Пасьянс на особо тяжкие
- -
- 100%
- +
– Знакомься, граф Фрехберн, мой подопечный на время расследования, – представила я нашего гостя. – Эрик Азширн, мой партнер по работе и личной жизни. – Мне настолько понравилось испытывать графа, что я начала уже специально провоцировать его двусмысленностями. В конце концов, у нас с Эриком целый дом оформлен в собственность на двоих, а дом – это же личная жизнь, верно?
Лицо нашего гостя едва заметно вытянулось, но больше никаких внешних признаков удивления, раздражения или осуждения моей легкомысленности не проявилось. Странно, что кто-то мог посчитать это двигающееся изваяние романтичным!.. Истукан он неблагодарный, даже спасибо за временное спасение до сих пор не сказал.
– Тот самый граф? – Эрик цыкнул языком и кивнул, понимающе так, с некоторой долей сочувствия в голосе и во взгляде. – Значит, мы можем поговорить о делах в его присутствии? – И мой напарник выжидающе замер. Очевидно, ему было чем поделиться, раз он задал этот вопрос.
– Можем. Но сначала я поем, – прозвучало не очень вежливо, зато честно. – Не знаю, как граф…
– Ко мне можно обращаться по имени, – внезапно озадачил меня подопечный. Нет, конечно, мы были ровесники и, если уж не сильно вдаваться в нюансы, примерно равны по положению. – Не уверен, что подойдет обращение на «ты», но по имени можно. Меня зовут Рауль. – Граф приподнял мою руку и поцеловал кончики пальцев. Это было… неожиданно, очень нежно и горячо. Обжигающе горячо. Его губы буквально воспламенили мою кожу. То есть… Уф-ф-ф! Одним легким прикосновением этот странный мужчина умудрился заставить меня смутиться по-настоящему. Мое сердце забилось в два раза чаще, щеки порозовели, и даже голод на время отступил. Колдовство какое-то, не иначе!..
Осознание, что наши руки соприкоснулись и теперь граф может узнать все мои тайны, пришло чуть позже. Я покраснела еще больше и опасливо покосилась на мужчину. Рауль вежливо улыбался, в его взгляде светились лишь любезность и доброжелательность. И угадать, что именно он сумел выяснить обо мне, было невозможно.
– И я бы с удовольствием разделил с вами трапезу, если вы не против. А то от ужина я сегодня отказался, да и обед съел совсем без аппетита.
Я полюбовалась на улыбнувшегося собственной шутке графа и фыркнула от смеха. То есть на самом-то деле ничего смешного в том, что у… у Рауля пропал аппетит, не было, но он произнес это таким безупречно светским тоном!..
– Еды на двоих хватит, – вернул меня Эрик на землю, к бытовым проблемам. – Сама положишь или за тобой поухаживать?
– Сама, спасибо. – Я и напарнику улыбнулась, мне не жалко. А потом, вспомнив, что не представилась, кивнула Раулю: – Ко мне тоже можно обращаться по имени. Шарлотта.
Естественно, для высшего общества подобная фамильярность недопустима, если вы не близкие знакомые, но расшаркивание по всем правилам в столовой нашего домика выглядело бы немного… неуместно. Правда, переход к более свободному стилю общения должна была предложить я, как стоящая выше по положению. Но и так тоже дозволительно. Тем более сейчас я вроде бы девушка из нижнего сословия, а Рауль – граф… который довольно быстро соображает и ловко жонглирует правилами этикета.
– Да, лорд Фрехберн, до Лотты вам придется потрудиться, – съехидничал Эрик, привыкший называть меня именно так. Лоттой. – А теперь слушайте оба, что мне удалось выяснить у прислуги.
У прислуги, даже спустя почти месяц, обычно можно выяснить столько, что потом устанешь отделять зерна от плевел. Но тут напарнику пришлось постараться, да еще так, чтобы никого не спугнуть. Потому что, едва опрашиваемый сопоставлял, когда именно все случилось, сразу затыкался и начинал твердить «не было ничего», «не помню», «не встречал».
Однако было, встречали и помнили.
