Как капитан Кольцов получил очередное воинское звание. Байка

© Сергей Смирнов, 2018

ISBN 978-5-4490-2091-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Эта байка, а точнее несколько баек, объединенных в одну, были услышаны автором от офицеров запаса, строивших БАМ1.

Не уверен, что многое из написанного правда, скорее всего, как раз наоборот. В связи с этим, прошу тебя, читатель, отнесись к этому чтиву, как к байке и не более. Да, забыл самое главное: Любые совпадения с имевшими место реальными событиями случайны, а расхождения наоборот, закономерны. Хотя нет, БАМ-то все-таки построили и это, надеюсь, было не случайно!

Камень лежачий сдается,

Когда не сдаешься ты сам,

Так будущее создается,

Так строят сегодня БАМ

Е. Евтушенко

Глава 1

– «Тут экскаватор нужен, без техники не обойтись».

– «Какой такой экскаватор. Ты откуда такое слово вообще выкопал, лейтенант? Два солдата из стройбата заменяют экскаватор. Я думаю, эту аксиому тебе доказывать не надо, товарищ военный инженер. Сколько в стройбате служишь?»

– «Скоро год как будет, товарищ капитан. Это конечно не считая училища».

– «Ну, вот видишь, год служишь, а всё девственницей прикидываешься. Вперёд к бойцам, и с лопатами на амбразуру».

– «Разрешите выполнять, товарищ капитан?»

– «Не разрешаю, а приказываю, убежал, солнышко моё военно-инженерное».

Капитан направился в теплушку, дав понять лейтенанту, что разговор окончен. Над теплушкой, продуваемой всеми таёжными ветрами, развивался выцветший, намоченный всеми таёжными дождями, транспарант «Наш ударный труд и боевые успехи – тебе Родина».

– «Хайбендинов! – Крикнул капитан. Из форточки теплушки показалось азиатское круглое лицо с розовыми щеками и заспанными, заплывшими, полузакрытыми, как у только что проснувшегося порося глазами.

– «Чё» – Гневно буркнуло лицо из форточки. Но уже через секунду, продрав глаза, лицо заголосило: «Ой, я не я, товарища капитана, не моя говорить, шайтан мой ум забрал, моя не хотель, товарища капитана чё говорить».

Но капитан уже не слышал речей из форточки, он спокойно вытер сапоги о коврик у входной двери в теплушку и зашёл в упомянутое помещение. Двое солдат с носилками, наполненными щебенкой, проходившие мимо, остановились в ожидании продолжения действия. Но ожидаемого представления не последовало, из теплушки не донеслось, ни звука. Через несколько минут Хайбендинов с опущенной головой вышел на улицу, неся в руке сапоги капитана.

– «Ой, молодец Ильяс, настоящий мужчина, правильно сделал, что начальник убиль. И сапоги правильно взяль. Сапоги хороший, надо сапоги одевать и тайга бежать пока начальник совсем мертвый лежать. Ты беги, мы про тебя никому не скажем». – Сказал один из молодых узкоглазых и круглолицых солдат с носилками, который совсем недавно попал в эту забытую всеми часть из далекого аула.

Хайбендинов молча подошёл к бежавшему неподалёку ручью, достал свой белоснежный носовой платок и стал отмывать от грязи капитанские сапоги. Солдаты с носилками замерли в непонимании.

На дворе стояла ранняя осень, но в суровом таёжном крае было уже достаточно холодно. От холодной воды у Ильяса коченели руки, он не знал, как и что сказать землякам, которые упёрлись сначала восхищёнными, а затем порицающими взглядами в его спину.

– «Идите, пожалуйста, не надо на меня смотреть» Обернувшись, промолвил он уважительно на родном языке.

Двое солдат с носилками молча пошли дальше.

