В моем счастье прошу винить амнезию

Пролог

– В какой палате эта дура?! – Фирин просто кипела от возмущения, все еще переживая об упущенном платье от Будур Варьян. Звонок матери выдернул ее из бутика в самый разгар торговли с другой покупательницей. – Сейчас я вправлю ей мозги, раз и навсегда забудет, как привлекать к себе внимание таким способом!

С этими словами Фирин ворвалась в одну из самых дорогих палат Первой Столичной лечебницы. Следом семенила ее мать, едва поспевая за разгневанной девушкой.

Обычно мадам Зинин выступала павой, считая спешку неуместной для старшей женщины семьи Лунар. Но сегодня весь день пошел кувырком с самого утра. И как всегда, во всем виновата эта Ниджен!

Подумайте только, поехала с утра на рынок за продуктами, а оказалась в лечебнице с магической травмой! Что скажут люди?! Семье Лунар очень не повезло с женой старшего сына, вот что они скажут. Ни на что не годна, кроме работы по дому, да и ту не сумела нормально исполнить!

– А ну, вставай, притворщица, что за представление ты тут устроила?!

Пока мадам Зинин переживала, Фирин, ворвавшись в палату, подлетела к лежащей на кровати старшей невестке и рявкнула все это прямо ей в лицо.

А когда та не отреагировала, бесцеремонно схватила ее за плечо и попыталась грубо встряхнуть. Еще и по щекам собиралась отхлестать, чтобы перестала притворяться, корова тупая!

– Эй! Вставай, кому сказано!

То, что случилось в следующий момент, не мог предвидеть никто. И меньше всего Фирин, привыкшая безнаказанно распускать руки.

Ниджен открыла зеленые глаза, моргнула раз, другой и ловко поймала нахалку за запястье. Та, только замахнувшаяся для пощечины, оторопела от неожиданности. А потом в палате раздался дикий грохот.

Мадам Зинин закричала, прикрывая глаза от яркой вспышки, поэтому не заметила, как любимая младшая дочь на огромной скорости летит в ее сторону. И увернуться не успела.

– Вы кто такие, ифрит вас побери? – хрипло спросила Ниджен, садясь на кровати и с изумленной злостью глядя на копошащихся у двери женщин. Обеих здорово приложило друг о друга и об стену. – Что тут происходит? Где я?

Глава 1

– Впервые вижу этих грубиянок! – Голова трещала, словно с глубокого перепоя. Где я, ифрит побери, и какой гуль заманил ко мне сумасшедших баб со странными претензиями?! – Кто вам сказал, что это мои родственницы? Когда я успела так согрешить, чтобы небесные пэри породнили меня с этими мымрами?

Старшую я уже мысленно окрестила спесивой курицей, а младшую – горной козой.

– Мадам Ниджен, успокойтесь! – После того как я врезала нахалке, вздумавшей меня бить, на шум сразу прибежала целая толпа лекарей. Двое из них принялись успокаивать и осматривать меня, бросая на стонущих и ругающихся гарпий неодобрительные взгляды, а еще двое снизошли до того, чтобы помочь заносчивой старухе и расфуфыренной козе. – Произошел несчастный случай, вы попали под несанкционированное действие сторожевого артефакта. Ничего серьезного, но…

– Но мне крепко врезало по голове. – Я застонала и потерла виски. – Понятно.

– Все верно, мадам Ниджен, вам…

– Ниджен?! – Я уставилась на лекаря и заморгала, стараясь избавиться от невесть откуда взявшихся слез.

– Да, мадам, вас зовут Ниджен. – Мужчина насторожился и начал рассматривать меня гораздо внимательнее.

– Ничего подобного! У меня совсем другое имя!

– И какое же? – осторожно спросил другой лекарь, все это время колдовавший с лечебным артефактом у моей кровати.

– Меня зовут… – уверенно начала я и вдруг запнулась. – Погодите. Меня зовут… – Вся моя уверенность куда-то испарилась. – Как же, ифрит побери, меня зовут?!

– Да как ты смеешь, мерзавка, выражаться в присутствии свекрови! – не выдержала бабка, которая все это время стонала так, будто ее напополам перерезали, а не ушибли немного об другую такую же ненормальную.

Я не зря ее мысленно окрестила спесивой курицей. Пока кувыркалась и поднималась, она кудахтала и поливала меня отборнейшей бранью! А тут вдруг о воспитании заныла.