– Кухарка в тот день заметила, как по черному ходу кто-то прошмыгнул, она еще на молодого господина вначале подумала, потому что плащ похожий был. Но потом она как раз успела в суп овощи закинуть и их размешать, затем сбегала наверх к старой госпоже, чтобы узнать, что та желает на обед, и, спускаясь обратно, встретила молодого господина, поднимающегося навстречу. То есть если он и пробежал по черному ходу, то сразу туда и обратно, вот только пробег туда женщина заметила, а обратно – нет, – подробно и одновременно кратко пересказал Эрик все, что вытряхнул из кухарки. Уверена, процесс занял гораздо больше минуты.
– А поварята или еще кто-то?.. – тут же уточнила я, даже не сомневаясь, что мой напарник перетряхнул всех, до кого сумел добраться.
– Как кто-то поднимался, видели несколько человек, а как спускался – никто. Или из окна вылез, или до ночи где-то отсиделся, или удачно замаскировался.
– Например, под горничную, – подсказала я, умудряясь и в разговоре участвовать, и ужин уничтожать. Вкусный, к слову.
Нанимать в дом прислугу я не рискнула. Но у нас имелся бессрочный «абонемент» в местной таверне. Причем еду мы часто забирали с черного хода, так как предпочитали питаться дома, в процессе работы над очередным делом. Готовили там вкусно, а внутренняя обстановочка нас не волновала.
Я никогда не страдала повышенным уровнем безрукости и прекрасно справлялась с раскладыванием пищи по тарелкам. А магически заряженные кастрюли, в которых еда хранилась, пока мы о ней не вспоминали, не давали ей остыть. Вот мытье посуды я полностью свалила на напарника, потому что моя кожа портилась от местной воды и чистящих средств даже в перчатках.
– Например, под горничную, – согласился Эрик. – А из окна незаметно вылезти даже вечером сложно, я там осмотрелся между делом. Та самая комната на третьем этаже, так что сползать пришлось бы по водосточному желобу. Он там рядом, только руку протяни. Но для этого окно спальни должно было быть открыто, а оно, судя по сделанным запечатлениям, было закрыто.
Добытое мной днем дело графа… Рауля… я переслала на магический накопитель Эрика, догадываясь, что материалы оттуда смогут ему пригодиться. Хотя бы те же запечатления. И оказалась права.
– Значит, остается два варианта: переодеться горничной и скрыться под шумок или быстро и незаметно прошмыгнуть по черному ходу еще до того, как шум начался, – сделала я логичный вывод.
– Угу, и потом заявиться через парадный, – хмыкнул Эрик, покосившись на Рауля. – Так что первым делом нам надо доказать, что вы или провернули такой трюк, или не могли его провернуть. Итак?..
– Сапоги быстро сменить у меня бы не вышло, а на улице в тот день шел ливень, – как-то устало процедил граф. Вероятно, он рассказывал о сапогах уже не раз и не два.
Аппетит, кстати, к нему вернулся, но очень слабенький. Ел он скорее из необходимости, чем ради удовольствия. Зато при виде вина из недопитой мной днем бутылки оживился и быстро влил в себя пару бокалов. Я проводила их жалостливо-сочувствующим взглядом, скрытно предназначавшимся графу.
– Могли скинуть, прокрасться босиком, потом надеть, – предположил Эрик, привычно разбирая все возможности, даже те, в которых Рауль выглядел бы циничным продуманным убийцей. Часто, чтобы защитить нашего клиента, приходилось отбрасывать всякую тактичность. Конечно, в основном мы работали с кражами и пропажами. В рабочем квартале предпочитали убивать в пьяной драке или в семейной ссоре. Маньяков мы честно оставляли министерству правопорядка, это не наш уровень. А хитрые, изворотливо-продуманные убийства тут встречались редко. Но ничего, справимся… Надо справиться!..
– Гениально! Ворваться в спальню к брату в сапогах, а потом попросить Георга с Алисой подождать, пока я разуюсь, – недовольно буркнул Рауль. – А если бы я крался босиком по коридору, то носки были бы грязные. Там до меня еще кто-то в сапогах прошел, а полы помыть еще не успели. Но вряд ли кто-то запечатлел мои носки или записал что-либо об их состоянии.
– А вот это вы зря! Должна быть подробная опись имущества. – Я отодвинула пустую тарелку, вытерла руки салфеткой и принялась пальцем перелистывать загруженные в накопитель документы, пока не добралась до нужного. – Вот! «Носки белые, особых примет нет», так что будем считать, что не грязные. Иначе об этом бы намекнули.
