Поиски пути. Searching for a Way

Тёплые страны, дворцы и сказки… Как это было невероятно, как давно…

Джеймс не звонил. То ли Мартина забыла дать ему номер Миланы, то ли у него пропал интерес к общению. Впрочем, уже через неделю у самой Миланы остались лишь смутные воспоминания и о Джеймсе, и обо всей этой поездке. Париж, неизменно безразличный к чужим проблемам, встретил её делами, учёбой и особенной предпраздничной свежестью, свойственной наступающему декабрю.

На улицах вступила в права зимняя мода. Случайных прохожих всё чаще можно было увидеть закутанными в объёмные уютные шарфы, утеплённые куртки и парки, дублёнки, шубы всевозможной длины, меховые жилетки и манто. Пребывая во власти подавленных, но всё ещё вяло бунтующих эмоций, Милана особенно остро реагировала на этот вечно модный мех, при виде его каждый раз вспоминая роскошную бенгальскую тигрицу, которую Али назвал Миланой, а затем и самого Али.

Насытившись горьким раскаянием и неиссякаемой солёно-слезливой жалостью к самой себе, Милана попробовала переключиться на работу. Поучаствовала в паре съёмок, провалила контрольную по алгебре, посетила несколько ярких party и бесконечно тягостных отработок в лицее.

Наконец она собралась с силами и провела незабываемые выходные за учебниками, отключив все телефоны и выпив столько кофе, что потом ещё пару дней не могла нормально уснуть. Выученные пределы и косинусы странным образом вытеснили лишние мысли, спасли её успеваемость и вдохновили на маленький природоохранный бунт.

Милана разместила в своём блоге провокационную публикацию «Fashion Kills. Жертвы моды», сопроводив её большой фотосессией, которой она особенно гордилась и для которой перемерила более тридцати самых стильных шуб и полушубков из имитаций меха леопарда, бенгальского тигра и шиншиллы, созданных её знакомыми дизайнерами.

«Мы громко отказываемся покупать косметику, которую тестируют на животных, мы сочувствуем бездомным собакам и кошкам, мы умиляемся забавным грызунам, мы с удовольствием носим на себе несколько десятков шиншилл, убитых по модной прихоти. Странная избирательная жалость, не так ли?

Почему мы каждый год покупаем мех, несмотря на то что уже изобретено множество других, более теплых, стильных и человечных материалов? Неужели мы так неуверенны в себе? Неужели у нас нет своего собственного мнения?

Моду диктуют дизайнеры, но поддерживают люди. Мода – это результат наших действий. Я не хочу чувствовать себя диким пещерным человеком, не хочу носить на себе трофей людской жестокости. Если бы вещи умели говорить, шубы стенали бы от боли. Покупая мех, мы платим за убийство. Убивать – это не модно. Это жестоко. И этому нет никаких оправданий».

В ответ на это некоторые блогеры с особым рвением выступили в защиту меховых хитов сезона, назвали Милану чокнутой «зелёной», которой не дано понять, что такое «стиль и комфорт», а Милана, неожиданно для себя, возглавила некую эко-оппозицию в мире высокой моды. Без усилий и без сожалений.

Работа приносила ей радость, придавала жизни смысл и дарила уверенность в правильности выбранного пути. Отзывы читателей помогали справиться с одиночеством, с каждым днём становившимся всё более совершенным в своей полной пустоте. Фотосессии заставляли носить улыбку. Необходимость оформлять мысли в слова давала ей возможность лучше понять себя.

– Твой блог уникальный, – сказал ей как-то Мишель, знакомый кутюрье. – Ты не боишься быть собой, это так круто.

И Милана ответила «спасибо», стараясь не думать о том, о чём думала постоянно: об Али, о том, как глупо она себя вела, о том, что у неё больше не было пути обратно, о том, почему же всё-таки она оказалась такой слабой перед лицом настоящей любви.

