Ван Ван из Чайны 2

Глава 6

На рынок мы не пошли – отыскали на карте в смартфоне торговый центр с обувным аутлетом. Мой размер ноги для Китая не слишком привычный, поэтому я питал вполне оправданные надежды что-нибудь найти.

– Слушай, если у тебя проблемы с деньгами, я мог бы подарить тебе нормальную обувь, – предложил Ли, когда мы ехали в машине.

– К нормальной обуви я не привык, – улыбнулся я. – Видишь, как «Вансы» убил, а я в них и месяца не отходил. Благодаря тебе и твоему отцу мне не надо платить за жилье, еду и транспорт, а значит получится купить нормальные кроссовки – ты уже сделал для меня очень много, и я за это благодарен, Ли.

Пацан или принял мою отмазку про неумение ходить в нормальной обуви за чистую монету, либо сделал вид, чтобы не обижать мою гордость. В любом случае результат достигнут.

– Давай сфотографируем перемотанный кед, – предложил он. – За твоим участием в турнире следит много людей – запостим фотографию с ни о чем не говорящей надписью, и до появления видео все будут лихорадочно обновлять страничку и сыпать догадками.

– Офигенная идея! – оценил я.

Ли попросил водителя остановиться, мы вышли во влажную жару, друг вручил мне айфон, я сел на лавочку и сфотографировал свою ногу в «залатанном» кеде с разных ракурсов, чтобы запостить сразу коллаж – так же прикольнее.

«Сегодня меня постигла утрата» – такую подпись мы сочли подходящей. «Попёрло» сразу – такое ощущение, что людям вообще нефиг делать, кроме как отслеживать посты на моей страничке.

«А надо было покупать оригинальные «Вансы»» – это какой-то чудак, не верящий в то, что Его Величество Бренд может порваться. Бан.

«Ты что, отпинал соперника? Как неспортивно!».

«Вот она, вся суть дорогущей обуви – она рвется так же, как и любая другая».

«Так ты выиграл или проиграл?».

«Лучше сфотографируй себя полностью, красавчик». Ой, девочки, ну хватит – я же смущаюсь!

Неплохо скоротав время чтением комментариев, мы добрались до торгового центра, прошлись по первому этажу, миновали фудкорт на втором и вошли в аутлет на третьем. Да, уважаемые продавцы, у меня на ноге перемотанный пластырем кед, и вы в полном праве как бы невзначай следить за тем, чтобы я ничего не спер. Так, «Асиксы»… Да что так дорого?! Кто кроме меня в Китае сорок четвертый размер носит?! Семьдесят долларов, блин! Жаль, но придется искать что-то попроще.

Заметив, что я не тороплюсь уходить от вожделенной обувки, Ли предпринял новую попытку:

– Давай купим, Ван. Не подумай, что я хвастаюсь, но мне правда это совсем ничего не будет стоить. Ты не любишь быть в долгу, но разве ты не кормил меня настоящей экологичной едой последние дни и не собрался делать так дальше? Она всяко стоит дороже кроссовок!

– Прости, – с улыбкой покачал я головой. – Пожалуйста, не обижайся и пойми правильно – я хочу заработать деньги сам. По крайней мере – первые свои деньги. Старт для меня важнее всего, а ты и так очень много для меня делаешь. Позволь мне немного пострадать сейчас, чтобы в будущем, когда разбогатею, я мог рассказывать окружающим истории о том, как много страданий и лишений перенес – это добавит мне фанатов.

Ли от отмазки немного офигел, но не обиделся, явив на лице отражение мысли в духе «странные они, эти китайцы».

Миновав стеллажи с другими «буржуйскими» брендами, мы добрались до залежей отечественной обувки. ANTA… Вроде ничего такие, приглядимся внимательнее. Эти заточены под баскетбол, а я очень неудачно решил с этой игры соскочить туда, где все зависит только от меня. Как эгоистично и не по-китайски, Ван! Еще баскетбол, баскетбол, баскетбол… А эти вроде ничего – похожи на «Асиксы», стоят всего четырнадцать баксов и размер как будто мой. Что ж, примерим. Сидят неплохо. Попрыгаем. И впрямь неплохо! Разбег, резкая остановка… Да не переживайте, уважаемые продавцы, товар выдержал нагрузку.

