Вивификант

За три минуты до…

Сто десять, сто двадцать, сто тридцать, сто сорок, стрелка спидометра плавно и равномерно двигалась, показывая все более высокие значения, сто пятьдесят, сто шестьдесят, сто семьдесят, сто восемьдесят, все ближе и ближе приближаясь к максимальной отметке. Однако, дойдя до ста девяноста километров в час, она остановилась, лишь изредка колеблясь то в меньшую, то в большую сторону. Ускорение прекратилось.

Большая чёрная машина буквально летела над трассой на такой огромной скорости, казалось, что колёса уже не касаются асфальта, а машина словно плывет или, правильней сказать, парит над дорогой. Сквозь лобовое стекло, было хорошо видно, как автомобиль фактически «проглатывает» новые и новые километры дороги, пролетая больше половины футбольного поля за каждую секунду. Деревья, как в кинофильме, просто мелькали за окном.

Был яркий солнечный день. Стрелка на циферблате едва перевалила за час дня. Солнце, находясь где-то высоко над головой, светило очень ярко, несмотря на это оно совершенно не слепило водителя, наоборот, очень хорошо освещало ему всё вокруг. На небе не было ни облачка. Видимость вокруг просто прекрасная. Воздух удивительно прозрачен. Однако если приглядеться, то становилось видно, что на таких скоростях воздух вокруг машины был как будто жидкий. Он сам плавно двигался, обтекая автомобиль со всех сторон будто вода. Но это не обычная вода, она была словно живая, наделенная своим, каким-то исключительным разумом. На большой скорости, смотря через эту «призму из воздушной жидкости», вокруг создавалась какая-то сюрреалистическая картинка, какой-то совсем иной мир, иная вселенная. Мир со своими, понятными только ему правилами и законами.

За две минуты до…

Яркий солнечный день, абсолютно пустая дорога, никого нет ни спереди, ни сзади, ни даже на горизонте. Вокруг идеальная видимость. Все это словно зовет, предлагая ехать как можно быстрее. Предлагая насладиться дорогой, прочувствовать само движение, саму скорость. Нет ничего из вне, что мешало бы или ограничило эту жажду. Жажду скорости. Все желания и фантазии в этот миг ограничены только лишь разумом водителя.

В такие моменты на больших скоростях часто создаётся ощущение нереальности. Нам кажется, что замирает само время, человек же в состоянии увидеть не только каждую секунду, но даже её малую долю, самую микроскопическую её часть, которая медленно, как бы нехотя проплывает у него перед глазами. Становится видно каждое мгновение жизни, как своей, так и всего вокруг, всего, что ты видишь, всего окружающего мира. Нервы натянуты, реакция мгновенна, мозг настолько сосредоточен, что работает в миллион раз быстрее. В этом состоянии, если захотеть, то можно как в замедленной съемке увидеть колыхание каждого листка на мелькающих за окном деревьях. Нет, мир не останавливается и не замирает. Он продолжает жить своей обычной жизнью. Ускоряешься ты, обгоняя все вокруг, обгоняя само время. Всё это в нашей душе порождает ещё большую жажду – жажду скорости.

За одну минуту до…

Машиной, летящей по трассе, был большой чёрный джип. Именно он, огромный и, казалось, неповоротливый, расталкивая своими чёрными блестящими боками сам воздух, летел вперёд, навстречу пока ему не известной судьбе.

В автомобиле играла легкая приятная музыка. Внутри него сидели два человека. Молоденькая очень красивая девушка с милым, даже, можно сказать, в чём-то детским лицом. На вид ей было около двадцати лет. Она своими огромными удивлёнными глазами смотрела в окно машины. Блеск её довольных глаз можно было увидеть даже в еле заметном, почти совсем прозрачном отражении в стекле. В них легко читались удивление, благоговение, радость и даже небольшой страх перед такой большой скоростью. Девушка лишь иногда кротко, даже с осторожностью переводила взгляд на своего спутника. Хотя потому, как она с восхищением смотрит на него, было абсолютно ясно, что ей это очень-очень нравится.

За рулём машины сидел серьёзного делового вида крупный мужчина лет тридцати. Он был абсолютно спокоен и собран. Иногда он тоже с нескрываемой и нежной улыбкой поглядывал на свою спутницу. В тоже время он очень внимательно следил за дорогой. Мужчина хорошо понимал, что сейчас в его руках жизнь. Жизнь их обоих.