«Ты не боишься быть собой»… Как раз таки боюсь, если честно. Но мой страх не распространяется на этот модный театр. Здесь я ничего не боюсь – здесь я играю себя и сама устанавливаю правила. Нет, я не боюсь соло. Я боюсь быть собой с тем, кто мне нравится. Как выяснилось, это требует смелости, к которой я не готова. И поэтому…

Одиночество. Может, это и есть всеми желанная абсолютная свобода? Свобода поступать, как хочешь, потому что никто не осудит и никто не поможет. Живу по полной, пусть в душе пусто. И так сейчас не хватает роскошной мудрости доньи Изабеллы. Не с кем даже поговорить или хотя бы разделить молчание, исполненное взаимопонимания и поддержки.

В наушниках играл Linkin Park. На улице было промозгло и сыро, но Милана неспешно отходила всё дальше от дома. Хотелось проветрить мысли, расстаться с воспоминаниями о жаре и солнце. Здесь, под серым декабрьским небом, они казались такими фантазийными и далёкими, что сами собой рассеивались, подобно миражам, оставляя после себя приятное предвкушение чего-то…

Путешествия, тёплые страны, дворцы и сказки… Как это было невероятно, как давно… А время не вернуть, carpe diem. И прошлое невозможно поменять на более «правильное». Всё нормально. Я справлюсь. Нет другого варианта.

До 25-го три недели, но уже чувствуются каникулы. Где я буду их проводить? С кем? Вероятно, одна, здесь. Может, пойду в клуб, присоединюсь к толпе праздничных одиночек, которым раньше только сочувствовала. А, может, встречу Новый год в пустой квартире, пересмотрев все части «Один дома», созвучного моменту…

Праздник – это мини модель жизни. Как празднуешь, так и живёшь. Как живёшь, так и празднуешь.

С таким настроением Милана зашла в продуктовый магазин. И, вероятно, купила бы несколько банок «Nutella», если бы в тот момент у неё не зазвонил телефон.

Может, это и глупо, но мне приятно хранить верность воспоминаниям

Они сидели в любимом кафе Миланы – том самом, в котором они с Максом впервые вместе позавтракали 15 февраля. С тех пор Милана завтракала там не менее сотни раз. В отличие от её жизни, такой странной и такой переменчивой, кафе, казалось, не было подвластно течению времени. Там по-прежнему упоительно вкусно пахло выпечкой, было мало людей, играла мягкая светлая музыка, и официанты приветливо улыбались, излучая тепло и вежливо радушное расположение.

Именно там Милане удавалось согреться, именно там она, стуча по клавиатуре уставшего Макбука, публиковала новые записи в своём блоге, именно там читала бесконечно непонятные лицейские лекции по экономике и встречалась с друзьями. Там она обрела гармонию и на этот раз, хотя эта удивительная встреча не особо располагала к спокойствию.

9:40. Непривычно раннее для субботнего завтрака время. Впрочем, вся эта суббота обещала быть необычной. Когда два дня назад ей позвонила Ализе и радостно сообщила, что она с Жаклин, то есть, со своей матерью, переезжает во Францию, потому что Жаклин сумела найти работу в Марселе, Милана не сразу поняла, кто, зачем и о чём с ней говорит. Затем, срастив все детали, согласилась под натиском детского энтузиазма встретиться в любое удобное время.

И теперь она запивала зевоту кофе, слушала бессвязный лепет Ализе, параллельно стараясь понять, почему её так раздражают эти милые, не сделавшие ей ничего плохого люди, так искренно радующиеся миндальным пирожным, горячему кофе и уик-энду в Париже.

Привычный город, знакомый вкус, неизменно серое состояние души. Не могу понять, откуда в них столько счастья. Может, дело в покинутом ими солнечном Хаммамете, который всё ещё владеет их мыслями и сердцами? Может, их согревает прелесть новых открытий? А может, потому что здесь невероятно вкусные десерты? Или просто они так любят друг друга, что для них всё – в радость?

Да, наверное, именно в этом секрет. Их счастье в том, что они есть друг у друга. Такая серьёзная, искренняя в своей заботе мать, такая лучистая забавная дочь. Им будет хорошо и в Марселе, и на краю света. Почему же мне плохо здесь, в центре Парижа?