– Берем! – вынес я вердикт, убрал обновку в коробку, и мы пошли на кассу.

Обменяв кроссовки на гонконгские доллары – ох уж это «одна страна, две системы» – мы пошли к выходу, даруя продавцам облегчение на лицах. Наконец-то подозрительный нищеброд свалил, унося в коробке порванные «Вансы». Не выкидывать же – они вообще-то дорогущие, и я их по возвращении в Цинхуа аккуратно заклею, чтобы неспешно бродить по кампусу.

На фудкорте Ли тоскливо посмотрел на блинную, поделившись приятным воспоминанием из детства:

– Бабушка водила меня в музыкальную школу, и после нее мы каждый раз заходили в блинную.

По тебе заметно, ага.

– Давай я дома блинов пожарю, по секретному бабушкиному рецепту, – решил я сэкономить деньги.

– А ты умеешь? – разохотился Ли.

– А чего там уметь? – пожал я плечами и перевел тему. – А на чем ты играл?

– На баяне, – удивил ответом друг и раздраженно поморщился. – Пустая трата времени, никогда мне не нравилось, но бабушка считала, что образованный человек обязательно должен ходить в музыкальную школу, а отцу на мои желания всегда было плевать.

– Мой чуть не запихнул меня в аграрный колледж и хотел, чтобы я стал деревенским старостой, – для приличия поругал отца и я.

– Взрослые странные – вечно пытаются засунуть детей туда, где им не место, – горячо поддержал меня Ли.

– Хотят как лучше, но забывают о том, что «лучше для них» не всегда то же самое, что «лучше для детей», – покивал я.

Ругая старшее поколение, мы вернулись в машину и снова зарылись в смартфон. Ажиотаж в комментариях набирал обороты, и это замотивировало Ли приняться за монтаж видео.

«Братец, если ты снимешь в Цинхуа то, о чем мы просили, мы не станем говорить родителям о том, что ты непонятно чем занимаешься в Гонконге», – пиликнул «Вичат» сообщением от близняшек. Не утаить шила в мешке, но я особо и не пытался.

«Не «непонятно чем», а участвую в турнире по теннису. Уже прошел в четверть финала», – ответил я.

«То есть можно рассказать об этом даже бабушке Кинглинг?».

Представив в голове разговор с оторванной от отдыха на благодатном Хайнане бабушкой, я поморщился и ответил:

«Я ей сам расскажу. Когда выиграю».

«Донгмэи говорит, что мама почти вернулась из магазина».

Шантаж! Мама точно сразу же растреплет всем, кому только можно!

«Хорошо, как только вернусь, поснимаю свою голову на фоне Цинхуа», – смирился я с поражением.

«А еще выиграй турнир и заведи видеоблог на «Йоку». Не заливая туда видео, ты теряешь много просмотров, а нас не интересует совместная работа с каким-то ноунеймом!» – последовал нагленький, но дельный совет.

Отвечать не буду, но видеоблог заведу – мне особо им заниматься и не придется, мой «медиа-менеджер» Ли займется, раз уж ему понравилось. Так, «создать канал»… Готово. Теперь заливаем вчерашний видос…

– Значит второе видео нужно делать эксклюзивом твоего «Йоку», – выдал другой дельный совет Ли.

Какие все вокруг медийно подкованные! Так и сделаем, а пока постим на свою страницу фрагмент, на котором я лихорадочно перематываю порванный кед во время таймаута, снабжая его надписью «смотрите полную версию там-то и во столько-то». Запостив, я обнаружил в душе азарт – смогу ли я обогнать по показателям своих милых сестренок?

