- -
- 100%
- +
Пролог
– Ты едешь в деревню летом и это не обсуждается!
– Ну мам! Какая деревня? Я там была последний раз в 12 лет.
– Вот и отлично. Давно не навещала прабабушку. Есть повод.
– Ну мама!
– Не мамкай! Я тебе уже всё сказала.
Она сделала выдох и направилась на кухню. Я пошла за ней.
– Мы с отцом обо всём поговорили и решили, что так будет лучше.
– Лучше для кого? – с интересом спросила я.
– Злата! – мама повернулась ко мне. – Понимаю, что ты уже не ребёнок, но только не для нас с папой. – она подошла ближе ко мне и взяла за руки. – Тебе уже шестнадцать лет. Ты уже совсем взрослая, но пойми и ты нас. Твой брат будет готовиться к экзаменам день и ночь. Он не сможет следить за тобой на летних каникулах, тем более ему нужна тишина для подготовки. Ты же знаешь, как твой брат мечтает о медицинском. Это его вторая попытка. Он сильно расстроится, если не поступит и в этом году. Отца отправляют в командировку на 2 месяца, а у меня репетиторство. Ты будешь совсем одна. – мама посмотрела в мои глаза. – Это отличный шанс провести лето в дали от города. Возможно, там ты решишься куда поступать. Баба Надя очень скучает, особенно после смерти дедушки Володи. Дорогая, пожалуйста.
Я вздохнула.
– Ладно! Может ты и права. Смена места поможет мне не свихнуться просто сидя дома, тем более без вас. Надеюсь, что мой отъезд поможет Егору поступить в этом году. Он этого заслуживает.
– Славненько. – мама обняла меня. – Ты при любой возможности уговаривала нас поехать в Константиновку.
– Тогда мне было 10 лет, а в городе кур не погоняешь и не увидишь такие прекрасные закаты и рассветы, как у нас.
– Ох, помню-помню. Сначала ты гоняла кур, а потом они тебя.
Мы обе засмеялись, вспомнив тот момент. Я шла с гордо поднятой головой мимо кур, которых недавно гоняла, как на меня резко выскочил петух и погнался за мной, хорошо, что я успела спрятаться за забор. И чтобы вернуться в дом, мне пришлось обходить всю территорию с огородом. После этого мне нужно было задобрить их, что я и делала. Тайком из хлева брала зёрна и с каждым походом в деревенский туалет кидала им эти зёрна. Через время они стали добрее.
– Выезжаем через 2 дня. Так что у тебя есть время попрощаться с Мирой и собрать вещи.
– Каникулы вроде только начались, а я уже не могу делать то, что планировала, – с грустью ответила я.
– Не забывай, что жизнь непредсказуема и может это к лучшему – провести время там, где проходило твоё детство.
После разговора я направилась в свою комнату. Может так и должно было случиться. Родители заняты работой, брат поступлением в университет, а моя подруга Мира улетает на половину летних каникул из города. Правда вот,сначала, она с родителями будет отдыхать где-то на пляже, а потом они полетят в Грузию к родственникам.
Я легла на кровать и уставилась в потолок.
«Может так и суждено было быть?! Может это всё к лучшему?!».
Константиновку я обожала с детства. Меня всегда тянуло в это место. Каждый раз я умоляла маму поехать туда. Я никогда не просыпалась так рано. Именно это место делало меня лучше. Там мир казался другим. Простым как бы. Там замечается каждая мелочь и в ней ты видишь прекрасное.
Подняться рано утром, когда рассвет наступил и солнце начинает греть своими лучами, подойти к колодцу и умыться холодной водой, а потом побегать по росе, которая ещё осталась на траве. Прогуляться в лес, посмотреть на растения, деревья, животных. Увидеть весь мир таким, какой он есть.
Мне и правда повезло. Не каждый в моём классе, где ребятам по семнадцать лет, видели настоящую курицу. Куриное мясо из магазина не в счёт.
Когда я услышала от своей подруги Миры про это, то засмеялась. Для меня это казалось обычным делом – видеть и знать, как по-настоящему выглядит курица, понимать и знать, как выглядит куриное яйцо. Даже такое обыденное для меня было недосягаемо другими.
Посмотрев на потолок и обдумав многое, я села за стол и начала составлять список вещей в деревню.