Милана посмотрела на улыбающуюся ей Ализе и попыталась интереса ради представить себе её жизнь. Что она чувствует сейчас? Как переживает это краткое приключение, внезапно выпавшее на её долю? Каково это, впервые совершить полёт, собственными глазами увидеть Париж, провести здесь два дня, а потом надолго углубиться в жизнь другого города. Ходить в школу, привыкать к новому, по началу такому интересному, но на деле – совершенно скучному в своей обыденности распорядку, делать уроки и жить воспоминаниями…

Интересно, сможет ли Ализе и дальше верить в сказки или же Франция внесёт свой отрезвляющий вклад в её мировосприятие? Нет, она справится. Во всяком случае, мне приятно в это верить.

– Я очень рада, что вы решили заехать в Париж, — улыбнулась Милана, желая отвлечься от надоевших мыслей.

– Мы бы уже были в Марселе, но Ализе так сильно хотелось с вами встретиться.

Ализе энергично закивала головой в подтверждение слов своей матери.

– Вы уже решили, где остановитесь?

– Да, мы оставили наши вещи в гостинице, — быстро ответила Жаклин, затем, заметив как её дочь уронила кусочек пирожного на белоснежную скатерть, тихо пробормотала. – Ализе, веди себя как следует, пожалуйста.

Ализе покраснела, но Милана не заметила её бисквитного конфуза. Она сосредоточенно прислушивалась к себе, пытаясь уловить причину странной перемены, произошедшей в её настроении.

Почему мне вдруг стало грустно? Минуту назад я ощутила лёгкое тепло в душе, маленький всполох какой-то надежды, тогда ещё неясной даже мне самой. Теперь поняла, что хотела пригласить их остановиться у себя, в бесконечно пустой квартире, но это желание оказалось вытеснено ответом Жаклин.

– Было бы здорово, если бы вы решили остановиться у меня, в комнате для гостей, — всё же сказала Милана. – Я совершенно свободна в эти выходные, к тому же, вам удобнее будет пожить в центре.

– Вы очень любезны, — сказала Жаклин с вежливой улыбкой.

Я не любезна – я искренна. Впрочем…

– Мам, может, переедем? – неуверенно предложила Ализе, глядя на мать с той самой надеждой, которую до этого испытала Милана.

– Ализе.

Тон, которым Жаклин произнесла имя дочери, не оставил иллюзиям никаких шансов. Ализе заметно приуныла, а Милана, внезапно потеряв всякий интерес к разговору, отпила кофе и посмотрела в окно.

Предснежная погода, неотвеченное сообщение от Мишеля, дизайнера, который пробует перевести наше общение за грань рабочих отношений… А у меня нет никакого желания начинать что-то новое.

Может, это и глупо, но мне приятно хранить верность воспоминаниям.

Любовь осталась в прошлом, неясность ждёт в будущем, а в настоящем – жизнь

И надо жить. Здесь и сейчас. Так почему бы не провести выходные в обществе этой милой девочки, которая с такой надеждой смотрит на меня своими большущими карими глазами?

– У вас нет никаких планов, поэтому позвольте мне быть вашим гидом, – сказала Милана самым безапелляционным тоном, на который только была способна сонным субботним утром.

– Ура! Куда мы поедем? Ты покажешь мне дворец? – радостно защебетала Ализе.

– Тише, не шуми, – тут же одёрнула её Жаклин. – Благодарю вас, но у нас запланирована встреча с моими знакомыми.

– Я не знаю твоих знакомых, – Ализе с надеждой взглянула на Милану и неожиданно предложила. – Давайте поделим наших друзей!

– Ализе…

– Да, давайте! – неожиданно для самой себя оживилась Милана.

Эта идея зажгла в душе слабо заколыхавшийся огонёк задора, по которому она уже так успела соскучиться. – Давайте мы с Ализе поедем в Диснейленд, а вы встретитесь со своими знакомыми.

Она посмотрела на Жаклин, та колебалась.

– Потом вы уедете в Марсель, и, может, мы ещё не скоро встретимся, а в Диснейленде уже началась праздничная программа, – добавила Милана, стараясь подчеркнуть важность этого неповторимого момента.

Наконец, оборона пала. Непреклонная Жаклин улыбнулась и, взглянув на дочь, сказала:

– Хорошо.

