затянулся, выдохнул сиреневый дым, который тут же испарился в жарком воздухе.

– Стаарый, не тяни! – пробасил Валька.

– Ладно. В общем идея такова: существование этой Параллели подтверждает тезис о мультивселенной. Почему бы не предположить, что эта Параллель опять таки разнится во времени с нашими двумя…

–…или тремя, четырьмя и далее – подхватил Винни.

Я кивнул.

– Именно. И если предположить, что за секунду, или миллисекунду, наносекунду до смерти меня что то или кто то перебросил сюда, в параллельную Польшу…

– Толя, – мягко сказал Полев, – не забывай, мы тебя хоронили, и я тебе глаза закрывал.

Лена отвернулась в сторону, глаза ее заблестели, Наталья подозрительно шмыгнула носом.

– Валя, если предположить существование души, а сейчас даже наука этого не отрицает, то возможен перенос души за мгновение до смерти в другой мир, допустим в эту Параллель. И тут высшие силы, бог, дьявол, инопланетяне, в конце концов, слепили мне тело, основываясь на генетическом коде конкретно Старинова А.М. Это объясняет, почему я помолодел.

Валька скептически скривил губы.

– Ну допустим. А почему именно в Польшу?

Я пожал плечами.

– Не вем, пан. Возможно потому, что я отлично знаю язык.

– Толя, а как по твоей теории мы здесь оказались? – Лена повернулась ко мне, глаза ее были уже сухими.

– Леночка, я могу только предположить. Возможно оттого что сильно расстроились, когда я умер. Или нет?

Я усмехнулся.

– Да, расстроились – с грустной улыбкой ответила Лена.

– Поэтому возможно – возможно! – у кого то мелькнула перед смертью мысль "сейчас со Старым увидимся".

– У меня – медленно сказала Лена.

– И у меня – ответил Валька.

– И у меня – прошептала Наташа.

В горле появилось что то мешающее глотать, как будто непрожеванный кусок черствого хлеба. Я подошел к ним, обнял всех троих.

– Дорогие мои, как мне было плохо без вас, и как хорошо теперь, когда вы здесь! Я вас люблю.

Валентин закурил, положил спичку в пепельницу и пошевелил пальцами в воздухе.

– Все таки, Старый, неубедительная какая то твоя теория!

Я только развел руками.

– Других нет.

Валька задумчиво кивнул. Потом посмотрел на часы.

– Дамы, собирайтесь! Вы же хотели прически сделать?

Дамы засуетились, быстро переоделись и мы покатили на улицу Легионову

Лена сидела в спальне перед зеркалом и прихорашивалась. Свое черное платье она уже надела. Я стоял чуть сбоку и смотрел на нее в зеркало.

Когда она закончила красить ресницы, я подошел сзади и, осторожно протянув руки, застегнул на шее замочек сложенного в четыре ряда жемчужного колье.

– Ух ты! – прошептала Лена. Потом расправила жемчуг и повернулась ко мне.

– Наклонись!

Я повиновался. Она обняла меня за шею и поцеловала.

– Спасибо!

Я молча положил на столик коробочку, обтянутую красной кожей.

Лена улыбнулась.

– А там что?

– А ты открой!

Изумруды сияли зелеными искрами, так же как и ленкины глаза. И я опять был награжден поцелуем.

В дверь деликатно постучали, и просунулась голова Полева. Судя по расплывающейся до ушей улыбке и не до конца стертой помаде, Ната тоже осталась довольна.

– Ну что, вы готовы?

– Да!

Мы вышли в гостиную.

– Поехали?

– Подожди! – возмутились девчонки. – Вот сейчас разглядим ваши подарки, и тогда уже поедем!

Мы с удовольствием смотрели на них.

Валька восхищенно округлил глаза:

– Прынцессы!

Потом нахмурился, и покрутил головой:

– Нет, не прынцессы…

Я решил ему подыграть, и испуганно спросил: – А кто?

Полев решительно махнул рукой:

– Королевны!

Все расхохотались.

Пока собирались, я спустился вниз к "Майбаху".

Мотор заурчал на низкой ноте, как сытый довольный кот, а из дверей подъезда появился Винни под руку с нашими красотками.

Ресторан "Бялый вечор" занимал первый этаж гостиницы "Ритц", внутри было много света, много обнаженных дамских плеч, украшений и смокингов, среди которых мелькала зеленоватая краска офицерских мундиров.

Оркестр наяривал "Sweet Georgia Brown".

Мэтр провел нас к заказанному столику, тут же подошел официант и терпеливо принялся ждать, пока мы выберем закуски и выпивку.

– Ну, пан Полевский, что сегодня будем пить?

Винни пару секунд подумал, потом покрутил пальцами.

– А давай водку!

– Годится.

