Скай О`Малли

1

Шел 1555 год. Стоял великолепный летний день. Под бездонным сияющим голубым небом раскинулись зеленые утесы острова Иннисфана и устье бухты О’Малли. Держалась «английская» погода, как называли ее жители-ирландцы, – единственно английское, что вызывало их одобрение. Дул легкий бриз, и в небе над головами взмывали вверх и падали к воде чайки и крачки – их неистовые крики спорили с грохотом прибоя.

Вдали на горизонте возвышался замок О’Малли – башни и стены из серого дикого камня. Он царил над округой, а из каждого окна открывался вид на море. Вокруг шел широкий ров, а над ним – вот уж неожиданность – розарий, посаженный покойной женой О’Малли. После ее смерти за садом ухаживала новая госпожа О’Малли. Теперь в пору цветения в нем буйствовали желтые, розовые, красные и белые цвета – превосходная декорация для свадьбы младшей дочери хозяина замка.

В главном зале дома старшие сестры Скай судачили со своей симпатичной мачехой, вышивая невесте приданое. Давно они уже не собирались вместе – каждая имела свой дом, и встречались сестры только по особым случаям.

Они остались такими же похожими друг на друга, как в детстве. Среднего роста, упитанные, с пышными формами, они были созданы, чтобы согревать холодными ночами мужчин. У всех была светлая кожа, щеки цвета персика и длинные прямые светло-каштановые волосы. Ни одну из них нельзя было назвать красивой, но и уродиной тоже.

Старшей, Муар, было двадцать пять, и уже двенадцать лет она была замужем, родила девятерых детей, из них семь сыновей. Отец любил ее. Двадцатитрехлетняя Пегги за десятилетнюю замужнюю жизнь стала матерью девятерых сыновей, и отец любил ее даже больше, чем Муар. Брайд, двадцати одного года, за восьмилетнее замужество родила лишь четверых и только двух сыновей. Поэтому Дубхдара ее только терпел и постоянно поощрял к большей плодовитости.

– Ты больше, чем другие, похожа на мать, – то и дело мстительно повторял он дочери.

Восемнадцатилетняя Эйбхлин, единственная в семье, хотела посвятить себя Богу, но была настолько тиха, что о ее благочестии так никто и не догадался бы, если бы ее суженый не погиб от кори, когда девочке исполнилось двенадцать. В то время, как О’Малли раздумывал, кем бы заменить жениха для своей четвертой дочери, Эйбхлин попросила разрешения уйти в монастырь. Она и впрямь стремилась к подобной жизни. И поскольку при разговоре присутствовал дядя Симус, Дубхдара О’Малли был вынужден согласиться. В тринадцать лет девочка ушла в монастырь, а совсем недавно дала последние обеты.

Сайне О’Малли Батлер исполнилось шестнадцать. Уже три года как она была замужем, родила сына и, хотя теперь была на восьмом месяце, не пожелала пропустить свадьбу Скай.

Замужние сестры носили длинные шелковые платья простого покроя с глубоким вырезом и рукавами колоколом. Муар оделась в сочное темно-синее, Пегги – красное, Брайд – фиолетовое, Сайна – золотисто-желтое. Платья у всех сестер были украшены изящными кружевами.

Темным пятном выделялась лишь Эйбхлин. Ее черный с головы до пят балахон оживлял только белый квадратный накрахмаленный нагрудник, в центре которого располагалось черного дерева, отделанное серебром распятие. Выше пояса монахиня носила плетеный шнурок, концы которого ниспадали на подол. На одном из них было три узла, что символизировало Святую Троицу, на другом такие же три узла обозначали бедность, непорочность и послушание. Как будто для контраста сестры повязали вокруг пояса золотые и серебряные цепочки, прикрепив к ним четки, коробочку для иголок, зеркальце или просто связку ключей.

Во главе собрания восседала вторая жена Дубхдары О’Малли – Анна, ровесница своей падчерицы Эйбхлин и, как ее другая падчерица Сайна, беременная четвертым ребенком. Анна была привлекательной женщиной с каштановыми вьющимися волосами и живыми карими глазами. Ее любили за доброту и отзывчивость. На ее плотной фигуре ловко сидело бордовое платье, а на груди красовалась двойная нитка белоснежных жемчужин. Никто из дочерей О’Малли не возмутился второй женитьбой отца, все они любили Анну, да ее и нельзя было не любить.