Каждого заключенного, перед тем как отправить в камеру, раздевают полностью, изучают всю одежду, составляют ее опись, убирают опасные, по мнению тюремщиков, вещи и аккуратно утаивают дорогие. Потом позволяют одеться в то, что осталось, и отправляют в застенки.
– Кстати, а перчатки на вас были? – Я выразительно посмотрела на Рауля, так как дорогих перчаток из паучьего шелка в описи вещей не наблюдалось.
– Нет, я их скинул сразу, как влетел в спальню и увидел тела Георга и Алисы. Хотел считать с двери воспоминания.
– С двери?! – мы с Эриком произнесли это хором, не сговариваясь. И только потом я дополнила: – Значит, вы не совсем как принц?.. Не по живым, и даже не по неодушевленным объектам, а совсем… по вещам? – И закончила на оптимистично-позитивной ноте: – Странно, что вас не придушили в детстве!
Действительно странно. Даже дитя королевской крови с такими способностями опасно, а уж обычный граф… Ведь стоило ему прикоснуться к любому предмету, как он тут же узнавал все яркие события, запомнившиеся этой вещи. Все!..
– На самом деле, леди, способности психометриков сильно преувеличены, – с некоторым сожалением признал Рауль. – Те, кто считывает воспоминания с живых, могут наблюдать самые эмоциональные, самые яркие их переживания, но это далеко не всегда нудные политические разговоры. Обычно это или любовь, или ссора, или стресс… Что-то важное, запоминающееся. С вещами то же самое, но еще сложнее. Предсказать, что окажется важным для стола в кабинете, а что – для стула, стоявшего с ним рядом, невозможно. А в первые секунды, нечаянно задев предмет кончиками пальцев, я ощущаю именно самые-самые, буквально светящиеся у него в памяти события. Я очень надеялся, что дверь запомнила того, кто выстрелил. Но первые ее воспоминания были о другом, а копнуть глубже мне уже не дали.
– Значит, нам надо пробраться в спальню и дать вам поговорить с дверью, – самоуверенно объявила я.
Глава 8. Первая тайна раскрыта
Психометрик по предметам – опасная редкость. В наших семьях, объединенных общим ментальным даром, последний раз подобная магическая способность проявлялась лет так двести назад, и одаренный ею маг умер, не дожив и до пятидесяти. Его убили. Причем убийство раскрыто так и не было, или все аккуратно закрыли на него глаза, а это означало, что убийца – кто-то из аристократической элиты.
С таким даром, как у Рауля, легко узнать что-нибудь сверхсекретное, даже не осознав, что именно узнал. И все, едва тебя в этом знании заподозрили – пиши завещание, если успеешь.
Обычно, под неодушевленными объектами, когда речь идет о психометрическом считывание, подразумевают животных и растений. Ибо принято считать, что у них нет души. Но предметы не только неодушевленные, они «не живые». Не умершие, а изначально не жившие, если не углубляться в философию. Чтобы признать, что вещи могут обладать воспоминаниями и даже зачатками характера, придется шагнуть в теологические дебри, расширив свое сознание, балансируя при этом на грани помешательства. А графу пришлось не просто признать и осознать этот факт, но и выживать с ним почти тридцать лет!
Хотя, если честно, то все обладатели считывающей ментальной магии постоянно рискуют. Узнал тайну, заподозрил заговор, обнаружил, что рядом с тобой маньяк или предатель… И никакой коронованный родственник тебя уже не спасет, особенно если ты его секреты и выяснил, нечаянно или нарочно.
Страшный опасный дар, требующий бережного к себе отношения и необычайно развитых актерских талантов. Особенно трудно тем, кому для взаимодействия с даром не нужны посредники. Кому хватает взгляда или прикосновения. Но обычно мы все же работаем с одушевленными или хотя бы с живыми объектами. Моя троюродная кузина умеет общаться с цветами и деревьями. А те могут выболтать очень много, особенно учитывая их корневую систему, разносящую сплетни далеко от того места, где они были подслушаны. Она, точно так же как и принц, нередкий гость в министерстве правопорядка. Ее иногда приглашают помочь, если преступление совершено на природе.
Все ментально одаренные обязаны оказывать содействие государству, даже я. Но меня система правосудия не воспринимает всерьез, так же как ментальных магов, работающих со звездами или читающими по линиям руки. Их принимают за обычных астрологов и хиромантов. Мы ведь не допрашиваем людей, животных или растения напрямую, а отвечаем даже нам не всегда понятной цепочкой рекомендаций. Это я тут, работая сама на себя, для души, наловчилась использовать свои возможности на благо следствия.
