Идите в баню! Книга третья. Часть 1

Крутой обрыв родной земли,

летящий косо к океану,

от синевы твоей вдали

тебя я помнить не устану.

Продутый ветрами, сквозной,

бегущий в небо по карнизам,

сияющей голубизной

насквозь проникнут и пронизан,

своё величье утвердив,

ты смотришь зорко и далёко,

родной земли крутой обрыв,

крутой уступ Владивостока.

Владивосток. Вид на порт

На край света, за легким паром

Однажды Иннокентий Павлович взял да и… пошел в баню!

В какую теперь-то? – спросит дотошный читатель.

Ту, что под номером три, а затем и четыре, самого дальнего восточного города нашей многонациональной империи.

Почему туда и так далеко? Потому что там восходит солнце над страной, когда в ее европейской части люди еще спят. Ближе к вечеру в Приморье разгар парения, а где-то на западе, в Калининграде, общественные бани еще только открывают свои двери.

Понятно, где столица, а где те края – путь сюда не близок. Что делать? Это мог знать Николай Чернышевский. (Кеша возлагал цветы к его монументу в Саратове, когда приезжал туда сходить в в баню.)

А кто был первым путешественником из Петербурга в Москву? Опять же Николай, теперь уже Карамзин. Иннокентий вернулся к вопросу первому и решил – идти не сможет, дорога дальняя, надо ехать. Из Москвы во Владивосток.

И поехал, то есть полетел. По прилету в Кневичи Западные, из аэропорта имени В. К. Артемьева до столицы Приморья 45 километров он таки проехал на поезде, а если точнее, на электричке.

Теперь с полной уверенностью можно сказать, что он прибыл в город по железной дороге, и честь старенького паровоза, того, что на обложке, была ничуть не посрамлена. Задумка полностью соответствовала его первоначальным замыслам.

Столица Приморья

И вот, после долгого вступления, наш герой начинает свой очередной рассказ с прибытия в этот, по сути, самый влажный регион нашего государства.

Тому подтверждением стал и факт, что на протяжении всего пребывания Листозадова в Приморье там, не останавливаясь, лили дожди. Возможно, сама природа пожелала встретить описателя бань аквастихией, ибо рассказы его так или иначе были связаны с водой, вперемешку с разными видами ее испарений.

Приморские дальневосточные люди привычны к таким климатическим условиям – под боком океан, непредсказуемая, вечно сырая погода, а это, на взгляд Иннокентия, и является поводом, да что там скрывать, простой необходимостью в такие дни посидеть, погреться в парилках. То есть отдыхать, отдыхать и отдыхать, не обращая внимания на штормовые предупреждения синоптиков центра «Глобус» (авт.).

Теплая и незабываемая встреча

Вокзал, встречающая сторона

Первым встречным, обратившимся к нему на дальневосточной земле, когда нога Листозадова ступила на привокзальную площадь, стал местный гражданин весьма потрепанного вида – неопределенных забот и, на взгляд Иннокентия, нигде на данный момент не работающий. Если только клянчить у прохожих деньги теперь уже не является профессией. Самая что ни на есть трудовая деятельность! Не каждый так проживать способен.

И потому, ежели считать это за ремесло, то, значит, человек этот все-таки был занятой. Он побирался, то есть работал. Кратковременно, возможно, до первой бутылки, но ведь бутылка эта явилась бы плодом его труда и активной деятельности!? Фунфырики на дороге не валяются, их еще добыть надо. Однако же, судя по тому, что то там, то здесь на пути Кеши до гостиницы возлежали аптечные пузырьки из-под (без рекламы!) крепкой лечебной настойки, они на дороге все же валялись, но уже в опустошенном состоянии.

Местный обитатель…

Итак, было отчетливо заметно, что этот бородач непознаваемого возраста был не обременен видом на жительство и стилем жизненного кредо.

Проще говоря, это был бродяга, бич или БОМЖ.

Бич, в представлении Иннокентия, был по-своему оригинален.

Как правило, люди подобного типа занятий обладают неряшливым внешним обликом и потому особо не отличаются друг от друга.

Этот выглядел так:

…Рваные-прерваные грязные джинсы, какая-то замызганная куртка, также, очевидно, не ведающая на своем веку, что такое стиральный порошок или мыло.

Естественно, куда без нее – всклокоченная борода. Длинные пакли волос свисали из-под прикрывающей голову пыльной бейсболки. Под ее козырьком, где-то посреди зарослей, высовывался морковкой вытянутый вперед нос. Торчащий шнобель как бы вначале принюхивался к выбранной по пути жертве для выпрашивания средств к существованию, а уже потом двигался в ее сторону. Он (нос) как будто чувствовал – этот вот выделит средства, а вон тот, что позади него стоит – нет. У того по роже видно – и снега зимой не выпросить.

