Космодесантник Империи

– Ты оглох, немо? – от размышлений меня отвлёк раздражённый голос Аласты. – Не слышал, что я тебе говорю?

– А почему «немо»? – поинтересовался я, не обратив внимания на её раздражение.

– Потому что своё имя ты нам не назвал, – язвительно заметила собеседница. – Господин Имперский Посланник тоже не прояснил ничего. Поэтому ты – Никто. Так, надеюсь, понятно?

Девчонка вела себя вызывающе, но меня это совершенно не трогало. В кровати я ничего предосудительного не совершил, на грудь её не заглядывался, поэтому никакой вины перед ней не чувствовал. А ещё, возможно, во мне просыпался тот, в чьём теле я сейчас находился. Сарх, да… Солдат армии Императора. Ведь ни один нормальный мужчина не обратит внимания на капризы вздорной девчонки, а уж солдат-то тем более.

– Меня зовут Александр, – кивнув, представился я. – А тебя, как я понимаю, зовут Рина?

– Рина – это нейтральное обращение к благородной аали, – смерив меня холодным взглядом, со вздохом ответила она. – Ты долго ещё будешь так стоять?

– У тебя что-то случилось? – спокойно поинтересовался у неё я. – Или это из-за меня? Прости, но я ничего не помню. Частично потерял память. Возможно, как-то не так себя веду?

– Нет, всё в порядке, – девушка смутилась и опустила взгляд. – Ты просто не поймёшь…

– Ну так объясни, – спокойно произнёс я. – Вдруг да пойму.

– Я не хотела судьбы целителя, – не поднимая взгляда, со вздохом ответила она. – Но отец настоял, и я не посмела ослушаться.

– И теперь ты страдаешь?

– Да! – Аласта кивнула и подняла на меня взгляд. – А что бы чувствовал ты?

– Ну, я, как ты понимаешь, свою судьбу не выбирал. – Я ободряюще улыбнулся. – Раз ты не смогла отказать отцу, то тебе остаётся только полюбить своё дело. Целитель и учитель – самые благородные в мире профессии. Неужели ты этого не понимаешь?

– Ты странный… и говоришь, как отец, но спасибо за совет. – Аласта впервые мне улыбнулась и указала на открытую дверь. – Давай уже, заходи, умник. А то мастер Акарус уже, наверное, заждался.

В комнате обнаружились четыре высокие кабинки с торчащими сверху антеннами и большой прозрачный экран, стоящий на широкой каменной тумбе.

– Иди сюда! – Аласта прошла к самой высокой кабинке, сдвинула дверцу и сделала приглашающий жест. – Заходи! Это недолго.

– Раздеваться не надо? – на всякий случай уточнил я.

– Нет! – девушка картинно нахмурилась. – Обойдёмся без этого.

– Как скажешь. – Я опять улыбнулся и зашёл внутрь непонятного аппарата.

Аласта задвинула дверцу, прошла к экрану и повернула один из тумблеров. Дальше не произошло ничего интересного. По мне забегали разноцветные лучи, затем кабинка наполнилась оранжевым паром, и на этом исследование закончилось. Аласта забрала выползшую из нижней части экрана карточку, открыла дверцу кабинки и позвала меня за собой.

Пройдя по коридору направо, она завела меня в кабинет, похожий на местную ординаторскую, указала на стул у стены, попросила подождать и куда-то ушла.

Пожав плечами, я уселся на предложенное место, огляделся по сторонам и усмехнулся.

Сай сказал, что этой цивилизации тридцать тысяч лет, но никаких особых отличий от земного быта я пока не заметил. Люди будущего так же сидят на стульях, спят на кроватях, а в работе используют компьютеры… ну или что-то очень на них похожее. Шесть таких агрегатов как раз стояли на овальном столе напротив кресел.

