Нейропсихоz

Отпустило меня ненадолго, но хватило, чтобы вспомнить главное: это была не дешёвая шлюха. Всё было куда хуже.

Диля.

Приподнялся на локтях, и кровать пронзительно заскрипела, заставив боль в черепе откликнуться новыми ударами. Краем глаза заметил движение рядом. Я повернул голову – и увидел её.

Диля устроилась как дома, закутавшись в моё одеяло, словно личинка в коконе. Вся такая прекрасная, дерзкая и невозмутимая, с блаженной улыбкой на лице, от которой мне захотелось выругаться.

– Ну конечно, – процедил я сквозь зубы, откидываясь на подушку.

Её не должно быть здесь.

Кажется, она собиралась свалить к чёрту, едва мы кончили. Но тут вспомнила мой мини-бар и без зазрения совести начала оттуда пить, будто это её законное право. Моя последняя бутылка бурбона исчезала на глазах, а её насмешки о том, что я мог бы купить выпивку и получше, подлили масла в огонь. Поэтому мне не оставалось ничего более, как снова её отыметь.

А потом мы уснули.

Самое хреновое, что я не переваривал Дилю никогда. Да, она была чертовски хороша в постели, но любой разговор с ней днём, да ещё и на трезвую голову, был для меня пыткой. Вспоминать утро после такой ночи – ещё хуже. Мы оба давно обещали себе, что больше так не встрянем, но всё равно возвращались сюда снова и снова.

И ладно бы я испытывал дефицит внимания или секса. Но ведь нет.

Камал-Сити – город, где ты можешь купить всё, если у тебя есть средства: удовольствие, впечатления, женщин любой внешности. Но каждый раз я умудрялся вести на квартиру именно её – единственную, кто меня по-настоящему бесил (и при этом завораживал), кто залезал не только в мою постель, но и вытягивал наружу злость и сомнения, о которых я предпочитал не думать.

Я ткнул её пальцем в бок:

– Эй.

Диля сморщилась, – пробормотала что-то невнятное, прячась в одеяло. Но вскоре повернула голову, лениво приоткрывая один глаз, затем второй, с явным трудом.

– Макс, – буркнула она, точно обнаружив в своей еде таракана, – ты… опять.

Я пожал плечами, чувствуя, как горло саднит от спиртного:

– Я.

Она промассировала шею, потянувшись. Краем глаза я поймал, как под одеялом слегка колыхнулась её грудь – природа не поскупилась, именно третий размер сводил большую часть жертв с ума ещё на подходе.

– Ты храпишь, как старая бензопила, – проворчала я, стараясь переключить внимание от пульсирующей в висках боли.

– А ты жрёшь, как перед смертью, – отпарировала она, иронично фыркая. – Вообще, кажется, вчера ты был слишком пьян, чтобы хоть что-то услышать.

Мы оба выглядели как выброшенные на берег после кораблекрушения. Я хотел найти сигареты, но не мог вспомнить, где их оставил. Подумал, что встать – значит снова словить удар молотком в затылок.

– Где мои трусы? – вдруг спросила она, не поднимая взгляда.

Я пожал плечами:

– Шалавы вроде тебя знают, что такое трусы?

Она закатила глаза:

– Пошёл ты…

– Я-то пойду, а на тебе их всё равно не было.

Она приподнялась, и одеяло соскользнуло, обнажив её спину и бока. Плавные линии, тонкая талия, бёдра, которые сводили с ума, и кожа – гладкая, как мрамор, с лёгкой россыпью родинок. Диля провела рукой по груди, небрежно прикрывая. Я увидел, как набухли её соски от холода – вчера я забыл закрыть дверь на террасу.

Она с трудом встала, пошатываясь, словно ноги не успели отойти после нашей ночи. По полу были разбросаны её вещи: бюстгальтер, платье, туфли, плащ с шикарным воротником.

– Будешь сидеть и пялиться или хотя бы дверь прикроешь? – огрызнулась она, застёгивая лифчик.

– Сама закрой, если некомфортно, – отмахнулся я, но в итоге всё равно поднялся, прошлёпал к террасе.

Но в последний момент передумал. Пусть проветривается. Ей полезно. А у меня хоть голове полегче станет от свежего осеннего воздуха.

Рядом обнаружил свои сигареты, которые валялись под тумбочкой. Зажёг одну, глубоко затянулся, стараясь разобраться, что теперь делать. Диля тем временем лениво поправляла платье, механическими движениями, будто сама сомневалась, зачем ей всё это.

– Понимаешь, насколько это всё отвратно? – бросила она.

