Цветок Белогории. Том 2

Глава 1

Гарольд Чёрный

Голова нещадно трещала, поэтому открывать глаза совершенно не хотелось. Но жажда была сильна, и Змею пришлось вставать. Стоило оборотню подняться, как боль усилилась, словно кто-то очень подлый решил сжать мозг Чёрного в тиски.

– Мой князь желает попить?– донёсся до Змея женский голос и Гарольд обернулся…Ууу. Резкие движения ему сейчас были противопоказаны.

– Роза, ты чего тут забыла? Почему не на кухне?– поинтересовался он у наложницы и добавил, – воды принеси!

– Я всё уже припасла, – шустрая смуглокожая служанка тут же спрыгнула с кровати и налив воду из кувшинчика в стакан, подала князю.

Гарольд, мучимый жаждой, припал губами к так необходимой ему влаге…и замер.

Стеклянный стакан, такой же, новомодный. Похожий он вчера держал в руках. И он навевал ему смутные воспоминания. Кажется, кто-то поскандалил с Вербой. Внезапное чувство сожаления о содеянном, Змей задушил на корню. Мужчина, которому принадлежит такое огромное княжество, к тому же неженатый не должен слушать какую-то там белобрысую кошку…

–Может быть, расслабляющий массаж? – руки Розы тут же оказались на мускулистых плечах оборотня, слегка пощипывая и поглаживая.

– Сейчас только лягу, – проскрипел князь и рухнул на постель, прикрыв глаза.

Массаж он любил, а Роза делала его лучше всех. Правда, сегодня приятное ощущение портила головная боль, но он потерпит. Хотя, если подумать, то для чего при замке существует лекарь? И тут же расторопная служанка была послана по известному адресу, ведь князь не должен страдать, если существуют способы избавления от подобного недуга.

 Спустя время, Гарольд, которому лекарь дал какое-то снадобье, чувствовал себя гораздо лучше. Словно не он вчера перепил, а кто-то другой. Ну хотя бы тот же староста или охранники. Вообще-то до подобного состояния допивался Змей крайне редко. А вчера был действительно повод, так чего же его не отметить.

 Лекарство так помогло, что у князя появился аппетит, и он отправился завтракать. Чёрный заглянул к вчерашним собутыльникам и пригласил их перекусить. Охранники поблагодарили, но отказались, сославшись на неотложные дела, а вот староста согласился, выпив перед этим литр огуречного рассола, принесённого расторопным слугой.

– Все ли завершил дела? – поинтересовался Гарольд у гостя, с которым встретился в таверне по пути сюда, – кажется, ты хотел о чем-то лично потолковать с моей экономкой.

– Хотел. Госпожа Верба осенью слишком уронила цену на картошку, – произнёс человек и замолчал, покосившись на Змея. До него (исключительно из-за вчерашнего перепоя) только сейчас дошло, с кем это он принимал участие в нескольких днях крепкой попойки. И что экономка, с которой он собирался встретиться, работает на Гарольда Чёрного.

– И что? – прищурился князь, принимаясь за завтрак. Он быстро окинул взглядом столовую, но нигде не увидел ту, о ком шёл разговор. – Думаешь, к зиме госпожа подобрела и денег накинет?

– Может, что и предложу ей. Заинтересует, – многозначительно произнёс староста. И как ни странно, но Гарольду это очень не понравилось.

– Ты на что намекаешь? – произнёс он полушутливо – полурыкая. Понять его было сложно, но в любом случае это выглядело очень двусмысленно, как и «предложение» старосты. Но последний воспринял это, как угрозу.

– Ничего конкретного,– начал оправдываться вчерашний собутыльник, до которого наконец-то дошло, что перед ним всё-таки Князь, а не кум из соседней деревни.– Хотел ещё деньжат заработать, раз на картошке не так много выручили, и предложить для ваших кухонных нужд капусту. Она у нас отлично сохранилась!

– Вот сейчас её и позовём!– решил Чёрный и послал слугу за экономкой.

