Ван Ван из Чайны 3

Глава 1

Мы с Ли сидели в гостиной и занимались очень необычным делом – смотрели телевизор.

– …Новая гидроэлектростанция Силлуоду способна вырабатывать тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят мегаватт.…

Живет Китай, развивается.

– …Помимо выработки энергии, плотина обеспечивает борьбу с наводнениями, контроль за наносами, а ее регулярные сбросы воды предназначены для улучшения судоходства ниже по течению…

Народу на экране – тьма. Большая радость для провинции Юньнань, надо полагать. Как минимум – изображать «большую радость» прописали в сценарии мероприятия.

История Поднебесной циклична – в годы могущества очередной итерации Китайской Империи инфраструктура государственным аппаратом поддерживалась в порядке, и плотины были критически важной ее составляющей. Китай тысячи лет был аграрной страной, и смирить многочисленные реки Поднебесной, защитив население от наводнений и засух, было критически важной задачей.

В годы и целые века, когда очередная итерация Империи клонилась к закату, а государство деградировало, инфраструктура приходила в упадок, и тогда крестьяне могли пойти за каким-нибудь очень красноречивым китайцем, чтобы развязать гражданскую войну и сменить династию – очевидно же, что Небо отвернулось от своего сына, и обрушило на Поднебесную страшное проклятие: «деградацию инфраструктуры».

Слабовато окончание сессии отмечаем, но когда поводов для празднования много – а у меня их очень много! – «отмечать» всё подряд даже не тянет. В дверь позвонили, телевизор выкроил кусочек экрана и показал рожу старины Ло Канга. Взяв с тумбочки универсальный пульт, я открыл дверь. Технологии такие удобные.

С тренером мы сегодня уже виделись – он приходил поздравить меня со сдачей последнего экзамена – поэтому здороваться не стали.

– Смотрите, какая плотина, тренер Ло, – указал я рукой на телек. – Пятая в мире по высоте. Моя родная Сычуань там совсем рядом.

– Хорошая, – оценил тренер сооружение с высоты своего пофигизма и опустился в кресло, забравшись в принесенный с собой портфель. – Готов знакомиться со сборной?

Досье притащил.

– Может в самолете? – поморщился я. – А еще лучше – вообще без этого, а то неинтересно будет знакомиться вживую, при встрече.

Вылет на сборы в Корею у нас через три часа. Тренер пожал плечами и не стал доставать папочки. С пониманием – даже не стал напоминать, что перелет предстоит ночной, и мы все благополучно его проспим. Телевизор тем временем показал нарезку кадров с празднования осеннего фестиваля.

– А я восьмого сентября про этот фестиваль даже не вспомнил, не то что лунный пряник съесть, – поделился я грустью.

– Ничего, не последний фестиваль в твоей жизни, – утешил меня Ло Канг.

– В деревне гулянка знатная была, – продолжил я хандрить. – Сестренки писали, что старик Ляо – он в двух улицах от нас жил – в свои семьдесят три года умудрился набить морду собственному зятю, а тот довольно крепкий мужик. Вот бы на это посмотреть, – мечтательно вздохнул.

– Это хорошо, что ты обжегся в молодости, и теперь не станешь питать иллюзий на счет баб, – определил Ло Канг основополагающую причину грусти. – Понимаю, сейчас тебе от этого не легче, но тебе хотя бы вернули твои деньги.

Остальное Шу Жу из Ин Нуэ метафорически выбила, под конвоем сводив в торговый центр и заставив вернуть обновки. В дверь позвонили снова, и телек безжалостно показал лицо Шу Жу. Может не пускать? Сейчас дуэт тренеров примется меня «утешать» на два голоса. Спарринг-партнер тем временем достала из сумочки магнитную карточку и с красноречивым лицом показала видеоглазку. «Или откроешь ты, или я открою сама». Настоящая коммунистка – не признает неприкосновенности частной собственности.

– Наглая, – заметил тренер Ло. – И становится наглее с каждым днем.

– Пускай, – пожал я плечами, при помощи пульта открыв дверь. – Надоест – уволим, а пока буду оценивать с ее помощью глубины наглости, которых может достичь китаянка.

Ло Канг жизнерадостно заржал, Ли хохотнул и посмотрел на экран своего айфона, уведомив:

– Через тридцать минут.

– Спасибо, – обрадовался я скорой возможности заняться хоть чем-то.