– Это взаимно. Но встретимся через неделю в баре, как обычно. Не забудь заранее нажраться, чтобы я не тратил много времени.

Она резко обернулась, уже застёгивая лямки на туфлях. В злости на её лице промелькнула странная грусть, а я сделал вид, что не заметил.

– Макс, – её голос прозвучал тише, – ты когда-нибудь перестанешь быть таким козлом?

Я снова затянулся, отворачиваясь, чтобы не смотреть ей в глаза:

– А ты перестанешь приходить?

Она не нашла, что ответить. Лишь резким движением накинула плащ на плечи и пошла к выходу. На пороге обернулась, словно хотела что-то сказать, но замолчала. Я услышал лишь стук каблуков, направляющихся в сторону прихожей.

– Однажды мне закажут твою голову, и я с радостью её оторву, – крикнула она уже с другого конца квартиры, затем хлопнула входной дверью.

Я спокойно выпустил облако дыма:

– Или я оторву твою… – буркнул я, зарываясь лицом в едкий табачный запах.

В комнате стало неожиданно тихо, только шум ветра с террасы и стук в висках напоминали, что это утро – не более чем ещё один день в бесконечной череде таких же похмельных, тяжёлых пробуждений.

В спальне пахло её дорогими духами с нотками жасмина и остатками вчерашнего алкоголя. Пустота звенела, как эхо её последних слов.

Решил немного привести себя в форму. Дошёл до ванной и посмотрел в зеркало.

Оттуда на меня смотрел тяжёлым взглядом уставший, побитый жизнью мужик. Волосы средней длины, которые давно нуждались в стрижке, спутались за ночь, а густая борода казалась ещё более неопрятной, чем обычно. Под глазами залегли синяки, будто кто-то разлил краску по коже. Шрамы на лице – часть старой истории, как и этот вечный усталый взгляд, что смотрел на меня с укором. Настоящий задрипанный жизнью детектив из нуарных романов.

Жаль только, что я совсем на другой стороне криминальных баррикад.

На секунду задумался о том, что мог бы хотя бы причесаться, но махнул рукой – кому вообще не всё ли равно? А вот запах изо рта пришлось победить. Щётка, паста и стакан ледяной воды сделали своё дело, но настроение это не исправило.

Закончив прихорашиваться, проверил холодильник и осознал, что кроме недоеденного на прошлой неделе вока и бутылки минералки, позавтракать мне особо и нечем. Принял логичное решение отправиться куда-то поесть.

С учётом того, что на мне ещё висел нерешённый вопрос со вчерашним заказом – и ко всему прочему добавились новые, не оплаченные условия, – я решил отправиться в бар «101». Хотел обсудить с Дэном это дело, а заодно… наконец сообщить ему, что заканчиваю всю эту работу.

По идее, я, конечно, могу этого и не делать. Дэн мне не начальник, а всего-навсего поставщик работы и человек, который иногда берёт на себя мутные юридические вопросы. И я могу прямо сейчас просто отправить ему сообщение в духе: «братан, я завязываю».

Однако я понимал, что так точку в этом вопросе я никогда не поставлю. Мне нужно решиться на это действие не перед ним, а перед самим собой. И сделать это лично, своими словами. Так сказать, официально уйти на пенсию.

Потому что каждый раз, когда очередной заказ превращается в грязное, опасное дерьмо, я клянусь: «Всё, это последний раз».

Каждый раз закрепляю это алкоголем, а потом под утро, когда похмелье уходит, я снова лезу в петлю.

Снова убеждаю себя: «Дело плёвое, лёгкие деньги, и всё такое…»

Снова вперемешку клубы, бурбон, случайный секс с неизвестными девицами – или, ещё хуже, с Дилей – затем утро, и колесо сансары прокручивается по новой.

На этот раз я решил, что действительно ухожу. Твёрдо и бесповоротно.

* * *

Бар «101» располагался на самой границе Вахитовского района, почти у самого Улья. Ещё пара кварталов – и роскошные витрины центра уступили бы место густой застройке без дворов, зато с бесконечными парковками.

С улицы заведение казалось вполне приличным лаундж-баром: глянцевая золотая вывеска в минималистичном стиле, двое вышколенных охранников в костюмах у дверей. Но внутри…

Внутри «101» был настоящим храмом криминальных сделок.