 Отчего-то оставлять Вербу с этим прохвостом наедине князю не хотелось. И пусть они вчера знатно поругались с молодой женщиной, но как управляющая, как экономка, она была безупречна. Словно её с детства готовили быть хозяйкой в большом доме или даже в замке. Она всегда точно знала, что и сколько здесь нужно. Могла поторговаться или выбрать самый выгодный контракт на поставку необходимого впрок. Не раз Гарольд замечал, поначалу проверяя работу, как ушлые купцы ломали свои зубы о её верные расчёты. Он обязательно должен присутствовать при их разговоре со старостой, заодно все пройдёт под княжеским контролем. К тому же он убедится, что речь идёт о делах замка, а не о ещё одном ухажёре Вербы. А что? Это ведь в его интересах совершаются сделки?!

 Однако слуга вернулся ни с чем. Точнее с запиской, оставленной женщиной.

– Её нет, господин, – произнёс человек, протягивая бумажку хозяину, – вот только это лежало на столе.

Чёрный не любил, если он чего-то не знал или не понимал. Сейчас же всё обстояло именно так. «Срочные дела. Вынуждена уехать. Верба». И как это понимать? Что-то произошло? Какое-то смутное ощущение тревоги шевельнулось в груди Змея, а себе он привык доверять больше, чем кому бы то ни было. Куда уехать? Надолго? От подобных вопросов пропал аппетит и Гарольд сделал знак слуге, чтобы тот налил вина. Молча осушив стакан (староста просек, что происходит что-то странное, а потому благоразумно заткнулся), Змей снова посмотрел на того, кто принёс нерадостную весть, отдав очередной приказ:

– Расспроси, с кем она общалась, что у неё произошло. И немедленно доложишь.

А затем Чёрный поскрёб подбородок пятерней, осознав, что не брился вот уже три дня, а щетина его, как у ежа и произнёс:

– Ну вот что, друг любезный, – рука оборотня властно легла на плечо старосты, – раз экономки нет, в другой раз с ней потолкуешь. Она женщина разумная, я ей полностью доверяю в денежных вопросах. Ты согласен со мной или как?

– Выбора нет, – кивнул человек. – Слово князя – закон для меня.

А куда ему было деваться, раз сам князь так сказал, а договариваться о ценах на капусту больше не с кем. Уж такой ерундой Гарольд себя не обременял. Не княжеское это дело.

– Ну вот и славно!– согласился Чёрный, – если хочешь, пей и ешь, сколько в тебя влезет. А мне пора. Дела.

Покинув столовую Чёрный, зажав в кулаке записку своей экономки, направился в её комнату. В его голове крутилась мысль, которую он никак не мог поймать за хвост.

Хлопнула входная дверь, и клубы мороза ворвались в холодные коридоры замка. И Змей, который именно в этот момент находился рядом, расплылся в широкой улыбке.

– Ну, наконец-то! Вернулся, пропащий!

– Куда я денусь, – рассмеялся Рональд, обнимая отца.

Сердце старшего Князя сладко защемило от любви к единственному сыну. Его надежда, Рональд, был необычайно хорош собой той жёсткой красотой, от которой столичные бабы падали в обморок и не сводили с оборотня восхищенных глаз. Но так реагировал на него слабый пол. Среди мужской половины, он в случае боя вызывал ужас и дрожь в коленках. Настоящий морянин, адаптированный на берегах материка.

Гарольд, занятый рассказами сына о проделанной работе, о новых договорах, заключённых им как-то позабыл, что до встречи с ним направлялся в комнату Вербы. Её записку он где-то оставил, увлечённый разговором. В данный момент Рональд ему был гораздо интереснее, чем женщина, разозлившая и неожиданно умчавшаяся по каким-то своим делам. Позже, все тот же слуга доложил про ночной отъезд госпожи экономки и про оружие при ней, но ничего подозрительного в этом Гарольд не увидел.

***

Верба Зимняя

Рассвет застал молодую женщину на границе с тем самым княжеством, где жила Агата. Устало сползая с коня в сугроб, Верба в очередной раз задалась вопросом, а что она здесь делает. В её родном Онежском герцогстве остались любимые родители, брат с сестрой… и тот вероломный кот, из-за которого когда-то она, сопливая девчонка, сбежала из дома.

Говорил отец, что нельзя верить всем подряд! Так Вербочка это и сама прекрасно понимала. Только разум куда-то девался, стоило ей увидеть Брана, видного и красивого молодого мужчину. Он шагал по торговым рядам, гордо расправив плечи, а разряженные в шляпки и шелка девицы не сводили с него своих восторженных глаз и старались привлечь его внимание. Именно в такой момент Бран увидел молодую девицу, решившую прогуляться вместе с охраной, а заодно и прикупить что-нибудь. Столько внимания уделял он ей тогда. Голова кружилась! И пусть она с детства видела восторженные взгляды в свой адрес и отличала лесть от искренних комплиментов. Но все это вмиг забылось, стоило увидеть высокого и статного оборотня, который все чаще и чаще старался попадаться ей на глаза.

