Разум или чувства. Sense or Sensibility

Если это моя сказка, где мой принц?

Себя не надо укорять – себя надо любить. И говорить молодец, срань такая, ещё круче себе сделала!

Вернувшись домой, она зашторила все окна и долго лежала на ковре в гостиной, глядя в темноту и пытаясь убедить себя в том, в чём так отчаянно убеждала Мартину.

Родригеса Мартина, по-видимому, забрала утром. Бесшумное одиночество казалось Милане невыносимым.

Хотелось тепла, хотелось поддержки, хотелось вновь услышать родной голос, и с этим желанием было сложнее всего справиться. Чёрный Vertu уже был в её руке, но звонок в дверь прервал сомнения Миланы.

Милана нехотя отложила телефон и неспешно поднялась на ноги, чувствуя, как лёгкое головокружение, путающее мысли, теперь завладело телом и мешало ей идти. В дверь снова позвонили.

– Кто? – спросила она, удивившись тому, как сухо и надломлено прозвучал её голос.

После разговора с Мартиной в лёгких не осталось воздуха, который можно было бы тратить на пустые слова.

– Доставка для Миланы Смоленской, — сказал курьер.

Запоздалый подарок на день рождения?

– От кого? – спросила она, не открывая дверь.

– Вы всё поймете, мадемуазель.

Какой самоуверенный… Ладно.

Среднего роста средних лет курьер предстал перед её глазами, и Милана некоторое время просто смотрела на него, не в силах собраться с мыслями. По-видимому, выглядела она далеко не великолепно, потому что курьер посмотрел на неё с нескрываемым сочувствием.

– Это вам, — сказал он, вручая ей объёмную увесистую коробку.

– Спасибо, — Милана механически улыбнулась.

– Всего хорошего, мадемуазель.

Она кивнула и быстро закрыла дверь, почувствовав, как от голоса курьера – по-отцовски тёплого – волна рыданий вновь подступила к горлу.

Ну, просто закон Архимеда какой-то: ещё одна мысль, и… бульк! Море слёз выплёскивается наружу. Как же мне сейчас плохо…

Милана вяло вернулась на свой проплаканный ковёр и, притянув колени к груди, смотрела на загадочную коробку, не в силах её открыть.

Что бы там ни было, оно не заслуживает быть принятым в таком настроении. Если это приятный подарок, я его сейчас возненавижу. Но как же любопытно…

Обёрточная бумага любимого золотого цвета издавала приятный шелест, и Милана некоторое время просто шуршала ей, шмыгая носом и пытаясь успокоиться. Справившись с этой не самой простой задачей, она решительным движением сдёрнула золотой налёт со своего подарка.

Коробка чёрного цвета безо всяких логотипов и надписей… Если там бомба, то будет грустно. Или нет?

Милана зажмурилась и, сделав глубокий вдох, приподняла приятно прохладную глянцевую крышку. Взрыва не последовало, тишина в квартире оставалась всё такой же невозмутимой. Милана открыла глаза. И ощутила, как сердце, на мгновение сжавшееся в испуганном ожидании, радостно забилось в груди. Улыбка, по-детски восторженная, озарила её заплаканное лицо.

– Они! – воскликнула она и, позабыв обо всём, спешно вытащила из коробки новую пару туфель.

Это они! Хрустальные туфельки. Во много раз более совершенные, чем у Золушки в мультфильме Диснея. Точь-в-точь как те, о которых я мечтала. Только увидев их, наконец-то поняла, как они должны выглядеть. Они совершенны. Они восхитительны! Они мои?!

Упиваясь внезапным пьянящим счастьем, Милана примерила свою мечту. К её удивлению, туфли идеально подошли по размеру.

Они мои! Она встала и сделала несколько неуверенных шагов. Туфли не исчезли. Более того, в них было удобней, чем в домашних тапочках. Рассмеявшись, Милана уверенно прошлась по гостиной, затем, окончательно осмелев, пробежалась по длинному коридору, наслаждаясь звуком собственных волшебных каблуков. Наконец, она вышла на балкон. Закатное солнце ударило ей в лицо с такой силой, что Милана вновь зажмурилась, на этот раз – от счастья. Париж шумел под ногами. В воздухе пахло свежестью.

Это и есть моя сказка?