Странно изогнутые, с небольшими экранами, и никаких системных блоков и ковриков с мышками я не заметил. Впрочем, какая мне разница? Ведь так даже лучше, поскольку намного проще тут будет освоиться. Язык знаю, читать умею… что ещё нужно для полного счастья?

Я улыбнулся и посмотрел на закрытую дверь. Тут даже девчонки ведут себя очень похоже, и их совсем не портят рога и хвосты. В году столько же дней, система десятичная. И нули пишутся так же, как на Земле. Другие цифры в написании отличаются, но это совсем не проблема.

Что ещё? Местный лан примерно равен километру, кег – килограмму, а танн – это, скорее всего, что-то коло тонны. Да, понятно, что всё это условно, но, если ты привык к земной системе измерений, с местной проблем не возникнет.

На самом деле меня сейчас гораздо больше волновало другое. Куда делся тот парень, в теле которого я сейчас нахожусь? А что, если нас просто поменяли местами? Только зачем? Быть может, Сверхразум отправил его на Землю, для того чтобы он спас людей от нашествия тех тараканов? Или, например, как-то притащил бы нашу планету сюда? А ещё может такое случиться, что люди на Земле произошли не от обезьян? Император ведь как-то собрал здесь все эти планеты? А что, если он рассылал по галактике корабли и один из них нашёл нашу Землю? Бред, конечно, но говорящий Стич из мультфильма – это такой же бред, как и я в теле двухметрового амбала. В общем, гадать можно сколько угодно, но лучше не загружать себе голову. Для начала мне нужно тут как-то устроиться. Ответы буду искать потом.

Стоило мне об этом подумать, как дверь распахнулась, и в кабинет зашёл невысокий мужчина в бежевом халате врача. Выглядел он обычным человеком. То есть ни рогов, ни хвоста я у него не заметил. На вид – лет тридцать пять. Худощавый и лысый. С небольшой аккуратной бородкой и каким-то странным приспособлением на голове в виде серебристого обруча с тёмными камнями в районе висков.

Не произнеся ни слова, мужчина прошёл во главу стола. Уселся в кресло, коснулся ладонью одного из камней на обруче, сунул в компьютер карту, которую ему, очевидно, передала Аласта, и так же молча уставился в монитор. Продолжалось это минут пять. Затем мужчина поморщился, откинулся в кресле и, наконец, соизволил заметить меня.

– Александр, как я понимаю? – приподняв брови, приятным голосом произнёс он.

– Да! – я кивнул. – А вы, как я понимаю, мастер Акарус?

– Именно, – мужчина кивнул мне в ответ и, указав на монитор, пояснил: – Состояние организма у вас идеальное. Раны полностью зарубцевались, повреждённые ткани восстановились. Только не понимаю, что с восприятием…

– А что с ним не так? – поморщившись, уточнил я. – Что вообще такое это «восприятие»? Я просто мало что помню…

– Не помните, да… Рина Аласта мне об этом сказала, – доктор вздохнул, тронул подбородок, затем посмотрел на меня и пояснил: – Если говорить по-простому, восприятие – это скорость вашей реакции, умноженная на способность ваших же клеток реагировать на определённые внешние воздействия. При этом скорость реакции в основном обусловлена толщиной и длиной нервных волокон и количеством соединяющих их узлов или, проще говоря, контактов. Чем короче и толще волокна и чем меньше между ними контактов, тем скорость реакции выше. А вот со способностью клеток реагировать на внешние воздействия всё намного сложнее. Нет, понятно, что клетки любого существа в любом случае реагируют на внешние воздействия, но таких реакций бесчисленное множество, а в восприятии учитывается только одна: возможность прямого контакта с ауритом. – Акарус пожал плечами и посмотрел мне в глаза. – С обычной реакцией у вас полный порядок, а с клетками произошло что-то странное. Возможно, это последствия перенесённой травмы или результат воздействия какого-то излучения, но ваше восприятие сейчас ниже полутора единиц.

– А сколько должно быть? – уточнил я, кое-как уложив в голове всю эту научную муть.