– «Не мужчина ты Ильяс совсем не мужчина» – Сказал тоже на родном языке, молчавший всё это время второй молодой солдат с носилками. И здесь произошло неожиданное, внешне спокойный ефрейтор Хайбендинов резко поднялся, бросил капитанские сапоги, подбежал к солдату с носилками, и стал неистово избивать его у всех на глазах, крича что-то не по-русски. Когда Ильяса оторвали от жертвы, он ещё долго не мог успокоиться, продолжая эмоционально что-то выкрикивая и матерясь уже на Русском. После проведения экзекуции над соплеменником ефрейтор Хайбендинов спокойно и понуро вернулся к ручью и продолжил мытьё капитанских сапог. Несколько бойцов более позднего призыва, чем избитый, наблюдавшие за происходящим издалека, занялись жертвой ефрейтора. Они подняли её из лужи, пинками и пощёчинами привели в чувства, дали лопату и отправили работать на самый дальний участок строительства. Никому не хотелось, чтобы эта жертва своим внешним видом и гематомами на лице, оставленными сапогами ефрейтора, дала повод всевозможным офицерам и просто стукачам задавать глупые вопросы и делать неправильные выводы. В Советской Армии отношения между военнослужащими строились исключительно на принципах дружбы, взаимовыручки, боевого товарищества и пролетарского интернационализма.

Командир роты военных строителей был в том самом критическом военном возрасте, когда он мог либо перешагнуть капитанский рубеж и спокойно продвигаться к новым карьерным горизонтам, либо навсегда остаться в этом звании. Эта ситуация сильно напрягала Кольцова Александра Александровича и заставляла заниматься обычным военным рвачеством. Нельзя сказать, что Кольцов уж очень перегибал палку, но, по сравнению с другими командирами, его рота славилась большим количеством трудовых подвигов и достижений. И как водится, в стройбате за каждым трудовым подвигом стоял свой особый случай и как минимум один инцидент. Надо было проявлять себя заставлять бойцов перевыполнять нормы, а это как раз и было связано с повышенной эмоциональностью командира и не всегда человеческим подходом к людям. Вот и сейчас капитан понимал, что прочистив мозги Хайбендинову, он тем самым создал новый виток эскалации неуставных отношений в подразделении. Ну а куда было деваться от тех самых неуставных отношений. Насколько реально прибегая лишь к одним только статьям устава заставить свободолюбивых таджиков, узбеков, туркменов, киргизов и казахов трудиться не покладая рук во имя трудовых побед на фронтах холодной войны. Чтобы заставить человека работать, и не просто работать, а выкладывался на поле трудовой брани, необходимо было создать целую систему принуждения, поощрения и наказаний. Система должна была включать в себя компоненты, сочетавшие в себе не только принципы, изложенные в уставах ВС СССР и приказах начальников, но и национально-этнические особенности.

Основной категорией военнослужащих, проходивших службу в железнодорожных войсках и стройбате, были представители национальных меньшинств и выходцы из союзных республик. Внутри одной роты, как правило, присутствовало несколько национальных групп. В каждой группе был свой лидер от сотрудничества, которого с командиром роты во многом зависели производственные успехи целого подразделения. Кольцов в работе с личным составом своей роты использовал простой проверенный временем принцип колониальной Британии: «разделяй и властвуй». Он разделял роту по национальному признаку на взводы и властвовал над этими взводами, периодически приближая одних и отдаляя других лидеров национальных группировок, формально занимавших должности заместителей командиров взводов. В заместители командиров взводов Александр Александрович, как правило, назначал старослужащих пользовавшихся авторитетом у своих земляков и более менее сносно владеющих русским языком.

Кстати, для многих солдат из союзных республик служба в армии открывала новые горизонты. Так как только в армии они по-настоящему могли выучить и достаточно попрактиковаться в русском языке, являвшимся основным средством межнационального общения Советского Союза. Вернувшись в свой аул после демобилизации, многие нацмены благодаря лучшему знанию русского языка, могли получить высокопоставленные должности в правлении колхоза или совхоза, из которого были призваны в армию.