В пентхауз мы вернулись в отличном настроении, и я сразу же занялся обработкой рук – даже щадящая нагрузка вроде сегодняшней нифига заживлению не способствует. Можно идти пугать повара-филиппинца намерением собственноручно напечь блинов.

***

– Я бы разделил блины на две очень условные категории, – излагал я «блинную философию» сидящему за столом Ли. – Первая – блины безвкусные, пригодные для заворачивания в них начинок, – указал на вереницу стоящих на столе упаковок и посудин, часть из которых нашлась на кухне, а за честью в ресторан сходил Кидлат.

– Вторая – блины, обладающие собственным вкусом. Такие можно макать в сливочное масло, сметану или сгущенное молоко – в зависимости от предпочтений едока и выбранного вкуса теста.

– Какие будешь готовить ты? – спросил Ли.

– Неправильно! – заявил я. – У меня руки покоцаны, поэтому готовить будем вместе.

– Так будет правильнее, – согласился друг. – Начинок много, поэтому безвкусные?

– Так, – подтвердил я, вручив Ли глубокую, сияющую хромом миску. – Разбей сюда четыре яйца, добавь одну столовую ложку сахара и засыпь пару щепоток соли.

Друг принялся за дело, а я тем временем присобачил к миксеру венчик.

– Готово.

– Тщательно перемешиваем, – прокомментировал я, запустив чудо техники. – Так, теперь мука… Просеивать не нужно – она сильно элитная. Два стакана будет достаточно. Сыпь потихонечку, чтобы равномерно перемешивалось.

При помощи друга взбив тесто миксером до однородной массы, я добавил немного растительного масла и перемешал снова, не забыв подлить молока из бутылки. Сковорода на плите к этому моменту нагрелась, и я капнул на нее растительного масла, размазав силиконовой кисточкой.

Зачерпнув теста половником, вылил на сковороду и немного покрутил утварь, чтобы тесто растеклось равномерно.

– Пузырьки – это важно! – указал Ли на лопающиеся на поверхности пузырьки.

– В России говорят, что первый блин всегда комом, – заметил он.

– Нам не грозит, – хохотнул я и перевернул блин лопаткой. – Смотри какой румяный получается.

– Выглядит отлично, – согласился друг и заурчал животом.

– Тоже голодный как собака, – признался я. – Начнем с рыбы?

– Начнем! – согласился Ли и снял крышку с блюда. – Нормально нарезано? – спросил моего мнения о вышедших из-под рук ресторанного повара красных слабосоленых ломтиках.

– Завернется, – одобрил я и перекинул блин со сковороды на тарелку, тут же вылив новую порцию теста.

Где-то в недрах пентхауза едва слышно «дзынькнул» лифт.

– Я не знал, что он приедет, – поморщился Ли.

– Кто? – уточнил я.

– Отец, – поморщился пацан еще сильнее. – Извини за это.

– За что? – неподдельно удивился я. – Это же хорошо – разве не интересно узнать мнение настоящего мастера кулинарии о наших блинах? – припомнив, что Ли об отце мне почти не рассказывал, предположил. – У вас сложные отношения, да?

– Сложные, – вздохнул он и поспешил заверить. – Нет, так-то ничего такого, я его люблю, а он любит меня, и мы почти не ссоримся. Вообще почти не разговариваем, – последняя фраза прозвучала совсем тихо и сопровождалась отведенными глазами.

Переворачивание блина совпало с появлением на кухне приветливо улыбающегося, худощавого невысокого смуглого мужика, в котором чувствовалась примесь не-китайской крови. Морщины на лице, крашенные в черный цвет волосы, дорого выглядящий костюм и блеснувшие камешками и металлом из-под рукава наручные часы завершали образ преуспевшего в жизни и из-за этого не желающего уходить на заслуженную пенсию бизнесмена.

– Добрый день, отец, – «включив» китайский язык, Ли шагнул родителю навстречу, и они пожали друг дружке руки.