– Что «через тридцать минут»? – заинтересовалась вошедшая в комнату Шу Жу.

– Фотосессия для «Анты», – не стал я скрывать. – В журнал какой-то вставят, типа реклама.

Первая моя профессиональная фотосессия, но никакого душевного подъема она не вызывает, равно как и волнения – просто буду стоять и сидеть так, как велит фотограф. Манекеном работать не напряжно, и даже особо стараться с выражением лица не придется – все равно конечный результат будет густо обмазан фильтрами и «фотошопом».

– Ого, станешь еще популярнее среди здешних хищниц, – хихикнула спарринг-партнер. – Тебе повезло: если бы Ин Нуэ была блогером или еще кем-то популярным, она могла бы обвинить тебя в изнасиловании и уничтожить твою репутацию.

– Класс, – оценил я «утешение».

– А будь она помладше, тебя могли бы обвинить в педофилии, – добавил тренер Ло.

– А еще она могла бы подбросить тебе наркотики, – предположила Шу Жу.

– А ты предохранялся? – вспомнил о важном Ло Канг. – Уверен, что она не заразила тебя чем-нибудь?

– Вообще-то «заразиться чем-нибудь» гораздо проще от не следящего за гигиеной мужика, – заявила Шу Жу и, словно забыв о том, что сама меня и запугивала женским коварством, с улыбкой обратилась ко мне. – Не дай этому мужлану задурить тебе голову пещерным мужским шовинизмом. Только слабаки говорят фразы в духе «все беды этого мира из-за баб». Что за вздор? Настоящий мужчина никогда не позволит женщине наворотить бед, банально не давая ей для этого повода.

Что это вообще за разговор?!

– Тебе нужно как можно скорее жениться на хорошей девушке, которая оценит тебя по достоинству, – продолжила Шу Жу, опустившись на диван рядом со мной. – Моя племянница Ян Чанчунь как раз сейчас отдыхает в Корее. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?

– Знаешь, иногда твоя похожесть на мою бабушку Кинглинг даже пугает, – поежился я.

Ло Канг и Ли заржали, спарринг-партнер не обиделась:

– Просто и я, и твоя бабушка – мудрые женщины, которые хорошо знают эту жизнь. Ты, наверное, считаешь, что я – воспитанница какой-нибудь академии для богатеньких девочек, но в отличие от этого золотого ребенка, – указала на тренера Ло. – Я сделала себя сама. Моя жизнь началась в деревенской сточной канаве, куда мой папаша выбросил ненужную для семьи девочку.

– Ничего себе, – оценил я. – Правда? У нас в деревне девочки ценились больше – им не надо собирать деньги на свадебный подарок.

– Она не врет, – буркнул тренер Ло. – С поправкой на то, что «сточной канавой» она называет детский дом, куда ее отдали родители.

– И из рода с такими проблемами ты призываешь меня взять себе жену? – возмутился я.

Да, Шу Жу жалко, и племянница ее, вполне допускаю, может оказаться умницей и красавицей с характером нежным как шелк, но деревенское естество не может пойти на такое – что люди вокруг скажут? И вообще мне жениться пока вообще не уперлось.

– Не удивлюсь, если однажды она заставит тебя взять фамилию «Шу», – развеселился тренер. – И записать себя в завещание.

– Вы, мужики, всегда думаете только о деньгах, – парировала спарринг-партнер. – И вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным чувством любви, строите планы на развод, надеясь оставить доверившуюся вам женщину с носом. Если бы наши права не были защищены законами, в Китае бы давно остались одни противные мужики!

– Пожалуйста хватит, – надоела мне их перепалка.

Надоела, но нужно отдать должное – при таком накале страстей хандрить не получается.

– Я на фотосессию, – поднялся я с дивана. – Надеюсь, никаких незапланированных встреч в Корее не предвидится, – добавил для Шу Жу.

– Ладно, ладно, – отмахнулась она.

Ли поднялся, чтобы идти со мной, а я посмотрел на «тренерский дуэт»:

– Может выйдете, пока хозяина жилища нет дома?

– А у тебя что, есть что воровать? – фыркнула Шу Жу.

– Обязательно скажу Фэй Го, что вы здесь остались наедине, – злорадно пообещал я.

– Мой муж знает, что я люблю только его, – парировала Шу Жу,

Я поднял на нее бровь, она рассмеялась и поднялась на ноги:

– Да ладно тебе – просто шучу. Пойду паковать чемодан, – направилась к выходу.