Глава 1
Оставалась неделя до летних каникул, и мы с Мирой уже заранее всё спланировали. Первое в списке – посетить пять городов в стране, в которых ни я, ни Мира не бывали. Там пройтись по кафешкам и магазинам, чтобы прикупить несколько вещей на память.
Когда потеплеет, то возьмём велосипеды и будем ездить к озеру. Его совсем недавно облагородили и привели в порядок. Теперь там можно полежать на песке и позагорать, или купить холодные напитки, мороженое и наслаждаться временем, а ещё у нас на пляже появились зоны для спортивных игр. Можно играть и смотреть на красивых парней. Мира хотела поставить на первое место именно этот пункт, но, из-за того, что полноценное лето приходит к нам ближе к июлю, подруга всё же уступила мне.
Если бы не Мирослава, то парни вряд ли бы меня замечали. Иногда мне становится интересно, почему она захотела дружить со мной. С первого класса мы вместе. Не разлей вода.
Подруга была тихой, я же общалась с ребятами в классе, но не сильно выделялась из толпы. Обычная девочка, обычная первоклашка. А вот на внешность Миры невозможно было не обратить внимание. С самого начала, наверное, из-за её красоты мне и хотелось с ней подружиться.
Подруга с того времени почти не изменилась. Родители в детстве звали её «Златовласка», а потом, когда она узнала, что меня зовут «Злата», подумала, что нам нужно держаться вместе. Мира посчитала это судьбой.
Одна маленькая девчонка с голубыми глазами и волосами цвета золота, которые переливаются и играют с солнечными лучами, а вторая с обычной внешностью и русыми волосами. Глаза мне достались от обоих родителей и получились зелёно-карие.
С Мирой мы почти одинакового роста, только она на несколько сантиметров выше, а когда наденет обувь с каблуками, то мне приходится задирать голову вверх, чтобы ей что-нибудь сказать. А вот за партой очень удобно это делать.
– Привет, подруга!
– Привет! – ответила я и обняла Миру.
– Что-то ты сегодня не в настроении.
– Не выспалась. Глаза болят. Вот бы сейчас вздремнуть.
– Опять смотрела сериалы всю ночь и без меня? – с возмущением спросила подруга.
– Нет, – я склонила голову на бок, – я тебе написала последнее сообщение около девяти вечера и сразу же провалилась в сон. Даже не помню, как это случилось. Вроде только писала тебе, а потом открываю глаза и уже пора идти в школу.
– Ты какой-то неправильный медведь. Они обычно впадают в спячку зимой, а ты летом решила.
Я усмехнулась.
Это точно. В последнее время я похожа на медведя, который впадает в спячку, ведь это не первый раз за месяц, когда мне вот так хочется спать, а когда просыпаюсь, кажется, что и глаз не сомкнула.
– Значит, наши планы на лето отменяются? – поинтересовалась Мира. – Потому что я планировала активно провести каникулы, а не смотреть как ты спишь. Знаешь, когда ты начинаешь засыпать, то у тебя слюни текут, так что побереги своего будущего парня и не засыпай при нём. Хорошо?! Это выглядит не очень привлекательно.
Мне пришлось толкнуть её в плечо.
– Ауч. Больно. Это же всего лишь совет от подруги.
– Спасибо за правду, ПАД-РУ-ГА!
От комментария Миры мой сон моментально испарился. Я не обижалась на неё. Ведь она говорит это из добрых побуждений, да и в конце таких моментов мы обычно смеёмся.
Наша парта с Мирой находилась ближе к окну, мы специально пересели в начале мая за четвёртую парту первого ряда, чтобы греться лучами солнца, а точнее я. Мире было важно, чтобы парни в классе видели, как её волосы переливаются благодаря лучам. Это настоящее загляденье. Трудно не посмотреть, а потом оторвать глаза от такой красоты.
Прозвенел звонок. Все открыли свои тетради и принялись записывать всё за учителем. Даже из-за того, что каникулы приближались, нам всё равно приходилось писать конспекты и выполнять домашние задания каждый день. Радовал только предмет по истории: нужно слушать и кивать головой, когда это нужно. Никаких вопросов, только рассуждения и почти никаких конспектов. Максимум, что мы писали – это тема и несколько памятных дат. Например, «Отмена крепостного права». Если несколько раз запишешь эту информацию, потом тебя на протяжении десяти уроков про неё спросят, и, вуаля, теперь ты даже ночью, с закрытыми глазами, если тебя начнут будить и спрашивать, когда это произошло, то с гордостью дашь правильный ответ – 1861 год.