Девять лет после рождения Скай Дубхдара О’Малли следовал советам брата и не трогал жену. Он совсем не хотел послужить причиной смерти Пегги. Жена оправилась, поздоровела и даже расцвела. Однажды вечером Дубхдара вернулся из длительной поездки. Было поздно, постоянной любовницы он не имел, а поблизости не оказалось ни одной служанки. Он напился и полез к жене в кровать. Через девять месяцев Пегги О’Малли умерла, родив долгожданного сына, который появился на свет 29 сентября и был наречен Михаилом. Теперь мальчику было без малого шесть лет.

Прошло неприлично мало времени, и О’Малли взял себе вторую жену – девочку тринадцати лет. Через девять месяцев после свадьбы Анна родила Брайана, год спустя – Шейна, а еще через год – Шеймуса. В отличие от предшественницы Анна О’Малли обладала крепким здоровьем и сильным духом. Ребенок, которого она вынашивала, должен стать последним, твердо заявила она мужу. Снова родится мальчик, заверила она супруга. Пять сыновей принесут ему бессмертие, которого он так жаждал.

О’Малли рассмеялся и шлепнул жену по спине. Его игривый жест дочери приняли за проявление старческого слабоумия. Попробуй-ка их собственная мать заяви такое – он избил бы ее до синяков. Но Анна была матерью его сыновей.

Муар оторвалась от вышивания и с удовольствием осмотрела зал. Таким красивым он никогда не выглядел. Ведь Пегги большую часть времени проводила в своей комнате.

Теперь каменные полы регулярно подметали, тростник еженедельно меняли, дубовые опоры полировали до приятного золотистого блеска, и в них отражались серебряные подсвечники со свечами из чистого пчелиного воска. На больших медных каминных решетках покоились горы огромных дубовых поленьев, готовых жарко запылать с наступлением вечера. На видном месте на стене был укреплен новый гобелен, изображающий святого Брендана на небесно-голубом фоне, ведущего корабль по западным морям. Анна сама задумала сюжет и каждый вечер работала над гобеленом почти всю свою замужнюю жизнь. В нем чувствовалась любовь, потому что вторая леди О’Малли обожала не только своего грубовато-добродушного мужа, но и своих сыновей, и свой дом.

Глаза Муар задержались на больших цветных фарфоровых вазах, наполненных розами. Их острый пряный аромат наполнял комнату удивительным экзотическим запахом.

Муар улыбнулась и спросила Анну:

– Эти вазы новые?

– Да, – ответила та. – Твой отец привез их из последнего плавания. Он так добр ко мне.

– А почему бы ему не быть к тебе добрым? – отозвалась Муар. – Ты ведь любишь его.

– А где Скай? – перебила их Пегги.

– Катается с юным Домом. Не могу понять, почему твой отец добивался этой помолвки? Они совсем не подходят друг другу.

– Они предназначены друг другу с колыбели, – объяснила Муар. – Папе было непросто найти нам мужей: ни у кого из нас не было большого приданого. Союз Скай с наследником Баллихинесси О’Флахерти – лучший среди всех сестер.

Анна покачала головой:

– Боюсь я этого союза. Ваша сестра – девушка слишком независимая.

– Это папина вина. Он ее так ужасно испортил, – вставила Пегги. – Она должна была выйти замуж еще два года назад, когда ей исполнилось тринадцать. В этом возрасте мы все выходили замуж. Так нет, Скай не захотела. Ей он всегда позволял поступать по-своему.

– Это не так, Пегги, – упрекнула Эйбхлин сестру. – Анна права, утверждая, что Скай и Дом не подходят друг другу. По темпераменту Скай не похожа на нас. У нас – материнский характер, а Скай взяла папин темперамент. Для мужа Скай Дом слишком слаб и недостаточно чувствителен.

– Скажи, пожалуйста, сестра, – едко проговорила Пегги. – Меня поражает, как хорошо наша маленькая монахиня разбирается в человеческой натуре.