– Добрый день, многоуважаемый Хуэй Личжи, – поклонился я, тоже перейдя на китайский. – Огромное вам спасибо за приют, машину и еду.

– Друзья моего сына – мои друзья, – благожелательно кивнул хозяин жилплощади. – Не пригорит? – с улыбкой кивнул на плиту.

– Пригорит, если я не помешаю, – улыбнулся я в ответ.

Одобрительно хмыкнув, старший Хуэй кивнул сыну садиться, уселся на свободный стул сам и спросил:

– Мука, молоко и яйца?

– Русская классика, – ответил я, переложил готовый блин на тарелку и налил новую порцию теста под внимательным взглядом мастера кулинарии.

– Сын говорил, что ты из деревни? – спросил он.

– Да, господин Хуэй, – распределив тесто, обернулся я. – Из маленькой деревни в провинции Сычуань, близ города Гуанъань. Там живет меньше двух тысяч человек. Если вы не против, я бы хотел пригласить Ли съездить со мной туда на ближайших каникулах.

– Ли достаточно взрослый, чтобы решать сам, – ответил Хуэй. – Позволишь мне немного постоять у плиты? Давненько я этого не делал.

– Мой прадед говорил, что наблюдать за работой настоящего мастера – величайшее удовольствие, – отвесил я комплимент отцу Ли, перевернул блинчик и протянул лопатку успевшему снять пиджак и закатать рукава шеф-повару.

Какая общая черта имеется у почти всех пожилых богатеев? Конечно же скука – бизнес-процессы отлажены и требуют лишь определенных, давным-давно приевшихся действий и решений, дамы и попойки наскучили и попросту вредны для здоровья, многие хобби опробованы и исчерпаны, и состоявшийся человек остается один на один со временем, которое некуда девать. Рутина – всегда рутина, и неважно, в каких декорациях и с какими деньгами ты проводишь жизнь: все равно рано или поздно тебя начнет грызть Ее Величество Скука. Сколько тысяч долларов стоило старшему Хуэю перенести себя из Тайланда сюда? Сколько часов он провел в самолете и машинах? И все это – чтобы познакомиться с другом сына и пожарить в нашей компании блинов за разговорами, которые ничего самому старику полезного не дадут.

– Ли говорил, что твой прадед работал переводчиком на самом верху? – спросил Личжи, вооружившись лопаткой и заняв мое место.

Уверен, помощники старшего Хуэя уже давным-давно раскопали обо мне и нашей семье все, что только можно – люди такого уровня попросту обязаны знать, с кем общаются их отпрыски.

– Да, уважаемый господин Хуэй. Его зовут Ван Ксу, и ему выпала честь переводить для самого Мао.

– И Сталина, – добавил Ли.

– Удивительный человек, – похвалил прадеда Личжи.

– Я обязательно передам ему ваши слова, – пообещал я.

Блин занял место в тарелке, сковорода наполнилась новой порцией теста, а я залюбовался движениями старшего Хуэя – сколько миллионов блинов нужно испечь, чтобы уподобиться идеально функционирующему роботу? Ни единой лишней капельки, ни миллиметра лишнего движения рук.

– Как твои руки, Ван? – спросил он.

– Деревня дала мне не совсем те мозоли, что нужны для ракетки, – ответил я. – Но я смогу доиграть турнир.

– Ван уже в четвертьфинала, – похвастался Ли.

– Я жду видео с таким же нетерпением, как и все остальные, – обернувшись, подмигнул старик. – У тебя настоящий талант, Ван.

– Огромное спасибо за такие слова, уважаемый господин Хуэй, – благодарно поклонился я.

– Расскажи о своей деревне, – попросил он.

Что ж, это – тоже общее для многих место: чем старше человек, тем больше его тянет к земле. Точнее – не столько к самому земледелию, а к тоске о жизни, которой он никогда не жил. Для городских жителей – это деревня или другие страны, для жителей деревенских – город. Рассказывать об изнуряющем труде и бытовых проблемах сейчас не надо, лучше сосредоточиться на «пасторалях».

