Нежная осада

Глава 1

Леди Фортейн Линдли поплотнее закуталась в мягкий плащ из темно-серой шерсти и пристально всмотрелась в показавшиеся на горизонте зеленые холмы Ирландии. Прохладный майский ветерок шевелил меховую отделку ее капюшона. Опершись о поручень, она любовалась тем, как серебристые полосы утреннего тумана, постепенно расходясь, открывают выцветшее бело-голубое небо. Какая она, эта неизвестная Ирландия? И найдет ли там Фортейн свою любовь? Существует ли любовь вообще?

Пальцы невольно сжали твердое дерево. Господи, о чем она только думает? Любовь?! Пусть этим бредят ее матушка и сестра Индия. Фортейн Мэри Линдли слишком практична для подобных вещей. История матери казалась одновременно волшебной и возмутительной. Двое убитых мужей, один из которых – отец Фортейн. Единокровный брат Чарли – королевский бастард: покойный принц Генри Стюарт был любовником матери, но никогда бы не смог на ней жениться, потому что ее род считался недостаточно знатным для семьи короля. Мало кто знал, что Жасмин была дочерью самого Великого Могола, ибо ее мать была похищена, продана в его гарем и, прежде чем вернуться к семье и мужу-шотландцу, родила индийскому повелителю дочь. Сестра Фортейн пыталась бежать с возлюбленным, но судно, на котором они плыли, было захвачено берберскими пиратами, а сама она тоже продана в гарем и, когда ее спасли, вернулась, беременная от своего хозяина. Отчим был вне себя от ярости и до родов отослал ее в охотничий домик. Фортейн последовала за сестрой. После родов ребенка у матери отняли, а Индию выдали замуж за английского лорда. Любовь?! Не дай Бог! Фортейн не желает никаких мелодрам в собственной жизни!

Любовь – вещь непрактичная. Женщине нужен добрый, снисходительный муж, с которым можно было бы мирно скоротать оставшиеся до смерти годы. Разумеется, неплохо, чтобы он оказался привлекательным и богатым, потому что своим состоянием она делиться не желает. Его она сохранит для детей. И разумеется, она родит. Двоих. С таким расчетом, чтобы между родами прошло не менее трех-четырех лет. Мальчика, который унаследует отцовские владения. И девочку, которой достанется Магуайр-Форд. Вполне разумный план. Фортейн надеялась, что полюбит Ирландию, но даже если этого не случится, она все равно останется здесь. Поместье в три тысячи акров не пустяк, и с таким свадебным подарком матери она будет не просто богата, а очень, очень богата. По мнению Фортейн, роскошь была куда предпочтительнее унылой бедности.

– Думаешь об Уильяме Деверсе? – поинтересовалась мать, подходя к дочери.

– Все время забываю его имя, – хмыкнула Фортейн. – Такое непривычное!

– У тебя есть кузен Уильям, – напомнила Жасмин. – Младший сын моей тети Уиллоу. Верный слуга англиканской церкви. Правда, ты вряд ли с ним встречалась, малышка. Милый молодой человек. Немного моложе меня.

Глаза Жасмин затуманились тревогой. Фортейн такая скрытная. Никогда не поймешь, о чем она думает.

– Если тебе не понравится жених, малышка, совсем необязательно за него выходить, – в двадцатый раз повторила она. Боже! Ей совсем не хочется, чтобы дочь Рована Линдли была несчастной. Достаточно и того, что случилось с Индией!

– Если он достаточно привлекателен и добр, мама, то наверняка подойдет мне, – заверила Фортейн, ободряюще погладив мать по руке. – В отличие от тебя, Индии да и всех женщин нашей семьи я не любительница приключений и мечтаю лишь о тихом, мирном существовании, не омраченном всяческими авантюрами.

Герцогиня Гленкирк громко рассмеялась.

– Не думаю, Фортейн, что женщины этого семейства сами пускались на поиски приключений. Так уж случалось.