Постояв немного, возвышаясь над вечерней жизнью, проходящей внизу, Милана вернулась в квартиру и включила свет.

Всё та же пустота, всё та же непроницаемая тишина вокруг. Если это моя сказка, где мой принц? От кого эти лодочки?

Всё-таки я не люблю сюрпризы – я люблю свой комфорт

Милана подошла к коробке и опустилась на колени. На обёрточной бумаге ни единого намёка… Она вновь заглянула в коробку и удивлённо моргнула. Как по волшебству, на глаза попался чёрный конверт. Впрочем, он так тщательно сливался с чёрной коробкой, что не заметить его было просто.

Милана осторожно распечатала его. На плотной белой бумаге каллиграфическим почерком было выведено несколько слов на французском, смысл которых она поняла не сразу: «Поздравляю, ты – Королева посредственности».

Милана прочитала чёрную строчку несколько раз, затем перевернула письмо, в поисках продолжения, но белизна с обратной стороны была абсолютной.

– Королева посредственности? – переспросила она.

Вновь взяв конверт, Милана посмотрела на оттиск печати. В памяти зашевелились кадры почти позабытого прошлого. Июль, курьер, чёрный конверт, золотая печать, Али.

– Али?! – почти взвизгнула Милана, судорожно скидывая туфли. – Да как он?!… Да что он?!… Это была моя мечта. Так же нечестно…

Последние слова она произнесла уже тихо и рассеянно посмотрела прямо перед собой на разбросанную золотую бумагу.

Как он мог вот так взять и испортить мою сказочную мечту? Скрасить её самой разъедающей эмоцией – обидой и разочарованием. В себе самой…

Сказка начинается с туфель, а моя ими закончилась. И отныне я больше никогда не позволю себе такую наивность. Туфли-туфли. Вот они, примерила их даже. Идеальные, правильные, сказочные. И где счастье?

Плакать больше не хотелось. Милана стала расхаживать по гостиной босиком, запустив руки в волосы и прикрыв глаза.

Красиво отыгрался – ничего не скажешь! Права Мартина: я действительно сама издевалась над тем, что могло быть нормальными отношениями, а стало незрелой драмой.

Глупо быть одновременно актёром и сценаристом в истории любви – такие пьесы требуют участия двух. Вот я и переиграла. А теперь – занавес. И с чем я? С пустой сценой, идеальными туфлями и горьким осадком на душе.

Что бы он ни говорил, что бы он ни думал, мне до этого больше нет дела. У меня есть своя шкала, и я никогда не зависела от чужих оценок. Да, я королева. Хорошо, что он это заметил. И если мне предначертана посредственность, то я её с наслаждением возглавлю. Noblesse oblige, неужели забыла совсем? Заигралась в детство? Играй, да не заигрывайся, принцесса.

Всё-таки я не люблю сюрпризы – я люблю свой комфорт. Сюрпризы выбивают меня из игры. Но сегодня всё к лучшему. Этот несказочный облом вывел меня из моего парализующе апатичного состояния. Теперь знаю, что делать. Хватит тупить – надо действовать. И спасибо за это жёсткое похмелье от иллюзий.

Милана взяла телефон и сделала пару важных звонков. Услышав то, что хотела, она убедилась в правильности принятого решения и улыбнулась. Отдала нужные распоряжения, завершила планирование и приступила к работе.

Слова всё ещё стояли перед глазами. Мысли предательски притихли. Милана громко включила музыку. Всю ночь она опустошала шкафы и гардеробную, и лишь к утру, наконец, успокоилась по-настоящему.

Чтобы собрать мысли, надо было собрать вещи. Теперь я готова к своему будущему. Хватит уже плутать в этих лабиринтах прошлого!

Несколько минут она медлила и, остановившись в центре гостиной, смотрела по сторонам.

Всё-таки, прощание придаёт необъяснимую прелесть всему тому, с чем суждено расстаться. Забылся и холод пустых вечеров, и жутковатые мысли, навеваемые тенями, что блуждали по коридорам. В лучах утреннего солнца квартира выглядела уютной и родной.

Милана сглотнула подступившие к горлу воспоминания и, проследив за тем, как служащий вынес последнюю стопку обувных коробок, быстро вышла вслед за ним, навсегда закрывая дверь в своё прошлое.

