Разум или чувства. Sense or Sensibility

Прав был Антоний – надо разобраться в своих бывших!..

Краткий телефонный разговор, состоявшийся в пробке, оказался малосодержательным. Мартина была немного раздражена поведением Миланы, но не выразила своих эмоций в сколько-нибудь цепляющих фразах. Сказала лишь, что надо будет встретиться. Милана, довольная таким мягким завершением не самой простой ситуации, согласилась. И вновь вернулась в пустую квартиру. Мартина была у Фарида.

Её встретил устойчивый аромат роз. Белые, красные, жёлтые, они заполнили бы всю гостиную, но Мартина помогла справиться с этим цветочным кризисом и изолировала часть букетов на балконе, чтобы Родригес не наелся лепестков.

Так забавно. Я ведь никогда не любила розы, но все мне их дарят, кроме одного человека, который спросил, а потом помог мне понять, какие цветы я люблю.

«Жду тебя в Лондоне»…

Его голос вновь завладел её мыслями.

– Not now!12

Милана решительно направилась в свою комнату и споткнулась о Родригеса. Он возмущённо мяукнул и отскочил в сторону.

– Забыла, sorry, – примирительно сказала она.

Кот смерил её долгим взглядом, затем, высоко подняв хвост, прошествовал в гостиную, оставив мучимую чувством вины Милану смотреть ему вслед.

– Есть будешь? – предложила она, когда кот почти скрылся из виду.

Тишина. Наверное, если будет голоден, попросит… Не понимаю я его совершенно. Вот Мартина знает, как общаться с котом. Мартина замужем – как следствие. А я…

Я очень не замужем. Мне, наверное, должно быть сейчас грустно, но… Давно уже привыкла оценивать свои поступки по собственной шкале ценностей и ожиданий от жизни. Что бы ни говорила Мартина, знаю точно, что сегодня я всё сделала на пять с плюсом. Кто этого не понял, тот дурак. Точка.

Ауч! Милана потёрла ушибленный лоб, обиженно глядя на дверной косяк, с которым состоялась неожиданно ощутимая встреча.

Как символично-то! Прекрасное начало нового этапа моей жизни. 101 косяк Миланы Смоленской…

Она насыпала корм коту и налила себе воды. После съёмок страстно хотелось есть, но время на часах и торт «Opera», от которого остались лишь коробка и приятные воспоминания, быстро умерили это желание. Модель я или нет — не важно. Я обязана выглядеть великолепно!

В мыслях прозвучали слова Мартины: «Экс-блогер, it-girl. От чего ушла, к тому вернулась. Браво!»

Да, подруга не совсем поняла, почему и зачем я бросила блог. Зато я сама разобралась в этом. Сегодня, в пробке, после Новикова. Всё дело в том, что в моём блоге давно уже не было меня. Там были Dolce и Prada, Chanel и Dior, Maison Martin Margiuella и Blumarine. Что блог, что интернет-магазин – граница размылась.

И там, и там меня не видно из-за вещей, которые всегда были частью меня, а потом выстроились в стену, из-за которой становилось всё труднее выглядывать. Поэтому я решила остаться стильной моделью в чужих объективах, а ещё лучше – стать самодостаточной стильной собой!

It-girl? Не важно – это всего лишь ярлык. Ярлыки прикрепляют люди, им так комфортней и понятней. А я буду культивировать свою индивидуальность. Милана Смоленская – имя, которое должно со временем не нуждаться в каких-либо пояснениях.

А мода… Она такая… Легко меняется, быстро проходит. Из моды часто выходят не по собственной воле. А ушедшим так мало почестей: никто не оплакивает попавший в немилость крой, мало кто вспоминает last-season жакет, и меня забудут тоже быстро. Но не беда! В копилке воспоминаний так много осталось – яркие образы, несколько интервью, аукцион и великая фотосессия в купальниках!..