– Пойду пригляжу за тобой, чтобы фотограф не увлекся и не поставил тебя в позу, которая грозит травмами, – сознался в отсутствии дел Ло Канг.

Хорошая работа у мужика, даже завидую.

Локацией для фотосессии разумеется выбрали корт. Переодевшись в привезенный «Антовцами» шмот – аж пятеро сотрудников прибыло, во главе с уважаемым Сун Да – я вышел на корт и в свете подбирающегося к закату солнышка принялся выполнять команды фотографа и дизайнера: встань здесь вот так, махни ракеткой как будто подаешь, подпрыгни, а теперь сядь на корточки и погладь черного бульдога, которого мы привезли с собой. Псина была хорошо дрессированной и дружелюбной, и я даже задумался о том, чтобы завести питомца. Фиг получится – у меня впереди неясное количество наполненных разъездами лет.

– В конце октября мы планируем попытаться выйти на рынок пуховиков, – проинформировал на прощание Сун Да. – Нужно будет твое участие в рекламной кампании.

– Спасибо, запомню, – формально поблагодарил я, чтобы с чистой совестью выкинуть планы «Анты» из головы – до конца октября еще полно времени, и мне лучше сконцентрироваться на более важных делах.

Например – перелету в Корею. Почитаю все-таки тренерские папки, пока летим – мне со сборной жить и тренироваться, будет полезно узнать кто есть кто. А еще нужно будет как следует отшить неведомую Ян Чанцунь – уверен, Шу Жу меня не послушает и таки притащит знакомиться свою племянницу.

Нафиг – жена мне сейчас нужна еще меньше, чем питомец.

Телефон в кармане запиликал, я посмотрел на экран и поморщился – бабушка Кинглинг так просто звонить бы не стала.

– Алло?

– Зачем ты даешь свою карту всяким шлюхам, глупое яичко?!.

Прибью стукачку Шу Жу!

Глава 2

Когда-то южнокорейский город Инчхон был скромным наростом вокруг порта в устье реки Ханган и звался «Чемульпо». Именно около него не сдался врагу прославленный русский «Варяг». С тех пор прошел всего век с хвостиком, но корейцы успели превратить переименованный Чемульпо в третий по населению, огромный город с небоскребами «сити» в центре. Имеется даже метро до Сеула, но мне им воспользоваться не получится – нам с соратниками оказана великая честь защищать спортивную репутацию самой Поднебесной, поэтому мы должны сидеть в Олимпийской деревне и тренироваться.

Оставлять семью без сувениров, впрочем, я не стану. Посылке из Казахстана они порадовались, несмотря на великодержавный китайский национализм. «Если в мире есть что-то прикольное, нужно привезти это в Китай» – как-то так я бы сформулировал особенность менталитета, благодаря которой по нашим городам разбросаны копии красот со всего света. Очень удобно – можно не покидая Поднебесной увидеть всё ценное, что придумали ляоваи, а заодно посмотреть сам Китай. Я не жмот, но был рад тому, что на сувениры тратиться не пришлось – просто попросил отправить выданный мне как участнику Олимпийский «мерч», добавив сверху подарки от спонсоров.

Время утренней тренировки почти истекло – кортов в Инчхоне ограниченное количество, а пользоваться ими нужно не только нашей сборной. Сейчас мы играем «два на два». Я – в паре со смуглым, стриженным «ёжиком» двадцатичетырехлетним Чжаном Цзэ, он в мужской сборной самый сильный. Рост у него для меня подходящий – почти метр девяносто. Сыграться в нормальный дуэт мы с ним пытаемся уже третью тренировку, начав сразу после серии коротких, состоящих из двух геймов, розыгрышей, в которых я обыграл 2-0 всех членов сборной кроме собственно Чжан Цзэ – с ним у нас 1-1.

Против нас выступает пара из Ли Же (кличка «Тигр») и У Ди. Имя последнего похоже на «Вуди», как у дятла из американского мультика, поэтому его «дятлом» и называют. «Тигр» ростом невелик – метр семьдесят три, но компенсирует это хорошей ловкостью и силой. «Дятел» ему под стать – метр семьдесят пять.

Чисто антропометрически мы с Чжаном Цзэ соперников превосходим, но они показывают отличную сыгранность, о которой нам с сильнейшим по мнению сборной теннисистом только мечтать.