 Верба пропала.

 Мама сразу заметила поведение дочери. И с девушкой немедленно была проведена соответствующая беседа. Но если бы только с её стороны алели чувства. Сам Бран не давал ей прохода и по возможности засыпал цветами, милыми подарками, говорил комплименты. Папа сурово сводил брови, твердя, что этот Бран не для неё и прежде чем сходить с ума от мужчины, надлежит хотя бы присмотреться. Был наложен запрет на общение с этим оборотнем, а с ним проведена разъяснительная беседа. Стражникам и нянькам приказано не подпускать наглеца к дочери герцога, даже к воротам замка. И встречи стали тайными, а уж восторженные подружки постоянно приносили записочки влюблённым друг от друга, считая это благим делом.

Как поступают неопытные девчонки, если им кажется, что весь мир ополчился против их любви, лишая счастья? Бегут к своему милому по первому его призыву. Разве ей не известны были все тайные ходы-выходы в их замке? Сколько раз Вербочка с братом и сестрицей, а заодно с ватагой друзей, прятались по запутанным коридорам. Бран, сын одного некогда богатого, а потом разорившегося купца, сразу смекнул, что из этого можно найти выгоду. Девица хороша, а приданое за ней дадут ещё лучше. Доверчивая дочь герцога влюбилась в него, как говорят, с первого взгляда.

И вот настал тот момент, когда «влюблённые сбежали». Оказалось, своим родным он давно сообщил о планах жениться на Вербочке. Бран решил отвезти невесту прямиком в небольшой храм. Там и поженились. А чтобы у отца ангоры не было желания развести дочь с новоиспечённым мужем, хитрый котище решил, что стоит объявить о беременности Вербы, сердца родителей девицы растают от счастья в ожидании будущих внуков. Да и позора избежать, какому отцу не захочется? Так что хитрый ловелас ещё и «честным и благородным малым» выступить пытался.

Сокрытая на границе Онежского герцогства и Белогорского княжества, поначалу молодая семья жила хорошо, пользуясь теми деньгами, что были у мужа. И даже небольшие бытовые проблемы не служили поводом для расстройства. Сама же Вербочка очень быстро поняла, что в положении. Она парила на седьмом небе от счастья, когда муж от такого известия буквально носил её на руках.

 В один из дней Верба увидела, как Бран пробует молодое вино с местными крестьянами. Она не удивилась, да и не видела в том ничего плохого. Её отец тоже уважительно относился даже к простым людям, если те внушали ему доверие. Поэтому не желая мужу мешать, она осталась дома. Да и слушать мужские разговоры ей не хотелось.

День давно сменился вечером, а после и солнце закатилось. Но гульба все продолжалась. И как-то тоскливо на душе у девушки стало. Захотелось ласковых слов, и чтобы муж непременно назвал её своей Снежинкой (за окрас). А если беременная захотела и ещё какое-то время об этом думала, то значит, не имело смысла отказывать себе. Верба накинула тёплую серую кофточку и направилась туда, откуда то и дело слышался смех. Однако Брана там не было. Ей подсказали, что мужа можно найти в синем доме. Не понимая, зачем он к кому-то пошёл, девушку одолело беспокойство. Но побежать за своим оборотнем ей не давала гордость.

 Указанный дом находился в конце деревни, именно там жила довольно весёлая молодая семья. Девушка подошла к строению, в котором светились приоткрытые окна. Она уже собралась было взяться за калитку, чтобы подойти поближе и позвать Брана. Но тут до неё донёсся весьма интересный разговор. Подслушивать нехорошо, но разве это вышло нарочно? К тому же захмелевшие люди и нелюди довольно часто забывают, что их беседа может быть кем-то ещё услышана:

– Вот ты, Бран, – незнакомый мужской голос, по мнению Вербы, мог принадлежать хозяину или другому гостю, – мужик непростой, а живёшь здесь. И ведь вижу, что не все у тебя ладно.

