Обнимая воздух

© Сергей Смирнов, 2024

ISBN 978-5-0059-4034-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещённых действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Аннотация

После вынужденной разлуки с мамой Соня оказалась под опекой своего деда, который превратил жизнь маленькой девочки в настоящий ад. Осиротевшая Катя была помещена в детский дом, где столкнулась с издевательствами со стороны других сирот, а Аня заснула у ёлки в ожидании Деда Мороза и проснулась в больнице без отнятого у неё пожаром лица. Драматичная история трёх девочек, которым предстоит проявить немалое мужество и отвагу, дабы пережить суровую зиму своей жизни и завоевать место под тёплыми лучами весеннего солнца.

Глава 1. Безмолвный свидетель

Лето 2003 года. Рига, Латвия

– Удивительно нежное мясо, – похвалил свою невестку Виктор Георгиевич, сидя за накрытым различными яствами столом, на просторной террасе двухэтажного дома, расположенного на берегу Рижского залива, у песчаного пляжа Вецаки.

– Рада, что вам понравилось, – ответила свёкру Марьяна и положила в его десертное блюдце кусок ягодного пирога.

Виктор Георгиевич поместил в рот немного десертной выпечки и взглянул на сидящую рядом внучку, которая тщательно выбирала из своей тарелки с рисом сладкие изюминки: – Смотрю, ты всё рыбачишь, Соня, не желая отведать привезённую мной с охоты уточку, которую приготовила твоя мама.

Трёхлетняя девочка смущённо помотала головой и победно насадила на вилку очередную пойманную в рисовом море изюминку.

– И в кого она только такая привередливая? – обратился к сыну Виктор Георгиевич. – Ты вот в детстве ел всё, что тебе давали, и всегда просил добавки.

– Просто у меня с рождения отменный аппетит, – улыбнулся отцу Вадим и слегка похлопал себя по выдающемуся вперёд животу.

– Ещё чая? – обратилась к свёкру Марьяна, заметив, что чашка мужчины опустела.

– Нет, спасибо, – ответил невестке Виктор Георгиевич и поднялся из-за стола.

Вадим вытер полотенцем рот и встал из-за стола вслед за отцом.

– Благодарю за прекрасный обед! – учтиво кивнул женщине Виктор Георгиевич и взглянул напоследок на Соню. – А ты обязательно вылови из тарелки все изюминки до последней.

С этими словами мужчина покинул в сопровождении Вадима уютную террасу дома и спустился вместе с сыном в прихожую, на первый этаж.

– Как доешь рис, бери пирог с ягодками, – сказала дочери Марьяна.

– Можно я возьму его в свою комнату? – с надеждой спросила Соня.

Мать добродушно кивнула девочке в ответ и поместила внушительный кусок пирога в её блюдце.

– Спасибо, – довольно улыбнулась Соня, после чего спешно доела свой сдобренный специями рис с изюмом, взяла в руки чайное блюдце с десертом и вышла с летней террасы.

Марьяна принялась убирать со стола, в то время как её муж и свёкр вышли во двор приморского дома и направились к машине Виктора Георгиевича, за рулём которой мужчину ожидал личный водитель.

– Приятно, что ты навестил нас сегодня, – обратился к отцу Вадим и нажал кнопку на пульте автоматического открытия ворот.

– Ты ведь знаешь, как для меня важны наши семейные обеды, – ответил Виктор Георгиевич, усаживаясь в просторный автомобиль.

– Знаю, папа, – улыбнулся Вадим и кивнул водителю, когда откатные ворота полностью открылись. – Увидимся завтра на работе.

– До встречи, – произнёс отец и захлопнул дверь машины, после чего громоздкий пикап тронулся по серой брусчатке двора и выехал на асфальтированную улицу, в то время как Вадим вытащил из кармана брюк пачку сигарет и закурил.

*****************************************************************

– Готово, – спустя несколько минут доложил Виктору Георгиевичу водитель и вернул свой мобильный телефон в карман пиджака.

– Хорошо, – одобрительно кивнул мужчина, сидя в своём пикапе, на парковке яхт-клуба Вецаки, расположенного в километре от прибрежного дома Вадима и Марьяны.