Отправив свои вещи по новому адресу, она поехала не в лицей – в особняк Фарида. Тот, что расположился в 16 округе, в районе Пасси. Плевать, кто будет дома – Мартина, Фарид или Али. Мне нужно лишь оставить ключи от квартиры, в которую я больше никогда не вернусь.

Она дарила мне яркие моменты, а я пренебрегла её мечтой

– Ваш слуга, то есть, курьер, доставил подарок, благодарю. Фарид, передай Мартине… Передай ей этот ключ, пожалуйста…

– Но где ты будешь жить, Милана?

– Не беспокойся обо мне.

– Знаешь, Мартина очень расстроилась после вашего разговора.

– Я тоже расстроилась.

– Да, но… Она сейчас особенно эмоциональная, она ждёт ребёнка…

…Fuck…

Она ждёт ребёнка… Это же так потрясающе! Но почему она мне ничего не сказала?! Почему так упрямо хотела вчера говорить обо мне и об Али, а сама даже не намекнула на то, что действительно достойно внимания.

«Я хотела, чтобы наши дети дружили»…

Как жаль, что я позволила себе так громко пренебречь её мечтой, наговорив столько циничных и лживых слов в попытке заглушить проснувшиеся в сердце чувства. Слишком мягкая, когда необходимо быть жёстче, и неоправданно жёсткая, когда следовало бы уступить

Да уж, вовремя остановиться – главное правило водителя, и эту теорию я прекрасно отработала на практике. А вот вовремя заткнуться – это великое искусство и ценный навык, которым мне ещё предстоит овладеть. Дура я. Инфантильная истеричная идиотка. Totally fucked up.

Милана поморщилась и спрятала лицо в ладонях. Она больше не плакала. Казалось, слёзы иссякли. Покинули её вместе со всем тем, что наполняло её душу, и теперь там образовалась громкая голодная пустота, от которой хотелось поскорее скрыться, откупиться, отдалиться.

Скажешь правду себе – обидишься на себя. Лучше самообман, чем самообида. Я всё сделала правильно. Немного, возможно, погорячилась. Пожалуй, и вправду допустила пару-тройку небольших ошибок. Сейчас я себе не нравлюсь, но с такой собой тоже надо уметь жить. Я – это по-прежнему я, и от этого никуда не деться.

Она встала со стула и прошла к кровати, на которой возвышалась беспорядочная гора вещей. Села на край и начала медленно перебирать своё прошлое – то, что не вошло в коробки и чемоданы. Милые памятные мелочи, часть которых можно было давно выкинуть, но о некоторых нельзя было так надолго забывать.

Милана задумчиво повертела в руках полупустой флакон духов. Крышечка в форме самолёта, золотисто-янтарный аромат моей прошлой жизни… Он должен был помочь мне быть собой, а я про него совсем забыла. Променяла на Guerlain, который теперь кажется мне таким чужым. Я пахну фальшью и не скоро ещё решусь вновь нанести на запястье каплю этих искренних духов. Их для меня составила Мартина…

Мартина рассказала Али о моей мечте. Она одна знала, как сильно я хотела хрустальные туфли… Но я не могу больше обижаться на неё. С каждой минутой крепнет иная обида – на себя саму.

Мне сейчас невероятно стыдно и грустно… Пройден ещё один рубеж, поставлена очередная точка невозврата, и отношения, подарившие мне столько тепла и счастья, завершились так некрасиво и так глупо.

Мартина открыла мне новый мир, научила меня смеяться сквозь слёзы, любить фитнес и Chanel, помогла с блогом и всегда заставляла мечтать и верить в лучшее… Она дарила мне яркие моменты один за другим, а я… Я расщедрилась на королевскую неблагодарность. Противно.

Думать о Мартине было больно, и Милана быстро отложила флакон в сторону. Под руку попался серебряный брелок в виде ладони. Хамса – сувенир из странных странствий. Глупо верить в то, что удача может зависеть от серебряного амулета, но всё равно возьму его с собой на экзамен.