Муж молчал, а девушка застыла. Неужели догадались, кто они? А вдруг донесут родителям? На самом деле Верба безумно скучала по своей семье и иногда горько плакала. Но Бран утешал, что герцог будет рад котятам, его сердце отойдёт, а значит, они вернутся.

– А тебе – то что за дело? – усмехнулся любимый оборотень. Но девушке показалось, что и напряжение присутствует в его голосе. Да и как иначе, он ведь тоже переживает, чтобы их не рассекретили раньше времени.

– Да мне – то все равно,– миролюбиво заверил хозяин дома, – а вот жена твоя как? Сразу видно – белоручка ещё та.

Верба нахмурилась. Конечно, она выросла в семье, где вокруг детей герцога крутилась прислуга. Но даже щи сварить девушка могла, не только постирать за собой. Мама была против таких навыков, а вот старая бабка, когда была жива, та говорила, что кошка существо вольное и прибирать за собой тоже должна уметь. Стыда в этом нет. И бабулька–то и выучила обеих девочек простым премудростям. А управление замком – этому учила дочерей мать.

– А моя жена и не должна трудиться, как простая крестьянка. Скоро мы вовсе отсюда переедем.

– Неужто клад нашёл?– в разговор вступил весёлый женский голос.

– Моя жена клад и есть, – глубокомысленно заметил Бран, – только об этом всем подряд знать незачем!

– За наши сокровища!– хозяин дома провозгласил тост и раздался звон кружек.

А Верба застыла, не зная, как ей реагировать на откровения мужа. С одной стороны, он прав. А с другой… Его тон и голос не понравились девушке. И зачем об этом кому бы то ни было рассказывать и хвалиться? Она повернулась, чтобы уйти домой одной. Что-то не давало ей прямо сейчас позвать мужа.

–А что с того? С твоей красотки?– женский голос снова включился в беседу. И на сей раз обладательница оного явно жевала, невнятно проговаривая слова.– Какой клад-то?Или наследство?

– Вроде того, – высокомерно произнёс Бран. Верба нервно перебирала пуговки кофточки на груди, словно решая, слушать дальше или уйти. Ведь о ней говорят… Его слова её добили, – как родит моя красавица, так её папаша сразу нам её приданое и отвалит. Это я точно рассчитал!

– Неужто такое большое?– удивлённо присвистнул хозяин дома. – Это за неё-то? За пигалицу твою?

– А что? Такой красавицы, как моя Верба ещё поискать,– самодовольно произнёс муж ангоры.– Она ведь настоящая Леди по происхождению.

И краска прилила к лицу девушки, которую сейчас снедали противоречивые чувства. Она знала, что красива, но признание мужа другим людям вызвало смущение. Только это не понравилось хозяйке дома. И с вредной нотой в голосе она вставила свои слова:

– Видать, большие деньги за неё дадут, раз ты на такое пошёл. Иначе бы жили с её богатыми родственниками. А они кто?

Как изворачивался Бран, Вербочка не стала слушать, а пошла домой. Какое-то чувство тревоги поселилось в её груди. И вроде все так, но с другой стороны выходило, словно супруг нарочно все подстроил и взял в жёны, чтобы получить её приданое. И сразу на ум пришёл разговор отца и брата о том, что семья Брана разорилась. Она слышала об этом и раньше, только считала это недоразумением, ведь такая малость не должна мешать настоящим чувствам.

Настоящим?

Словно держа тонкие нити догадок в руках, девушка вдруг решила за них подёргать и едва нетрезвый Бран ступил на порог дома, она произнесла:

– Послушай, у меня такая новость, я даже не знаю как сказать, – девушка запнулась, но потом, положив руки на ещё маленький животик, посмотрела на мужа.

– Что-то случилось, солнце моё?– произнёс он, приблизившись к жене и обдав её пьяным дыханием.

– Я сегодня получила тайную весточку из дома, от мамы. Ты же меня любишь?! Правда? И ничто не сможет нас разлучить? – Вербочка преданно заглянула в желанные глаза. – Так вот, – легко стряхнув с плеча мужа несуществующую пылинку, она продолжила, – папа лишил меня приданого и наследства. Навсегда. Он… отказался от меня…

Девушка действительно, иногда, с огромной осторожностью отправляла короткие письма домой о том, что она жива и здорова, замужем. Но обратных писем получать она попросту не могла, никто в точности не знал, где она. Иначе бы давно их нашли.