Купальники. Аркадий…

Да, расставшись с блогом, я не отстала от моды – я отстала от себя. Или, наоборот, наконец-то замедлилась, чтобы прислушаться к себе? Не могу понять, чего именно хочу от своей жизни, от будущего и от людей вокруг…

И, Новиков, пожалуйста, покинь мои мысли. Прав был Антоний: сначала надо разобраться в своих бывших…

Желая вновь настроить мысли и чувства на праздничный лад, Милана решила посмотреть фильм «Charlie and the Chocolate Factory». И накормить глаза шоколадом, мысли – немного странной сказкой, а чувства – Джонни Дэппом с его забавным «P-р-рarents».

Я боюсь того, к чему не готова. И экзаменов, и будущего, и мечты

«Only a dummy would give this up for something as common as money13»…

Да, золото денег несравненно обыкновенней золота пленительно сияющей мечты…

Интересно, если бы я вдруг нашла «золотой билет» – приглашение в сказочный мир, что бы я сделала с ним? Воспользовалась? Или подарила кому-то другому, нуждающемуся в этом чуде? Наверное, всё же, второе. С лёгким сердцем вручила бы его тому, кто искренне верит в то, что один такой билет может что-то изменить. Ведь я уже поняла, что для того, чтобы моя мечта сбылась, надо сначала измениться самой – надо быть готовой мечтать. Или не надо?

Не хочу больше искушаться иллюзиями и ставить своё счастье на мечту. Увлечение манящей мечтой опустошает жизнь: привычное кажется обыкновенным, а обыкновенное не жалко, и мы бездумно тратим наше время, чувства, силы, пренебрегая их ценностью.

Упускаем невосполнимое, желая получить недостижимое, перестаём ценить меньшее в ожидании большего, теряем что-то очень важное и сами тоже теряемся по ходу… Мне везёт, я не знаю сейчас, о чём мечтаю, и потому мне дорог каждый день.

Не знаю, о чём мечтаю? Не знаю, но чувствую…

Какие детские мечты воплотил Вилли Вонка? Жвачка, которая никогда не теряет свой вкус, мороженое, которое никогда не тает. Никогда не…

Порой хочется, чтобы удовольствие было бесконечным. Но ведь это глупо, не так ли? Наслаждение легко превратится в рутину, и что тогда? Надо будет искать что-то новое, пренебрегая столь когда-то желанным? Хм, странно мы устроены, вечно неудовлетворённые пресыщенные эгоисты. А что такое для нас эта вечность?

«Forever is a very long time14». Да, для взрослых «навсегда» – это синоним «надолго». Моя проблема в том, что я, вопреки всем своим логическим доводам, наивно мечтаю об отношениях, которые будут длиться, если не вечность, то хотя бы много-много лет, но сама я пока что готова к прерывистым короткометражкам. Просто потому, что единожды уже позволила себе довериться другому человеку, чувствам и своей мечте. Как же было больно тогда…

Если бы не Мартина и Париж, не знаю, как бы сложилась моя дальнейшая жизнь. Но почему мне сейчас так легко его простить? Почему так хочется встретиться? Шутит ли со мной моя мечта или наивность зашкаливает? 18 уже, вроде бы. Пора стать взрослее.

«Whatever happens you will still have the chocolate15»…

Да, что бы ни случилось в моём туманном будущем, у меня определённо останусь я. И сейчас самое время научиться с собой жить. Раньше это, как экзамены, не вызывало у меня никаких трудностей: не было желания заглушать свои мысли, не было поводов убегать от своих чувств, мне было комфортно с собой. А потом появился он, и жизнь вышла из-под контроля. Он мне изменил, а я начала изменять себе.

Это из-за него я оказалась в Париже, стала блогером и сменила столько образов, из-за него вступала в отношения, к которым была не готова, из-за него ела шоколадные торты, а потом стремительно худела, из-за него запуталась и заблудилась по жизни, из-за него у меня теперь такая проблема с учёбой, из-за него… Или благодаря ему? При чём здесь вообще он?!

Как же я боюсь того, к чему не готова. И экзаменов, и будущего, и своей мечты.