Проситель

Первым делом бич, направляясь прямиком к нашему банному персонажу, безо всяких обиняков, но в очень почтительной форме, интеллигентно и беззастенчиво поприветствовал Кешу такими словами:

– Здравствуйте, дорогой наш гость! Я и мои коллеги… (Бомж при этих словах оглянулся по сторонам, Кеша тоже оглянулся, но никаких коллег рядом не приметил.)

– Мы очень рады, – продолжал встречающий, – что вы, наконец-то, посетили и наш замечательный приморский город Владивосток! У меня к вам сразу же небольшая, но убедительная просьба! Одолжите, пожалуйста, мне, по такому случаю двести сорок два рубля.

Во дает!

Конечно, он попросил просто так, без возврата, но убеждающе, невнятно ссылаясь на то, что ему якобы не хватает денег на обратный билет.

Кеша на миг задумался: «Надо же, какой расчетливый тип! Просит ровно 242 рубля, не 250, не 240 или 300. Именно двести сорок два! Поезд вглубь России ему не светит, это понятно, таки и здесь хорошо живется, хоть и сыро. Еще бы! „Жисть“ удалась! Морской целебный воздух, подобные персонажу приятели, пропащие общительные женщины, и рыба…»

Почему рыба? Наверное, потому что океан. А женщины?

Он их видел впоследствии, кучковавшихся на набережной, того же беззастенчивого вида, что и этот товарищ.

Странно, конечно, но Иннокентию почему-то захотелось спросить этого гражданина, его встречающего, или лучше так – первого встречного или, нет же, правильнее будет – встреченного: «А она есть у тебя? Обратная-то дорога?»

Но спрашивать он не стал… Зачем человеку будоражить вольную в сей момент душу? Ему, может, сейчас выпить хочется?! Потом вспомнить былые приключения из прошлой моряцкой жизни.

Дальневосточный портовый сбор

Иннокентий Павлович не то чтобы желал такого теплого и дружественного приема, он его просто вовсе не ожидал. Ладно бы, куда ни шло, губернатор края приехал его встречать, или мэр города, а то вот на тебе, не успев появиться, уже раскошеливайся! Но разве Кеша мог отказать вежливому бедняге?

Банковской карты, привязанной к смартфону, у бедолаги не оказалось, как и самого телефона. Покопавшись по карманам, Палыч великодушно выдал двести пятьдесят рублей и, шутливо напутствуя человека без определенных наклонностей, сказал, что сдачи не надо (ирон.). В этот момент Кеша почему то вспомнил рассказ «Виктор Поликарпович» Аркадия Аверченко (про портовый сбор на предмет морского улучшения).

До места, до…

Оказалось, это был вовсе не единичный случай. Проходя мимо всех важных и достойных заведений города, по дороге он встретил немало подобных граждан, кучкой и по одному. Заметим, обоих полов, но бородатых мужчин было больше, где-то пять к одному. (По раскладке, предположительно пять бывших моряков и одна повариха, из списанных на берег за ненадобностью коков или их помощниц на судах дальнего и не очень плавания.)

Листозадов еще не добрался до набережной, где ему предстояло свернуть вверх в сопку, в заранее забронированную гостиницу, а обращений от встреченных просителей не убавлялось. Суммы по просьбам были различные, с окончаниями на два и округленные.

Наличные заканчивались. Мелкими купюрами он перед дорогой не запасался, а с крупных сдачу не давали, идти же в банк менять времени не было.

Надо же, какая земля круглая, думал Иннокентий. Но, пожив в портовом городе пару дней, он понял: здесь так всех встречают.

Выражение «мы», озвученное бомжом возле вокзала, соответствовало истине на все сто процентов, как и влажность, вечно преследующая этот город.

Обвыкнусь!

«Вот это начало!» – подумал Кеша, а ведь впереди еще много городов и бань предстоит посетить. И что? Аналогично будут встречать? В последние годы, больше времени находясь на западе нашей страны, он уже начал отвыкать от подобных явлений природы. В центре постепенно искореняется этакий образ жизни наших сограждан – или задвигается на задворки с глаз долой (не везде, естественно).

Оно всегда так – вначале с запада на восток, затем таким же путем назад – и исчезает. Это относится вообще ко всему происходящему. Палыч хорошо помнил антиалкогольный закон, принятый во времена перестройки и гласности. Примерно с того времени и пошло повальное бродяжничество, что привело в итоге к появлению образа свободного и независимого, но не нужного обществу человека. А у Иннокентия одно было на уме: «Лучше бы они в баню ходили почаще, ведь везде бывают социальные дни, а для тележек можно камеру хранения соорудить при помывочном заведении».