– «Ильяс, сделай доброе дело, пожалуйста, налей чайку командиру». – Услышав скрип открывающейся двери душевным голосом, не отрываясь от рутинной бумажной работы, промолвил Кольцов.

– «Есть, товарищ капитан» – Из темноты коридора прозвучал голос Хайбендинова. Ефрейтор после того как вымыл, тщательно вытер и начистил кремом сапоги начальника ещё долго боялся заходить в теплушку-штаб. Он сидел на крыльце и полировал ветошью уже и без того блестевшие хромовые сапоги капитана. После того самого несуществующего в ВС СССР рукоприкладства, которое позволил себе Кольцов дабы объяснить ефрейтору, что слово «Чё» не является уставным, и не может употребляться при обращении к старшим по званию, Ильяс долго пытался понять, находясь на улице под дождем, в каком расположении духа сейчас находится его командир.

– «Спасибо, чай, Ильяс, у тебя всегда отменный» – Капитан с наслаждением отхлёбывал ароматный напиток из пиалы, которая появилась на его столе через несколько секунд после отдачи приказа на подачу чая.

– «Себе-то тоже налей, там, в тумбочке, ещё печенье осталось. Угощайся, дорогой, не стесняйся».

– «Спасибо товарищ Капитан, я потом, позже чай пить буду. Товарищу капитану ещё что-нибудь нужно?»

– «Да, Ильяс, я утром чего тебя звал-то, сказать хотел, надо транспарант над теплушкой обновить, а то совсем обветшал, этот „Наш ударный труд и боевые успехи – тебе Родина“. Не дай бог кто из штаба приедет, устроят нам тут разбор полётов после залётов. Да и новый боевой листок2 не помешает».

– «Ну, вы бы сразу так и сказали, сейчас уже все готово было бы. А то сразу живот бить и печень опускать. Зачем так больно товарищ капитан?»

– «Чё…»

Услышав это слово и уловив своим звериным чутьём резкое изменение в настроении Кольцова, Хайбендинов моментально исчез из поля видимости начальника, занявшись выполнением поставленной задачи. Вот так одно слово, а точнее даже не слово, а междометие, произнесенное всего два раза за этот день, но в разных лингвистических ситуациях, привело к различным последствиям. В первом случае результатом его употребления стало наказание с применением физической силы, а во втором – немедленное и безоговорочное выполнение поставленной задачи. Все же Велик и могуч русский язык.

