- -
- 100%
- +
Тот вместо объяснений задрал майку и продемонстрировал тело, облепленное датчиками на присосках, от которых шли проводки к небольшому похожему на пейджер приборчику с разными индикаторами и лампочками.
– Я снимаю суточный график биоритмов, – гордо пояснил Яша, – и поэтому мне нельзя делать резких движений и вообще сильно волноваться.
– Это Яшкины «хвосты», – пояснила с дивана смеющаяся Маша. – Без этого у него не примут экзамены.
– У тебя «хвосты»? – удивилась Глория. – А я-то думала, у тебя одни пятерки.
– Девочка, – назидательно сказал Яша, – на медицинском факультете нельзя учиться на пятерки или на тройки. Здесь можно учиться только на последнем издыхании. Я, кажется, уже издох. Машка еще держится, но она женщина и пофигистка. И лучше не напоминайте мне про экзамены, а то я начинаю волноваться!
– Ага, – подхватила с дивана его жена, – ты еще напиши записку: «Я еще жив» – и подпишись.
Яша показал ей кулак, а затем, как будто впервые заметив сумку и чемодан у ног Никиты, воскликнул:
– А чего это вы с чемоданами? Уезжаете?
– Да, Яша, но только завтра, – принялась объяснять ситуацию Глория. – Понимаешь, нам нужно на сегодняшнюю ночь где-то остановиться.
– Жаль, что мы ничем не можем вам помочь, – словно не понимая намека Глории, невозмутимо произнес Яша. – У нас нет даже матраса, чтобы постелить на пол, хотя можно попытаться взять его у нашей соседки-американки.
– Яша, ты что, забыл, что она сегодня уехала? – недовольно перебила его Маша, укоризненно глядя на мужа.
– Ах, да, забыл. Еще эта лабораторная работа… Даже не знаю, что придумать. Может быть…
Никита не дал ему договорить.
– Да нет, ребята, спасибо. Это Глория пошутила, – решительно произнес он. – На самом деле мы уезжаем сейчас. Мы просто зашли попрощаться. Я увожу ее к морю.
– К морю! Отдыхать! – с нескрываемым восхищением воскликнул Яша, перемигиваясь с женой. – Глория, как я тебе завидую! Но нет, мне же нельзя волноваться…
– Что ты задумал? – тихим голосом спросила Глория, дернув Никиту сзади за рубашку.
– Потом объясню, – так же тихо ответил он.
– Единственная просьба, – громко обратился Никита к брату Яше и его жене.
– Какая? – насторожился Яша.
– Можно мы у вас оставим чемодан, а через неделю заберем?
– А, это пожалуйста… Кидайте вон туда за шкаф.
– А как же мои вещи? – изумленно спросила Глория.
– Возьми то, что тебе понадобится на неделю, – сказал Никита, – и положи ко мне в сумку, а я пока позвоню. Ребята, у вас есть «Желтые страницы»?
– Конечно. А куда вы направляетесь? – заинтересовался Яша, доставая с полки телефонный справочник.
– В Герцлию.
– О, круто! Там курорты для самых богатых.
Пока Глория перетряхивала чемодан, а Яша рассуждал о достоинствах и недостатках тех или иных курортных мест, Самолетов нашел нужный раздел с телефонами отелей и стал методично обзванивать их в поисках недорого номера. Очень скоро среди транснациональных гостиничных гигантов он наткнулся на отель со странным названием «У Розенгольца», который, судя по ценам, они могли потянуть на неделю.
Ладно, что говорить о евреях, если мы и себя-то один раз в году любим!
Выбравшись с Глорией на ближайшее шоссе, Никита поднял руку, и третий по счету белый мерседес с шашечками на крыше согласился довезти их прямо до моря, если ему оплатят обратную дорогу. Никите уже было все равно. Устроившись на заднем сиденье и обнявшись, чтобы не замерзнуть от включенного на всю мощь кондиционера, они отправились с иерусалимского поднебесья вниз – в далекое путешествие к побережью Средиземного моря по светящейся отражателями волшебной дороге-реке, которая, как им тогда казалось, приведет их к счастью…
Территория
В тот же вечер молодые люди поселились в маленькой гостинице у моря в номере с зеркалами на уровне постели и репродукцией "Танцовщиц" Дега у изголовья.
– Послушай, – сказал Самолетов на следующее утро по дороге на пляж, – эти шорты тебе очень идут. Они совсем не мешают восприятию чистого образа твоего тела. Скажи только, почему все местные мужики так на нас пялятся.
– Как?
– Как будто я отнял у них самое дорогое, что у них есть в этой жизни.
– Не обращай внимания, они на всех женщин так смотрят. Это здесь самое противное. Мне просто делается страшно.
– Ты о чем?
– Мне уже двадцать два, и я знаю, что дальше в этом окружении уже ничего не будет.
– Не говори глупостей.