Восток, антиподы и древнее учение

«Хватит об этом, – решил он в конце концов. – Баня и грязь – антиподы, как и блеск и нищета. Они всегда будут находиться по разные стороны человеческого сознания. А если уж по-восточному (а он сейчас ведь находился на Востоке – Авт.), то брать надо в пример учение ДАО (даосизма), где четко обозначено все в этом мире и окружающем его пространстве. От начала – до конца. Есть то и другое! И от него никуда не денешься…»

То вверх, то вниз

Прекратив философские раздумья (как, наверное, читатель заметил, сей персонаж склонен порассуждать), Кеша поднялся по высоким железным ступенькам в помещение отеля.

Стоит отметить: на протяжении всех тех дней, что он тут находился (принимая во внимание созвучие слов, находился в прямом смысле), Кеша с запасом наползался по всевозможным подъемам, лестничным пролетам всех видов и мастей! Во Владике он напрочь забыл на время свою первую банную любовь (лестничные пролеты). И не на «пятом этаже», как пелось в одной песне очень известной группы конца прошлого века, по случаю, также родом из приморского города, но в другой части империи. Листозадов не раз писал в своих очерках о том, что те баньки были на вторых и третьих этажах, на ступенях которых в ранней своей юности он посиживал в очереди, дожидаясь, когда ему освободит место на лавочке с вешалкой намытый и напаренный краснолицый гражданин.

Устал…

Версия

Это еще одно существенное отличие дальневосточников от населения большинства центральных регионов России (не про Сочи речь, горок и там хватает).

Допустим, в западных частях страны, особенно это относится к большим городам, люди занимаются различными видами спорта и новомодного фитнеса.

Между тем Кеша узрел, что во Владивостоке в этом нет особой необходимости.

Он не встретил ни одного фитнес-центра на своем нелегком пути лазания вверх и вниз по неизведанным им доселе владивостокским улочкам. Обратите внимание, приезжающие сюда господа туристы: местные жители обладают накачанной мускулатурой нижней части туловища, в большинстве своем ноги – ходилки. Коренные же народы – поголовно коротконожки, ибо по таким горкам на длинных ходулях много не находишь.

Кеша догадался об этом на второй день своего пребывания, поутру, когда почувствовал некую ноющую боль в области икроножных мышц.

В результате непредвиденной мощной нагрузки ноги болели так, как после двадцати, а то и более, километрового армейского марш-броска. с полной выкладкой, что понятно только молодому бойцу, недавно прибывшему на службу.

В этот раз полной выкладкой можно было считать Кешин слегка (мягко сказано) оттопыренный временем живот.

А еще ему думалось, пока он шагал в сопку то по искривленному заасфальтированному тротуару, то по каким-то бетонным ступенькам, что «местные автомобилисты тормозные колодки ступиц своих железных коней меняют чаще, чем резину колес, называемую покрышками». Сам он потом, уже по приезде домой, еще некоторое время ходил как-то странно, на цыпочках будто поднимаясь, и Гриша Долбоносов, едва за ним поспевая, когда они шли в баню, недоуменно поглядывал на Кешины быстрые, коротконожкой, шажочки.

Маяк (Приморье)

Куда пойти?

Из представленного списка общественных помывочных мест долго выбирать не пришлось: настоящих, тех, о которых стоило бы написать, из всего множества представленных тут оказалось совсем немного. Такое явление сейчас в многих городах: старые бани позакрывали, вместо них сауны с девками.

В столице Дальнего Востока подобных заведений с броскими названиями оказалось огромное количество. Как-то: сауна вперемешку с джакузи, дровами, женщинами и еще с чем-либо, не имеющим отношения ни к русскому духу, ни к прямому простонародному предназначению бани – быть общественной, то есть для всех.

Баня, водка, гармонь, лосось и, наверно, бабы хотя они созвучны по смыслу и вполне применимы к этим дальневосточным местам, но все же Палыч воздержался от посещения подобных мероприятий.

Выбор

Он внимательно просмотрел весь список «жарких» мест, представленных в пределах города и разбросанных по сопкам, а затем выделил нужные ему, то есть общественные банные заведения. Таких, на его взгляд, оказалось всего лишь три. Если не считать те, что были расположены недалеко от столицы края, в городе Артем. А туда ему, несмотря на восторженные отзывы интернет-сообщества, не то что идти, даже ехать по такой ненастной погоде не хотелось. Кеша и так не по своей прихоти бросил ходить пешком. Из-за походов по гористой местности ноги уставали, и он пересел на такси, вызывая его к дверям отеля, даже если до объекта требовалось прошагать не более ста метров.