– Дамочка, я вас не знаю. – Очень хотелось послать ее с ходу и подальше – туда, куда и гуль не доберется. Но сейчас у меня была проблема гораздо важнее.

Ниджен… Пустой звук и никаких эмоций. Наверняка произошла какая-то ошибка. Эти гарпии не могут быть моими родственницами, и звали меня как-то иначе. Только как?

Пару секунд я напрягала память, пытаясь выдавить из нее хоть что-то. Но все было тщетно.

Кто я?! Где я?!

– Кажется, травма головы оказалась серьезнее, чем мы предполагали, – озабоченно сказал один лекарь другому. – Мадам, вы хоть что-нибудь помните о себе? А предметы вокруг вам знакомы? Вот это что?

– Артефакт связи, – мрачно сказала я, глядя на его мобзеркало. Ишь ты, последняя модель. – Раскладушка, насколько вижу. В фирменном салоне брали?

Хорошее в этой лечебнице жалование, раз сотрудники могут позволить себе магтехнику такого уровня.

– Когнитивные функции не пострадали, – сделал вывод лекарь, пряча мобильник обратно в карман. – Только долговременная память. Не волнуйтесь, мадам Лунар, рано или поздно вы все вспомните.

– То есть эта дура забыла даже, как ее зовут?!

Фу, какой противный голос у молодой козы. Высокий, резкий, капризно-писклявый. И смотрит еще на меня, будто я ее туфлей в навоз наступила. Хорошо руки больше не распускает. А то ведь за мной сдача не заржавеет.

Дальнейшая суета прошла как в тумане. Я опомнилась только в экипаже, сидя с похожей на кастрюлю розовой сумочкой в руках напротив двух гарпий.

Сумку мне выдали при выписке, заявив, что она моя. Как меня угораздило купить подобную безвкусицу? Платье тоже отвратительное, рюшечно-кружавчатое, и тело к таким высоким каблукам не привыкло. Ничего не понимаю!

Но в сумке были документы, по которым меня и опознали…

Экипаж тронулся с места, а я достала удостоверение личности, секунду любовалась магическими голограммами подлинности и только потом решилась заглянуть под обложку.

С магоснимка на меня смотрела… я. А еще там значилось, что этот документ выдан Ниджен Лунар, урожденной дочери семьи Яньзита.

Приехали…

– Мама, ты только посмотри! – Резкий голос молодой козы перебил мои мысли. – У нее лицо еще тупее, чем обычно! Зачем мы ее забрали? Оставили бы эту дуру в лечебнице, желательно навсегда! Братик не обязан оставаться в браке с сумасшедшей!

Я наконец оторвалась от собственных документов и подняла тяжелый взгляд на молодую фурию. Почему тяжелый? Он у меня всегда такой, когда хочу кого-то убить, но нельзя…

Хм, то есть не все окончательно позабыто? Про взгляд, например, помню.

– Как вы сказали вас зовут, дамочки?

– Что за наглость, как ты обращаешься к старшим родственницам! – тут же распушилась первая гарпия, похожая на золотисто-белую пуховую курицу.

Такая же важная, медлительная, спесивая… пока перо из жопы не выдерут. Тогда сразу начинает отчаянно возмущаться, заполошно кудахтать и прыгать на месте, словно мяч на резинке. Как сейчас.

Вот только зря она о родственницах во множественном числе. К ее возрасту у меня претензий не было, а вот вторая гарпия с виду совсем недавно порог совершеннолетия перешагнула.

– Разве она старше меня? – Я еще раз на всякий случай заглянула в свое удостоверение, потом смерила взглядом козу. – Не похоже.

– Ты всего лишь невестка в моем доме! – Курочка пыжилась из последних сил, того и гляди лопнет. – Фирин моя дочь, по праву…

– А у меня справка есть. – Я помахала папкой с бумагами из лечебницы. – Старший лекарь предупреждал вас, что со мной надо обращаться очень бережно. Иначе я выдеру вашей дочери все волосы и поставлю фингал под глазом. А люди скажут, что это вы меня довели!

Про «люди скажут», признаться, я просто так ляпнула, к слову. Но судя по тому, как изумленно раскрылся накрашенный нежно-розовой помадой клюв, попала в точку.

– Мама! – вскрикнула коза, даже подпрыгнув на сиденье. И я не удержалась: потянулась и легонько хлопнула ее папкой с документами по макушке.

– Не кричи, будь добра. От твоего визга у меня снова начинает болеть голова.