Для нас, охотников, бар работал как гигантская доска объявлений, с той разницей, что здесь, вопреки всему, царила относительная безопасность. Разумеется, Республиканское бюро расследований, полиция и администрация города прекрасно знали, какие дела тут проворачиваются. Однако вся прелесть места заключалась в том, что сюда стекались люди со своими «маленькими вопросами» не только из подполья, но и те же политики, бизнесмены, знаменитости… В общем, вся элита Камал-Сити. Здесь они находили того, кто решит любую проблему. И пока ты держался тихо, не привлекая к себе лишнего внимания, тебе ничего не грозило.

Но днём тут было относительно спокойно. Большая часть столов пустовала, а остальные занимали какие-то залётные туристы или скучающие новички.

Данияр уже ждал меня за дальним столиком, уткнувшись в коммуникатор. В слабом свете ламп его смуглая кожа чуть поблёскивала, а на лице застыла привычная сосредоточенность.

Я плюхнулся напротив и кивнул:

– Дэн, здорово.

Он поднял взгляд, быстро меня окинул и хмыкнул:

– О, привет. Выглядишь так, будто тебя только что пытали.

Я криво улыбнулся:

– Да так, весёлая ночка.

– Брать будешь что-то?

– Обязательно, – махнул официантке. – Жрать хочу ужасно.

Красивая девушка, кажется, Кристина, быстро подошла и приняла заказ. Я взял клаб-сэндвич и кофе. Как только она скрылась за барной стойкой, я сразу перешёл к делу:

– В общем, ты знаешь, что я хочу обсудить.

– Догадываюсь. Последний заказ.

– Верно. А именно его условия. Клиенты переобулись на ходу – это не дело. Они вообще собираются оплатить новые условия?

Дэн отвёл взгляд, на секунду замялся.

– Слушай… тут такое дело…

Я даже не дал ему договорить:

– То есть ответ отрицательный?

– Вроде того. Сам понимаешь, это же «ОргСинт». У них целая армия юристов. Я пытался копнуть, но по договору всё чётко.

– «Чётко»? – я усмехнулся. – По цене инфы заказали убийство, и это, по-твоему, «чётко»? Это как заказать кофе, а потом сказать: «А можно мне за эти же деньги ещё и стейк?»

Дэн почесал подбородок, раздумывая:

– Брат, прости, но тут без вариантов. Они как-то вышли на твой прямой контакт, и я узнал о смене условий только после завершения. А торговаться уже поздно, сам понимаешь. Дело сделано, цель ликвидирована. Нужно было договариваться заранее.

Я сощурился:

– То есть твой косяк. Откуда они взяли мой номер?

Дэн тут же посуровел, глядя на меня без намёка на улыбку:

– С чего это мой? Это твой косяк тоже. Хрена ли ты просто затерпел? Я тебе что, мамка? Не нравились условия – нужно было сразу сказать.

Атмосфера ощутимо накалилась. Даже официантка, принёсшая заказ, почувствовала это и поспешила удалиться.

Впрочем, в чём-то он был прав. Не просто так же я вчера заливал совесть бухлом. Но раздувать скандал смысла не было.

Я спокойно закурил, выпустил дым и сказал ровным тоном:

– Ладно. Дело сделано, бесполезно махать кулаками.

Дэн кивнул:

– Да, согласен. Но ты тоже прав. Я должен был вмешаться. Не просто же так беру свой процент. Думаю, в будущем такие моменты нужно жёстко прописывать в договоре.

Взял свой сэндвич и с аппетитом откусил сразу половину. Это было невероятно вкусно. Правда, мысли занимало не наслаждение трапезой.

В голове зацепилось это слово: будущее.

Кажется, пора сказать то, что давно пора было сказать.

Дэн залип в комм, мимолётно пробегая взглядом по уведомлениям. Я наблюдал за ним молча, размышляя, как лучше начать этот разговор.

Как только с едой было покончено, я откинулся на спинку кресла, зажёг сигарету, сделал затяжку, посмотрел на товарища поверх дыма и произнёс:

– К слову о будущем… Я завязываю.

Дэн замер. Поднял глаза с устройства и секунду просто смотрел на меня, будто не до конца понимая, что я только что сказал.

– В смысле?

– В прямом. Я выхожу из игры.

На его лице появилась лёгкая усмешка, но в глазах читался интерес.

– Да ладно, брат. Хватит нести чушь.

– Не несу. Всё серьёзно.

Я взял чашку, сделал глоток уже остывшего кофе, и пока Дэн переваривал мои слова, продолжил:

– Сколько лет мы этим занимаемся? Лет десять? Может, больше. Я видел, как приходят новые, видел, как уходят. Большинство не просто уходит, а ложится в землю. Но я не хочу этого.