– Что?– Бран осоловело уставился на жену, словно она только что произнесла свои слова не на родном языке, а на аравийском.

– Папа разделил все, что причиталось мне между братом и сестрой, – пояснила девица и, коря себя за ложь, продолжила, – но ничего. Ты же меня любишь! И никакие трудности не помешают нашему счастью. Мы ведь и так проживём, правда?

Мама обожала ставить семейные спектакли, а дочерям в них зачастую отводились ведущие роли. Наверное, оттуда у неё эта страсть к лицедейству. Верба корила себя за жестокий розыгрыш. Но вывести мужа на чистую воду показалось для девушки жизненно необходимым. Словно она стояла у черты «нужна ли ему только Я» или « нужно ли ему только моё приданое».

– Ты уверена? Может быть, сведения неверны? – засомневался Бран.

– Нет. Все верно, – отрезала ему все пути к отступлению маленькая лгунья, скрестив пальцы за спиной. – Мама написала, что нам не стоит больше прятаться. Отец отказался от меня и от преследования. Нам больше нечего бояться. Завтра же возвращаемся домой! Ты будешь работать, а я воспитывать малышей. Проживём как-нибудь. Да, любимый?! Главное, вместе!

Ещё никогда Верба не видела такое выражение лица у мужа. Брезгливое, злое, ненавидящее. Словно она сейчас произнесла смертельный приговор всем его надеждам. И именно она виновата в его бедах! И сейчас он её ударит! Он даже замахнулся!

– Ты думаешь, я хочу работать? Я похож на идиота? Глупая курица! Кому ты нужна нищая, со своими ублюдками!

Наверное, скажи Бран как-то по-другому, дальнейшие обстоятельства сложились иначе. Но не в тот день. Они поссорились, впервые в жизни. И ночью у сильно разволновавшейся беременной случился выкидыш. Прибежавший местный лекарь, да бабка знахарка помогли Вербе, но своих двоих котят она потеряла.

Муж изменился, каялся и просил прощения. Однако в душе девушки поселилась тоска. Открылись глаза на вероломного кота, ради которого она бросила все и сбежала из родного дома. Возвращаться домой? Нет, к этому она была не готова. Стыд за свой поступок оказался сильнее желания увидеть любимых родных. Она не могла посмотреть в глаза папе, который и раньше не был высокого мнения о Бране. И предупреждал её не единожды. Что он думает о своей запутавшейся дочери? Какой позор лёг уже на его и её голову? Родные знают, что она замужем… и всё.

Иногда Бран уезжал в ближайший город. Привычка хорошо одеваться и не сильно ущемлять себя любимого сохранилась у него и здесь. В один из таких дней Верба сбежала. Она прибилась к проезжающему мимо деревни обозу, который шёл вглубь Белогории. Недолго скитаясь, девушка устроилась на работу сначала в трактир. Но её красота обращала на себя внимание посетителей-мужчин, и пришлось сменить работу, затем ещё одну. К счастью, в одной из гостиниц было место горничной.

За несколько лет работы, она из простых служанок поднялась до экономки. Почти каждый день девушка в своих молитвах благодарила богов за своих родителей и бабушку, которые научили её премудрости ведения дел по управлению замком. Что ей стоило справиться с гостиницей и горсткой слуг! Однако хозяин заведения решил повторно жениться после смерти первой супруги. И уже его молодая хозяйка невзлюбила Вербу, считая её своей соперницей. Конечно, мужчина предпочёл хорошей прислуге молодую жену. Обстоятельства сложились так, что именно этот владелец гостиницы каким-то образом случайно оказался знаком с Чёрным и обмолвился тому, что есть у него очень хорошая работница. Что заведение держит в ежовых рукавицах. И именно тогда Гарольд предложил одинокой молодой девушке, работу в своём замке. Дочь герцога, к этому времени уже прикупившая новый паспорт, с радостью согласилась. Змей устроил ей экзамен, тщательно проверял некоторое время всю работу, а вскоре объявил, что Верба его вполне устраивает. 

Все эти воспоминания как один миг промелькнули в мыслях сидящей в сугробе Леди. Всхрапнувший конь вывел её из состояния задумчивости. Нужно было двигаться вперёд. И путь её лежал не только подальше от Гарольда, но и от собственного дома тоже. Она снова была одна и бежала ото всех…

Какое постоянство!