Ализе, оживившаяся при слове «Диснейленд», но хранившая благовоспитанное молчание, подпрыгнула на стуле от радости, восторженно посмотрела на Милану и засияла счастливой улыбкой.

Милана рассмеялась и, достав телефон, начала продумывать поездку.

Депрессивное настроение, преследовавшее её всё последнее время и ставшее уже почти привычным состоянием, исчезло без следа, окончательно вытесненное переполняющим душу предчувствием незабываемо яркого дня.

Закрутить мысли, закружить голову, чтобы впустить в душу счастье

Не на шутку испугавшись в доме с привидениями, они пошли в закусочную, чтобы снять стресс мороженым и продумать план посещения аттракционов. Милане хватило призраков. Ализе хотела посмотреть всё. По блеску её глаз, оживлённому тону и фонтанирующей энергии Милана поняла, что ей уже удалось сделать эту, почему-то так расположенную к ней девочку, по-настоящему счастливой. Также она поняла, что недооценила масштаб своей благотворительной миссии. Ализе явно рассчитывала провести весь день в деятельном освоении Диснейленда.

Милана и раньше бывала в парижском Диснейленде – дегустировала десерты вместе с Мартиной, веселилась на днях рождениях своих знакомых, устраивала фотосессии для блога или просто проводила там свободное время. Ей нравились счастливые лица, звуки детских голосов, весёлый смех, нравилась эта ни с чем не сравнимая атмосфера ожившей сказки. И замок Спящей Красавицы – такой невероятно настоящий, такой доступный и такой далёкий…. Одним словом, Милана знала и любила Диснейленд. Но не настолько, чтобы решиться освоить все аттракционы за один день…

А ты что хотела? Это тебе не собачка – прогуляла и домой, это ребёнок. А с ребёнком надо посмотреть, обсудить, поесть. Затем снова посмотреть, обсудить, поесть. И ещё раз. Хватит ли тебя до конца дня, Милана?

Горки, карусели, инсталляции, знакомые герои, старые воспоминания и свежие чувства… Ещё спустя полтора часа они вновь пошли в закусочную. На этот раз – восстановить потраченные калории и разложить впечатления по полочкам.

– Нравится здесь? – Милана посмотрела по сторонам, затем – на странно притихшую Ализе.

– Очень! Жалко, что мама не смогла поехать с нами. Так хорошо, когда все вместе, – сказала Ализе, разглядывая семью весёлых арабов за соседним столиком.

Взглянув на них, Милана подумала об Али и, возможно, вновь погрузилась бы в воспоминания, если бы в тот момент по рассеянности не отпила обжигающего кофе. Закашлявшись, она вытерла выступившие на глазах слёзы и обиженно просипела:

– Тебе что, мало меня?

Ализе, пожав плечами, молча придвинула к себе пиццу в форме Микки-Мауса. И в этом по-детски беззащитном и таком говорящем жесте Милана впервые заметила что-то родное, что-то настолько близкое и знакомое ей, что она не выдержала и спросила:

– У тебя же нет отца, да?

– Есть дядя Эмиль.

Ализе улыбнулась своей тарелке, Милана кивнула, не желая больше докучать вопросами, в ответах на которые она, на самом деле, не нуждалась. Ей хватило этой странной, удивительно объединяющей искренности, промелькнувшей между ними.

– А где твои родители? – спросила Ализе, уплетая «Микки-Мауса».

– Дома, – неожиданно для самой себя сказала Милана.

Ализе кивнула, также ограничившись одним вопросом. А Милана, лишь вдумавшись в смысл своего ответа, вдруг поняла, что не соврала.

Они и вправду дома. И в этой жизни мне уже не дано попасть в тот дом, по которому я так тоскую. Дом, который есть у меня, бесконечно пуст без них. И я туда не спешу. Потому что это не дом. Хотя, конечно, дом. То есть…

– Мы пойдём на карусели? – спросила Ализе, потянувшись к клубничному десерту.

Милана, погружённая в свои до конца не оформившиеся, но казавшиеся такими важными раздумья, кивнула.