– У вашего вида – пять. Это минимум. – Доктор виновато развёл руками. – И я правда не понимаю причин таких изменений.

«Зато я прекрасно их понимаю, – подумал про себя я. – Замена разума с переносом его через полгалактики – штука очень непростая. Ну а с обычной реакцией у меня и на Земле всегда был полный порядок. Так что ничего страшного. Колено вылечилось – значит, как-нибудь проживу».

– Возможно, стоит провести более глубокие исследования в центральной клинике города… – задумчиво предположил Акарус, но я остановил его жестом и произнёс:

– Подождите, доктор, почему все вокруг считают меня сархом? И ещё вы сказали: «Ваш вид»… То есть сархи – это не раса?

– Это проще показать, – Акарус коснулся камня на обруче и указал рукой на ближайший ко мне монитор. – Посмотрите на своё отражение и поймёте.

Я пожал плечами, подошёл к указанному монитору, сел перед ним в кресло и посмотрел на чёрный экран. Пару мгновений спустя чернота расползлась. Монитор превратился в зеркало, и я мысленно выругался, увидев свою нынешнюю физиономию.

Нет, ничего страшного в отражении не было. Наверное, создавая себе персонажа в какой-нибудь рпгшке и отыгрывая паладина, я выбрал бы себе примерно такую же внешность. Широкие скулы, короткая стрижка, массивная нижняя челюсть. Вот только глаза я вряд ли сделал бы себе разноцветные. Хотя смотрелось оно, в общем, неплохо. Правый – выцветший с едва различимой серой радужкой, и левый – ярко-оранжевый, как у какого-то демона.

– Такие глаза бывают только у разумных, которые ещё до рождения были подвергнуты очень серьёзным генетическим изменениям. Гвардия Императора Кориана, Первый Легион сархов, тяжёлая пехота, которую десантируют на планеты для подавления непокорных, – откинувшись в кресле, пояснил мне Акарус. – Обычная женщина с низким уровнем восприятия может понести от сарха, но плод её быстро убьёт. Поэтому эмбрионы изымаются и отправляются в специальный госпиталь на Аргоне – главной планете Первого сектора. Там над ними проводят некоторые операции, большая часть выбраковывается, а из прошедших отбор появляются такие, как вы. Отсюда моё удивление…

– И много нас таких выживает?

– Со мной такой информацией никто делиться не будет, – доктор усмехнулся и покачал головой. – Но если вы выжили, то показатель восприятия у вас должен быть не ниже пяти. По-другому вы просто не смогли бы носить тяжёлый пехотный доспех. – Видя просветлённое непонимание на моей физиономии, Акарус обречённо вздохнул и пояснил: – Вся серьёзная техника управляется искусственными интеллектами. От тяжёлых тракторов и распределительных станций до имперских дредноутов. Когда-то давно считалось, что работу искусственного интеллекта можно ограничить алгоритмами, но это предположение привело к катастрофическим последствиям. На заре освоения было уничтожено несколько крупных городов, погибли миллионы разумных, и эксперименты с алгоритмами были прекращены.

– А что сейчас? – непонимающе поморщился я.

– Сейчас все искины работают только в связке с разумными и управляются волей своих операторов. – Акарус пожал плечами. – Мозг разумных не в состоянии воспринимать сигналы искусственных интеллектов, но обработанный аурит, который, к слову, добывается здесь неподалёку, служит передаточным звеном между искином и его оператором.

– И чем выше восприятие, тем сложнее механизм, которым может управлять оператор? – уточнил я, уже примерно понимая все местные расклады.

– Не совсем так, – Акарус покачал головой, – но в целом вы правы. У пилотов показатель восприятия, как правило, выше десяти единиц.

– А без генетических вмешательств такой показатель не получить?