Но у Рауля был дар такого уровня, что…
– Допрос двери!.. Звучит дико и потрясающе одновременно. – Эрика, похоже, тоже восхищала и пугала способность графа. – Не понимаю, лорд, как вам позволили прожить так долго!..
– Сам удивляюсь. – Рауль, пожав плечами, покосился в мою сторону и с трудом подавил зевок. Ясно, после тяжелого дня наступил психологический откат, адреналин выветрился, организм захотел полноценного отдыха. – Наверное, потому, что я эксперимент, результат внешнего оплодотворения с усилением мощи отца.
– Вы?! – выкрик получился слишком громкий, я даже сама вздрогнула и прикрыла рот ладонью. Но отвести взгляд от мужчины получилось не сразу, я неприлично долго, почти полминуты, сверлила его глазами.
– Да, тестовый образец, так сказать. – Рауль, очевидно привыкший к подобной реакции, понимающе улыбнулся.
О, я была наслышана об этом эксперименте. Правда его проводили дважды, двадцать и десять лет назад, а графу было двадцать восемь. Но, если он тестовый образец, то все проясняется.
Для эксперимента набирали пятьдесят желающих продлить свой род и готовых заплатить за это довольно внушительную сумму. Мужчинам должно было быть за сто пятьдесят; у обоих потенциальных родителей обязан был отсутствовать магический потенциал в последних трех поколениях; ну и женщина, по оценкам медиков, должна была справиться с вынашиванием младенца, а потом без проблем разрешиться от бремени.
Я не сильно вникала в подробности. Знала только, что медики замахнулись на чудо зарождения. Ребенок зачинался каким-то очень противоестественным способом, и предварительно клетки отца укреплялись с помощью магического артефакта. При воздействии на плод, уже находящийся внутри тела, эффект был слабым, поэтому пришлось действовать так… странно.
– В роду моей матери много бытовых магов, а по линии отца был кто-то со слабым даром ясновидения. – Ну понятно, что всплески ментальной магии могли проявляться и у графов, от этого никто не застрахован. – И в итоге артефакт усилил не только мои физические способности, но и магические. Так что король и государство позволили мне выжить, чтобы наблюдать, как моя магия делается сильнее с каждым годом.
А для последующих участников ввели запрет на наличие в роду магов. Все сходится.
– А перчатки?! Как вам удалось избежать сплетен? – странно, но этот момент волновал меня сейчас больше всего. Больше научной важности эксперимента, больше намека на магию, которая все время усиливается. Наверное, это была защитная реакция разума.
– Официально я всплесковый бытовой маг, воздействующий на вещи неожиданно для себя, вещей и, главное, их хозяев, – грустно усмехнулся Рауль. – О моем даре известно только избранным, которые не заинтересованы в распространении этой информации.
Уф. То есть я эдак невзначай раскрыла государственную тайну, просто предположив то, о чем остальные придворные боялись задумываться?! Хотя старшее поколение, в отличие от меня, могло подозревать об экспериментах, а младшее вполне устраивало имеющееся объяснение. Это я, далекая от дворцовых сплетен, выстроила свою собственную теорию и… Ну да, учитывая мои родственные связи и уверенный тон, Патрик решил, что мне известна тайна магического дара Рауля, а дядя – что мой жених не устоял и проговорился. Как все удачно сложилось!
– Ну что ж, значит, завтра попытаемся пробраться в комнату, где произошло убийство, и выяснить, что же случилось. – Странно, обычно я привыкла ложиться гораздо позже, однако сейчас готова была уснуть прямо на стуле. Но тут у меня из колоды высунулся рыцарь монет. Ясно, Патрик меня ищет.
Очень удобно, когда настроил карту на какого-то конкретного человека. Во-первых, сам можешь связаться, когда захочешь, а во-вторых, всегда знаешь, когда хотят связаться с тобой. И потом загадочно улыбаться на фразу «ты как чувствовала».
Извинившись перед обоими мужчинами, я удалилась в кабинет. Все же разговор с женихом не предназначен для посторонних ушей.
– Леди Шарлотта? Вы как почувствовали.
– Да, есть у меня такая способность, лорд Патрик. Вы сами отметили днем, что от меня сложно что-то утаить. – Я обворожительно улыбнулась.