– Блять… – Дэн тихо выдохнул и опёрся локтями на стол. – Ты реально серьёзно?

– А ты думаешь, мне просто так вдруг захотелось порассуждать о жизни?

Он молчал, и я продолжил:

– Я устал, Дэн. Это дерьмо с «ОргСинт» стало последней каплей. Я сделал всё правильно, закрыл заказ, а в итоге меня просто наебали. Я давно задумывался о том, чтобы уйти, а теперь убедился, что пора.

Я посмотрел ему в глаза.

– Мне уже не двадцать. У меня есть деньги. Не хочу копить их в гробу.

Дэн задумчиво покачал головой, вздохнул и хмыкнул:

– Жаль. Ты – лучший исполнитель, с кем я работал.

Я улыбнулся:

– Дэн, харош. Я же не умер.

Он рассмеялся, но в голосе послышалась искренняя грусть.

– Ладно, брат, чёрт с тобой! Ты принял решение, и я его уважаю.

Он поднял руку, подзывая официантку.

– Тогда надо отметить. Выпьешь?

– Конечно.

Дэн тут же заказал нам по стакану виски, и я успел сделать пару глотков, когда дверь бара распахнулась, и в воздухе повеяло чем-то опасным.

Трое вошли внутрь. Двое громил, широких, словно дверные проёмы, и между ними – довольно сексуальная рыжуля лет тридцати, облачённая в строгий чёрный костюм, сидящий по фигуре без единой складки.

Она была одновременно соблазнительной и холодной, красивой и опасной. Уверенная походка, лёгкая улыбка, но взгляд – цепкий, изучающий.

Дэн тоже заметил их и пробормотал:

– Похоже, по нашу душу…

Я инстинктивно напрягся, наблюдая, как они целенаправленно пересекают зал, лавируя между столами. Сегодня разборок мне хотелось меньше всего.

Они подошли прямо к нашему столику. Женщина заговорила первой:

– Максим Мельник?

Её голос звучал сексуально низко, а слова – твёрдо и уверенно.

– Смотря кто спрашивает, – отозвался я медленно, прищурившись.

Рыжуля улыбнулась, продемонстрировав белоснежные зубы, но в глазах мелькнул холодный блеск.

– Мы представители «ТатТехЛинк». Нам нужен профессионал для деликатной работы.

Я сдвинул брови:

– Простите, но вы несколько опоздали. Мы с моим деловым партнёром, – я кивнул в сторону Дэна, – отмечаем мой уход на пенсию.

Словно игнорируя мои слова, женщина опустилась на свободный диван напротив. Её сопровождение тактично заняло позицию сбоку, перекрывая нам путь к выходу.

– И всё-таки у нас есть предложение, от которого трудно отказаться, – бросила она, протягивая руку. – Миляуша Зарипова.

– Максим Мельник, – бросил я машинально, пожимая руку, и вернулся к основной теме: – Довольно шаблонно. Но раз уж вы настаиваете, а мне всё равно скучно, я готов выслушать.

Один из бугаёв протянул Миле планшет, но она лишь положила его на стол, не включая. Похоже, хранила козырь напоследок.

– Нам нужен человек, чтобы проникнуть в главный дата-центр «ТатТехЛинк» и уничтожить один из кластеров.

В этот момент я хотел сделать глоток кофе и чуть не поперхнулся от абсурдности этого заявления:

– «ТатТехЛинк»?

– Да, Макс, вы всё правильно поняли, – холодно кивнула она. – Вопрос в том, готовы ли вы взяться.

– И зачем вам заказывать охотника на собственные серверы?

– Мы предпочитаем исполнителей, которые не задают вопросов.

– Значит, вы предпочитаете идиотов. Приходите ближе к вечеру. Здесь будет полно неопытных сопляков, которые с радостью залезут в подобную авантюру.

Она сохраняла безупречное хладнокровие:

– Ваше мнение важно для нас. Но позвольте прояснить: серверы, которые нужно вывести из строя, у нас арендует «Иннориум Корпорейшен». Мы с ними партнёры, но не так давно они имели оплошность залезть в область одного из наших исследований. Как вы понимаете, мы не хотим портить отношения из-за небольшого недопонимания, но нам необходимо слегка «притормозить» их активность. Поэтому ищем человека, который аккуратно повредит вычислительные мощности. Идеальный кандидат – тот, кто может сделать работу чисто.

– Понятно, корпоративные игры. А потом можно всё аккуратно скинуть на охотника, как на козла отпущения. Хорошее предложение.