– Нет, почему же… Такие мутации клеток случаются примерно у одного из ста тысяч новорождённых и потом стабильно передаются по наследству. При этом женщина спокойно вынашивает здоровый плод, поскольку ей позволяет генетика. – Акарус кивнул на дверь и добавил: – У рины Аласты восприятие выше семи, у её отца – почти одиннадцать. Он командир транспортного корабля в корпорации «АлКарго».

«М-да… Девочка, похоже, хотела пойти по стопам своего папы, но её обломали. Впрочем, отцу, наверное, всё же виднее», – со вздохом подумал про себя я, а вслух произнёс:

– Спасибо за разъяснения, доктор. Выходит, легионер из меня уже не получится. Жаль, конечно, но, думаю, я как-нибудь переживу этот факт.

– Я полагаю, вы ещё восстановитесь, – легко пожал плечами Акарус. – Возможно, у нас поизносилось оборудование, но, скорее всего, вы ещё не до конца оправились после ранений.

– А что хоть за ранения? – поморщился я. – Чувствую себя вроде неплохо…

– А вы майку снимите, – глядя мне в глаза, посоветовал доктор, – и всё увидите сами.

Я кивнул, стащил через голову футболку, опустил взгляд и мысленно выругался. Правую часть груди от ключицы до рёбер пересекали два глубоких параллельных шрама! Такое ощущение, что кто-то два раза ударил меня топором. Хорошо так ударил – и достаточно ровно. Расстояние между шрамами было около пяти сантиметров, а глубина рубцов – что-то около трёх. Странно, что я ничего не чувствовал, и непонятно, как смог пережить такие ранения. Хотя, по логике вещей, в каждой спасательной капсуле должен быть медицинский блок? Возможно, это меня и спасло? Вернее, не меня, а его…

– И откуда они? – я кивнул на шрамы и поднял на доктора взгляд.

– Об этом вам лучше поговорить не со мной. – Акарус поднялся со своего кресла и, коснувшись камня на обруче, погасил передо мной монитор. – Сейчас я позову человека, который вам всё объяснит.

Произнеся это, доктор кивнул и вышел из кабинета, и я снова остался один.

Голова натурально раскалывалась от всей свалившейся информации, но никаких истерик не намечалось. Спасибо тому парню, в теле которого я оказался. Сам бы я рехнулся без вариантов. Да любой нормальный человек уже катался бы в припадке. Это ведь только в книжках героиня, оказавшись в волшебном мире, сразу же бежит соблазнять тысячелетних вампиров, императоров и драконов, но вот мне пока никого соблазнять неохота.

Сука! Ну это же надо… Перенёсся в тело какого-то космодесантника, на охуллиард световых лет в неизвестную сторону. Поболтал со Стичем из мультика, полюбезничал с хвостатой красоткой и узнал, что здесь я такой же ущербный, как и там. И ещё эти непонятные шрамы, от которых едва не подох… В смысле, не я, но какая уже, на хрен, разница?

Всего этого хватило бы на «пару раз съехать с катушек», а я ничего так – сижу и пялюсь в черноту монитора. И мне даже интересно, кто сейчас зайдёт в кабинет. Какой-нибудь местный оперативник? Очередная инопланетная красотка или рогатый восьминогий монстр с четырьмя головами и членами?

А ещё интересно у них тут получается. Скорее всего, все те, у кого восприятие выше пяти, автоматом получают дворянские звания? И женятся потом на таких же, чтобы не сдавать эмбрионы в тот госпиталь? И только солдаты Империи выводятся из пробирок? Выходит, своих маму и папу этот парень не знал и никогда бы их не нашёл? Удобно, чё… Только у меня мама есть! Ещё сестра… и по ним я уже очень скучаю. Только делу это, увы, никак не поможет. Нужно разобраться во всём и попробовать вернуться назад. В то же самое время…

Я вздохнул, натянул на плечи футболку и, откинувшись в кресле, задумчиво посмотрел в потолок. Вот не знаю, почему всё это со мной, но, возможно, тот, кто сейчас придёт, как-то прояснит ситуацию?