– Подожди. Два года назад я думала, что встреча с тобой не так важна и таких еще будет много. Ты и представить не можешь, с каким количеством мужчин я встречалась с тех пор, как приехала в эту страну.
– И что?
– И ничего. Половина дебилы, половина импотенты. И по всему видно, соотношение это не изменится.
Как будто в доказательство ее слов из-за пальм выскочили три сефардских юноши и, окружив их, что-то угрожающе закричали. Он понял, что, похоже, придется драться, и по российской привычке оглядел диспозицию, примечая, где можно выломать дубину или подобрать булыжник.
– Что они говорят? – спросил Никита.
– Несут какую-то чушь, что это их место, и мы мешаем заниматься им спортом.
– Надавать им, что ли, по морде?
– Не вздумай! Здесь так не принято, затаскают по судам. Лучше скажи им что-нибудь погрознее.
– Пожалуйста, – и встав в угрожающую позу, Самолетов процедил сквозь зубы, глядя в глаза самому здоровому: "Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты".
Напуганные леденящими кровь звукосочетаниями, аборигены передумали заниматься спортом и быстро растворились в кустах.
По пляжу, осыпая отдыхающих песком из-под ботинок, куда-то вдаль береговой линии пробежал взвод пехотинцев с полной выкладкой.
– Посмотри, – заметил он, – как эти юноши гордо держат в руках свои автоматы, как будто это самое ценное, что они сейчас имеют ниже пояса.
За ними вдоль берега в раздумьях, куда бы пострелять, пролетели боевые вертолеты.
– Нет, – воскликнул Никита, – эта страна определенно мне нравится, она очень сексуальна! Например, чтобы раздеть здесь женщину, не надо прилагать никаких усилий, так мало на них надето. А эти религиозные юноши: их безусые лица, завитые в пейсы локоны и черные приталенные сюртуки – что-то в этом есть возбуждающее. Я хочу присоединиться к местному разгулу эротики и переодену пляжные трусики прямо здесь, ни от кого ничего не скрывая.
– Ты с ума сошел, – испуганно схватила его за руки Глория, полиция нас оштрафует за разврат.
– Пусть попробует. Денег я им точно не дам, а исполнительные листы ко мне на родину пусть шлют.
– Дурак, все увидят, что ты не обрезан.
– И рад этому. Природа – она же не дура. Чего вмешиваться-то?
* * *
После купания они устроились в летнем кафе на берегу моря и заказали себе завтрак.
– По-моему, официантка к тебе слишком внимательна, – заметила Глория, с подозрением глядя на принесшую еду и напитки девушку – Вот и конфету тебе принесла, а мы никаких конфет не заказывали.
Она положила руку ему на шорты.
– Это мое. Никому не отдам!
– И давно это твое? Я как будто на него прав еще никому не передавал, – усмехнулся Никита.
– Нет, мое. И не спорь.
Когда он дошел до пива, Глория пересела к нему на колени. У нее были для здешнего климата удивительно прохладные руки и холодный нос, так что, целуясь с ней, он все время простужался.
– Я так люблю, когда от тебя немного пахнет спиртным. Это меня возбуждает.
– Меня тоже, – добавил он, интимно прижимая ее к себе, – но мы не можем заниматься этим прямо здесь.
– Я не знаю, что со мной творится, – призналась Глория. – Меня как магнитом тянет к тебе, особенно на людях. Мне хочется, чтобы все обязательно видели, как мы целуемся, как я сижу у тебя на коленях. Я хочу, чтобы все знали, что ты мой парень, а я твоя девчонка.
– А что тебя удивляет?
– Это так на меня не похоже. Спроси у моей соседки. Чтобы я сама лезла к мужчине! Это что-то неправдоподобное.
– Приятно чувствовать себя мстителем за все разбитые и отвергнутые тобой сердца. Кстати, много их без меня было?
– Разве это важно?
– Важно. Я во всем чувствую их присутствие. Что это за мужики, что постоянно звонили тебе в общежитие? Что это за жених, о котором ты упоминала в письме?
– Тебе не стоит ревновать.
– А я и не ревную, совсем не ревную, я просто хочу знать.
– Тебя не было рядом два года, и писал ты не так уж и часто. Имела я право отвечать на внимание других мужчин? Сам ты тоже, как я понимаю, вел жизнь не девственника.
– Клянусь, именно такую жизнь я и вел!
– И помнил, о чем я тебя просила?
– Конечно, помнил! А кстати, о чем?
– Не изменять мне хотя бы первый месяц.
– Но я тебе никогда не изменял и не изменю!
– Душой, что ли? – насмешливо спросила она.
– И телом. Знаешь, если закрыть глаза, на месте любой женщины можно представить тебя.
– А на месте любого мужчины тебя, – подхватила она.
– Берегись, я в ревности страшен.
– И не только в ревности. Мог бы и побриться вчера, перед тем как лечь в постель.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.