Девчонка застыла, глядя на меня остекленевшими глазами. Курица обморочно и едва слышно закудахтала. А потом схватилась за свое мобзеркало и начала отчаянно что-то строчить.

– Пусть Санджей сейчас же поставит ее на место, это невыносимо! – расслышала я из ее бормотания.

Санджей? Опять не помню… Но имя мужское. Даже интересно, кто это.

Экипаж тем временем довез нас по назначению, и водитель открыл дверцу, помогая всем нам по очереди выбраться. Правда, когда он протянул руку мне, то словно бы замешкался и быстро оглянулся на двух других пассажирок.

А неплохо я жила раньше, до потери памяти. Какой шикарный особняк! Судя по шпилям башен-тройняшек над зелеными кронами живой ограды, это центр города, престижный район для богатеев. И дом, конечно, впечатляет.

– Санджей!

Я засмотрелась на резной балкон второго этажа и не заметила, как откуда-то со стороны ворот появился мужчина. Молодой, высокий, стройный, с широченными плечами атлета и талией танцора. И с длинными, вроде бы стройными ногами.

Блондин. Нос с горбинкой. И очки! В стильной золотой оправе. То есть он еще и работает с тончайшими магопотоками… О, небесные пэри, можно мне его завернуть насовсем?!

– Санджей, твоя жена сошла с ума! Сделай что-нибудь!

Ого! Так это уже мое?! Кажется, я понимаю, почему согласилась терпеть вокруг себя этот куриный цирк. Муж-то у меня, оказывается, красавец!

Глава 2

– Опять?! – Мужчина грустно вздохнул и с укором посмотрел на кудахтающую курицу. – Мама, я много раз говорил, что не хочу участвовать в ваших женских ссорах! Сами разбирайтесь!

Интересно, его уже столько раз привлекали в качестве судьи, что он устал? Или ему изначально было все равно?

– Санджей, она толкнула Фирин, прямо на меня! До сих пор все тело ноет. А у бедной девочки на запястье синяк, придется скрывать браслетами, – взахлеб ябедничала старая гарпия, бросая на меня испепеляющие взгляды и чего-то ожидая.

Может, раньше, стоило лишь пожаловаться мужу, как я начинала униженно кланяться и просить прощения?

– Ниджен? Толкнула? – Красавчик наконец-то заметил меня и уставился с искренним недоумением.

Да, похоже, раньше я была очень примерной и ничего подобного себе не позволяла. Ну и зря! Вон как все оживились.

– Она собиралась меня ударить, – уведомила я безо всякого раскаяния, подходя к мужу поближе и рассматривая его с искренним интересом. – А лекарь сказал, что со мной надо обращаться бережно. У меня магическое сотрясение, которое в любой момент может осложниться не только потерей памяти, но и чем-нибудь похуже.

– Эта дура полезла куда-то, где стоял сторожевой артефакт! Не иначе как воровать собиралась, – возмутилась «бедная девочка», стараясь втиснуться между мной и своим старшим братом.

Надо было ее посильнее папкой стукнуть. Впрочем, еще не поздно. Я так взглянула на козу, что та шарахнулась прочь, так и не успев оттеснить меня от мужа.

– Ниджен? – с еще большим изумлением повторил мужчина. Он даже очки снял, чтобы лучше меня рассмотреть. Причем взгляд у него был такой, словно впервые видит. – Как это произошло?

– Что именно? Твоя сестра пыталась ударить меня в лечебнице. А как я попала под действие сторожевого артефакта – не помню. Я вообще вас всех не помню… – Еще раз оглядев окружающую меня троицу, я вдруг всерьез задумалась о разводе.

Красивый муж, но, похоже, бесполезный. Воспринимает меня как послушный предмет интерьера. Курица с козой привыкли мною помыкать и будут продолжать вредничать, прямо или исподтишка. Можно их постоянно колотить, конечно, но зачем мне все это надо? Или подождать немного, пока память вернется?

– Дорогой, проводи меня в наши комнаты, – как можно миролюбивее попросила я мужчину. – Хочу помыться и переодеться. А потом буду лежать, как велел лекарь.

Зеленовато-голубые глаза Санджея широко распахнулись, став чуть ли не в два раза больше. Можно подумать, я чего-то запредельного попросила! Или я его раньше дорогим не называла?

– Хорошо… – выдал он, и то лишь потому, что выбора у него уже не было. Устав ждать, пока вся троица закончит переглядываться, я подхватила мужа под руку и потащила в дом.