Конечно, Рауль привлекательный, загадочный и окутанный романтическим флером. Таинственный мужчина, чьи губы обжигают кожу жарче дыхания. М-да, еще немного – и стихи писать начну!.. Вот только я взрослая, разумная девушка и прекрасно понимаю, что граф Фрехберн мне не пара. Даже не потому, что это мезальянс, на который моя семья вряд ли согласится. А потому, что он – ветреный дамский угодник, флиртующий с женщинами уже после того, как ему подобрали невесту.
А Патрик… Патрик тоже привлекателен, даже слишком. Просто он не загадочный и романтичный, а спокойный, надежный и практичный. И главное, он мой жених, поэтому должен быть очарован по самую маковку, чтобы лет так на сто хватило. Потом, возможно, я осяду дома, с детьми, и займусь гаданием родственникам. А до этого я бы предпочла продолжить вести двойную жизнь. К тому же, так как мы с будущим мужем, условно говоря, коллеги, я бы могла помогать ему с расследованиями. Вот графа Фрехберна ради него освободила!
– Леди Шарлотта, я только что имел приватную аудиенцию с вашим дядей, и он уведомил меня, что сейчас под вашей ответственностью находится преступник, обвиняемый в двойном убийстве. Я… – маркиз ненадолго замялся, подбирая слова, – удивлен беспечностью вашего родственника! Передать под опеку незамужней девушки мужчину, убившего свою невесту, это… Где вы сейчас находитесь? Я пришлю за вами кэб. Нет, я сам приеду и заберу вас! И… почему вы так странно одеты?! – Патрик наконец-то заметил, что на мне платье, отнюдь не подобающее леди моего сословия. Что ж, мое любопытство победило осторожность, к тому же мне все равно рано или поздно пришлось бы рассказать маркизу о своей двойной жизни. Почему бы не воспользоваться таким удачным поводом?
– Лорд, благодарю вас за беспокойство, но оно излишне, – попыталась я вразумить взволнованного жениха. – Я нахожусь под защитой специально нанятого частного детектива. Одета так, чтобы не выделяться. А место, где мы скрываемся, я не могу вам выдать, это опасно как для жизни графа Фрехберна, так и для вашей репутации.
– Леди, в вашем положении следует думать в первую очередь о собственной репутации, а уже потом – о моей. Я приеду, не спорьте!
Мысленно пожелав Патрику уснуть среди кустов мяты, надышаться и успокоиться, я горестно полюбовалась сгущающейся темнотой за окном, вспомнила о мягкой кроватке на втором этаже, и со вздохом выдавила:
– Что ж, ждите у главных ворот центрального парка. И не забудьте отпустить кэб. Вас встретят и привезут ко мне.
Глава 9. Пополнение в команде
Выйдя на кухню, я полюбовалась на умиротворяюще-идеальную картину. Эрик мыл посуду, а их сиятельство граф Фрехберн, почти не морщась, протирал со стола. Похвальное трудолюбие. В смысле… Ой!
– Хитрый ход. – Я накрыла ладонью руку Рауля, в которой он зажимал грязную тряпку, и улыбнулась в ответ на его почти искренне недоумевающий взгляд. Да, он все еще был в перчатках, которые я ему дала, но ведь сам же признавался, что они не сильно помогают.
– И какие воспоминания у нашего обеденного стола? – поинтересовалась я у графа, игнорируя Эрика, обернувшегося и тоже глядящего на меня с растерянным недоумением.
С напарником-то все ясно, он привык общаться с обычными людьми, а не с магами, тем более ментальными. Подозрительность развивается быстро и становится нормой. Ты следишь, чтобы не встретиться взглядом с тетушкой, чтобы их высочество случайно не прикоснулся к тебе голыми руками, напрягаешься, когда один из племянников зачем-то просит показать тебе ладонь, а старшая сестра сообщает: «Я сегодня всю ночь любовалась на звезды…» Точно так же моя родня начинает коситься в мою сторону, когда видят в моих руках колоду карт.
Поэтому мне оказалось легче объять и осознать способности Рауля. И я скорее заподозрю его в попытке узнать о нас побольше, чем поверю в желание просто протереть заляпанный и усыпанный хлебными крошками стол.
– Это я его попросил, – попытался ослабить мои подозрения Эрик. – Он же в перчатках.