Причина проблемы ясна, и она, как бы не хотелось тренеру Ло, совсем не в женщинах. Логическая цепочка коротка и жестока: пачка богатеньких детей всю свою жизнь провела в спортивных лагерях и академиях, отыграла тысячи тренировочных и турнирных игр, прошла строжайший отбор на Олимпиаду, успела перезнакомиться и частично даже подружиться, а в последний момент теннисиста Вана с неблагозвучным для носителя русского языка именем Чухан заменили на невесть откуда взявшегося деревенского малолетку Вана по имени Ван.

Прибывший малолетка за свою жизнь отыграл меньше сотни матчей, но страшно везучий – повезло получить слабых соперников на нескольких турнирах подряд. Ну не может же он реально хорошо уметь играть в теннис! С кем он в деревне мог тренироваться? Колотить мячиком о лоб козла? Однако тренера почему-то велели тратить ценнейшее тренировочное время на игру против него. Не вопрос – сейчас покажем ему, из чего сделана китайская сборная. Что? Он выигрывает «всухую», и только Чжан Цзэ может что-то ему противопоставить? Да пошел этот Ван Ван! Проклятый, много о себе возомнивший выскочка!

Здесь – не мои плюс-минус ровесники из спортивного лагеря строгого режима, которые чисто по-человечески были рады пожить и потренироваться со звездой интернета, а двадцатипятилетние мужики, которые очень давно «зазвездились», успели придать спортивной конкуренции личный характер, и теперь ненавидят меня всей душой. Я понимаю и не обижаюсь – мне от их косых взглядов и перешептываний за спиной не холодно, не жарко, а вот себе они этим делают хуже, зазря сжигая нервы.

Вру – на самом деле мне немного обидно. Мы же тут Поднебесную представляем! Мы – почти солдаты Императора Цинь Шихуанди! Мы должны быть спаяны в единый, окрашенный кумачом, пролетарский кулак, который покажет всем этим капиталистам, где раки зимуют, а они себя как дети ведут.

Именно раздутая самооценка, приправленная неправильным пониманием корпоративной солидарности, заставляет «Тигра» и «Дятла» отправлять Чжан Цзэну мячи полегче, а в мою сторону пулять крученые, подкрученные и «резаные». Парочку я пропустил, что очень нравится всей сборной, а вот Чжан, которому преподносили мячи на блюдечке, так не плошал, что сборной тоже нравится: вон какой вожак у их стали сильный, не то что этот грязноногий крестьянин. После двух пропущенных мячей я подсобрался и «наклепал» очков, что понравилось уже тренерам – они возлагают на меня большие надежды, но заставить коллег по сборной меня принять не в силах.

Тренер Ло предупреждал, что так может случиться, и велел терпеть и не выпендриваться. Тоже своего рода дополнительная мотивация – вот выиграю Азиатские игры, добавлю сверху победу на «Чайна Опен», и тогда смогу в разумных пределах диктовать свои условия и тренерскому штабу, и сборной.

Спасибо, что теннис даже в парной конфигурации сильно завязан на личные умения. Если бы было нужно давать напарнику пассы или активно взаимодействовать другим способом, мы с Чжаном бы неизбежно продули, а меня бы от греха подальше с парного турнира сняли. А так – спокойно себе играю на своей половине корта, не мешая Чжан Цзэну заниматься тем же на своей.

– Время! – скомандовал главный тренер сборной.

Встретив ракеткой пущенный в меня до команды мячик, я погасил инерцию, подбросил мячик вверх и поймал свободной рукой. Рожа запустившего мяч «Дятла» скривилась – выделывается тут деревенщина, понимаешь! Пофигу – чего еще от дятла ждать? Поклонившись соперникам и напарнику, я отправился к тренерам.

Количество паразитов на этом мероприятии поражает. Каждому члену сборной положен личный набор сотрудников, которых так и тянет называть «слугами». Я – не исключение.

– Круто сыграл, Ван! – подбежав, выдал мне полотенце – и это единственная его обязанность! – девятнадцатилетний, тоже красующийся «ёжиком» на голове, Гуай Бо.

– Спасибо, – поблагодарил я сразу за все и вытер вспотевшее лицо.

Здесь прохладнее, чем в Пекине, а крыша стадиона, вмещающего корт, открыта, но все равно жарко.

– Классный крученый на второй минуте десятой секунде, Ван, – протянул мне бутылку воды – еще он умеет носить еду – восемнадцатилетний, словно скопированный со своего «коллеги», Дэ Цэньмэн.