– Там очень красиво, – принялся я рассказывать. – Наша семья выращивает в основном чеснок – наши поля тянутся до самого горизонта, а канавы с водой полны вьюнов. Когда наполняешь ими ведро, они издают тихий свист. Мама и мои бабушки мастерски их готовят.

– Однажды мне довелось их готовить, и, признаюсь честно, мне не удалось избавиться от затхлого запаха, – перевернул блин Личжи.

– Главное – отмыть их от слизи, – поделился я хитростью.

– Знание о деле не всегда гарантирует успех, – поделился мудростью старший Хуэй.

– Прадедушка говорил точно так же, – поставил я его вровень с Ван Ксу. – Могу ли я пригласить к нам в гости и вас? Моим родным будет очень приятно познакомиться с отцом моего первого городского друга.

– Если дела позволят – я с радостью познакомлюсь с твоим прадедушкой, – дал предварительное согласие Личжи.

Попьет самогонки, сходит в баньку, полюбуется красотами – хороший отдых получится, душевный.

– Я рад, что Ли подружился с правильно воспитанным юношей, – отвесил мне комплимент старик. – Это – большая редкость в наши дни.

– Слова такого человека как вы очень много для меня значат, уважаемый господин Хуэй, – благодарно поклонился я.

– Принимайтесь за работу, – отдал нам тарелку с блинами Личжи. – И, если ты не против, Ван, давай выбросим эту гадость, – указал на упаковку творожного сыра «Филадельфия». – Боюсь, она совсем не сочетается с блинами.

Прогибаться не хочется.

– Если вы не против, уважаемый господин Хуэй, я бы хотел попробовать – раньше не было такой возможности.

Угадал – старик усмехнулся и благосклонно кивнул:

– Только набив шишек можно по-настоящему убедиться в правоте старших.

Поладим.

Глава 7

По итогам первых двух геймов счет был 1-1. Оппонент-таец оказался весьма крепким игроком, и мне в кои-то веки пришлось постараться, пока я не научился его «считывать». Третий гейм для Таксина Хонгсавана выдался неудачным – он проигрывал почти в сухую.

Подбросив мяч, я ударил по нему ракеткой, отправив в правый угол корта. Соперник бодро добежал до туда и отбил, порадовав меня необходимостью проделать три больших прыжка, чтобы не позволить тайцу сравнять счет. Таксин оказался не промах, и реализовал свое преимущество левши, отправив мяч обратно одноручным форхендом. Ничего страшного – траектория очень удачно подарила мне возможность исполнить защитный, укороченный удар, заставивший соперника пробежаться поближе к сетке и от безысходности отбить мяч корявеньким слайсом, что успевшего добежать до сетки меня более чем устроило.

– 40-15!

Заработанное очко заставило наполовину заполненные народом трибуны засвистеть и зааплодировать. Поразительно, но на них очень много моих интернет-фанатов, и перед игрой мне пришлось наделать три десятка селфи, пообещав оставшимся без внимания проделать то же самое после матча. Я набираю популярность с пугающей быстротой. Загруженное два дня назад видео с проходом в полуфинал прямо в перемотанном пластырем кеде к следующему утру набрало полсотни тысяч просмотров, а принимать заявки в друзья мне пришлось весь день с перерывом на победу в четвертьфинале. Видео с него, само собой, тоже было загружено в сеть. Короче – первый миллион совокупных просмотров на Yoku уже не за горами, а размер френдлиста внушает надежду на неплохое положение в университетской иерархии после начала учебы.

Неплохо себя чувствуют и соцсетки Ли, и я начинаю переживать о том, что свалившаяся сетевая популярность вскружит ему голову, и он начнет создавать себе и мне проблемы из-за этого. Себе – из-за ощущения себя «буфером» для доступа ко мне, мне – завистью и интригами по этому поводу. К счастью, пока даже звоночков подобного не возникает – он даже личные сообщения открывает только для тех, кого знает лично. Будем следить и надеяться, что пронесет.