Столичный район Вецаки площадью чуть более двух квадратных километров, с несколькими сотнями частных домов и дюжиной улочек, находился в северной части Риги, будучи окружён с запада и востока сосновым лесом, а с юга – узким Вецдаугавским заливом. С севера Вецаки оканчивался омываемым водами Рижского залива песчаным пляжем из белого кварца, который простирался на многие десятки километров на запад, в сторону Юрмалы, и на восток, к границе с Эстонией.

Золотые пески дюнного пляжа Вецаки делали этот район излюбленным местом летнего отдыха рижан, поскольку Вецаки, в отличие от облюбованных иностранными туристами пляжей Юрмалы, являлся местом только для своих. В сравнении с Юрмалой в Вецаки не было своей километровой пешеходной улицы Йомас, с десятками расположенных на ней кафе и ресторанов, а также знаменитого концертного зала «Дзинтари» и многочисленных спа-гостиниц, бутик-отелей и гостевых домов на любой вкус и кошелёк. Из немногих достопримечательностей Вецаки мог похвастаться разве что парой кафе, гостевых апартаментов и скромным яхт-клубом, предлагающим в аренду моторные лодки и возможность покататься на водных лыжах или вейкборде.

Слабо развитая инфраструктура делала Вецаки незаметной точкой на туристических картах иностранных гостей Латвии, чему сотни тысяч рижан были только рады. Ведь им не приходилось делить с приезжими свой приморский курорт, песчаный пляж которого не только не уступал юрмальским, но и был вдвое шире последних благодаря наличию дюнной зоны, отделяющей её от берега залива невысокими холмами. К пляжу Вецаки вели четыре выхода, два из которых пролегали по асфальтированным улицам, а ещё два – по змеящимся деревянным дорожкам, выстроенным посреди соснового леса.

Климат Латвии не особо баловал жителей прибалтийской страны теплом. Латвийская полугодовая зима, как правило, начиналась с середины ноября и заканчивалась в середине апреля. Всё это время латвийцы стойко терпели затяжную зиму, с её чередующимися морозами и оттепелями, бурными снегопадами, вязкой слякотью и арктическими ветрами, довольствуясь унылому виду пожухлой травы и голых деревьев на фоне грифельно-серого неба. Вся страна терпеливо ожидала окончания зимы, чтобы воодушевлённо встретить во второй половине апреля приход долгожданный весны, с её красочным цветением многочисленных яблонь и сирени.

Короткая весна спешно сменялась в Латвии летом, средняя дневная температура которого редко превышала двадцать градусов тепла. При этом два из трёх летних месяца не слишком подходили для пляжного отдыха, сопровождаясь частыми дождями и шквалистым ветром, с сокрытым облаками солнцем. Таким образом, в течение календарного года в распоряжении латвийцев имелся всего один месяц по-настоящему тёплого лета, со свободным от облаков и осадков голубым небом и сияющим на нём светилом. Лишь месяц полноценного тепла, каждый год по-разному неравномерно разбросанного посреди лета в виде отдельных дней или нескольких недель, когда латвийцы получали редкую возможность, не покидая своей страны, вдохнуть полной грудью жизнь и пополнить истощённые в организме за зиму запасы витамина Д.

Для рижан этот месяц тепла был поистине на вес золота, в который они многими тысячами отправлялись на машинах, автобусах и электричках на взморье Вецаки, занимая с раннего утра и до самого вечера песчаный пляж Вецаки и его бархатные дюны. Большая часть людей проводила на пляже около трёх-четырёх часов, постоянно сменяясь новыми партиями всё прибывающих отдыхающих. Однако были среди любителей пляжного отдыха и те, кто настолько истосковался за долгую зиму по лету, что проводил на пляже весь день, превращаясь за один тёплый месяц из бледнолицего прибалта в темнокожего средиземноморца.

При этом голодных до тепла людей не пугали ежедневно размещаемые в новостных лентах предупреждения метеорологической службы об опасности загара в период с одиннадцати до четырнадцати дня, когда ультрафиолетовое излучение солнца достигало максимума и грозило загорающим возникновением смертельно опасных заболеваний кожи. Лишь незначительная часть отдыхающих следовала рекомендациям врачей-дерматологов загорать с восьми до одиннадцати утра и после пятнадцати дня, в то время как большинство людей слепо игнорировало предупреждения об опасном ультрафиолетовом излучении, загорая в часы, когда солнце находилось в зените.