Глава 2

Кольцову всегда нравилось быть командиром. Когда-то он закончил Симферопольское Высшее Военно-политическое Строительное Училище (СВВПСУ) и потому, даже имея квалификацию инженера-строителя, Александру Александровичу больше нравилось командовать и работать с личным составом, чем заниматься строительной инженерией. Нельзя сказать, чтобы Александр Александрович был уж совсем никудышным инженером-строителем. Свою курсовую работу он посвятил принципам проектной разработки военно-морских баз. Кольцов во время учёбы очень надеялся, что после выпуска попадет служить на Черноморский флот, но судьба распорядилась иначе. Вместо Крыма ему достался Дальневосточный Военный Округ, который, казалось бы навсегда, принял молодого лейтенанта в свои суровые таёжные объятия. Новоиспеченный лейтенант имел достаточное поверхностное понятие о строительстве стальных магистралей, но распоряжение начальства было однозначным: «Вы строитель – вот и стройте, что приказали». И Кольцов строил, что приказали. Но из-за того, что строить дороги, тем более железные, ему не особо нравилось, он решил проявить себя как командир и политработник. Сначала было тяжело, ведь в училище, не смотря на то, что оно было ещё и командным, Александр Александрович так и не смог набраться опыта, необходимого для руководства подразделением строителей. Он был обычным курсантом, и не очень то и стремился стать даже командиром отделения. А тут тебе раз и сразу почти 70 человек, практически не говорящих по-русски. И первый командир роты у Кольцова, его непосредственный начальник, был страшным пропойцей, готовым пропить не только выделенные стройматериалы, но и обмундирование, и технику и личный состав. Командиру роты всё равно, он себя похоронил в капитанском звании без квартиры, жены и детей. Ротный ждал выхода на пенсию и, как мог, избегал любой интерактивности с начальством, дабы не вылететь со службы раньше положенного срока. А молодому лейтенанту надо служить, карьеру делать, в люди выбиваться, гнездо для будущей жены и детей вить, а ради всего этого с начальством надо было не только ладить, но и показывать ему все свои положительные стороны. О командире всегда судят по его подразделению. Вот и пришлось взводному брать на себя командование всей ротой. Кольцов работал и за себя и за того парня, вечно пьяного командира роты. Через некоторое время рота покинула категорию «вечный залёт» и стала стабильно занимать средние позиции в таблице результатов социалистического соревнования между военными строителями на БАМе. Кольцов нашёл подход к личному составу подразделения и заключил джентльменское соглашение с ротным, о невмешательстве во внутренние дела, как он считал его подразделения. Казалось бы, всё шло по плану. Бойцы работали, ротный пил, подразделение потихоньку выходило на передовые рубежи социалистического соревнования. Командир взвода и замполит в одном лице, планомерно, по кирпичику, без чей-то помощи, строил свою карьеру. Но как это обычно бывает, в подобную служебную идиллию вмешался его величество случай.

Рота была задействована на строительстве линии электропередачи (ЛЭП) на одной из станций БАМа. Для установки бетонных оснований для столбов-опор, на которых потом подвесят провода, надо было выкопать ямы-котлованы. Эта задача была поставлена роте Кольцова. Бойцов поделили на группы по 2 человека и отправили рыть те самые котлованы. Котлован должен был иметь глубину четыре с половиной метра. Работа была простой, но трудоемкой, её суть заключалась в следующем: один боец работал на дне котлована ломом и лопатой, насыпая грунт в ведро. Второй наверху, осуществлял подъём ведра за верёвку. Как правило, внизу работал дух, а ведро поднимал старослужащий. На глубине метра в полтора начиналась вечная мерзлота. Даже летом, когда на улице было +30, под землёй был лед. Зимой в котловане вообще приходилось разводить костер, то есть, сначала шли в тайгу за дровами (вблизи ЛЭП все дрова уже давно были собраны, там шла просека). Потом жгли костер. Откидывали угли в сторону, долбили оттаявшую землю ломом, копали лопатой, углублялись, и, затем все повторялось, угли возвращались на место, подбрасывались дрова, и так четыре с половиной метра. Летом чуть проще. Но летом мешал гнус и попадались грунтовые воды, только успевай вычерпывать. А самым страшным в летнюю пору был песок, и не просто песок, а сыпучий песок.

Именно в один из таких сыпучих песков угодил боец Ахметов. Как потом установила комиссия, проводившая расследование несчастного случая, дело было так: Ахметов работал со старослужащим Тагировым. После того как Ахметов выкопал положенные кубометры земли, он позвал Тагирова, для того чтобы последний, используя верёвку и ведро, помог ему поднять оставшийся грунт и выбраться из выкопанного котлована. Тагиров у котлована отсутствовал, объяснив это необходимостью отлучиться для оправления естественных надобностей. Тогда Ахметов, используя штатный инструмент, – лопату, начал делать углубления в стене котлована, используя которые он предполагал выбраться на поверхность без помощи посторонних. На незначительном удалении от стенки котлована находился песок, который из-за нарушения целостности стенки вырвался наружу и заполнил собой весь резервуар котлована, вместе с находившимся в нем Ахметовым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Байкало-Амурская Магистраль строилась с большими перерывами с 1938 года по 1984 год.

2

Внутреннее печатное издание обязательное для каждого подразделения.