Никаких больше Новиковых – ни в мыслях, ни в будущем!

Что бы сказала Лейла? «Выбирай лорда». Хороший совет. В чём-то, наверное, даже мудрое решение. Правда, есть несколько «но». Начнём с того, что лорд на данный момент не совсем ещё готов быть выбранным.

Судя по фотографиям в Facebook, Джеймс не теряет времени в ожидании меня: он окружён девушками, каждая из которых достойна его внимания, а наше с ним общение больше похоже на дружеское.

И при этом я его совершенно не ревную. Christmas вспоминаю с тёплой улыбкой, цветы принимаю с благодарностью, что до его подарков… Может, они ничего не значат? Просто украшения? Нет, Cartier – слишком дорого для обычного знака внимания. Сложно всё с этими драгоценностями!

Милана посмотрела на кольцо Tiffany и улыбнулась.

Как быстро из мыслей оказался вытеснен Бертрам, из-за которого ещё прошлой ночью чувствовала себя такой убитой. Или это я не из-за него расстроилась? Скорее из-за того, что всё вышло из-под контроля и мне пришлось выглядеть глупой, тогда как он торжествовал в Armani. Тоже мне…

Впрочем всё равно, это была красивая короткометражка, и я прекрасно понимаю, почему у нас с ним ничего не вышло. Во-первых, когда на каблуках, я его выше на десять сантиметров, и ему это не нравится. Во-вторых, он не носит Armani в обычной жизни. В-третьих, он увлечён Лос-Анджелесом и своей работой, а у меня уже есть один вечно занятой мужчина… Но дело не только в росте, работе и Armani. Бертрам, подобно Али, тоже не видит во мне меня.

По правде говоря, меня во мне видел только Аркадий. С первого дня наших отношений. И всё у нас было так хорошо, пока вдруг не стало так плохо…

Милана задумчиво взяла Vertu и посмотрела на цифры, из которых состоял его номер. В сердце появилось милое воспоминание: шале, новый год, поцелуи и мандарины, искренне белый снег и массажи по утрам, завтраки, обеды, ужины…

Забавно. Я давно уже не скучаю по людям – лишь по чувствам, изредка. По ярким моментам, оставшимся в прошлом, по пережитым эмоциям, по всему тому, что легко воспроизвести: нужно просто достать воспоминание из копилки опыта и улыбнуться. Но проблема в том, что по нему я скучаю особенно – так, что не хочется уходить в прошлое, наоборот, с ним я хочу проживать новые яркие моменты. Получается, я скучаю по нему.

Раздражённая собственными мыслями, она убрала телефон и потёрла уставшие глаза. Близился рассвет, Родригес спал рядом, смешно подёргивая ухом. Недремлющий аппетит вновь напомнил о себе, и Милана встала с дивана.

Да… Думала посмотреть фильм и развеяться, а по итогу пооткровенничала с собой. И что теперь делать с этой неожиданной правдой? Вытеснить её чем-то, конечно же. Личная жизнь, безусловно, очень важная тема для раздумий, но, кроме неё, есть ещё непознанная математика. Вот ей и займусь. Завтра.

Никаких больше Новиковых – ни в мыслях, ни в будущем. Исключено! Это моё правило. Нельзя наступать на одни и те же грабли – снова будет так же больно, знаю. И потому study hard.

Но сначала всё же надо поесть. И загуглить этот его красный Ferrari.

Она равнодушна и не умеет любить

Милана опоздала на занятия и, не глядя ни на кого, быстро прошла к своей любимой последней парте, села у окна и тут же сосредоточилась на учёбе. Бледная, напряжённая, не видел её такой раньше. Зато одета выразительно: короткая белая юбка-пачка, чёрная облегающая футболка, чёрные босоножки с шипами. На меня не смотрит вообще – только на доску, на преподавателя и в свою тетрадь. Интересно, это из-за меня она такая убитая?

Бертраму было неловко за своё нехарактерное поведение и за то, что он сделал Милану несчастной. Поэтому после уроков он, не теряя времени и не имея плана действий, подошёл к Милане.