Карусели-карусели. Может, оно и к лучшему? Закрутить мысли, закружить голову, чтобы привычный мир превратился в палитру ярких небрежно перемешанных красок, чтобы радостно забилось сердце в груди, чтобы, рассмеявшись, впустить в душу счастье. Счастье, которое доступно каждому из нас, стоит только открыть давно забытую, но такую близкую нам дверь в детство.

Как много счастья подарил день в самом сказочном месте

Они сидели на диване в фойе гостиницы. Мимо сновали люди, входная дверь то и дело открывалась, впуская новых посетителей, а вместе с ними – прохладу приближающейся ночи. Шум и ощущение какой-то глупой бесконтрольной суеты сильно отвлекали Милану.

Ей хотелось оградить от всего этого, уберечь и навсегда сохранить в самом лучшем неизменном виде воспоминания о дне, наполненном счастливым сказочным солнцем, но всё ощутимее давала о себе знать реальность, окружившая их сразу же, как только они покинули парк. Милана снова чувствовала приземлённую необходимость что-то делать, куда-то идти, вместо того, чтобы просто наслаждаться опьяняюще прекрасным моментом.

– Мы же ещё вернёмся туда, правда? – Ализе с надеждой посмотрела на неё.

– По-моему, ты всегда там, – улыбнулась Милана.

Затем, неловко погладив темноволосую голову Ализе, она без особого энтузиазма поднялась с дивана. Настало время прощания. Не зная точно, увидятся ли они снова, Милана внезапно почувствовала себя в роли авторитетного взрослого и замешкалась в поиске достойных напутственных слов. Хотелось напоследок сказать что-то важное, что-то действительно ценное.

– Будь хорошей девочкой, – начала она и тут же возненавидела себя за эту шаблонную фразу, так сильно не соответствующую чувствам, которые ей хотелось выразить.

Ализе кивнула, внимательно глядя на неё снизу вверх и, очевидно, ожидая продолжения.

– И звони, если нужна будет помощь…

– Ты тоже звони, – попросила Ализе, – Просто, если захочешь.

Милана улыбнулась и вручила ей пакеты с покупками. На память о дне, проведённом в самом волшебном месте, у Ализе остались и мягкие игрушки, и сладости, и миниатюрный замок Спящей Красавицы, и костюм Белоснежки, который она купила перед самым выходом из парка и которым особенно дорожила, намереваясь нарядиться в него на свой день рождения.

– Держи свой костюм, носи его почаще и верь, хорошо? Верь в любовь, в счастье, в чудеса. Всё это существует, ты же понимаешь, да?

– Конечно, – засияла в ответ Ализе. – Я же видела Замок!

Милана хотела сказать, что, как раз таки Замок и был вымыслом, что не нужно искать в нём своё счастье и надеяться на то, что в жизни будут такие же сказочные интерьеры, что настоящие чувства меньше всего соответствуют нашим ожиданиям и не поддаются никаким прогнозам… Но, боясь быть непонятной даже самой себе, она лишь сказала:

– Не скучай.

– Буду!

Милана вышла из отеля, села в ожидавшее её такси и, достав телефон, всю поездку пересматривала фотографии. Затем весь вечер занималась самым правильным и приятным ничегонеделаньем: смотрела избранные сцены любимых фильмов, листала глянец, переписывалась со знакомыми, в интервалах между сообщениями думая о том, как много счастья привнёс в её душу этот день, проведённый в самом сказочном месте в обществе самой искренней девочки.

Неутомимая Ализе расширила представления Миланы о привычном для неё Диснейленде. Она ещё ни разу столько не смеялась и не визжала, не пугалась и не удивлялась. И счастливая улыбка, впервые появившаяся утром, не покидала её до самой поздней ночи.

I’m back, – подумала Милана засыпая.

В окно светила луна, почти достигшая полноты своего сияния, и тихие звёзды мягко сверкали с небес.

Я не готова быть моделью. Хочу чего-то иного, более значимого

Одна, но не одинока. Окружена людьми, ищущими отражение своих переживаний на эгоцентричных полотнах эпохи. Здесь безвозвратно утеряно ощущение гармонии, всё чрезмерно и всего не хватает, и так легко раствориться в этой хаотичной пустоте.