Подобного рода русская рулетка оборачивалась тем, что ежегодно после короткого латвийского лета до двух сотен жителей Латвии заболевало меланомой, половина из которых умирала в течение следующего года. Каждый год порядка ста латвийцев, большая часть из которых были рижанами, расплачивались своими жизнями за возможность провести после затяжной зимы на одном из песчаных пляжей страны всего один жаркий месяц и умереть. Такова была высокая цена загара для тех, кто слишком долго ждал права его получить и, наконец, приобретя, отдавал за него жизнь.

Помимо смертельно опасного зенитного солнца отдыхающих в Вецаки летом рижан подстерегали и другие неудобства. Так, сосновый массив Вецаки, который в желании быть ближе к природе пересекала на пути к пляжу до трети отдыхающих, таил в себе орды голодных комаров. Тенистый лес заманивал в себя людей сказочного вида мшистым ковром, обильно покрывавшим землю, и насквозь пропитанным запахом сосновой хвои свежим воздухом, насладиться которыми в летний период было возможно лишь украдкой, спешно пересекая лес по направлению к песчаному пляжу.

Стоило человеку на мгновение задержаться меж высоких сосен, дабы полюбоваться красотами девственной природы, как его тут же облепляла дюжина кровососущих вурдалаков, от которых приходилось спасаться бегством. Убивать насекомых было совершенно бесполезно, поскольку место убитых кровопийц тут же занимала партия новых, которая без устали преследовала свою теплокровную жертву на протяжении многих сотен метров, вплоть до спасительного выхода человека из леса на пляж.

На самом пляже и в дюнной зоне Вецаки отдыхающим, в свою очередь, устраивали радушный приём бесконечные отряды ползающих и летающих насекомых, которые постоянно пытались попробовать загорающих людей на вкус. Помимо надоедливых насекомых песчаный пляж по-хозяйски патрулировали стаи озёрных чаек, неустанно высматривающих, чем бы можно было поживиться у отдыхающих, а также расхаживающие с важным видом по кварцевому песку вороны.

Стоило человеку на минуту неподвижно возлечь на пляжном полотенце, как его незаметно обступал десяток ворон, полагающих, что человек умер, и им можно пообедать. Дабы отвадить от себя плотоядных птиц отдыхающим нередко приходилось резко вскакивать на ноги и размахивать руками, демонстрируя воронам громким криком, что люди всё ещё живы и их нельзя есть. Разочарованные вороны в таком случае ненадолго отлетали в сторону, однако стоило человеку вновь принять неподвижное горизонтальное положение, как птицы снова упрямо обступали отдыхающего, с надеждой полагая, что на этот раз человек уж точно скончался.

Впрочем, от птиц и насекомых можно было укрыться на берегу пляжа, у самой воды. Песок там был на порядок жёстче, а проходящих мимо вдоль береговой линии людей гораздо больше, но при этом никакая живность не мешала отдыхающим спокойно загорать и плавать. Правда, чтобы поплавать приходилось для начала преодолеть добрую сотню метров мелководья Рижского залива, прежде чем добраться до глубины. Бескрайние воды залива были довольно прохладными и прогревались значительно хуже латвийских озёр, однако несли собой желанную свежесть и позволяли охладиться после долгого пребывания на солнце, придавая тем самым отдыхающим сил продолжать оставаться на песчаном пляже более длительное время.

Для любителей более жаркого отдыха Вецаки любезно предлагал свою дюнную зону, песчаные холмы которой надёжно преграждали путь идущему от воды ветру, из-за чего температура воздуха в дюнах была несколько выше, чем на пляже, и всего за пару часов пребывания в дюнной зоне можно было хорошенько загореть, побывав, словно в финской сауне.

На пляже Вецаки располагалось несколько детских и волейбольных площадок, с дюжиной кабинок для переодевания и скамеек для отдыха, в то время как у центрального входа на пляж находились передвижные контейнеры с мороженым, холодными напитками и закусками, а также целая россыпь туалетных кабинок.