Несмотря на явную разницу в возрасте, они оба выглядели очень счастливыми. У каждого кто видел этих двоих вместе, в голове сразу проносилась мысль: «Идеальная пара». Он – большой, сильный, уверенный в себе брутальный мужчина. Она – стройная, хрупкая, легкая, воздушная маленькая «фея». Абсолютный баланс. Они явно наслаждались обществом друг друга и, конечно, скоростью.

Большая чёрная машина продолжала свой скоростной «полёт». Уже пару десятков километров им не встречались даже попутные машины. Дорога была абсолютно пуста. Последнюю машину они обогнали минут десять назад. Это был красивый серебристый джип. Его водитель тоже попробовал ускориться, однако долго удерживать большую скорость не смог и вскоре остался где-то позади. Сейчас в зеркале заднего вида его уже давно не было заметно.

За пять секунд до…

Где-то пока далеко впереди водитель чёрного джипа заметил, как по дороге, вернее, по правой обочине дороги с небольшой скоростью что-то движется. На первый взгляд это был то ли мотоцикл, то ли мопед. Точно разглядеть не получалось, поскольку тот, двигаясь не по асфальту, а по земле, поднимал за собой внушительные облака пыли.

Уже совсем скоро стало видно, что мотоциклом или чем-то вроде того управлял взрослый мужчина. Одет он был в джинсы и лёгкую синюю клетчатую рубашку без рукавов. Это был явно житель одной из деревень, находившихся неподалеку, коих масса была вдоль этой трассы. Мужчина ехал сильно «налегке», без шлема да и вообще без какой-либо экипировки. Было видно, что он явно никуда не спешит, поэтому и съехал с проезжей части на обочину, видимо, стараясь никому не мешать. Впрочем, во всем этом не было совсем ничего необычного, просто рядовая ситуация, которых в дороге даже не счесть.

За три секунды до…

Мотоциклиста водитель машины увидел ещё издалека. Дорога впереди была абсолютно ровная, и видно было очень далеко вперед. Да и такое облако пыли сложно было не заметить. Когда до мотоциклиста оставалось метров двести, водитель чёрного джипа почему-то посмотрел на спидометр и потом снова взглянул на мопед впереди. После чего слегка отпустил педаль газа, скорость плавно снизилась до отметки в сто шестьдесят километров в час. Затем без всяких на то причин, сам особо и не осознавая, для чего он это делает, водитель джипа слегка повернул руль влево, подальше от обочины. Дорога была хоть и хорошая, но, увы, не слишком широкая. Полоса для движения в каждую сторону была только одна. Поэтому от этого маневра машина лишь послушно перестроилась ближе к разделительной полосе. Потом он так и не сможет объяснить, зачем все это сделал. Просто, как он скажет, мотоцикл впереди почему-то вызывал в нем лёгкую, едва заметную необъяснимую тревогу.

За две секунды до…

В этот момент машина почти догнала мотоцикл. Между ними оставалось каких-то шестьдесят, может, семьдесят метров. Теперь уже чётко было видно: по обочине ехал старенький, видавший виды мопед со взрослым, лет сорока пяти мужчиной за рулём. Он спокойно ехал и смотрел вперед, не обращая никакого внимания на приближающуюся очередную попутку.

Менее одной секунды до…

Между автомобилем и мопедом оставалось менее двадцати метров, когда вдруг произошло необъяснимое и страшное событие. Мужчина за рулем мопеда крутанул ручку газа и, не глядя, резко дернул руль в сторону дороги, намереваясь то ли развернуться, то ли просто повернуть. Впрочем, в тот момент это уже было неважно. Столкновение стало неизбежным. Всех ждала авария. Весьма страшная авария. На «ринге дороги» встретились два «боксера» в явно разных весовых категориях. «Тяжеловес» – огромная машина массой более трех тонн и «легковес» – маленький легкий мопед, в котором от силы было сто килограммов, это если вместе с водителем. Они сближались со скоростью сорок пять метров в секунду. Итог был очевиден.

За миг…

Всё, что произошло далее, описать и просто, и очень сложно. О чём в этот момент думал мужчина на мопеде, сказать уже невозможно. Последнее, что он увидел перед столкновением, была огромная светящаяся чернота, летящая прямо на него. Он увидел «свою смерть», не меньше, и поэтому просто закрыл глаза.