– Отлично выглядишь, – начал Бертрам.

– Спасибо.

Она улыбнулась и как ни в чём не бывало продолжила собирать свои вещи. Ручка, тетрадь, телефон.

Чёрный Vertu. Может, золотой потеряла и потому сейчас такая расстроенная?

– У тебя всё в порядке?

Она кивнула, глядя куда-то сквозь него.

– А что?

– Ты какая-то бледная, – он посмотрел на неё, стараясь подобрать нужные слова. – Если это из-за того, что было, то я хотел сказать…

Милана перебила его, отрицательно покачав головой, и взглянула на свои часики, белые керамические Chanel.

– Не выспалась просто…

Она направилась к выходу из класса. Бертрам последовал за ней. Не решаясь начать разговор, он просто шёл рядом, молча. По ходу продумывая свои реплики и её возможные ответы. Шлейф её духов путал ему мысли, окутывая разум пеленой фантазий, от которых было так нелегко отказаться.

Милана не замечала его. Едва оказавшись в коридоре, надела объёмные солнцезащитные очки, завершившие и без того идеально продуманный чёрно-белый образ, и, казалось, и вправду спала на ходу.

В таком непонятном молчании они вышли из лицея. Неожиданно Милана остановилась. Бертрам проследил за её взглядом и увидел чёрный Maybach у ворот. Пока они смотрели, окно открылось и из него высунулась смутно знакомая рыжеволосая девушка. Кажется, Мартина. Она энергично помахала Милане, жестом подзывая к себе.

– До завтра, – бросила напоследок Милана и, не глядя на него, направилась к Maybach.

Бертрам пошёл следом, направляясь к метро. Он не спешил, а голоса были громкие, и потому он против воли услышал состоявшийся разговор.

– Поехали? – спросила Мартина.

– Я за рулём.

– Подъезжай в «Maison Blanche». Поговорить надо.

– Опять?! – голос Миланы возмущённо вздрогнул. – Нет. Давай в «Casa Luca».

Звук отъехавшего Maybach свидетельствовал о том, что встреча была назначена. Звук отдаляющихся каблуков Миланы – о том, что она направилась к своему Bentley. Бертрам не оборачивался.

Всё-таки, пытаться её понять – самая глупая из всех задач. Мы слишком разные – всегда были, всегда будем.

«Когда к чувству привыкаешь, оно притупляется, отходит куда-то на второй план и со временем вообще исчезает»… Зря я тогда пытался с ней спорить. Похоже, она и вправду давно уже привыкла ко всему: привыкла скучать, привыкла получать подарки, привыкла быть любимой.

Бриллианты для неё привычней букетов цветов. Роскошные вещи – лишь способ выразить настроение. Её мечты обречены исполняться, её минутные желания – закон для всех. Её поведение безрассудно, но от этого она ничего не теряет. Ей не надо кем-то становиться, не надо ничего никому доказывать. Она свободна, и оттого такая пугающе пустая… Вроде Мии Фэрроу из «Великого Гэтсби».

Maybach и Bentley – это её мир, ты – просто свидетель. Будь рядом, фотографируй – она не против. Она равнодушна и не умеет любить.

Я хотела, чтобы мы с тобой были, как сёстры…

Во Франции существует примета: если в ресторане всегда много туристов – лучше там не есть. А у меня своё правило: если в голове много мыслей, нет смысла что-либо заказывать. Пусть Мартина наслаждается салатом с авокадо, я попью воды.

Мне снился Новиков. Это уже просто ненормально. Не хочу об этом… Надо о вчерашнем синем омаре.

– Да мы и не ссорились – просто остыли, – подумав, сказала Милана.

Мартина удивлённо посмотрела на неё.

– Остыли? Да ты глупая, просто очень. Это всегда казалось мне милым, но сейчас – это печально.

Дурой называет, чудно. Вот только эта искренность мне совершенно не помогает, и от того вдвойне обидно. Меня одинаково оскорбляют и насмешка, и сочувствие.