Мне нравилась история, нравился преподаватель, который горел своей работой и заинтересовывал школьников своим предметом. По крайней мере, все сидели тихо.
Я задумывалась над тем, чтобы пойти на исторический факультет. Больше всего меня вдохновило то, что нужно будет ездить на раскопки. Прям как в фильмах.
Остальные предметы мне или не нравились, или же у меня не было способности к ним. Сколько бы я не ходила к репетиторам по математике, никогда не могла понять её полностью и написать самостоятельные работы с контрольными на отлично. Хорошо, что Мира всегда рядом и может мне помочь. Её дедушка преподаёт высшую математику в одном из университетов в нашем городе, думаю, знания по этому предмету перешли к подруге по наследству.
У меня же, видимо, ничего не осталось от моих предков. Никого не интересовала история в нашей семье.
Моя мама учитель по физике, отец менеджер по продажам в автомобильной компании, а его учеба в техникуме была связана с холодильниками. Брату же всегда нравилась медицина. Он с детства всегда знал, как правильно обработать рану и как завязать бинт. Лейкопластырь был его лучшим другом и каждый раз, когда я счёсывала ноги или локти, то бежала к нему и Егор выручал. Если бы я пошла домой, то мама оставила бы меня дома. Потом она могла отчитать и даже поругать.
Однажды, брат заметил, как мама ругает меня и говорит, что опасно занести заразу, тем более, когда сочится кровь. В тот день, я не нашла брата поблизости и осталась гулять на улице до самого вечера. Колено немного опухло, и из-за того, что рана была грязная, и из-за того, что я весь день бегала как сумасшедшая и тёрлась коленом обо всё, что только можно найти на улице. Именно тогда он показал мне лечебное средство – подорожник.
Нужно убрать грязь и пыль с листа, немного его растереть и желательно приложить на чистую рану.
– Никто не воспринимает эти листы всерьёз, потому что они везде. Для них это обычная трава, но на самом деле она может помочь в трудные минуты, – он повернулся в другую сторону, сорвал лист подорожника и вернулся ко мне. – Нужно сначала очистить его, – он протёр ладонью лист. – А потом немного растереть до появления сока. Именно он поможет остановить твою кровь и защитит рану.
Я с большим интересом смотрела, как Егор говорит и берёт в руки лист подорожника. Моё мышление вряд ли бы когда-то додумалось до такого. Для меня кроме лекарств ничего не существовало и тогда я поняла, что лекарство из чего-то же делают и мало кто об этом думает в моём возрасте, а может и не все взрослые задумываются о таком.
С той поры, когда брата не было рядом, я делала так, как он мне показывал и продолжала играть, не боясь, что в рану попадёт грязь или мама будет на меня ругаться. Позже мне стали известны такие слова как: ранозаживляющий, противовоспалительный. И они обозначали свойства подорожника. По этой причине, раны на теле не выглядели такими страшными, как в начале. Они за это время заживали.
Так мой брат и окунулся в медицину. Егору нравилось помогать другим. Мне тоже нравилось делать добро окружающему миру, но, когдая открыла книгу по биологии старших классов, то еле смогла прочитать слова.
– Дезокси чего? Теперь понятно, почему длинные слова сокращают. Потому что они сами не могут выговорить это. Проще сказать ДНК, чем дезокси что-то там.
Моё первое и последнее впечатление о медицине, в целом, сложилось не очень. Больше я не притрагивалась к его учебникам, а когда у меня возникали вопросы, то я обращалась к Егору. Всю суть я так и не смогла понять, зато не скатилась до двоек по некоторым предметам.
И даже те знания, которые у него были, не смогли помочь ему осуществить мечту. Чтобы стать врачом недостаточно быть просто умным, нужно быть мегасуперумным.
Надеюсь, что в этом году у него всё получится.
Уроки прошли быстро. Возможно, из-за того, что их сегодня в расписании стояло четыре, но учитель по физкультуре куда-то спешил и отпустил нас.
После школы мы прошлись с Мирой по парку, а потом разошлись. Ей нужно было помочь маме, а мне ужасно хотелось спать.