Я повернулся к официанту:

– Павел, пожалуйста литр "Выборовой", к ней огурчики, грибки в сметане, сало. Горячее закажем чуть позже. Рыба какая сегодня?

– Рекомендую вам, пан Анатоль, и вашим друзьям малосольную форель, свежайшая!

Я кивнул:

– И четыре порции форели. Да, и ваш фирменный салат – обязательно! Девушки, а что будете пить вы?

Ответила Наташа: – Пожалуй, шампанское!

Официант сделал пометку в блокноте.

– Прекрасные пани, я советую вам крымское шампанское, великолепное вино из подвалов князя Голицына!

Пани согласились, это шампанское мы знали. Пожалуй самое лучшее игристое в параллельном СССР и на Земле-2. К шампанскому они взяли ананас, черную икру и шоколад. Официант поклонился и отошел.

Я подвинул пепельницу.

– Здесь шеф-повар из России, он готовит потрясающий оливье, который в меню фигурирует как "русский салат". Вся закладка по рецептуре Российской Империи – телятина, раковые шейки, рябчики и икра. Объедение!

– Старый, – озабоченно спросил Винни – а литр водки на двоих – не многовато?

– Друг мой, поллитра нам сегодня явно не хватит, а если будет лишнее – просто не допьем!

Я рассмеялся.

– Валька улыбнулся:

– Ну что, как в старые добрые времена кинем монетку, кому сегодня рулить?

– Неа! Самым трезвым будет считаться тот, кто сможет без запинки выговорить слово "синхрофазатрон"!

Девушки захихикали.

– Так, Лен, я предлагаю пари, кто из них не сможет это произнести! Ставлю на Валентина!

Винни замахал руками:

– Господи, я и в трезвом виде это не выговорю!

Оркестр заиграл "Черные глаза", к микрофону вышел певец и запел с небольшим приятным акцентом:

Принесли водку, закуски и ведерко со льдом, из которого выглядывало горлышко новосветского брюта.

Перед эстрадой танцевали, три пары плавно двигались под аккомпанемент рояля, томной скрипки и сладкоголосого саксофона.

Мы выпивали, закусывали, разговаривали. Измененное параллельное время текло где то сбоку, абсолютно нам не мешая, оно смешивало тягучие коктейли, которые мы пили, не думая о будущем. Зачем ломать голову над тем, что мы не можем сейчас понять? Нам хорошо, оркестр играет модное танго, все живы – так чего еще то?!

Взметнулась в прологе скрипка, размеренными аккордами обозначил ритм аккордеон.

Лена удивленно приподняла брови:

– Это "Утомленное солнце"?

– Да. Только здесь танго называется "Остатня неджеля" – "Последнее воскресенье."

Я протянул ей руку.

– Прошу, пани Хелена!

Лена с любопытством посмотрела на меня.

– Старинов, а ты умеешь танцевать танго?

– А ты?

– Сейчас убедишься!

Я подал ей руку, мы вышли на пустую площадку.

Певец грустно выводил в микрофон:

Я подхватил ритм, сделал несколько восьмерок, Лена прижалась ко мне, контрагирос, затем барридос, она легко повернулась несколько раз, не размыкая рук. Ого! Мы плавно скользили, я обнимал ее за талию, стараясь вспомнить все то, чему меня учили в танц-классе мадам Сканишевской.

Зимой, когда Бялу сковал толстый лед, а мои поездки стали редкими, я от нечего делать записался на курсы танцев. Вальс, танго, фокстрот – все, что потребно респектабельному господину, дабы не ударить в грязь лицом на каком нибудь рауте или хотя бы в ресторане.

И теперь эти уроки пригодились. Я держал свою спутницу за талию, а ее тело послушно выполняло нужные движения, конечно, она же цирковая! Барридос, сакада, и вот её стройная ножка закинута на мое бедро, я разворачиваюсь корпусом и поддерживаю ее откинутую спину. Звучат последние аккорды, и я, не удержавшись, целую ее, и получаю ответный поцелуй.

Винни с Натальей встают и начинают аплодировать. К ним присоединяются остальные. Мы с Леной идем к нашему столику, нам машут знакомые и полузнакомые, мы раскланиваемся.

– Эх, Старый, красиво! – Валька одобрительно хлопает меня по плечу.

Я улыбаюсь:

– Иногда могу!

Обнимаю Лену, она тоже улыбается и шепчет мне на ухо:

– Браво!

Я смотрю в ее сияющие глаза и не хочу размыкать руки.

Сбоку слышно деликатное покашливание Полева:

– Пан и пани, может быть вы уделите внимание нам, грешным? А то водка стынет, и шампанское выдыхается…

Мы смеемся.

Все таки Винни и я слегка перебрали, в результате выговорить "синхрофазатрон" не получилось у обоих. Девчонки укоризненно покачали головами, и за руль села Наташа. Неспешно доехали до дома и завалились спать.