Для тех отдыхающих, кто предпочитал шумному пребыванию среди тысяч загорающих и плавающих людей более уединённый отдых, был доступен пляж Мангальсала, расположенный в паре километрах западнее Вецаки. Пляж Мангальсала находился на одноимённом полуострове, будучи украшен обильно растущим на нём золотистым колосняком.

Поскольку данный пляж располагался на некотором отдалении от Вецаки, за день его посещала лишь сотня отдыхающих, которые приходили на мангальсальский полуостров с целью позагорать в расслабленной тишине или прогуляться вдоль длинного каменного мола, посмотрев на его маяк и выходящие в Рижский залив сухогрузы и огромные круизные лайнера. В случае прихода на пляж Мангальсала ранним утром можно было оказаться на нём совершенно одному и почувствовать себя на какое-то время единственным и безраздельным хозяином этого красивого и живописного места.

Наибольшее число отдыхающих приезжало в Вецаки в редкие солнечные выходные дни, когда каждая улочка курортного района плотно заполнялась по обочинам сотнями припаркованных машин, и тысячи рижан занимали собой весь пляж так, что яблоку негде было упасть. В такие дни на песчаном пляже не стихал гвалт оживлённо беседующих голосов, пока стайки детей игриво плескались на мелководье Рижского залива или увлечённо строили высокие башни из влажного песка на берегу. В то же время их родители то и дело отплывали в перерывах между загаром и присмотром за детьми на несколько сотен метров вглубь залива, дабы продемонстрировать свои не растерянные за долгую зиму навыки плавания.

Наибольшей проблемой в выходные дни всеобщего городского отдыха было суметь покинуть пляж Вецаки раньше остальных людей. Если этого не удавалось сделать вовремя, то к вечеру из многих тысяч отдыхающих могли комфортно вернуться в Ригу лишь те, кто приезжал на своих автомобилях. Остальные же люди были вынуждены брать штурмом общественный транспорт и забиваться в его салоны до такой степени, что люди оказывались прижатыми друг к другу плотнее, чем шпроты в банках, в то время как водители подолгу не могли закрыть входные двери автобусов и электричек, а пассажиры едва не падали в обморок от нестерпимой духоты.

Впрочем, с подобного рода неудобствами никогда не сталкивались жители нескольких сотен частных домов в Вецаки, которые имели привилегированную возможность круглогодично жить на Рижском взморье, в окружении живописного соснового леса, и посещать песчаный пляж с его дюнной зоной в любое удобное время. Среди подобных счастливчиков был и сын Виктора Георгиевича Баринова с его невесткой Марьяной и внучкой Соней, которые проживали в двухэтажном коттедже, всего в сотне метров от золотого песчаного пляжа.

Виктор Георгиевич Баринов взял своё отчество и фамилию после выхода из детского дома, в котором пробыл до совершеннолетия, после чего прошёл срочную службу в армии и сделал успешную карьеру, пройдя путь от простого сторожа на заводе до владельца строительной фирмы по возведению частных домов. Крепко встав на ноги, мужчина женился и стал отцом, мечтая о создании династии Бариновых, которая продолжила бы его дело. Когда сын Виктора Георгиевича вырос, мужчина сделал его своим заместителем и принялся ждать внуков. Виктор Георгиевич сватал Вадиму самых красивых девушек Латвии, отбирая тех в столичных модельных агентствах, однако сын желал выбрать себе супругу самостоятельно, что и сделал, познакомившись однажды с красавицей Марьяной.

Марьяна Баженова приехала в Ригу из Пскова за высшим образованием, поступив в медицинский университет имени Страдыня на факультет для иностранцев. С отличием окончив лучший медицинский университет страны, диплом которого высоко ценился по всему миру, молодая женщина устроилась зубным техником в Рижский институт стоматологии. Блестящая карьера и хороший достаток были обеспечены Марьяне, которая решила задержаться в чужой стране для получения профессионального опыта, прежде чем вернуться в родной Псков и открыть в нём свою частную клинику. Трудолюбивая женщина быстро стала квалифицированным специалистом и была готова к возвращению домой, когда в планы Марьяны неожиданно вмешался случай.