Запасы еды закончились, и их срочно нужно было пополнить. А ещё Вербе, как нормальной женщине, требовался отдых. В спине, словно кол застыл, к тому же ещё ужасно хотелось помыться, кошка существо чистоплотное. И коня нужно поберечь, а вот с этим вообще не поспоришь. По пути попалась небольшая харчевня, но Верба проскакала мимо неё, опасаясь, вдруг кто-то из посетителей признаёт экономку Чёрных. К огромному разочарованию леди, пришлось пройти мимо небольшой таверны, расположенной в самом центре маленького поселения. Горячая еда, это хорошо, но земли морян лежат не так далеко, а значит, нужно быть очень осторожной. И только на краю этого поселения Верба постучалась в скромный дом, к которому был пристроен скотный двор. Дверь открыл низенький рыжий мужичок с очень хитрым видом и если бы не его крупнотелая жена, выглянувшая из-за мелкого мужа, то возможно, стоило и уйти.

– Что надо?– низкий голос женщины был наполнен подозрением.

– Извините, вы не сдаёте комнатку для ночлега?

– Комнатку?– удивлённо присвистнул мужичок, но под грозным взглядом женщины затих, а потом и вовсе затерялся за её спиной.

– Хотя бы уголок. Устала с дороги. И коня моего пристроить, – попросила Верба и тут же добавила, – я заплачу!

– Есть у нас чулан, – с недоверием произнесла женщина и тут же предупредила, приблизив своё лицо к путешественнице, – но там не княжеские хоромы.

– А мне другую и не надо, – ответила леди, ощущая нахлынувшую слабость. Чтобы вздохнуть, она рванула верхние пуговки полушубка, ставшего вдруг тяжёлым, и как мешок с зерном и повалилась на крыльцо перед хозяевами домика.

Подхватили её сильные руки хозяйки, втащившей странную потерявшую сознание путницу. К счастью для Вербы, она быстро пришла в себя. И селяне, собиравшиеся обратиться к единственному на все поселение полицейскому, с опаской взяли деньги за постой у странной женщины. Даже пришлось показать документы поддельные, выданные на имя Вербы Мороз.

Предложенный чулан скорее напоминал очень крошечную комнатушку с небольшим окошком, но маленькая леди была слишком измотана, чтобы обращать на это внимание. Она была рада подвернувшейся возможности просто отдохнуть, приписав своё падение исключительно усталости и проделанным большим путём. Заплатив за коня, которого так же поместили на скотный двор, ангора поинтересовалась, нельзя ли затопить баню. И только совсем поздно вечером, чистая, довольная и сытая наконец-то уснула, растянувшись на кровати. Верба терпеть не могла, когда видела, что люди в грязной одежде, немытые, валились на постель. Именно поэтому на одном упрямстве проделав все манипуляции, она легла на чистую кровать, пахнущую простым, но вонючим мылом, и быстро уснула.

Дорога леди была трудной и пролегала она не только по равнине. Высокие горы Белогории, кольцом окружавшие империю, приветствовали Вербу снежными шапками, но и они остались позади. В какой-то момент ей пришлось продать коня и пересесть в обоз, но и это было легче, чем скакать одной и все время в седле.

Куда направлялась маленькая леди? Она и сама не знала. Когда-то от отца слышала рассказы, что там, далеко, за их герцогством Онежским, и даже дальше, чем простирается огромная Белогория, лежит страна Тарсмания. Порядки этой страны не такие, как на её родном севере, но портовые города привычны к приезжим людям, а значит, народ там более приветлив к чужакам. Именно на побережье, которое так напоминало ей покинутое княжество Чёрных, и остановилась Верба Зимняя, сбежавшая много лет назад дочь герцога. Языковых преград для неё не существовало. Ведь когда-то в детстве родители нанимали учителей для своих детей, да самых лучших.

Денег хватило на крошечный светлый домик, расположенный в портовом городке. Он мало напоминал родовой замок герцога Зимнего и совершенно не походил на замок Гарольда Чёрного. И пусть это было не совсем то, о чём мечтала Верба, зато в местном банке леди хранила оставшиеся средства. Плюс её новый сосед, словоохотливый старичок однажды похвалился, что его внук – владелец судостроительной верфи, ведёт довольно успешные дела. Подумав об услышанном, молодая женщина приобрела несколько акций компании внука. И не прогадала, потому что в дальнейшем она ежемесячно получала небольшие отчисления на свой счёт.