– Не понимаешь – не осуждай, – как можно спокойней сказала Милана.

– Может, пояснишь?

– Послушай, вы с Фаридом подходите друг другу. Мы с Али – нет. И я не вижу в этом большой потери.

– В том-то и дело, что подходите. Только он тебя слышит, а ты себя – нет. Странная ты.

Выбранная тема разговора ничуть не сказывалась на аппетите Мартины. Глядя на то, как подруга увлечённо поедает свой салат, Милана чувствовала нарастающее раздражение, которое становилось всё сложнее контролировать.

Страдает в первую очередь тот, кто со странностями. Ей-то что до моей личной жизни?

– Мартина, зачем ты вообще устроила ту встречу? – недовольно спросила она.

– Рассчитывала, что вы помиритесь, – ответила Мартина с такой доброжелательной улыбкой, что у Миланы тут же пропало настроение ссориться.

– А у меня всегда было плохо с расчётами, – улыбнулась она. – И в математике, и в жизни.

– Неужели ты его не любишь? – Мартина внимательно посмотрела на неё, на время оставив свой салат.

Хороший вопрос. Думала об этом сегодня всю ночь. Всё очень сложно. Наверное, дело в том, что у моей любви много граней. К примеру, я очень люблю своих родителей, и это чувство неизменно. Люблю деда, и в этом случае любовь состоит из уважения. Люблю Антония, особенно когда я в Париже, а он в Москве и между нами достаточно километров. Люблю Аркадия. Так люблю, что лучше нам вообще больше не встречаться. Люблю Макса, потому что он подарил мне столько ярких воспоминаний. Люблю Али…

– Люблю, – признала Милана.

– И в чём тогда дело?!

– Любить и быть вместе – не всегда получается, – Милана улыбнулась. – Поверь, мне так лучше.

Поверь, прошу тебя. Я уже привыкла к такой любви.

– Ты хоть сама себе веришь? – скептически уточнила Мартина.

Милана кивнула и заказала подошедшему официанту такой же салат, как у Мартины.

Уютная атмосфера, голодные мысли, почему бы не попытаться прожить этот непростой момент со вкусом?

– А я считаю, что ты струсила и слишком рано сдалась, – Мартина решительным жестом открыла меню. – Хочу стейк. А ты?

– Я веган, – сказала Милана, повинуясь внезапному желанию противопоставить себя и свои жизненные приоритеты таким уверенно определённым ожиданиям Мартины.

– Давно? – подруга с интересом посмотрела на неё.

– Уже месяц.

Не вру. После непростого разговора с дедом, из-за которого мне пришлось так много всего пересмотреть в своей жизни, я как-то быстро и безвозвратно утратила любовь к мясу, но пока что не прикрепила к этой новой тенденции никакого ярлыка. А теперь – веган. Officially.

– Знаешь, а ты ведь не слышишь никого, кроме самой себя, – вдруг сказала Мартина, заказав себе стейк.

Странное заявление.

– Тебя слышу, – Милана улыбнулась, отпив воды.

– А его? Такой мужчина, как он, вообще не обязан делать шаги навстречу. Ему не грозит одиночество. И, тем не менее, он даёт тебе шансы, один за другим.

– Понимаю, но… Мартина, что он готов мне дать?

Мартина поперхнулась.

– Издеваешься? – просипела она, глядя на Милану широко раскрытыми глазами.

Милана рассмеялась и покачала головой.

– Ты не поняла. Не о подарках речь – об эмоциях. Мне с ним странно пусто.

Мартина взяла долгую паузу. Милане принесли её салат, и она, пользуясь временной передышкой, увлеклась едой.

– Ты ещё слишком молода, чтобы понять ответ, – подумав, заявила Мартина.

Милана фыркнула.

– Да ладно? Мне уже 18, может, всё-таки скажешь?