Ну надо же, изнутри он оказался еще больше и роскошнее, чем снаружи. Нам пришлось подняться на второй этаж по пафосной мраморной лестнице с парящими ступенями и пройтись по коридору.

– Вот здесь твоя спальня, дорогая. – Судя по интонации, муж намеревался сбежать и оставить меня одну в непривычно белом и бархатном пространстве с пастельно-розовыми акцентами в интерьере.

Красиво, фантастически элегантно, стерильно… это точно моя спальня? Жутко непрактично.

– Ванная там, шкаф там… – Санджей указал на две стеклянные двери, за одной из которых светился золотистой плиткой настоящий маленький бассейн, а за другой притаился уходящий в бесконечность ряд вешалок, полочек и манекенов. В основном пустых! У меня полно места под гардеробную, но нечего там хранить?

– А ты куда? – Я едва успела поймать Санджея за рукав. – Лекарь сказал, что за мной надо ухаживать. Твоя мать и сестра этим заниматься не станут.

– У нас вроде бы прислуга есть, – как-то не очень уверенно пробормотал муж, глядя на меня уже не с удивлением, а с опасливым подозрением.

Что я опять делаю не так?! Почему нельзя попросить мужа обо мне позаботиться? И… у меня-то память отшибло, а почему Санджей ничего не знает о прислуге? Совсем дома не бывает, что ли?!

– Вот и проверь, есть ли она. А я пока ванну приму. – Как же меня выматывает пустота в голове! Чистый лист, никаких воспоминаний…

Без долгих раздумий скинув с себя всю одежду и оставшись в одном белье, я направилась в ванную комнату. И чуть не споткнулась, резко затормозив, – так пристально смотрел на меня муж. Да что опять?! Раздеваться тоже нельзя?!

– Откуда у тебя этот шрам? – Подойдя, Санджей снова натянул на нос очки и уставился на едва заметный рубец у меня под грудью. Потом зачем-то принялся ощупывать мой живот, наглаживать ноги…

– Слушай, надо сначала принять ванну, а потом уже… – Я осторожно попыталась освободиться от назойливого внимания мужчины.

Все же мы пока супруги, значит, у него есть на меня права. И его прикосновения мне нравятся. Но они какие-то… странные. Сам он тоже странный. Все вокруг странное!

– Когда ты начала заниматься спортом? – поинтересовался Санджей.

Похоже, он меня не расслышал, увлеченно изучая мое тело.

– Я же сказала, что ничего не помню! Ни про шрам, ни про спорт. Ты мой муж, в конце концов! Вот и скажи мне…

Оторвавшись от моих ног, мужчина принялся изучать мое лицо. Причем тоже как будто впервые его видел. И тут мое терпение лопнуло.

– Я хочу принять ванну! Иди и настрой мне воду, достань гель, шампунь, сделай все, как я люблю! И потом, если захочешь, я позволю тебе помыть мне спину… Давай же! Ифрит побери!

– А… я не знаю, как ты любишь, – растерянно промямлил супруг, уже дернувшись в сторону золотого бассейна.

Ага. То есть желание за мной поухаживать у него резко появилось. Значит, не безнадежен. С разводом пока подождем…

Не знаю, что Санджей делал следующие минут пять. Но он же память не терял, вот пусть и разбирается. Догадывается, вспоминает – в конце концов, мы же не вчера поженились! А я пока причешусь, найду себе мягкий, пушистый халат… с потертыми манжетами и едва заметными пятнами на подоле.

Странно, такой роскошный дом, а они невестку в тряпье наряжали? Настолько жмоты, что ли?

И гардеробная полупустая, а изредка встречающиеся там наряды либо велики, либо малы, либо перешиты. Получается, я донашивала шмотье за козой, курицей и… и еще кем-то, судя по размерной сетке. Мда.

– Ниджен?

В гардеробную заглянул муж и в который раз остолбенел, глядя, как я задумчиво прикладываю к себе два найденных комплекта белья. Всего два, но, к счастью, точно моего размера. На трусы мне денег отсыпали, и то счастье!

– Ванна готова? Какой ты у меня молодец. – Я аккуратно положила оба комплекта на полочку и, проходя мимо мужа, скинула халат ему прямо на руки. – Подержи, дорогой.