Оба – студенты-первогодки Цинхуа, отбирал их Ло Канг, поэтому я предполагаю некоторый блат. Я не против – нормальные пацаны, очень рады возможности слетать в Корею в моей компании. Теннисисты слабые, но в своей академии были лучшими.

Это из плюс-минус ровесников, а из взрослых у меня есть массажист, личный физиотерапевт – в дополнение к «общим», прикрепленным к сборной – диетолог (тот самый, наконец-то соизволил прибыть и посмотреть на меня лично) и никуда не девшиеся тренера – Ло Канг и Шу Жу. На месте и супруг последней. О своей принадлежности к важному государственному органу он просил не распространяться, поэтому формально обязанности «куратора» выполняет пяток партийных работников, которые каждый вечер напоминают нам о важности «держания лица» представителя Поднебесной за рубежом.

Помогают тунеядцу-Фэй Го и с охраной – десяток его коллег по Центральному бюро безопасности КПК при поддержке двух десятков одетых в «гражданку» спецназовцев. Вышеописанная толпа умножается на два – у нас ведь здесь и женская сборная есть, и им тоже нужны забота и внимание Партии.

С дамами познакомиться я успел – вот они относятся ко мне хорошо, потому что я популярный, красивый и не претендую на женские медали. Напротив – являюсь потенциальным напарником одной из них в разряде «смешанный парный», где играют разнополые пары. Напарником, способным помочь добраться до заветного «золота». Не без мужского шовинизма было решено сэкономить мои силы и выставить на «отборы» против женской сборной Шу Жу. Мне от этого весело – получается как в играх, где надо одолеть сначала «шестерку», а только потом босса.

– Вечером Ван меняется с У Ди, – без лишних расшаркиваний велел главный тренер.

Такую конфигурацию мы пока не пробовали. Чжан Цзэ подарил мне надменный взгляд – хочет реваншировать свое поражение в «один на один». Я в ответ улыбнулся – да будет тебе, чудак на букву «м»! Мы же здесь одно дело делаем.

– И я очень надеюсь, что все будут играть в полную силу, – обвел нас тренер красноречивым взглядом.

Не идиот же, и прекрасно видит то же, что и я – пацаны играют в поддавки «для своих», чтобы «свой» выглядел лучше, чем я. Опять-таки: как дети, которые считают себя умнее всего мира. Дисциплину вбить в моих коллег по сборной за долгие годы смогли как надо, и от насупленных тренерских бровей они вжали головы в плечи. Правильно, слушайтесь умного дядьку, товарищи – он нам искренне желает спортивных успехов.

Персонального внимания от «чужих» тренеров мне достается мало – от греха подальше стараются держаться от меня подальше, ограничиваясь необходимым профессиональным минимумом, зато часами общаются с тренером Ло, который потом передает ценные рекомендации важных дядек мне. Полагаю, после первых успехов тренеры сборной станут смелее и начнут лезть ко мне с тем же упорством, что и к напарникам – я как бы докажу свое право находиться в их рядах, а пока… А пока старательно киваем в ответ на излагаемые очевидности.

Спустя двадцать минут нас отпустили, я быстро ополоснулся в душе, переоделся и в компании тренера Ло, Ли и Фэй Го направился «домой» – в свежепостроенную ради такого мероприятия высотку. Олимпийская деревня кипела жизнью – всюду сновали спортсмены, их «паразиты», допущенные на территорию журналисты – с последними партийные «кураторы» без их присмотра прямо запретили общаться – и немногочисленные зеваки, которым правдами и неправдами удалось пробраться в Деревню.

Помимо троицы «ближних», за мной конечно же следовали подавальщики полотенец и воды, а еще – парочка «общих» охранников. Собственного партийного члена (хех) мне не выдали – не по рангу. Пока не по рангу.

Миновав последний перекресток перед нашей высоткой, я увидел сидящих на скамейке перед корпусом Шу Жу и незнакомую, собравшую черные волосы в короткий, до плеч, хвостик, симпатичную девушку моих лет, одетую в униформу сборной.

Униформу для персонала, не собственно члена сборной.

– О, вот и они! – увидела нас и спарринг-партнер. – Знакомься, Ван – это Ян Чанчунь, моя племянница! – представила спутницу.

Поднявшись со скамейки, девушка улыбнулась и вежливо поклонилась:

– Приятно познакомиться.