Мужчина за рулем большой чёрной машины, увидев перед собой препятствие, поступил совсем иначе. Его мозг, привыкший к скорости, сработал мгновенно и чётко. В голове молнией были просчитаны все возможные варианты. Таковых оказалось всего три.

Первый вариант. Экстренно тормозить, стараться удержать машину от опрокидывания и схода с трассы. Последствия – тормозной путь автомобиля при такой скорости – около ста шестидесяти метров, до препятствия двадцать метров, машина словно каток пройдёт по мотоциклисту. Итог – верная смерть. Отпадает.

Второй вариант. Экстренно тормозить и повернуть машину на «встречку». Там сейчас никого нет. Последствия – резкий маневр на такой скорости почти со стопроцентной вероятностью вызовет переворот машины. Начав кувыркаться, она сомнёт мотоциклиста и убьёт их обоих. Итог – снова смерть. Отпадает.

И, наконец, третий вариант. Не тормозить. Резкое торможение на такой скорости не принесет никакой пользы, оно лишь вызовет потерю управляемости машины. В итоге последствием будет только смерть, а кого-то одного или всех – это неважно. «А если поступить иначе…»

Водитель джипа резко крутанул руль в сторону встречной полосы и в тот же момент с силой надавил на педаль газа. Двигатель автомобиля, и без того работающий на пределе, взревел. Машина, сильно накренившись, сразу повернулась к мотоциклисту почти что боком. От резкого маневра перед машины с правой стороны мгновенно опустился, словно вдавливаясь в асфальт, как дикий лев перед прыжком, он фактически вжался в землю. Именно в этот момент в уже опустившееся правое крыло пришелся первый удар мопеда. Если бы водитель просто повернул руль, передняя часть машины не опустилась бы, в этом случае удар пришелся бы точно в арку переднего колеса, и мопед с мотоциклистом затянуло под машину. Тогда шансов было бы точно ноль.

Водитель машины сейчас не обращал практически никакого внимания на происходящее вокруг. Он был полностью сосредоточен на своих действиях. Единственное, что он сделал, и, по меньшей мере, это было очень странно, – в момент первого удара, видя прямо перед собой мотоциклиста, он зачем-то вслух сказал:

– Живи.

Пассажирка машины смотрела на всё огромными испуганными глазами. Руками она закрывала себе рот. В её горле замер так и не вырвавшийся крик ужаса и отчаяния. Удар был с её стороны, и она очень хорошо видела абсолютно всё.

Она видела, как после удара мопед стал странно кувыркаться, как бы переворачиваясь одновременно через себя и в то же время вдоль правого борта машины.

Она видела, как у него оторвался руль, как он скрутился в какую-то непонятную фигуру, будто был не стальной, а сделан из какой-то резиновой трубки.

Она видела, как словно надувной шарик разорвался бензобак мопеда, как в стороны полетели осколки металла. Видела, как вспышкой конфетти, словно из «железной хлопушки», разлетелось вокруг топливо, белой дымкой покрывая всю эту жуткую картину.

Она видела, как на её глазах словно обычный фантик смялось и порвалось на куски большое переднее крыло машины. Видела, как у машины с грохотом взорвалось переднее колесо, когда в него попали какие-то железные куски. Как оторванное зеркало заднего вида улетело куда-то в сторону.

Видимо, только потому, что машина была значительно выше и крупнее мопеда, стёкла на ней, как это ни удивительно, не повредились. Мотоцикл же, крутясь словно волчок, летел по борту машины, ломаясь на части, скручиваясь и разрываясь на куски.

Прямо на глазах, как под прессом, сложилась пополам рама мотоцикла. Оба колеса мопеда, оторвавшись, взлетели в воздух. С них прямо на глазах словно кожу сорвало всю резину, а потом, будто взорвавшись, они и вовсе разлетелись на куски. Весь воздух в этот момент был наполнен парами бензина и осколками битого стекла. Миллиардом осколков – белых, красных, жёлтых, даже зеркальных. Всё это, буквально вися в воздухе, светясь и шипя, медленно двигалось вслед за автомобилем. Разорванное в клочья сиденье водителя мопеда отскочило и ударилось в стекло машины, оставив на нем несколько царапин. Стекло не разбилось, выдержав удар. Сиденье же сползло вниз и исчезло где-то под днищем машины.