– Он может подарить тебе свободу быть собой, – неспешно сказала Мартина. – Путешествовать, заниматься любимым делом, не тревожиться ни о чём…

– Эту свободу мне уже подарили, – улыбнулась Милана и, в ответ на удивлённый взгляд подруги, пояснила. – Мой дед. А то, о чём ты говоришь… Прости, но привилегия безмятежной ограниченности – не для меня.

Мартина, казалось, ничуть не обиделась. Наоборот, посмотрела на Милану с сочувствием и неожиданно сменила тему.

– В Англию возвращаешься, да? – спросила она.

– Да. Буду там учиться, – кивнула Милана, обрадованная тем, что разговор перешёл в более приятное русло.

– А что потом будешь делать, когда окончишь университет?

Зря заказала салат. Авокадо не виноват в том, что моя подруга решила добить меня вопросами, на которые я пока ещё даже не думала искать ответ. Что я буду делать потом?! Слишком сложно. Совсем недавно с таким трудом определилась, что я буду делать сейчас, после лицея. А будущее, о котором говорит Мартина, оно пока что такое радужно далёкое…

– Потом? – переспросила Милана, желая заполнить затянувшуюся паузу своим голосом.

Мартина кивнула.

В этот момент в памяти отчетливо прозвучали слова Дэни. «Возвращайся в Moscow. Насовсем». Милана улыбнулась.

– Потом я вернусь в Москву и займусь семейным бизнесом, – твёрдо сказала она.

Почему-то её ответ не понравился Мартине. Она взглянула на неё и, никак не прокомментировав планы Миланы, довольно агрессивно приступила к своему стейку.

– Что? – Милана не выдержала такого молчаливого давления.

– Ничего, – Мартина пожала плечами, всё ещё не глядя на неё.

Вероятно, буду жалеть об этом, но пусть лучше она выговорится. В моих мыслях сейчас такое наслоение чувств и воспоминаний, что это даже хорошо: все слова доходят медленно и ничуть не задевают эмоции. Что бы ни сказала Мартина, я выслушаю это спокойно.

– Скажи, мне же интересно твоё мнение! – попросила Милана.

– Знаешь, – Мартина наконец-то посмотрела на неё, и в её взгляде вместо прежнего убеждающего напора была какая-то задумчивая мечтательность, удивившая Милану.

– Я хотела, чтобы мы с тобой были, как сёстры. Хотела жить по соседству, хотела, чтобы наши дети дружили… Чтобы мы все были одной семьёй. Хотела, чтобы ты была любима и счастлива. Да, я хотела для тебя другой судьбы…

Чувствую, что мы вдруг стали совершенно чужими друг другу

За их столиком повисла тишина. Такая плотная и такая абсолютная, что Милана не слышала ни приятную музыку, звучавшую в зале, ни весёлый звон посуды и столовых приборов, ни даже собственные мысли.

– Чётко, красиво, – подумав, сказала она. – Но ты совершенно забыла спросить, чего я хочу от своей жизни.

– Да ты ещё сама это не поняла, – Мартина вновь выглядела раздражённой и перешла в наступление. – Поверить не могу, что ты не воспринимаешь это всерьёз. Это и есть история твоей любви. Тебе просто вдруг повезло на хорошие взрослые отношения, а ты начала строить из себя малолетку.

Милана решила отвечать только на те реплики, которые меньше всего её цепляли.

– Ошибаешься. Я всё воспринимаю всерьёз, – сказала она, стараясь избавиться от гулкого звона, стоящего в голове.

– И потому ведёшь себя, как последняя дура? То прилетаешь, то улетаешь, то идёшь на контакт, то убегаешь от серьёзных разговоров. Только от чувств не сбежать, Милана. Они всегда будут в сердце, а не в оставленной стране.

Это ты мне говоришь? Словно я не знаю, что такое терять любимых?! Словно в моём сердце уже тринадцать лет не живёт любовь к тем, кого нет на земле?! Словно меня сейчас не мучают те незаконченные отношения, которые я бросила из страха, когда впервые улетела от своих проблем, когда сбежала из Англии?!