– Неплохо, – согласилась Эйбхлин. – К кому, как ты думаешь, Пегги, бедные женщины со всей округи несут свои горести? Уж конечно, не к священнику! Он-то их учит покорности мужьям. И на них же самих налагает епитимью!

Сестры, казалось, были поражены, но Анна, рассмеявшись, разрядила обстановку:

– Ты, падчерица, больше похожа на бунтарку, чем на божью женщину.

Эйбхлин вздохнула:

– Твоя правда, Анна, – промолвила она. – И это меня сильно беспокоит. Но сколько бы я ни старалась, мне не удается смирить свой дух.

Анна О’Малли потянулась к падчерице и нежно похлопала ее по руке.

– Быть женщиной – всегда непросто, – задумчиво произнесла она. – И неважно, какую роль мы выбрали для себя в жизни.

Девушки улыбнулись друг другу, и в их глазах мелькнули любовь и понимание. Внезапно все насторожились: из холла внизу донеслись громкие крики. Они стали отчетливее, и сестры переглянулись – они различили голоса Дома О’Флахерти и Скай.

Молодая пара шумно ворвалась в зал, и Анна О’Малли вновь поразилась их красоте. Может быть, именно поэтому муж и настоял на их союзе.

Дом О’Флахерти бросил перчатки для верховой езды на стол. Это был восемнадцатилетний юноша среднего роста, изящно сложенный, с красивыми руками и стройными ногами. Цвет замечательных коротко постриженных золотистых волос и небесно-голубых глаз он унаследовал от бабушки-француженки. Небольшая бородка, обрамлявшая его точеные скулы, была тщательно ухожена и внизу слегка закруглялась. Он был зол, и на его чистой коже выступили красные пятна. Красивое лицо с тонким прямым носом и небольшим ртом исказил гнев.

– Это просто неприлично! – закричал он Скай. – Неприлично и нескромно для девушки скакать на такой зверюге. Боже, Скай! Что это за лошадь! Когда мы поженимся, я уж прослежу, чтобы твоя лошадь больше подходила для дамы. Как это отец позволял тебе ездить на этой грубой черной скотине!

– Ты проиграл, Дом, – прозвучал выводящий из себя холодный ответ. – Ты проиграл забег. И теперь, как всегда в детстве, пытаешься напустить дыма. Хочешь, я тебе скажу, что ты можешь сделать со своей дамской лошадью?

– Скай! – Голос Анны О’Малли прозвучал предупреждающе и резко.

Скай повернулась к мачехе и рассмеялась.

– Все в порядке, Анна, – успокоила она. – Я постараюсь держать себя в руках. Но… выслушай меня хорошенько, Дом О’Флахерти. Финн – моя лошадь. Я вырастила его из жеребенка и люблю этого коня. И не собираюсь менять на хромоногую лошадь, только чтобы удовлетворить твое мужское самолюбие.

И пока жених кипел от злости, девушка дала знак слуге принести вина. И, как будто запоздало вспомнив, приказала подать и Дому. Он бросился в кресло и сверкал на нее глазами, но взгляд выражал восхищение. Как она прекрасна в темном шелковом костюме для верховой езды! Юбка с разрезом, глубокий вырез обнажал грудь, покрытую капельками пота, их вид возбуждал Дома. Он понял, что жаждет обладать этой обворожительной молодой женщиной.

В пятнадцать лет Скай оправдала ожидания и стала красавицей. Она была одного роста с женихом, так же хорошо сложена, гибка в талии, с чуть округлившимися бедрами. Грудь была небольшой, но полной, лицо – в форме сердечка, а глаза все еще хранили цвет моря у побережья Керри: то кристально-голубые, то темные, то лазурные с едва заметной примесью зеленого. Их обрамляли ресницы, черные, как эбен, на фоне слегка розоватых щек. Нос был тонким, слегка поднимающимся вверх у кончика, алый рот удивительно чувственным с полной нижней губой и мелкими белоснежными зубками, сиявшими, когда девушка смеялась. Приглядевшись, на переносице можно было различить несколько нежных золотистых веснушек. Кожа по цвету напоминала сметану и казалась еще белее на фоне иссиня-черных волос, ниспадающих на плечи.