Под халатом на мне уже ничего не было. Я же купаться собралась. И меня не волнует, что Санджей в очередной раз подавился воздухом, пока я медленно погружалась в хрустально-золотую пышную пену, приятно пахнущую жасминовой эссенцией.

Точнее, не так. Очень даже волнует, но совсем по другому поводу.

– Ну и чего ты там застыл? Иди сюда.

Глава 3

– О, небесные пэри, что это было? – простонала мадам Зинин, падая в кресло и нетерпеливым взмахом руки подзывая Лильджан, единственную горничную в доме.

– Эта тупая корова окончательно рехнулась, ее надо сдать в дурку! – мгновенно отреагировала Фирин, залезая с ногами на белый замшевый диван и не обращая внимания на то, что пачкает обивку. – Я сразу так и сказала!

– Что случилось, мама? – в бело-золотой холл плавно вплыла вторая невестка семьи Лунар, Альбин. Высокая, стройная, красивая той красотой, которую подчеркивают деньги и совершенно уничтожает бедность.

Альбин прекрасно это знала и всегда следила за тем, чтобы в этой семье ее не обделяли. Даже за чужой счет. Но никогда не вступала ни с кем в открытый конфликт, предпочитая действовать исподтишка.

– Ниджен сошла с ума! – повторила за дочерью мадам Зинин и снова картинно схватилась за виски. – Ты не представляешь, что она устроила!

– Опять? – Альбин изящно присела на другой край белого дивана и принялась подпиливать ноготки. – Что на этот раз?

– Устроила скандал в лечебнице! Нагрубила нам, а Фирин даже посмела ударить! – истерить и изображать умирающую лебедь одновременно умела только мадам Зинин. – И где Санджей? Он уже давно ушел в ее спальню.

– Может, сразу сбежал в свою лабораторию? – Фирин уже опомнилась от шока и заламывать руки по поводу обнаглевшей Ниджен не собиралась. Она всегда отвечала ударом на удар, не откладывая в долгий ящик. – Вряд ли мой брат станет проводить время с этой уродиной. Если бы не ее приданое, он бы на ней вообще не женился!

– Как в лабораторию? Санджей первым делом должен был проверить, в каком состоянии его мать! – тут же вскинулась мадам Зинин. – Лильджан! Мой старший сын ушел?

– Нет, мадам. – Горничной было за пятьдесят, она многое повидала в этом доме за долгие годы работы. И всегда следовала трем правилам: не удивляться, не проявлять эмоций, не вмешиваться. Даже если на твоих глазах творится явная несправедливость. Это дела господ и прислуги не касается.

– Ой, да что гадать, пойду и позову его! – Фирин подхватилась с дивана и взлетела по лестнице, будто ее сквозняком подхватило. – У меня тоже есть что сказать старшему брату!

Пробежавшись по коридору, она быстро добралась до самой дальней из комнат с самой маленькой спальней. Ни секунды не сомневаясь, бесцеремонно распахнула дверь и даже открыла рот, чтобы высказать что-то едкое, желательно прямо убийственное в адрес тупой коровы.

Но комната была пуста, и только в ванной за матово-узорной стеклянной дверью были слышны плеск воды и голоса.

– Идиотка, нашла время!

Злиться Фирин очень любила: злость подпитывала ее, как топливо для костра. А срывать свое настроение на том, кто не ответит, полезно для здоровья и самооценки. Поэтому стеклянная дверь тоже распахнулась без задержки.

И только тут до Фирин дошло, что она слышала два голоса. Два… и один из них мужской.

Юная змеюка застыла в шоке. В роскошной ванне ее старший брат, абсолютно голый и лишь едва прикрытый белой пеной, выцеловывал грудь своей не менее голой жены.

Наглая, паршивая бесстыдница тихо постанывала от удовольствия, откинув голову на бортик и прикрыв глаза. Санджей был настолько увлечен женой, что больше ничего не видел и не слышал.

Зато Ниджен то ли услышала, то ли почувствовала чужое присутствие мгновенно. Она открыла глаза, и Фирин с ужасом разглядела в них знакомый зеленый огонь, который в прошлый раз вспыхнул за мгновение до удара.

Бесцеремонную девчонку вынесло прочь из ванной комнаты и как следует приложило об угол кровати, да еще тем самым местом, которое она сегодня ушибла в больнице.

Было так больно, что Фирин временно потеряла возможность издать даже звук – дыхание перехватило.

Ифрит побери, если снять с этого мужика не только очки, но и все остальное, он становится неприлично хорош. Так что никакого ему развода!