Вадим Баринов явился к женщине на приём и, заинтересовавшись её необычной для Латвии восточной внешностью, стал регулярно записываться к Марьяне на визит, пока не вылечил все зубы, и в благодарность за работу молодой женщины пригласил её на свидание. Марьяна приняла приглашение, поскольку ей польстило, что мужчина по достоинству оценил её труд и не стал говорить пустых слов о любви, как это часто делали во время учёбы женщины в университете влюблённые в неё сокурсники.

Вадим был совершенно очарован Марьяной, которая держалась скромно и предпочитала шумным ночным клубам и дорогим ресторанам посещение столичных театров и оперы, а также поездки в природные заповедники и контактные зоопарки. Хорошо воспитанная родителями молодая женщина не имела дурных привычек, не сквернословила, носила длинные платья и практически не использовала макияж. Марьяна сразу же дала Вадиму понять, что выйдет замуж только за того, кто получит благословение на брак у её родителей, и позволит будущему мужу прикоснуться к себе не ранее первой брачной ночи.

Понимая, что эта целомудренная женщина с высокими моральными принципами станет прекрасной женой и матерью, Вадим одаривал Марьяну разными подарками, водил на театральные премьеры и выступления оперных исполнителей, а также возил в лучшие природные заповедники страны и зоопарки живого общения с животными. Желая добиться благосклонности Марьяны, мужчина отдавал себе отчёт в том, что она может на время оставить свою успешную карьеру лишь ради ещё более высокой для женщины цели, поэтому заявил отцу о своём желании жениться и взял у него в долг крупную сумму денег.

Вадим знал, что отец видит его супругой лишь женщину славянской внешности, которая подарит Виктору Георгиевичу внуков для создания желаемой им династии Бариновых, поэтому долго скрывал Марьяну и надеялся, что отец сумеет принять её после свадьбы, оценив многочисленные достоинства своей невестки с яркой восточной внешностью. Последнюю Марьяна получила по наследству от матери с азиатскими корнями, которая передала дочери длинные тёмные волосы, смуглую кожу, выразительные скулы и слегка раскосые карие глаза.

Взяв у отца займ, Вадим приобрёл расположенный на Рижском взморье, в курортном районе Вецаки, двухэтажный коттедж с кухней, столовой, гостиной, террасой и тремя спальнями, после чего привёл Марьяну в этот дом и попросил руки молодой женщины, сказав, что здесь они смогут построить счастливую семью. Видя серьёзные намерения мужчины, Марьяна ответила Вадиму, что примет его предложение, если он получит благословение на брак у её родителей.

Возможно, будь женщина чуть старше и более опытнее, то не согласилась бы на столь поспешный брак с первым в её жизни мужчиной. Однако у Марьяны не было прежде иных отношений, поэтому она решила довериться судьбе, после чего возлюбленные отправились в Псков, где Вадим получил у родителей женщины благословение на брак, и пара вернулась в Ригу, бракосочетавшись и венчавшись в Рижском кафедральном соборе Рождества Христова.

Виктор Георгиевич впервые увидел Марьяну лишь на свадьбе сына и был глубоко поражён тому, что Вадим не только отверг всех ранее предложенных ему невест, но и взял себе в жёны женщину с азиатскими чертами, которая родит ему таких же детей с восточной внешностью. Не удосужившись узнать свою невестку поближе, мужчина заведомо осудил брак Вадима и вознамерился его разрушить. Виктор Георгиевич прекрасно понимал, что ему не удастся опорочить в глазах ослеплённого любовью Вадима имя его новоиспечённой супруги, поэтому решил сделать так, чтобы Марьяна сама разочаровалась в своём избраннике.

Для этого мужчина дождался, пока его невестка забеременеет и начнёт отказывать Вадиму в близости на позднем сроке беременности и сразу после появления ребёнка на свет. Поэтому когда родилась Соня, Виктор Георгиевич понял, что пришло время действовать. Вадим не собирался изменять супруге, однако отец нашёл для его обольщения профессионально обученную женщину, которая однажды якобы случайно встретила Вадима в баре, где тот снимал крепким алкоголем стресс от недостатка внимания жены.