Во всём этом ужасе хаоса девушка нечётко видела самого мотоциклиста. Вернее сказать, она видела только его клетчатую синюю рубашку, двигающуюся вместе со всем этим месивом вдоль борта автомобиля. Было совершенно ясно: машина тащит человека за собой. Синяя рубашка словно призрак мелькала во всём этом хаосе.

Чтобы не улететь в кювет и удержаться на дороге, водитель автомобиля снова резко повернул руль, теперь уже в обратную сторону, возвращая машину на свою полосу. После чего он резко нажал на тормоз. Все, что он мог сделать, он сделал. Чудеса – уже не его компетенция. У машины были разорваны оба правых колеса, поэтому удержать её и тормозить было невероятно трудно. Однако через почти двести метров ему все же это удалось, и он остановил автомобиль на своей обочине.

Весь этот ад длился всего каких-то пару секунд, но, несмотря на то что прошло так мало времени, казалось, промелькнула сама вечность.

Остановив наконец машину, мужчина отпустил руль и повернулся к своей спутнице, быстро оглядел её. Он был сильно бледен, тем не менее максимально собран и очень четко знал, что делает. Он спросил:

– Ты жива?

Девушка, не убирая рук от лица, кивнула.

– Не пострадала? – он ещё раз быстро осмотрел её взглядом.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Сиди в машине. Ясно?

Фраза прозвучала из его уст как жесткий, не терпящий ни малейшего возражения приказ. Вот только сказана она была лишь потому, что за свою жизнь мужчина несколько раз был хоть и, слава богу, не участником, но, увы, свидетелем последствий страшных аварий. И он слишком хорошо помнил те ужасы, которые видел на месте столкновения. Он знал, во что при столкновении превращают людей скорость и металл.

Почти сразу, не дожидаясь ответа, он открыл свою дверку и вышел. Даже не взглянув на автомобиль, мужчина побежал к месту аварии.

Через всего лишь каких-то пятьдесят метров ему стали попадаться разбросанные то тут, то там оторванные и изувеченные части мотоцикла и его машины. Не обращая на них никакого внимания, он бежал дальше. Мыслей в голове не было никаких. Хотя нет, одна все же была: «Крови пока нет».

Впереди прямо на месте столкновения остановился уже знакомый ему серебристый джип. «Откуда он взялся так быстро?» – подумал мужчина. Люди из джипа уже спешили на помощь.

Наконец добежав до места столкновения и увидев всё своими глазами, мужчина замер как вкопанный. Машина протащила за собой мотоциклиста более пятидесяти метров. Взяв его вместе с мотоциклом, «пережевав» их обоих, все, что осталось, она просто «выплюнула» на дорогу позади себя. Мотоцикл был в буквальном смысле разорван и размазан по асфальту. Не осталось ни одной целой детали. Только «щепки». Невозможно было определить не то что марку мопеда – нельзя даже было понять, что это вообще когда-то был мотоцикл. Так вот, посреди всего этого ада, прямо в эпицентре на асфальте был мужчина в синей клетчатой рубашке, ну, или в том, что от нее осталось, и непонимающе смотрел вокруг. Нет, у него не было оторванных рук или ног, как логично было бы себе представить. На нём не было страшных порезов, ран, из которых бы ручьем текла кровь. У него не было даже, как уже потом выяснилось, ни одного перелома. Иначе говоря, у него не было никаких видимых повреждений. Он спокойно сидел на асфальте и тер рукой ягодицу, на которой через разорванные на куски штаны красовался здоровый тёмный синяк. Вот это и всё, что с ним произошло. Вот этот синяк и порванная одежда и были всеми последствиями от столкновения человека с тремя тоннами металла на скорости сто шестьдесят километров в час.

От удара металл как промокашку порвало на куски. Машина его вместе с мотоциклом тащила по дороге больше полусотни метров, перемалывая по пути. Стальная рама мопеда согнулась и сломалась, как картонка в детской поделке, когда на неё случайно наступили. И в противовес всему этому – синяк на самом «ярком» месте.

Водитель мопеда и водитель джипа смотрели прямо друг на друга, и оба молчали.

Вокруг суетились люди. Остановилось ещё несколько машин. Все, видя последствия аварии, хотели помочь. Но, подойдя поближе, никак не могли понять, что же здесь произошло. Потом, увидев, что, кроме техники, никто не пострадал, садились в свои машины и уезжали.