– Случалось потому, что вы все слишком импульсивны и легкомысленны, – неодобрительно заметила Фортейн.

– Ха! – смешливо фыркнула мать. – А ты, моя маленькая охотница, не импульсивна? Я сама видела, как ты много раз посылала кобылу через расселину, едва не доводя нас до обморока.

– Если жеребец может взять препятствие, почему бы кобыле этого не сделать? – рассудительно ответила девушка. – Нет, мама. Ты и другие вечно стремились в какие-то экзотические страны и неведомые места, жили во дворцах, роскоши и богатстве, дружили с сильными мира сего. Стоит ли удивляться, что вы вечно попадаете в какие-нибудь истории. Но я не такова. Помнишь, когда мы ездили во Францию, я с радостью оставалась дома, в лоне семьи. Я, как и папа, терпеть не могу двор. Там так и кишат молодые люди, забывающие мыться каждый день, зато с хорошо подвешенными лживыми языками, улыбчивые негодяи, вечно рыщущие в поисках новых сплетен. Уж они не гнушаются изобрести любую пакость, лишь бы очернить ближнего.

– Ах, Фортейн, даже в провинции есть немало подлецов, готовых судачить обо всех и вся. Похоже, ты слишком долго жила под мирным отчим кровом. Будь осторожней, малышка! Всегда следуй своим инстинктам, даже если они противоречат твоей практической натуре, и никогда не ошибешься, – посоветовала мать.

– А ты, мама, всегда следовала своим инстинктам? – полюбопытствовала Фортейн.

– Да, почти. Именно тогда и попадала в беду, когда не слушалась внутреннего голоса, – с улыбкой ответила Жасмин.

– Например, когда увезла нас в Бель-Флер после того, как старый король Яков велел тебе выйти за папу? – уточнила Фортейн.

Герцогиня снова рассмеялась.

– Верно, – призналась она, – но только не говори Джемми. Пусть это останется между нами. О, взгляни! Мы входим в бухту Дандолк. Ирландцы называют ее Дандил. Скоро сойдем на берег. Интересно, встретит ли нас Рори Магуайр, как много лет назад, когда мы с твоим отцом впервые прибыли в Ирландию, чтобы осмотреть наши новые владения. Мерзкий сатана, убивший потом Рована, заставил его править лошадьми. Твой отец быстро узнал, что семья Рори Магуайра много столетий владела Эрн-Роком. Почти все ушли за хозяином, Коннором Магуайром, и вождями восстания. Но Рори отказался покинуть родину и свой народ. Мы сделали его управляющим, и с тех пор он преданно и верно служит мне.

– Он останется на своей должности, мама? – спросила Фортейн.

– Конечно. Выслушай меня хорошенько, Фортейн. Я передам Магуайр-Форд тебе в день свадьбы. Поместье будет принадлежать только тебе. Тебе одной. Мы не раз об этом говорили, но я хочу, чтобы все было ясно. Женщина, не имеющая денег и собственности, обречена на жизнь рабыни. Ты никогда не будешь счастлива, малышка, если не станешь сама себе госпожой. И учти: ольстерские протестанты и католики не слишком дружат, и любая искра превратится в бушующий пожар. Поэтому мы постарались отгородиться от соседей. В нашей деревне живут и протестанты, и католики, посещают свои церкви и трудятся вместе. Именно этого я и добивалась, и, думаю, ты захочешь того же. Рори Магуайр правил от моего имени двадцать лет и вместе с моим кузеном Калленом Батлером и протестантским священником, преподобным Стином, хранил мир. Теперь эта обязанность перейдет к тебе. Твой муж не имеет права вмешиваться в дела Магуайр-Форда, ты не должна его слушать, если речь зайдет о нежелательных переменах. Пусть жители поместья сосуществуют мирно и счастливо.