Глава 2
Всё же, надо было послушать Миру и взять с собой в дорогу книги. Дорога до деревни занимает около двух с половиной часов. Телефон по неизвестной мне причине не зарядился ночью и теперь мне придётся всю дорогу сидеть и ждать свою остановку.
За день до отъезда у мамы появился настойчивый ученик, и она не могла отказать ему в репетиторстве. Поэтому мне пришлось ехать на автобусе. Раньше он был полностью заполнен, люди даже стояли столько времени, чтобы добраться до своих родных мест, а сейчас еле-еле половина собралась.
В моей голове появились несколько вариантов, из-за чего места внутри пустуют. Надо же как-то время скоротать.
Итак, во-первых, сейчас у многих есть свои машины, и они сами могут спокойно добираться туда, куда желают. Во-вторых, деревня – это прошлый век, сейчас туда никто не стремится, если хочется свой дом и деревенской атмосферы, то для этого есть дачные городки. В-третьих, этот автобус, на мой взгляд, никогда не ремонтировали. На таком страшно даже вблизи города ездить, не говоря уже о почти трёхчасовой поездки. Всё трещит и скрепит, да ещё и звуки, как у трактора.
«Чутьё подсказывает, что поездка будет слишком долгой».
В салоне автобуса кто-то разговаривал, слушал музыку или даже ел, ну а я рассматривала всех присутствующих и поворачивалась время от времени к окну.
Когда мы оказались за городом, то я сразу вспомнила эту дорогу. Дорогу, которая ведёт в деревню.
От дома едет только один автобус в Константиновку по одинаковому маршруту. Из-за этого трудно его не запомнить. Проезжая часто мимо всего этого, любуясь природой, запоминается каждая мелочь.
Например, когда мы проезжали большой синий памятник, то после него следовало длинное поле. По правой стороне которого располагалось красивое большое дерево. Чуть дальше стоял небольшой мостик через речку. Через минут 20-30 пути, открывались вновь красивые пейзажи. И когда оставался час до деревни, то начиналась заповедная зона и большое количество озёр.
Мне всегда нравилось, как солнце светило на воду, в то время как на ней виднелись небольшие волны, а когда ветер не дул, то озеро оставалось спокойным и на это невозможно было смотреть без солнечных очков.
Самая моя любимая часть дороги оставалась в 15 минутах от Константиновки. Тогда мы поворачивали в сторону деревень и там появлялась узкая дорога. По сторонам располагались большие и высокие деревья, в большинстве хвойные, так мне рассказывал брат, потому что даже зимой, когда мы там проезжали, то они не опадали. Снег держался на каждой ветке и создавал волшебство в этом месте.
Из-за высоты деревьев и извилистости дороги, не было видно её конца. Казалось, что она бесконечна. Одновременно это завораживало и нагоняло страх. Уже не в первый раз, нутро говорило, что эта не та дорога, мы не туда едем.
А после просмотра разных фильмов ужасов, голос в голове произносил «Дорога никогда не закончится». Оставалась только одна надежда на башню. Именно она успокаивала меня и вселяла надежду. Её поставили, когда мне исполнилось 12 лет. После этого я была в деревне четыре раза.
Глядя на часы, я поняла, что автобус проехал только полпути.
Этой ночью мне опять не спалось. Уже не помню, когда в последний раз высыпалась. На моём лице появились мешки под глазами, и в них уже определённо можно складывать и хранить картошку.
Резко глаза начали закрываться, один за другим. Возможно, это из-за укачивания. Со мной иногда такое случалось в машине при долгой поездке.
Я прижала вещи поближе, обхватила портфель руками и прижалась к сиденью спиной. Сон пришёл моментально.
И вновь там, в любимом месте. В моей деревне. Родители мамы ушли в мир иной ещё когда мне было 3 года. Я их не помню, в отличие от брата, зато, вот лицо прабабушки до сих пор у меня перед глазами. Со стороны папы осталась только бабушка, дедушка скончался от рака лёгких, когда мне было около пяти лет. Его я запомнила, как весёлого и неунывающего человека. Улыбка не сходила с его лица. Трудно представить, что ему тогда было очень тяжело и больно. То ли он не отчаивался, то ли дети были для него как лекарство.
«Жаль, что мы не смогли его вылечить».