Водитель черного джипа смотрел на все происходящее и не верил тому, что видит. Он просто никак не мог осознать, что это реальность. Его мозг, не имея объяснения тому, что видит, просто отказывался четко работать. Он повернул голову и еще раз осмотрел место аварии. Вот поврежденный, разорванный бок машины. Вот останки, по-другому не скажешь, мотоцикла. И вот чудо – человек в разорванной в клочья одежде, не просто выживший, а даже не пострадавший, посреди всего этого хаоса.

Спустя какое-то время все остановившиеся машины разъехались по своим делам, и мужчины остались на дороге вдвоем. До этого момента они так и не сказали друг другу ни слова, оба приходя в себя от случившегося. Наконец первым молчание нарушил водитель машины:

– Нужно убрать обломки с дороги, не дай бог, кто налетит еще, – он сделал шаг в сторону, потом, обернувшись, спросил:

– С тобой точно все нормально? Подождешь?

Мотоциклист кивнул и потом сказал:

– Я помогу, – и сделал шаг навстречу.

– Нет, стой! Не нужно! Лучше я сам. Будь на обочине, – тут же остановил его водитель джипа. Он направился к первому крупному обломку «неизвестно чего». По дороге уже себе самому он тихо сказал:

– Хватит на сегодня испытывать судьбу, как, впрочем, и чудес достаточно.

Он быстро собрал на дороге все искореженные куски металла и пластмассы и отнес их в сторону, так чтобы они не мешали движению. Затем вернулся к мотоциклисту. Тот послушно стоял на обочине и не двигался. Подойдя к нему, водитель машины сказал:

– Ну что, пойдем?

– Куда? – удивленно спросил мотоциклист.

– Как куда? К машине, конечно. Нужно вызвать такси или скорую и отвезти тебя в больницу, – ответил водитель джипа.

– Зачем в больницу? Со мной же всё хорошо. Вы же сами видите, – возмутился мотоциклист, но потом тем не менее послушно пошел следом.

– Видеть-то я вижу, хотя и ничего не понимаю. Но все равно нужно показать тебя врачам и обследовать. Мало ли что. Лучше перестраховаться. К тому же нужно наконец вызвать полицию, пусть оформят аварию.

Мотоциклист вдруг резко остановился и сказал:

– А можно не вызывать полицию? Можно просто на такси в больницу?

Водитель джипа тоже остановился, повернулся к мотоциклисту и удивленно спросил:

– Почему не нужно?

– Во-первых, я очень не хочу, чтобы об этом кто узнал. Ну а во-вторых, я… короче, у меня нет с собой документов. Да и экипировки обязательной никакой. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я сам тупо влез под колеса. Я даже не глянул на дорогу, когда поворачивал.

– Права-то у тебя есть? – спросил водитель машины и пошёл дальше. Мотоциклист плелся за ним.

– Да есть… дома. Знаешь, я очень рад, что моя глупая выходка так закончилась и никто не пострадал. Я не хочу снова испытывать судьбу и все объяснять уже в полиции, за это меня по головке не погладят. А урок я получил на всю оставшуюся жизнь. Да и я очень не люблю лишнее внимание к себе, а когда откроется, как всё вышло, его будет с избытком. И всё закончится тем, что такого не бывает и я лжец. Я этого не хочу. Я не очень умный человек, но и не дурак и все понимаю. Я правда найду деньги и заплачу за ремонт машины, честно, просто мне нужно немного времени, и все.

В этот момент они подошли к машине. Водитель взялся за ручку на дверке, но не открыл её, он вдруг повернулся и сказал:

– Знаешь, мне не нужны твои деньги ни сейчас, ни потом, и я куплю тебе новый мопед, так будет правильно.

– Что? – не понял мотоциклист. – Что значит правильно? Ведь это я всё натворил. За что? – он удивленно, с широко открытыми глазами стоял и смотрел на водителя машины.

– За то, что ты жив. Лучшего подарка мне сегодня не нужно. За то, что ты жив и я не стал убийцей. И не важно, по своей или по чьей-то вине, – он открыл дверку машины и сказал сидящей там девушке:

– Родная, это… – он вопросительно посмотрел на мотоциклиста.

– Артём, – сказал тот.