Все эти мысли успели пронестись в голове за тот короткий миг, пока помощник вручал мне новый мячик. Подаем и делаем вид, что бежим влево. А нет, не делаем – соперник к актуальному гейму тоже кое-что обо мне узнал, и на хитрость не поддался, рассчитывая, что я уже не стану продолжать движение. Хорошо, что я изначально готовился к обоим вариантам, а нынешний мне нравится даже больше, потому что дает мне возможность на полную воспользоваться ростом и длиной рук, пробив в прыжке мощный смэш.

– Гейм! 2-1!

Руки ноют, зараза такая. Нужно заканчивать, потому что в финале против меня будет играть очень качественный немец, который вполне может меня обыграть. Ненавижу таких – с пеленок занимается теннисом, а потом набивает себе рейтинг на полулюбительских турнирах, не оставляя шансов новичкам. Например – мне, которому шанс очень сильно нужен. Ладно, это проблемы завтрашнего меня, а пока сосредоточимся на сегодняшних – смотреть «через голову» соперника очень вредно.

Таксин подал отлично, вложив в удар все свое стремление сравнять счет по геймам. Отбив кроссом, я зашипел – правая рука на меня сильно обижается, и обмотанный вокруг мозолей пластырь начинает пропитываться кровью. Еще немного, ладно? Обещаю – после завтрашней игры я дам тебе зажить как следует. Договорились? Давай, самый обыкновенный форхенд. Молодец, почти совсем не больно. А теперь обводящий удар – таец в левый угол корта добежать уже никак не успеет.

– 0-15!

На следующую подачу я ответил форхендом и понял, что больше правой рукой мне в этой игре поработать не светит – удар вышел смазанный, потому что инстинкты победили силу воли, заставив поберечь ноющую конечность. Мяч с удручающей медлительностью добрался до соперника, и Таксин решил задействовать доселе неиспользованное умение бить топ-спин. Я этого не ожидал, поэтому был вынужден ответить позорной «свечкой», в ответ получив заслуженный смэш, отбить который не было никаких шансов.

– 15-15!

Подавив волну раздражения – соперник меня реально переиграл, усыпив бдительность полным отсутствием «крученых» и хорошо разыграв прибереженный козырь – я приготовился отбить следующую подачу тайца.

Ага, базовый крученый, как и ожидалось. Это Таксин зря – я бы на его месте «прикормил» себя обычными ударами и попытался задействовать удары с вращением в более подходящий момент. Может он решил, что крученые – моя слабость? Мяч встретил мой двуручный бэкхенд, а соперник решил повторить топ-спин. Не всегда нужно повторять то, что однажды сработало. Подкорректировав дистанцию наклоном тела назад, я ответил крученным, в который почти не вложил силы. Соперник привык к моим сильным ударам, поэтому приблизиться к сетке и не подумал. Мяч стукнулся о корт, вяло отскочил и ударился о корт снова.

– 15-30!

Пластырь на ручке ракетки и пластырь на руке пропитались кровью. Боль неумолимо нарастала, и даже о двуручных ударах скоро можно будет забыть – организм еще не привык подавлять инстинкты, а значит правая рука может в последний момент струсить. Вида, конечно, я показывать не стану – напротив, как бы невзначай отведу пустую левую руку подальше от держащей ракетку правой.

Ага, разочаровавшись в крученых, соперник «расчехлил» резаную подачу. Не проблема – я давно на «низком старте». Соперник – левша, поэтому «резаный» очень логично полетел под мою левую руку. Устремившись к сетке, я на бегу перебросил ракетку в левую руку, чисто ради красивых кадров для Ли дав ей совершить оборот в воздухе (чего вообще-то делать нельзя, потому что лишний риск), и, дав низко летящему мячу удариться о мою половину корта и изменить траекторию, ловко прыгнул за ним и продемонстрировал собственное умение отправлять в соперника топ-спин.