Мне около 10 лет, на часах семь утра, а я уже полна сил и бодрости. Тихо выхожу из дома, чтобы никого не разбудить. На улице меня встречают тёплые и яркие лучи солнца, мягкая трава, и красивое пение птиц. Я иду босыми ногами, чувствуя росу. Подхожу к дереву, на котором растут яблоки и сажусь возле него. Моё внимание приковал забор, как будто я кого-то жду, глядя на входные ворота. От дерева до него метров сто. Территория, которая слева, отведена для овощей, зелени и посева картошки. Справа, небольшой сад и просто трава. За забором лес. Я смотрю прямо. Жду. Кого-то или чего-то. Моё сердце не бьётся бешено, оно стучит в обычном ритме. Моё дыхание неглубокое, я наслаждаюсь этим утром, этим свежим воздухом. Но на моём лице присутствует улыбка.
Тело что-то знает, но не говорит мне.
Проходит время, но никто или ничто так и не появляется впереди. Я всё жду и жду. Руки и ноги начинают замерзать. Вроде бы, только что светило солнце, и лучи грели меня, но сидя около яблони, я оказалась в тени. Пришлось обнять себя и потереть тело руками. И вдруг, на ладонь опустилась снежинка. Она как будто кольнула меня, пронзив кожу ещё большим холодом.
Именно из-за этого чувства мне пришлось проснуться.
С испугом от мысли, что я пропустила свою остановку, быстро посмотрела на свои часы. Прошло 30 минут. Я спала каких-то полчаса, но казалось, что прошло часа два. Сон казался таким реальным и глубоким, за одну ночь не приснится такое, как за это короткое время. И странно то, что глаза перестали болеть, появилась некая бодрость. Спать ещё хотелось, но не так сильно, как раньше.
После небольших попыток вздремнуть, мне не удалось снова это сделать. Я принялась смотреть то в окно, то на часы и ждать своей остановки.
Глава 3
Поворот. Ещё один. И так раз двадцать.
Вдруг, между деревьев замелькала она. Та самая башня, которую я так давно не видела, но запомнила на всю жизнь.
Как будто и не было этой разлуки почти в пять лет. Этим летом мне будет уже целых семнадцать лет. Не верится, что столько времени прошло и теперь я уже не ребёнок.
Следующий год – последний в школе. Мне придётся выбирать профессию и университет и повзрослеть по-настоящему. Только вот я почему-то не готова к этому. Мой мозг ещё не определился что ему нужно в этой жизни. Надеюсь, что за короткое время, проведённое в Константиновке, мне придёт прозрение и я наконец-то определюсь с «дорὸгой» по жизни.
Всегда в Константиновке была только одна остановка, но водитель остановился, по просьбе, в начале деревни. Из автобуса вышла большая часть людей. До сих пор эта деревня пользуется спросом.
Константиновка находилась около дорог, по сравнению с другими деревнями, которые уходили вглубь лесов. Раньше она была самая оживлённая, имелась развитая инфраструктура, как странно это бы ни звучало. По крайней мере автобусы здесь ходят, да и машины иногда проезжают.
Я вышла на остановке, как и сказала мама, но не увидела рядом, как раньше, магазина, который располагался в соседнем здании. Напротив него стояла почта. Только вот теперь от неё осталось заброшенное здание, которое заколотили досками.
Внутри появилось ощущение, что я приехала совсем не туда. Те места, которые я видела, как на картине, их не было. Они просто исчезли.
Как это произошло? Когда? Почему за такое короткое время всё так поменялось? Я совсем не узнаю свою деревню. Она была как будто мертва. Ничего не говорило о том, что здесь есть люди. Что здесь кто-то живёт. Царила полная тишина. Ни души. Даже привычное пение птиц куда-то исчезло.
Я перешла дорогу и направилась к прабабушке.
«Даже не представляю, как она здесь живёт».
Думаю, в этой деревне, без магазина и обычных зданий, как почта сложно существовать.
Я шла по дороге и смотрела в разные стороны. Остались те же цвета на домах, что я и помнила. Вдали виднелся костёл, а возле него заброшенный дом, только вот подойдя ближе я заметила, что никакого заброшенного дома больше и нет в этом месте. Пусто. Только заросшая трава на территории.
Чем дальше я шла, тем больше убеждалась, что это место мне чуждо. Я совсем его не знаю.
Выйдя на гору, увидела большое поле и несколько домов. Тот, который был ближе всего и жёлтого цвета, оставался неизменным. Там жила моя прабабушка.
