Точка Росы

Глава 1. Лёд и пепел

Сердце моей пустыни — гул мотора, пульсирующийв такт сбитому к черту дыханию.

Ветер гладит песок, точит камень, шепчет отом, что было до меня, что будет после. Я не слушаю. Я веду машину. Колёса роютсухую, выжженную землю, оставляя за собой след, который через минуту слижетгорячий самум, мертвый ветер мертвой пустыни.

Мир забыл меня. А я — забыл мир.

Когда-то моё имя что-то значило.

Я помню фамильный особняк, зеркала, поймавшиев свои изящные объятия умирающий солнечный свет. Помню тяжесть фамильныхперстней, прохладный металл на пальцах. Голоса, звенящие, как хрусталь. Помнюкниги. Старый дубовый шкаф, запах пергамента, мягкую кожу переплёта подпальцами. Я помню шелест страниц, резкий голос наставника, уроки, которые, какоказалось, мне никогда не пригодятся. Я помню, как мир ещё дышал. Но это былодо того, как он умер. Теперь осталось только то, что выдержало песок и время.Только металл. Только ржавчина. И я.

В зеркало заднего вида на меня смотрит лицо,которое я не помню. Вся мягкость, весь лоск —к чертовой матери! Волосы — сплошьпыль и песок. Глаза. Совсем, как у отца. Только бонусом хищный прищур зверя, закоторым вечная погоня. Выправка, осанка… она всегда здесь, где-то под кожей,даже в конце этого гребанного мира. Сколько раз спасала в Обороне. Привычкадержать спину ровно… даже тогда, когда я хотел упасть и умереть.

Капсулаоткрылась с глухим шипением.

Я думал, чтопроснусь в тепле, в мягком золотом свете. В том же мире, в том же времени, чтои моя семья. Но вместо света — пустота. Вместо тепла — ледяной воздух, пахнущийгарью, гнилью, распадом.

Лёд сжималменя, держал в своих тисках. Я сорвал его, рухнул на колени, пальцы дрожали,как у слепого, ищущего дорогу. Воздух вонзился в лёгкие, обжигая, будто раскалённыйметалл.

Я упёрсяруками в пол. Вдох. Раз. Выдох. Два. Жив.

Они должныбыли быть рядом.

Я поднялся.Рядом — капсулы. Ровный ряд серебряных саркофагов. Я провёл рукой по первой.

Моя сестра.Заморожена. Красный индикатор.

Я вбилкоманду на панели. Замок не двинулся.

Следующая.

Мать.Закрыто.

Отец.Закрыто. Все закрыты. Все.

Кроме меня.

Я стоялсреди мёртвых машин. Свет мигал. Искры разрезали темноту. Далёкий треск рвалмертвую тишину, будто что-то ещё дышало в руинах.

Я пошёлвперёд. Пол под ногами крошился, как трупное мясо, стены разошлись трещинами,словно кожа высохшего трупа.

Крио-центрбыл мёртв.

Я нашёлдисплей.

— Сколькопрошло?

Голосхриплый. Не мой. Пауза. Треск. Ошибки на экране. Я ударил по панели. Цифрывспыхнули. Двести лет. Двести, мать их, лет.

Скалы торчат из песка, как сломанные рёбрадревнего зверя. Я веду машину сквозь этот мёртвый мир.

Лаборатория уже близко.

Я должен был проснуться в другом времени, вдругой жизни. Но что-то пошло не так.

А теперь я еду за товаром. И больше ничего неимеет значения.

Глава 2. Белый лотос

Песок, ветер,горизонт. Всё размыто, всё дрожит в жарком мареве. А в центре этого выжженногомира стоит чуждая ему вещь.

Лаборатория Эолов.

Гладкая. Ледяная. Неподвижная. Плавные изгибы, стеклянныелепестки, не бросающие тени — жуткий идеальный лотос из чужого сна, которыйслучайно забыли здесь, среди дюн.

Он не покрыт песком. Ветер не оставляет на его стенах следов. Егоне коснулось время. Он не здесь. Он не из этого мира.

Воздух вокругнего кажется плотнее, будто пустыня в этом месте задерживает дыхание.

Я лежу на гребне дюны и смотрю вниз.Нет заборов.Нет вышек.Нет охраны.