Центр Жоржа Помпиду стал для Миланы тем местом, где она находила избавление от всех противоречий, мучавших её душу. В здании самого странного вида помещались экспонаты, вряд ли способные претендовать на какое-либо узнавание через пару лет, и, глядя на это совершенное в своей бессмысленности современное искусство, можно было на время отключиться от рационального восприятия действительности.

А отключиться было просто необходимо. После Диснейленда Милана всё-таки решилась пообедать с Мишелем, не планируя никаких новых отношений, – просто желая развеяться. Эта затея, однако, оказалась гораздо более затратной, чем она рассчитывала. И дело, конечно, было не в деньгах, а в уязвлённой гордости и немного задетой самооценке.

Едва они заняли столик в одном из любимых ресторанов Миланы, Мишель начал намекать на то, что ему необходим спонсор – для дальнейшего участия в неделях мод и создания новых коллекций. Милана слушала, ожидая заказ и ещё не подозревая о том, что это именно её рассматривают в качестве идеального инвестора. Осознание того, что в ней видят отнюдь не музу, плавно пришло к Милане именно в тот момент, когда им принесли суп. И у неё тут же пропал аппетит – и к еде, и к Мишелю.

Проспонсировав обед и оставив щедрые чаевые официанту и пригласившему её джентльмену, она покинула ресторан, опошленный мелочными отношениями, и зареклась больше не питать наивных иллюзий на пустой желудок. Если нет любви – смысл начинать? Не надо искать в пустоте спасение от одиночества.

Скульптура в духе Сальвадора Дали, напоминавшая плавленый на раскалённом солнце сыр, была идеальным фоном её настроения. Уже не первый раз Милану можно было застать в залах этого «цеха искусства», как его презрительно называли некоторые парижане, не смирившиеся с грубым фабричным фасадом этого здания. Милана считала фасад Центра приятным в своей искренней оригинальности и уместности.

– Разве такие «шедевры» достойны Лувра или Уффици? Они ничего не несут зрителю, будучи лишь результатом личных поисков самого художника, своего рода психологической разрядкой с пафосной заявкой на произведение искусства. Их ведь штампуют, малюют, производят. Как на заводе.

– Ты хочешь быть искусствоведом? – спросил Бертрам, считавший дизайн Центра «высокобюджетным убожеством», но терпеливо слушавший Милану.

Бертрам всё ещё был её лучшим фотографом и помогал с материалами для блога. Он успел обзавестись своей студией, контрактом с «Conde Naste» и внушительным портфолио, но всё так же был расположен к Милане и периодически составлял ей компанию в прогулках по Парижу.

Ты хочешь быть искусствоведом? Бертрам, очевидно, заметил её внезапно проснувшуюся и с каждым днём усиливающуюся тягу к галереям и центрам искусства, однако Милана не знала, что ответить на его вполне логичный вопрос.

– Не знаю. Не решила ещё, – сказала она, с удивлением отмечая, что говорить правду малознакомым людям было гораздо проще, чем, скажем, деду или Мартине. – А ты будешь учиться на фотографа?

– Да, поеду в Анжелес, – Бертрам улыбнулся. – Если надумаешь, присоединяйся.

– Разве я фотограф? – изумлённо рассмеялась Милана.

– Можешь быть блестящей актрисой. Или моделью. У тебя это отлично получается!

Его тон был серьёзным и искренним, и Милана ощутила лёгкую обиду на правду, звучавшую в его словах. Правду, с которой ей самой было не так легко смириться, как показалось бы со стороны.

Если я занимаюсь этим сейчас, это ещё не значит, что я вижу себя в этой роли, скажем, через полгода…. Актриса, модель… А ведь это всё, на что я пока способна. Причём в своём актёрском мастерстве я сильно сомневаюсь. Модель? Неужели и дальше жить в ритме «вспышка – снято – поворот – улыбочка». Или ступить на подиум и начать новый этап своей карьеры? Карьеры? Да разве это карьера… Так, хобби. Я не хочу, не могу, не готова «быть» моделью. Хочу для себя чего-то иного, более значимого, что ли.