Водитель машины протянул ему руку и представился:

– Элис. Мою спутницу, – он указал на сидящую в машине девушку, которая ошарашенно и ничего не понимая смотрела на них обоих, – зовут Ника.

Артем протянул руку в ответ. Рукопожатие получилось по-мужски сильным.

Элис вновь повернулся к своей девушке и продолжил:

– Так вот, это Артём, мы столкнулись с ним, и нам нужно вызвать такси.

***

Элис неподвижно сидел за столом у компьютера и, не отрываясь и не моргая, смотрел на экран монитора. В комнате была абсолютная темнота. За окном – уже глубокая ночь. Без света помещение выглядело каким-то невообразимо большим. Так казалось, поскольку темнота сама по себе, в сущности, не подразумевает никаких границ. Единственным островком света было небольшое пространство, которое заливал бледный голубоватый свет от монитора компьютера.

На экране было открыто несколько десятков страниц совершенно различных сайтов с целой кучей научной, математической, статистической и прочей информации. На первый взгляд все они были абсолютно не связаны друг с другом. Однако если прочитать информацию на последней открытой странице, вся головоломка мгновенно складывалась во вполне ясную картину. Текст на открытой странице был следующий:

«…столкнуться человеку с машиной, движущейся на скорости сто шестьдесят километров в час, – это все равно что упасть из окна сорок второго этажа на асфальт.

При ударе такой силы внутренние органы разрываются и раздавливаются внутри. Кости словно рассыпаются, превращаясь просто в груду щепок. Мышцы, не выдерживая такой дикой нагрузки, не просто рвутся – они расслаиваются, распадаясь на отдельные волокна. Сила воздействия несовместима с жизнью.

Вероятность благополучного исхода для человека – ноль.

Вероятность человеку выжить в этой ситуации – ноль.

Вероятность человеку случайно выжить в этой ситуации – ноль.

– …столкнуться с машиной, движущейся на скорости в сто километров в час, равносильно падению на асфальт с семнадцатого этажа. Что существенно сути не меняет. Вероятность благополучного исхода для человека – ноль. Вероятность человеку выжить в этой ситуации – ноль.

Элис прочитал этот текст уже сотню раз. Он искал в нем, да и везде, где мог, хоть малейшую лазейку, ну хоть намек на ошибку, но увы. Чем больше он искал, тем, наоборот, находил все больше информации с подтверждением этих слов. Элис тихо, с каким-то отчаянием произнес вслух:

– Единственно возможный вариант – смерть, – он встал, протянул руку и выключил монитор.

Комната погрузилась в абсолютный мрак.

Глава 2

Ветер. Дождь. Темнота.

Ветер дул на удивление сильный и пронизывающий, что, казалось, от него спрятаться и укрыться было просто невозможно. Вдобавок к этому, как это обычно и бывает, шел мелкий моросящий противный дождь, словно дымкой или пеленой покрывающий все вокруг. Так что в сочетании с ветром казалось, что капли летят то вверх, то вниз, то в сторону, то вообще замирают в воздухе. Даже тусклый свет, падающий на дорогу из окон стоящего рядом пятиэтажного дома, оставлял ощущение не тепла, а какой-то враждебности, поскольку и справа, и слева была абсолютная темнота.

Это был совсем маленький, даже по меркам самых маленьких, городок, состоящий всего из двух пятиэтажных домов, затерянных где-то в глуши на востоке страны.

Стоя на дороге в свете одного из окон и стараясь хоть как-то совсем не промокнуть и не замерзнуть, подросток лет 15-ти нервно, даже порой зло перебирал в руке длинный кожаный поводок, иногда окриками требуя от собаки, спокойно бродившей рядом, быстрее заканчивать со «своими делами».

Пес по кличке “Карат” был, несомненно, редким представителем своей породы. Это была восточноевропейская овчарка огромного размера порядка восьмидесяти сантиметров в холке. Шикарный и хорошо сложенный пес отличался не только внушительным видом, который приводил в трепет всех, кто его видел, но и был на редкость очень умной собакой. Карат каждый раз оборачивался, внимательно выслушивая своего хозяина, и продолжал деловито расхаживать взад и вперед, делая вид, что погода его совсем не беспокоит. Впрочем, видимо, так оно и было. Поводок был очень длинным, это позволяло ему отходить настолько далеко, что он был иногда практически невидим своему хозяину, превращаясь просто в силуэт в темноте.