Её губы изогнулись в улыбке, напоминающей волчью:

– Вы можете быть спокойны. Мы возьмём риски на себя. Организуем всё так, что «Иннориум» обвинит «ОргСинт». Насколько мы знаем, не так давно вы выполнили заказ, который и так обострил отношения между этими корпорациями…

Я хмыкнул.

– Всё вы знаете уже.

– Думаю, это очевидно. Так что вам не о чем беспокоиться. Ваше дело – выполнить задачу.

– Всё это довольно увлекательно. Но я уже сказал вам: я больше не работаю. А этот заказ… Вставить флешку и вовремя промолчать может любой другой исполнитель. Думаю, с их поиском у вас не будет проблем.

Она коротко улыбнулась и перебила:

– Мы предлагаем четыреста тысяч руби.

Я удержался от того, чтобы не выдать своего удивления:

– Четыреста?! Да вы, верно, шутите?

– Нет, вполне серьёзно.

– В чём подвох?

– Никакого подвоха, – в её голосе слышалась ледяная уверенность. – В работе есть нюанс: если вставить флешку не в тот сервер или продержать её дольше допустимого, система перейдёт в аварийный режим и сотрёт все данные на всех серверах нашего дата-центра, чего мы не хотим. Потому нам нужен кто-то с опытом, достаточным, чтобы этого не допустить. Надеюсь, я дала вам нужную информацию?

Дэн, всё это время молча слушавший, наконец похлопал меня по плечу:

– Макс, давай на пару слов, – сказал он, вставая и уводя меня к барной стойке. Его хватка была чуть сильнее, чем требовалось, будто боялся, что я взорвусь.

– Макс, ты чего троишь? – зашептал он, наклоняясь ко мне, чтобы шум бара не заглушил слова. – Это же лёгкие деньги!

Я посмотрел на него чуть дольше обычного:

– «Лёгкие деньги», говоришь? Мы оба знаем, что их не бывает в нашей работе. Ни один заказ не обходится без подводных камней.

– Но… – начал было Дэн, и я прервал его:

– Стой, Дэн. Хватит. Даже если эта работа невероятно лёгкая для меня, я так никогда не остановлюсь и рано или поздно это завершится пулей в голову.

Он промолчал, глядя на меня с некой смесью сожаления и уважения:

– Ты уверен?

– Уверен, – твёрдо отрезал я. – Если они очень хотят исполнителя, найди им другого, но я пас.

Дэн обречённо развёл руками:

– Ну… ладно. Как скажешь, брат.

В его голосе послышалось сильное разочарование, но порадовать мне его было нечем. Я твёрдо решил завязать.

Когда мы вернулись, женщина глядела на нас так, словно мы уже договорились, и она просто ждала формального согласия. Бугаи чуть подались в стороны, освобождая проход, но их взгляды были настороженными.

Я, сцепив руки на груди, с некоторой долей холодного превосходства произнёс:

– Ваше предложение звучит заманчиво. Но я отказываюсь.

Она не отреагировала, сохраняла спокойствие:

– Это окончательный ответ?

– Абсолютно, – подтвердил я.

– Если хотите, – вмешался Дэн, – я могу подобрать для вас не менее опытного наёмника…

Но стервозная улыбка милой Мили не менялась. Похоже, она игнорировала Дэна целиком, будто его не существовало, не отводя взгляда от меня.

– Впечатляюще, господин Мельник. Умение вовремя сказать «нет», даже при таком предложении… достойно уважения! Однако…

Она коснулась экрана планшета, сделала пару движений, и вдруг мой имплант выдал уведомление о поступлении ста тысяч руби на счёт с указанным контактом в комментариях.

– Дешёвый трюк, – буркнул я, сжимая челюсть. – Если решили, что я теперь вам что-то должен…

– Вовсе нет. Считайте это гонораром за проведённую консультацию, – её глаза смотрели на меня с насмешкой, но губы слегка улыбались. – Просто за то, что уделили нам время.

Охранники отступили. Миля встала, глянув на меня в упор, и произнесла неожиданно сладко и соблазнительно:

– Если передумаете – номер в комментариях мой личный. Всего доброго, господин Мельник.

Не дожидаясь ответа, они направились к выходу. Когда дверь за ними закрылась, Дэн выдохнул:

– Вот это она сука.

– Ещё какая, – я усмехнулся. – Но, признаюсь, могла быть и похлеще.

Дэн хмыкнул:

– Да, но ведь горячая, согласись.

Я помотал головой и сменил тон:

– Раз они кинули мне в карман немного руби, имею право проставиться?

– О-о-о, – протянул Дэн, пожимая плечами, – вот это я понимаю!