– Вы практически похитили меня из тюрьмы, привезли в неизвестное место, обещаете свою помощь в обмен на мою и при этом настолько мне не доверяете? – вполне заслуженно укорил меня Рауль. – Я сидел за этим столом, ел за ним, прикасался к нему. Так что все, чем он мог со мной поделиться, уже выяснил.
Самое забавное, что граф не пытался освободиться, так и стоял, терпеливо выжидая, пока я сама уберу ладонь.
– Простите, профессиональная паранойя. – Я смущенно улыбнулась и приподняла руку, позволяя графу продолжить протирать со стола.
Само собой, смутило меня не обвинение в подозрительности, которой я должна обладать в двойном размере – и по праву происхождения, выживая в мире дворцовых интриг, и из-за выбранной сферы применения своих магических способностей. Расстроилась я из-за собственной невнимательности. Ведь Рауль действительно уже успел перещупать всю мебель в доме, и стул, и стол, и тарелки, и кастрюли, и приборы. Вполне возможно, что теперь он знает о нас с Эриком столько, сколько мы сами не знаем!..
– Мой жених озабочен тем, что мне придется длительное время находиться рядом с молодым мужчиной, и вызвался позаботиться о моей репутации, – издалека начала я, чтобы подготовить присутствующих представителей сильного пола к появлению третьего.
– То есть он считает, что, если вместо двух молодых мужчин с вами будет трое, это пойдет вашей репутации на пользу? – с сарказмом поинтересовался Рауль. – Или он в счастливом неведении про второго?
Эрик одобрительно хмыкнул и выжидающе посмотрел на меня. Он уже привык, что если моя речь начинается со странных прелюдий, значит, продолжение ему не понравится.
– Я его уже уведомила и о втором. – Кивнув Раулю, я перевела взгляд на напарника: – Лорда надо встретить у парка.
– И как я его узнаю? Или ты думаешь, что я лично знаком со всеми сотрудниками министерства правопорядка? – Эрик решил, что теперь его очередь поехидничать.
Услышав про министерство, граф заметно напрягся. Наверное, тоже или подозревает, или точно знает, что его там некто из верхушки недолюбливает.
Идею отправить мужчин вдвоем, а самой остаться дома я изгнала с большим трудом. Все же Рауля выдали под мою ответственность, и, главное, парк находился намного дальше разрешенных сорока метров. Остаться наедине с графом. Нет, я не переживала за свою репутацию, но все же это была не слишком хорошая идея. Особенно учитывая причину, которую Патрик придумал, чтобы подобраться поближе к Раулю.
– Ладно, сейчас быстро гадаю на… – Я задумалась, пытаясь правильнее сформулировать вопрос. Карты, конечно, могли подсказать решение, но для этого их надо было как можно четче озадачить.
– Да не умничай ты, просто разложи пасьянс, ехать тебе со мной или отправить меня одного в ночи искать неизвестно кого, чтобы он толкался в нашем с тобой домике, – жалостливо-обиженно протянул Эрик. И ведь даже уголок рта не дрогнул в ухмылке! Рауль покосился на моего напарника с подозрением, но потом каким-то чудом убедился, что тот шутит, потому что слегка приподнятая бровь заняла свое привычное место, а сам граф насмешливо фыркнул. Хотя я чувствовала, как его коробит от слишком панибратского тона, но что поделать? Мы с Эриком вместе не первый год и «выкать» друг другу ради успокоения графского достоинства совершенно точно… Ох, ладно Рауль! А Патрика-то как перекосит, бедного!..
Мысленно сочувствуя двум титулованным гостям нашего скромного убежища, я быстро вытащила из колоды три карты «на дорогу», потому что полноценный пасьянс с точным ответом потребовал бы гораздо больше времени. Итак. Валет треф, король червей и дама бубен. Что ж, ответ ясен как светлый день! Непонятно только, почему Эрика королем червей назначили, но это уже мелочи.
– Что ж, поехали за еще одним вальтом, – бодро объявила я, быстро пряча карты обратно в колоду. – Только повязку на глаза захвати, – подмигнула я напарнику.
Когда мы прибыли к парку всей толпой, Патрик уже ждал нас. И ничуть не удивился, когда из кэба вышли я и граф Фрехберн. А вот когда к нам присоединился Эрик, сошедший чуть раньше, чтобы осмотреться вокруг и убедиться в отсутствии слежки, мой жених заметно напрягся.