Сильный ветер наполнил паруса на мачтах, надувшиеся со слабым гулом. Брызги соленой пены увлажняли губы, в сыром воздухе пахло гниющими водорослями.

– Почему католики и протестанты ссорятся, мама? – спросила Фортейн. – Разве не все поклоняются единому Богу?

– Разумеется, малышка, но отцы церкви жаждут поистине королевской власти. К несчастью, им всего и всегда мало. А для того чтобы получить власть, нужно завладеть сердцами и умами простых людей. И тогда Господь становится самым мощным оружием. Церкви используют это оружие, чтобы порабощать людей. Каждый хочет, чтобы его обряды поклонения Богу были единственными и самыми правильными. Поэтому они дерутся друг с другом, убивают, по их мнению, во имя Бога и убеждены в своей правоте.

Мой отец, а твой дед, Великий Могол Акбар, давным-давно пригласил ко двору людей, исповедующих разные религии. Много лет они спорили о природе Создателя, способах поклонения Ему и о том, почему каждый прав в своих доводах, а другие ошибаются. Отец мой все терпел и даже с интересом слушал споры, но в конце концов основал собственную религию и не последовал ни за одним адептом веры из тех, что так призывали его к себе. Вера, дорогая моя, – это то, как ты, и только ты, относишься к Господу. И не слушай того, кто станет говорить иначе.

– Значит, люди используют Бога, чтобы добиться своих целей, – задумчиво протянула Фортейн. – Это большой грех.

– Верно, – кивнула мать. – Я с детства учила тебя быть веротерпимой, детка. Не позволяй никому сбить тебя с прямого пути.

– Не позволю, – твердо заверила Фортейн.

– Но если влюбишься, будешь во всем слушать возлюбленного, – возразила мать.

– Значит, я никогда не влюблюсь. Большинство нынешних мужчин, по моим наблюдениям, совсем не то, что мой отчим. Он уважает тебя, прислушивается к твоему мнению. Только за такого человека я выйду, мама. Надеюсь, им окажется Уильям Деверс.

– Твой отец уважает меня, потому что я так себя поставила, что же касается мнения… да, он меня слушает, но редко следует моему совету. Мужчины упрямы как ослы. Нужно уметь с ними обращаться. Стараться обойти по кривой. Перехитрить, – улыбнулась Жасмин.

– Я часто видела, как ты обхаживаешь папу, – усмехнулась Фортейн. – Когда мы с Индией были маленькими, даже об заклад бились, сколько времени он продержится, прежде чем сдаться.

– Неужели? – сухо обронила Жасмин. – И кто из вас чаще выигрывал?

– Я, – с некоторым самодовольством призналась Фортейн. – Индия слишком спешила выиграть. Я, однако, не торопилась, выжидала удобного момента, совсем как ты, мама. Терпение – истинная добродетель, особенно когда имеешь дело с мужчиной.

Жасмин опять расхохоталась и нежно погладила дочь по щеке.

– Никогда не думала, что у меня столь мудрое дитя. Боюсь, Уильяма Деверса ждет сюрприз! Получит совсем не ту женщину, которой добивался.

– Единственное, чего он добивается, – моего приданого, – резко возразила Фортейн. – Настоящим сюрпризом для него будет новость, что я намереваюсь держать свои деньги при себе. Вряд ли ему понравится иметь подобную жену.

– В таком случае он жалкий глупец, ничего более, – отмахнулась Жасмин.

– Кто жалкий глупец? – осведомился Джеймс Лесли, герцог Гленкирк, подходя к дамам.

– О, мы просто говорили о мужчинах, – рассерженно буркнула Фортейн.

– Не слишком лестное замечание, девочка, – отозвался герцог. – Ты взволнована? Всего через несколько дней ты встретишь молодого человека, который, возможно, станет твоим мужем.

– Посмотрим, – спокойно ответила Фортейн.