Золотой Vertu – для понтов. Пользоваться буду чёрным – это классика

Так, внеплановый разбор собственной жизни после крушения привычного порядка вещей. Вещи-вещи. Что мне с вами делать? Почему вы помните столько мгновений, о которых я уже успела позабыть? Надо было чаще делать ревизию своего имущества, может, сейчас не чувствовала бы себя такой потерянной…

Вещи можно любить независимо от того, кто их дарил. Всё не так плохо, если вдуматься. У меня есть мои хрустальные туфельки. Они прекрасны и сказочны. Они не виноваты, что у нас с принцем всё так неправильно. Видимо, их ждёт другой сюжет. Какой? Какой-нибудь реалистичный. Станцую в них на балу или, может, просто пройдусь по своей новой лондонской квартире. Нельзя позволять вещам диктовать правила жизни. Буду носить эти туфли, когда захочу. У меня каждый день сказка. Я же Смоленская.

И золотой Vertu оставлю – для понтов. А пользоваться отныне буду чёрным, который подарил Аркадий. Чёрный – это классика. Возвращаюсь в Англию, возвращаюсь к своим основам. Отвечаю за свой выбор перед своей мечтой.

«It doesn’t do to dwell on dreams and forget to live16», – сказал мудрый Альбус Дамблдор. И Гарри Поттер его послушался, а я нет. Я намного слабее. Знаю точно, что не смогла бы отойти от зеркала Еиналеж, даже если бы меня застукал директор школы. Мне вообще тяжело расставаться с мечтами. Но настало время стать сильнее – восемнадцать уже. Все эти сказки, дворцы, туфли, принцы… Это всё несбыточные мечты моего альтер-эго. В реальности я больше об этом не думаю. Точка.

Милана достала iPhone и попробовала перемешать музыку, но как назло попадались исключительно лиричные композиции. Да, всё-таки надо не полениться и составить плейлисты настроений, чтобы можно было послушать счастье и зарядиться позитивом.

Входная дверь громко хлопнула – со звоном и шелестом в квартиру вернулась Ребекка. У нас с ней одна эмоция на двоих – растянутая, как майка, депрессия. Квартира у неё совсем не такая, как у Мартины, но мне сейчас комфортней в этом определённом компактном мирке. Надо сосредоточиться.

В мыслях должна быть учёба – не любовь. И так столько всего пошло наперекосяк в моей жизни из-за любви. Пора выровняться, беру отпуск. Вовремя напомнил Новиков: я умная. Всегда была. И экономика никогда не вызывала у меня трудностей, в Англии вообще обожала её! А в этом году позволила себе расслабиться, и вот результат – минусовой баланс по всем статьям счастья. Значит, время заняться учёбой. For real.

– Ну, как ты? – Ребекка заглянула в её комнату и, оценив масштаб переезда, уточнила. – Ты вообще где тут жить собираешься? На подоконнике?

Милана пожала плечами.

– Сейчас всё соберу, – соврала она.

Заниматься вещами больше не было сил. Почувствовав её настроение, Ребекка махнула рукой.

– Вместе разберём. Коробки можно под кровать. Часть одежды у меня повесишь. Извини, но твой Balmain мне по душе, поэтому пару раз ты мне его одолжишь…

– Носи, – равнодушно сказала Милана, не пробуя даже понять, о чём говорит Ребекка.

– Спасибо! Ты такая чёткая!

Ребекка тоже опустилась на кровать и, от нечего делать, взяла отложенный Миланой флакончик духов.

– Прикольные, – сказала она, активно побрызгавшись ароматом.

В воздухе запахло прошлым, Милана сжала переносицу, пытаясь подавить внезапный порыв чихнуть и заодно забрать у Ребекки духи.

– Нравится? – спросила она, поборов раздражение.

Ребекка кивнула, осматривая флакон.

– От кого они?

– Они одни такие. Для меня специально составляли, – нехотя сказала Милана.

Слова вновь давались ей с трудом.

– Ух ты! Кто? – оживилась Ребекка.

– Парфюмер, – Милана встала с кровати и прошла к стопке коробок Manolo Blahnik, оккупировавших стол. – Куда их поставить?

Ребекка задумчиво посмотрела на неё, затем оживилась:

– Пойдём в клуб! Ты сейчас такая тусклая, всё равно ничего нормального не сделаешь, а так – развеешься, отдохнёшь!

Устала уже развеиваться. Пора собраться, иначе совсем скоро перестану себя уважать.