Но мне показалось, что он сам в шоке от того, насколько хороша я. До потери памяти мы исполняли супружеский долг только ночью под одеялом, выключив свет? А почему?!

Такие сильные руки, нежные и умелые губы, такой темперамент!

Санджей с полоборота завелся, и в течение часа проявлял себя, целуя, наглаживая, возбуждая. Правда, приходилось иногда его направлять, как бывает в первый раз с умелым, опытным любовником. Заострять внимание на ласках, которые нравятся именно мне.

Я тоже по новой знакомилась, запоминая, какие прикосновения моему мужу нравятся больше и какая часть его тела чувствительнее к поцелуям.

Давно доказано, что секс – лучшее лекарство от стресса. Жаль, от потери памяти не лечит, но в остальном – великолепно!

Из ванной меня вынесли на руках. И я с чистой совестью упала бы в кровать и проспала до завтрашнего утра, но когда Санджей, вытерев мне ноги большим пушистым полотенцем, поцеловал мои колени и встал, в дверь постучали.

– Господин, госпожа, мадам Зинин хочет видеть вас в столовой. Она велела передать, что это срочно!

Мы с мужем переглянулись, и он только пожал плечами. Кажется, мне достался мужчина, который в принципе больше делает, чем говорит. Иногда это неплохо… Иногда.

Санджей сам пошел в гардеробную и на какое-то время там потерялся, а потом вышел со странным выражением лица, одним комплектом белья и легким полотняным платьем. Похоже, он нашел там много нового и интересного для размышления.

– Разве это не мамино платье? – спросил муж, разглядывая одежду на вешалке.

– Не помню, – хмыкнула я. – Но судя по тому, что его минимум один раз перешивали, все может быть.

Санджей нахмурился, но промолчал. Помог мне одеться, потом взял за руку, как девочку, и повел в столовую.

Вопль, который издала курица, стоило нам с мужем только показаться в дверях столовой, едва не сбил нас обоих с ног:

– Сынок, ты только посмотри, что эта негодница сделала с твоей маленькой сестренкой!

О, какие манипуляции в ход пошли! Наверное, учитывая разницу в возрасте, Санджею часто напоминали, что сестра – маленькая, ей надо уступать. И неважно, что малышке уже пора замуж и своих малышей рожать.

Санджей от удивления на секунду притормозил. А я, проигнорировав куриный галдеж, двинулась дальше. Захотелось рассмотреть голубую мозаичную вязь на противоположной от входа стене. Красивая, но никаких воспоминаний при виде нее у меня не возникло.

Посреди комнаты стоял накрытый к обеду стол, а чуть поодаль на бархатной кушетке лежала и стонала ушибленная собственными любопытством и наглостью коза. Я уже и позабыла, что влепила ей магический щелчок по лбу. Нравоучительный – чтобы не отвлекала старших, когда они расслабляются.

Глава 4

– Мама, ты что-то путаешь! – Санджей очень искренне удивился и недоверчиво посмотрел на меня. – Когда Ниджен могла ударить Фирин, ты о чем? Она была все время со мной, мы… – и тут же сам себя тормознул.

Ну да, не скажешь же всем, что мы любовью занимались? Да так страстно, что полбассейна расплескали. Неприлично. Хотя и сами могли бы догадаться! Муж и жена надолго уединились в спальне. Интересно, для чего?

– Я об этом и говорю! – Свекровушка в запале миндальничать и о приличиях думать не собиралась. Хотя она, по-моему, вообще думать не умеет. – Твоя маленькая сестренка пошла наверх, чтобы вас позвать, и эта наглая др… девица ее едва не убила!

Санджей поперхнулся воздухом, покраснел и с изумлением уставился на притихшую козу. А та наконец сообразила, что за подглядывание ее по головке не погладят. И на кого смотрела, главное! На старшего брата!

Взгляд Фирин заметался и наткнулся на мою торжествующе-лукавую усмешку. Ну-ну, детка, давай, расскажи, при каких обстоятельствах и за что именно ты получила сначала в лоб, а потом еще и задницей об кровать приложилась.

Ух, как ее скрутило! Правда, догадаться об этом можно было только по пламени, вспыхнувшему в нежно-голубых глазах. Но и его быстренько спрятали под опущенными длинными ресницами.

– Мама, ты все перепутала, – затараторила Фирин. – Я не успела войти в комнату, споткнулась, упала и ударилась.