Она сильно волновала Дома, хотя сам он как будто вовсе ее не интересовал. Девушка предпочитала скакать с бешеной скоростью на своем огромном жеребце по окрестным полям или пускаться в плавание с отцом во время его очередного пиратского предприятия. Дом это понимал, отчего сильно страдало его мужское самолюбие.

Юноша не привык к пренебрежению со стороны слабого пола: обычно женщины сходили по нему с ума, и он гордился своими мужскими достоинствами.

Он утешал себя мыслью, что, уложив в постель Скай, сумеет ее укротить. Девственницы с горячим темпераментом обычно оказывались страстными любовницами. В предвкушении он облизнул свои тонкие губы и отхлебнул из бокала вина. Дом и не подозревал, что в этот миг невеста смотрела на него с отвращением. Жених, решила Скай, к тридцати годам ужасно растолстеет.

Кто-то прибыл, и снизу снова послышался шум. Анна О’Малли с улыбкой поднялась.

– Ваш отец приехал, – сообщила она. – И, похоже, привез с собой гостей.

Два волкодава, несколько сеттеров и огромный терьер ворвались в зал. Один из волкодавов протрусил к Анне и положил у ее ног два бархатных мешочка. Наклонившись, леди О’Малли подобрала их и, развязав шнурки, высыпала содержимое одного из мешочков на ладонь.

– Пресвятая Дева Мария! – воскликнула она.

С порога довольно рассмеялся Дубхдара О’Малли.

– Так тебе понравилось, дорогая? Здесь серьги и подходящее к ним кольцо.

– Понравилось? О, Дубх! Да это самые красивые вещи, какие у меня только были! Где…

– Португальский корабль сбился с курса и разбился у побережья. Мы подоспели как раз вовремя, чтобы спасти капитана из обломков. Он был нам очень благодарен.

Анна не проронила больше ни звука, но по намеку догадалась обо всем: судя по всему, ее муж со своей командой схватились с терпящими бедствие матросами. О’Малли столетиями пиратствовали. Таков был образ их жизни. Без сомнения, капитана несчастного корабля и оставшихся в живых моряков заключили в темном подвале, где они будут томиться несколько месяцев в ожидании выкупа. Анна поежилась и решила, что все это ее не касается.

– А где моя маленькая девчушка? – спросил О’Малли.

– Здесь, па, – ответила Скай и поднялась со стула навстречу отцу.

Оглядев ее наряд, он неодобрительно нахмурился:

– Все скачешь, крошка? И сидишь верхом на лошади?

– Не ругайся на меня, па, – кокетливо попросила девушка. – Ведь это ты меня научил, а сидя боком, я не могу пускать Финна в галоп.

О’Малли приподнял бровь:

– А разве обязательно пускать его в галоп? Не лучше ли ездить рысцой? Теперь, крошка, тебе нужно думать о детях, которых ты будешь вынашивать для Дома.

Девушка сделала вид, что не расслышала последнюю фразу:

– А сам-то ты, па, пробовал ездить рысью с переброшенной через круп ногой? Я пыталась и только набила себе синяков на…

– Скай! У нас гости!

Только тут она заметила, что рядом с отцом стоит мужчина.

– Милорд, – обратился к нему О’Малли, – это моя младшая дочь Скай, которая вскоре пойдет под венец с юным О’Флахерти. Скай, это Найл, лорд Бурк, наследник Макуилльяма.

– Найл из Айрана, – тихо повторила она за отцом. – Знаменитый человек. Тайная мечта половины девиц в Ирландии.

– Я вижу, слава опережает меня, леди Скай.

– Ни для кого не секрет, что вы Капитан Мститель, совершающий славные набеги на англичан, живущих в окрестностях Дублина. Конечно, никто не посмеет обвинить вас в этом.

– Но ты-то, миледи, меня ведь не боишься. – Он смотрел на нее так пристально, что она покраснела.

Голос был глубоким и уверенным, мягким, как тонкий бархат. Скай почувствовала озноб и взглянула мужчине в глаза – они оказались серо-стальными. Она представила, как в гневе они становятся холодными, словно северное море, но в страсти пронзительно-горячими, как терпкое вино. При этой нескромной мысли краска стыда залила ее щеки. Серые глаза настойчиво изучали ее, проникая в самый мозг.