Лесли шумно вздохнул. Что это творится с падчерицами? Он вырастил их, воспитал, и в детстве они были обыкновенными милыми и послушными малышками. Да и потом вели себя неплохо, пока речь не заходила о замужестве. Он обещал жене, что больше никогда не усомнится в детях, а клятву приходится держать.

– Ты права, девочка. Посмотрим. Кто знает, может, парень окажется дураком или, того хуже, мерзавцем, а я не хочу такого супруга для своей дочери.

Жасмин Лесли покачала головой. Судя по выражению лица мужа, чаша его терпения переполнилась. Однако ответил он, как подобает хорошему отцу. Вероятно, старого пса все-таки можно научить новым трюкам.

– Нам лучше спуститься в каюту, малышка, – предложила герцогиня, – посмотреть, все ли готово к сухопутному путешествию.

– Можно я останусь, мама, посмотрю еще немного?

– Так и быть, – кивнула Жасмин и, взяв мужа за руку, увлекла вниз. – Она хочет побыть одна, Джемми.

Герцог молча кивнул.

Фортейн осталась у поручня, погруженная в невеселые мысли. Это ее родина, которую она покинула пяти месяцев от роду. Теперь Ирландия ничего для нее не значит, всего лишь название места, и только. Какая она на самом деле? А Магуайр-Форд? Замок, по словам матери, невелик, называется Эрн-Рок. И стоит на озере. Мама говорит, что это прекрасное место и они с отцом были там счастливы.

Фортейн нахмурилась. Сможет ли и она быть счастлива там, где зверски убили отца? Отца, которого она так и не узнала, потому что он погиб вскоре после того, как она была зачата.

Всю свою жизнь Фортейн остро чувствовала его отсутствие. Бывая у брата Генри, в родовом имении Кэдби, она много времени проводила в галерее, у портрета отца. Высокий, широкоплечий Рован Линдли, с приятным лицом, ямочкой на подбородке, золотистыми глазами и рыжеватыми волосами… На портрете он кажется немного надменным, как человек, чья семья владела этими землями еще до норманнских завоевателей. Генри был похож на отца, но Индия унаследовала только знаменитые глаза. Зато Фортейн ничего не взяла от родителей, родившись с зеленовато-синими глазами прабабки де Мариско и пылающими волосами прапрабабки О’Малли. Ее бабушка Гордон всегда говаривала, что Фортейн со своей белой кожей и рыжей гривой – настоящий гадкий утенок среди лебедей.

Фортейн улыбнулась. Интересно, каким окажется Уильям Деверс? А если они поженятся, какие у них будут дети?

Пошел мелкий дождик, и Фортейн зябко поежилась. Она слышала, что в Ирландии дождь и солнце то и дело сменяют друг друга. Взглянув на небо, она заметила синие просветы в облаках. Кажется, это ей по душе!

Но тут из-за туч вырвалось солнце, озарив море и землю, и сразу стало теплее. Судно замедлило ход: матросы разбежались по мачтам, убирая паруса. Обычно корабли становились на якорь в бухте, но сегодня пришлось причалить к пристани из-за невероятного количества сундуков, принадлежащих леди Фортейн Линдли.

На палубе начались обычные суматоха и беготня, как всегда перед прибытием. Фортейн неожиданно заметила высокого джентльмена, и ей вдруг захотелось узнать, кто он. Незнакомец был одет просто: в темные штаны, замшевый колет с пуговицами из оленьего рога, белую полотняную рубашку и сапоги тонкой кожи. Голова была непокрыта, и Фортейн, к своему удивлению, увидела, что волосы у них почти одинаково огненные. Что же, теперь по крайней мере она не будет так выделяться среди окружающих.

Джентльмен стоял у большой дорожной кареты, запряженной шестеркой прекрасных гнедых. Фортейн с удовольствием отметила, что кони прекрасно подобраны, и, поскольку корабль, на котором прибыли Лесли, принадлежал их семье, как, впрочем, и эта пристань, сразу поняла, что и дормез прислан за ними.