– Нет, я сегодня буду учиться, – твёрдо сказала Милана.

– Ты?! – удивилась Ребекка.

– Да, у меня скоро экзамены. Поэтому, извини, в клуб сходим в пятницу.

– Ну, как хо-о-очешь, – протянула подруга. – Если передумаешь, я ещё два часа дома буду.

Милана кивнула, не глядя на неё.

– Давай я пока развешу твою одежду, – вдруг предложила Ребекка.

– Правда?

Милана удивлённо посмотрела на неё. Ребекка вновь охотно спешила ей на помощь: пустила к себе пожить и так искренне стремилась поднять ей настроение. Именно в такой заботе Милана нуждалась сильнее всего. Улыбка мелькнула на её губах.

– Было бы здорово, спасибо тебе. Если что понравится – бери, не спрашивай.

– Balmain можно насовсем, да? Ты лучшая!

Ребекка крепко обняла её и без лишних слов направилась в другую комнату – расселять большую часть гардероба Миланы в своём и без того переполненном шкафу.

В комнате пахло духами Мартины, на сердце вновь стало пугающе пусто, Милана обхватила себя руками и подошла к окну.

Совершенно другой вид… И райончик тоже не самый… Но сейчас это лучший фон для моей драмы.

Я совершенно свободна быть собой, потому что никому не нужна

Вечером она и вправду решила позаниматься экономикой. Но уже через час мысли оказались переполнены, разум устал, и чувства вновь вышли из-под контроля. Чтобы не расплакаться, Милана освободила часть кровати, взяла MacBook и включила свой любимый фильм, уже спасавший в минуты тяжёлых потерь.

Самое время посмотреть «The Lion King» и улыбнуться. Да-да, действительно, пора оставить прошлое в прошлом. Hakuna Matata – и не заморачиваться по жизни!

М-м-м, какое чудное прошлое я себе накапливаю… Такое, чтобы от воспоминаний хотелось устремиться в будущее и никогда не оглядываться. Внутренний ускоритель, двигатель прогресса какой-то, lovely.

В холодильнике Ребекки было пусто, но Милана никогда не ходила в гости без подарков. На этот раз она эгоистично позаботилась о самой себе, по пути купив несколько банок «Nutella», и теперь, пренебрегая чувством меры, сдабривала горькие мысли толстыми слоями сладкой шоколадной пасты.

Третий день совершеннолетия, а я уже так серьёзно больна взрослостью. Постельный режим, лишние калории, учёба…

Маленькое послабление, чтобы собраться с силами и начать контролировать то, что поддаётся контролю. Например, воспоминания. Забуду всё, что вызывает грусть, и сосредоточусь на том, чего боюсь, превращая свою слабость в силу, которой мне так сейчас не хватает. Подготовлюсь к экзаменам, всё сдам, перееду в Англию, справлюсь с будущим, вновь научусь улыбаться. Главное, я совершенно свободна быть собой. Свободна, потому что никому не нужна. И это всё по моей воле – сама постаралась.

В моём несчастье нет ничьей вины – это всецело моя заслуга. Я молодец, и надо этим гордиться! Говорят, учиться на своих ошибках – тот ещё талант. И не важно, что в моей жизни пока что преобладает закрепление ошибок, а не извлечение уроков. Главное – жизнь щедро преподносит мне эти самые уроки, а я уже почти готова вникать. Сначала в экономику, математику, историю и стопку того, что надо сдать, а после окончания лицея – в своё будущее!

Всё, не надо больше оглядываться назад и грустить о том, чего не исправить! Тема пройдена, оценки поставлены, впереди новые нерешённые задачи…

Вообще я вольный художник своей жизни, и настала пора взять новый холст, выбрать краски поярче и позволить себе штрихи посмелей. Нарисую себе счастье, потому что без него я и вправду тусклая, как отметила неподкупно искренняя Ребекка. А тусклой я себе не нравилась никогда. Вот и первый план готов: надо натянуть улыбку. Только сначала ещё одну ложечку подсластителя, please… Любовь к жизни – лучшее из чувств.

– Это что за нутельные страдания?!

Ребекка вернулась из клуба намного раньше, чем ожидала Милана. Подошла, переливаясь пайетками, и бесцеремонно забрала у неё наполовину пустую банку шоколадной пасты.