Просто белый цветок, торчащий среди песков, как привет от тех, ктосчитает, что ухватил бога за бороду.

И сейчас я буду доказывать, что эти белолицые твари очень сильноошибаются.

Три варианта.

Первый: технические тоннели. Узкие, душные, начинённые сенсорами изащитными дронами. Один шаг — и тебя превратят в прах.

Второй: грузовые платформы. Они принимают поставки, но каждоеперемещение отслеживается, каждый контейнер сканируется.

Третий: главный вход.

Безумие?Да.

Но иногда лучший способ спрятаться — быть на виду.

Я стягиваю капюшон, поправляю одежду. Пыль на куртке здесьнеуместна — как плевок в стерильной комнате.

На запястье —браслет с фальшивой кодировкой. В этом месте ты либо в системе, либо мёртв.

Главный вход.

Охранники не похожи на людей. Чёрные комбинезоны. Белые эмблемы.Они не двигаются. Не дышат. Но я знаю — они видят всё.

Один из них поднимает руку. Сканирует мой браслет.

Секунда. Вторая. Сканер гаснет. Загорается снова.

— Сигнал несинхронизирован, — говорит он без интонации.

Я не дышу. Чувствую, как по шее предательски ползет капля пота. Чёрт…

— У вас Диск молчит.

Чувствую, как напрягаются пальцы рук. Не сжимаются — просто готовысжаться в кулак и выбить этому черному комбинезону челюсть.

Он смотрит на экран ещё секунду. Потом поднимает глаза.

— Проходите.

Я делаю шаг. Чудеса, сука, случаются.

— Сбой будет отмечен, — добавляет он мне в спину.

А, нет.

Дверь убирается в сторону без звука. Внутри абсолютная тишина. Слишкомчистая, чтобы быть живой.

Воздух стерилен. Пространство идеально симметрично. Нет запахов.Нет эха.Звуков шагов нет — но я всё равно слышу свой. Слишком громкий. Слишкомчеловеческий.

Всё мертвенно-белое.

Здесь работают не люди, а тени. Технократы. Они не разговаривают. Несмотрят друг на друга. Они существуют.

Их лицапустые, как их недожизнь.

Я узнаю их.

Я обслуживал таких. Когда-то. В Обороне. Я знаю, как устроены этилаборатории. Я видел их раньше. Мы не задавали вопросов. Мы не смотрели внутрь.

Но звукипрорывались.

Я слышал крики. Чувствовал запах химии. Видел глаза тех, когоуводили вглубь коридоров.

Мы были солдатами. Мы не спрашивали. Но мы видели.

Я помню детей в лабораторных комбинезонах. Помню их немигающиеглаза, их молчание. Помню девочку, у которой от пальцев шли искры. Я моргнул —и она пропала.

И странноебыло не в искрах.

Странное было в том, что я уже видел таких раньше. Не здесь. Вдругих комплексах. В других секторах. И каждый раз — из одной и той же касты.

Зелёные. Их дети.

Не те, у кого всё по разрешению и по протоколу. Не «чистые». А те,кто рос рядом с узлами, с шумом, с постоянным напряжением. Те, кого система неуспевала сгладить.

Я никогда не спрашивал, почему. В Обороне этому не учили. Мы простознали: если ребёнок «интересный» — его заберут. Если не забрали сразу — значит,заберут позже.

К чёрту. Я внутри. И у меня есть заказ.

Лифт. Четвёртый уровень вниз.

Панель принимает мой браслет сразу. Слишком быстро.

Двери закрываются без звука. Я чувствую это не движением, а тем,как меняется давление воздуха.

Я вижу своё отражение в стекле. Чужое. Но всё же моё.

Коридор.

Свет течёт по стенам, как жидкий неон. Пол прозрачный. Подо мной испытуемые.Люди в капсулах, привязанные к кабелям. Их лица пустые, как у кукол. Некоторыедрожат. Некоторые кричат, но не издают звука.

Я иду мимо.

И не знаю почему именно за эту камеру цепляется мой взгляд. Япросто останавливаюсь.

Там она. Тэсс 104.

Я ожидал сломленноетело на операционном столе. Ожидал испытательный объект, который даже неосознаёт себя. Ожидал пустоту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.