На лице моментально появилась улыбка, а внутри меня всё проснулось, ожило. Это моё место, родное место. Не только из-за того, что мои предки отсюда, или потому что я часто сюда приезжала, и наступила некая ностальгия.
Всё, что было здесь, всё, что окружало меня, было связано со мной всегда.
Тут я чувствую себя живой. Чувствую прилив сил. Тут я ощущаю себя настоящей.
Когда я начала спускаться, то чемодан пришлось взять в руки. Внизу было огромное поле, и его невозможно было бы тянуть по песку.
Почти на середине пути появилась узкая тропинка, которая вела к дому прабабушки и соседям. Она находилась на заднем дворе, где многие выходили на поле или в лес.
Открыв калитку и посмотрев на вид, который открылся передо мной, я почувствовала какую-то грусть. Вроде, всё стояло на своих местах, но чего-то не хватало. Возможно, людей и смеха детей.
Я подошла к двери и постучала. Никто не открывал. Не было слышно даже каких-то шагов.
«Может бабушка забыла про мой приезд?».
Все в нашей семье называли мою прабабушку – бабушка Надя. Слово «прабабушка» для нас с братом немного трудно давалось, и тем более мы не сильно понимали значение этого, поэтому и называли её так, как и все.
– Бабушка Надя, вы здесь? – спросила не сильно громко, но, чтобы меня услышали.
Мне не хотелось заходить в дом без разрешения, даже несмотря на то, что я здесь не чужая. Всё-таки этот дом не принадлежал мне, и было некультурно взять,и вломиться. После долгого молчания, я спустилась по ступенькам и села на маленькую лавочку возле порога. Теперь она казалась меньше и ниже, чем раньше.
Телефон был разряжен, поэтому я не могла позвонить хоть кому-то. Пришлось лишь ждать.
Мне вновь захотелось спать. Я пыталась не закрывать глаза, но мои старания оказались напрасными. Усталость всё же взяла надо мной вверх и веки сомкнулись.
– Эй, деточка! Злата, это ты что ли? – послышался знакомый голос.
Это был не сон.
Я открыла глаза. Моё тело лежало в скрученном виде на лавочке, а рядом стояла моя прабабушка.
– Баба Надя, как же я рада вас видеть! – я поднялась и принялась её обнимать.
Она стояла и не подавала вид, что рада меня видеть. От этого мне стало не по себе. Я думала, что после стольких лет разлуки она всё же обрадуется моему приезду.
Мы стояли напротив друг друга. Баба Надя очень изменилась: стала меньше ростом и на её лице виднелось большее количество морщинок. На голове всё тот же платочек, одета она в платье с цветочками до самого низа, на ногах я рассмотрела тапочки.
– Злата, почему ты не зашла в дом?
И тут я вспомнила, что даже не проверила открыта ли дверь. Я так боялась потревожить прабабушку, и не подумала про это.
– Я..я…ммм… я не хотела заходить без разрешения внутрь. Я постучалась, спросила есть ли кто, но дверь никто так и не открыл. Поэтому села на лавочку и решила подождать тебя.
– Эх, ты! Ладно. Заходи в дом!
Она пошла вперёд и лёгким движением руки толкнула дверь. Та сразу же открылась. Когда я вошла в дом, по коже прошёлся лёгкий холодок. В нос сразу же просочился тот самый запах. Запах детства. Именно в предбаннике, или как все привыкли называть – коридор, находился погреб, где хранились закатки и разные овощи. Пройдя чуть дальше, я оказалась внутри дома, в самом начале располагалась небольшая комнатка, она всегда была холодная как я помню, тут же, находилась маленькая кухонька.
В этой небольшой комнате я оставила свою обувь прошла в зал. Тут тоже ничего не изменилось: те же обои и ковры на стенах. Раньше никому не казалось странностью иметь ковры на стенах, особенно детям, которые не могли заснуть и рассматривали разные узоры на тех самых коврах, водили пальцами по линиям, играя сами с собой. Тот самый телевизор в углу и тот самый деревянный старый шкаф, где стояли бокалы из хрусталя. В детстве я так ждала того момента, когда их наконец-то достанут, и я смогу посмотреть, что это такое вблизи. Эти бокалы казались такими волшебными, иначе я не могла объяснить из-за чего к ним так относятся и так берегут. Прошло столько времени, а мне так и не удалось потрогать их.