Опытная эскортница с лёгкостью затащила выпившего мужчину в постель и записала на скрытую камеру измену Вадима супруге. Виктор Георгиевич предполагал, что, если он предоставит Марьяне добытую им запись, Вадим покается перед женой, даст ей обещание больше никогда не изменять и, возможно, будет прощён. Поэтому мужчина продолжил подсылать сыну эскортниц до тех пор, пока количество порочащих Вадима видеозаписей не достигло двузначной цифры. Лишь тогда предпочитающий действовать наверняка Виктор Георгиевич стал уверен в том, что, увидев записи, Марьяна навсегда оставит Вадима и, освободившись от брачных уз, мужчина окажется свободен для женитьбы на женщине с правильным, по мнению Виктора Георгиевича Баринова, цветом кожи и разрезом глаз.

*****************************************************************

Завершая убирать со стола после семейного обеда на летней террасе дома, Марьяна неожиданно получила на свой мобильный телефон сообщение со ссылкой, пройдя по которой, увидела выходящий за все рамки приличия видеоролик с многочисленными изменами мужа. Поражённая предательством Вадима, женщина спешно покинула террасу и принялась собирать чемодан с вещами в общей с супругом спальне. Марьяна ощущала себя облитой с ног до головы грязными помоями, отмыться от которых, по убеждению женщины, было возможно лишь посредством развода с неверным мужем, который в одночасье стал для Марьяны чужим человеком.

– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, – внезапно услышала женщина за своей спиной голос Вадима, который вернулся в дом и нашёл на террасе забытый женой телефон. – Я понимаю, что прошу от тебя слишком многого, но если ты забудешь об увиденном, обещаю, это более не повторится, и между нами всё будет, как раньше.

– Между нами всё кончено и никогда не будет, как раньше! – жёстко отрезала в ответ Марьяна, продолжая собирать вещи в чемодан.

– Послушай, милая. Я никогда не планировал тебе изменять. Женщины сами липли ко мне, словно пчёлы на мёд, и теперь, после увиденного видео я понимаю, что за всем этим стоял мой отец. Он никогда тебя не любил и решил таким образом нас разлучить.

– Даже если всех этих блудниц послал тебе отец, спать с ними было исключительно твоим решением. Люби ты меня хоть в малой степени, как самого себя, то не стал бы причинять мне боль, однако сделал это, следуя своим низменным инстинктам.

– Как ты можешь такое говорить?! Вспомни, как я целый год добивался твоей руки, прежде чем ты вышла за меня замуж и позволила к себе прикоснуться. Какой другой мужчина на такое сегодня способен? Я подарил тебе этот дом и обеспечил тебя и дочь, а ты не можешь закрыть глаза на мою слабость, свойственную большинству мужчин?!

Марьяна резко повернулась к супругу и разочарованно покачала головой: – Зря я поручилась за тебя перед отцом и матерью, опозорив себя перед ними, и могу теперь лишь надеяться, что родители примут меня с Соней обратно в свой дом.

– А с чего ты взяла, что сможешь уйти от меня и забрать нашу дочь? – удивился Вадим.

– Я всё решила, и ты меня не остановишь.

Едва эти слова с вызовом слетели с уст женщины, как супруг наотмашь ударил её ладонью по лицу и снял со своих брюк кожаный ремень. Тем временем в соседней комнате трёхлетняя Соня крепко прижимала к себе подаренного ей мамой плюшевого медвежонка и нервно содрогалась от каждого звука хлёсткого удара, доносящегося из родительской спальни.

Стиснув зубы, упавшая на пол Марьяна ни разу не вскрикнула, стойко терпя побои мужа, которого таковым более не считала. Вадим вновь и вновь обрушивал на свою жену болезненные удары ремня, ожидая, что женщина бросится ему в ноги с мольбой о пощаде и извинениями за свои слова.

Как только мужчина прекратил побои и бросил на Марьяну надменный взгляд, прикрывавшая всё это время руками лицо и голову женщина схватила с комода тяжёлый подсвечник и запустила им в супруга. Основание чугунного предмета попало, попытавшемуся было увернуться от него, Вадиму в висок, отчего мужчина мгновенно умер ещё до того, как его тело шумно обрушилось на пол.