Шу Жу просто не понимает значения слова «нет».

Глава 3

Всего одной тренировочной игры хватило, чтобы понять – с «Тигром» мы сыгрались гораздо лучше, чем с Чжан Цзэ. «Заруба» получилась что надо – пылающий реваншизмом бывший напарник старался так, словно мы тут боремся за «золото». Напарник актуальный от такого напора немного растерялся и пропустил несколько мячей, но я своей игрой исправил счет на нашу итоговую победу. Тяжело дается Ли Чже противостояние с вожаком стаи, но с другими соперниками такого не будет.

– Завтра тренируемся так, – одобрил наш с «Тигром» дуэт главный тренер сборной, когда отведенное нам время пользования кортом закончилось. – Ван, – назвав мою фамилию, он смотрел не на меня, а на тренера Ло. – Ли, – посмотрел на «Тигра». – Вам нужно научиться лучше понимать друг друга.

Тренер Ло кивнул вместо меня, Ли – уважительно поклонился. «Научиться понимать» в нашей ситуации приравнивается к приказу хоть как-то подружиться. Я не против – у меня уже есть друг Ли, а теперь появится второй. Возможно.

– Хочешь увидеть мой су-вид? – предложил я «Тигру».

Рожа напарника забавно вытянулась, окружающие – за исключением тренеров, которые вынуждены держать лицо – грохнули.

– Что такое? – изобразил я недоумение. – Это просто устройство для приготовления мяса!

Народ легкую клоунаду оценил и грохнул снова, включая Ли Чже, который понял, что ничего странного я ему показывать не собираюсь.

– Переодевайтесь, – отпустил всех главный тренер.

Этот корт от Олимпийской деревни далековато, поэтому «домой» добирались большой компанией при помощи автобуса. Заодно главный тренер немного поругал за косяки во время тренировки. Особенно досталось «вожаку» Чжан Цзэ, который выслушивал полезные и толковые слова тренера со скучающей рожей. Определенно зажрался – в его «свите» имеются его личный кот и специальный человек, который за животинкой ухаживает. Кот – вреднючий, кусючий и царапучий, но все его терпят, потому что без любимого питомца наш «вожак» никуда ездить играть в теннис не хочет. Во время тренировок, а в будущем – игр, «котовод» заставляет вверенную ему зверюшку сидеть на трибуне и «смотреть» игру хозяина. А в минуты вот такие, когда котика тискает сам Чжан Цзэ, животное пользуется возможностью отомстить всему этому миру, например подрав сиденье автобуса, как сейчас.

Не люблю зазнаек, и вот так себя вести никогда не буду. Дело не в коте – он просто дополнение к общему впечатлению от проведенного рядом с Чжан Цзэ времени. Остальные члены сборной, впрочем, не многим лучше – эго отрастили километровой длины. Вызывает антипатию и их свита – окружать себя подхалимами кому-то нравится, но это – не мой путь.

Чем ближе мы подъезжали к Деревне, тем оживленнее становились улицы Инчхона: взрослые и дети радостно обвешивались «мерчом» с маскотом Олимпиады – тремя пятнистыми тюленями: Бараме, Чумуро и Вичухон. По словам наших партийных кураторов, тюлени символизируют стремление всех азиатов региона к миру. «Стремятся» и вправду все, вопрос лишь в пути, который никак не получается единодушно выбрать.

Когда тренер иссяк, я взялся налаживать контакт с сидящим впереди нас с Ли Тигром:

– У тебя контракт с «Найк» или просто их кроссовки нравятся?

– Хотел бы я такой контракт, – обернувшись, вздохнул Ли Чже. – Покупаю на свои деньги – мне нравится коллекционировать кроссовки. Не только «Найк», у меня почти все бренды есть.

– «Анта»? – спросил я, указав на свои ноги.

– Не, «Анта» же для нищих, – отмахнулся он. – Твои кроссовки, впрочем, ничего, – посмотрев, оценил сшитую специально «на меня» обувку.

– «Анта» может и для нищих, но платят за рекламу хорошо, – не обиделся я.

– Просто ты – везунчик, – поскучнел лицом «Тигр». – Умудрился с первым же видео влететь «в тренды» и набрать подписчиков, которым можно впарить поделки «Анты».

Я приуныл – разговор не клеится. Ну и как с настолько неприветливыми людьми «учиться лучше понимать друг друга»?