- -
- 100%
- +
Очнувшись от глубокой задумчивости, я в который раз тревожно посмотрела в окно на унылую, грязную улицу. Этого человека в тёмной поношенной куртке, с капюшоном на голове я видела возле своего дома каждый день уже на протяжении недели, ровно столько, сколько я пребывала в этом крошечном городишке с не слишком благозвучным названием Горбылёв. Сначала я думала, что это простое совпадение, и у странного субъекта просто свои дела недалеко от места моего обитания, но теперь практически уверена в том, что за мной следят. Лица мужчины рассмотреть мне так и не удалось, поскольку он постоянно прятал его в глубоко надетый капюшон, но это точно был один и тот же человек, ежедневно появляющийся возле моего дома, а иногда тенью следовавший за мною по пятам, когда я отправлялась до ближайшего магазина. Нездоровое внимание незнакомца к моей персоне меня порядком напрягало. Неужели меня нашли? Эта мысль неприятно обожгла меня изнутри и заставила действовать решительно. Ну, всё, с меня хватит, в этот раз я выясню, что именно нужно моему преследователю! Я решительно толкнула входную дверь, и через секунду оказалась на крыльце. На моём лице отчётливо читалась ярость, которую я была готова выплеснуть в лицо незнакомцу. Мужчины в капюшоне не было видно. Похоже, что он уже скрылся за ближайшим поворотом, и только лёгкий ветер колыхал ветки деревьев, растущих вдоль безлюдной улицы. Таких населённых пунктов, как Горбылёв, расположенных вдоль берега великой русской реки, поражающих воображение живописностью природы и внешней запущенностью городских улочек, полно в центральной части России. Однако, этот имел особую значимость в моей биографии, поскольку, по всей видимости, являлся для меня исторической родиной. Во всяком случае, именно отсюда родом был мой отец. Хотя я ни разу не видела его в сознательном возрасте, ведь мои родители развелись буквально сразу после моего рождения, но от него в наследство мне достался этот старый дом, в котором я нашла себе временное пристанище. Мой отец был художник, не снискавший себе при жизни ни денег, ни славы. По словам мамы, по-настоящему счастливым он мог ощущать себя только в этом маленьком, некогда купеческом, городке, в старом доме, где жили его предки, державшие когда-то в этом местечке торговую лавку. Он никак не мог найти себя в условиях жизни в большом городе, несмотря на то что моя мама, человек с активной жизненной позицией, всячески пыталась адаптировать его к жизни в мегаполисе. Она подыскивала ему занятия, в которых он мог применять свой художественный дар с немалой выгодой для семейного бюджета. Это были и работы по оформлению фасадов и витрин, и частные заказы от состоятельных граждан. Папа же мечтал вернуться в родной Горбылёв, и писать свои бесчисленные пейзажи, находясь на фоне живописной природы. В конечном итоге, это и стало причиной их расставания с мамой, которая не пожелала последовать за ним в это забытое богом место, и в скором времени у меня появился отчим, который гораздо больше соответствовал маминым запросам. Папа всю жизнь прожил в Горбылёве, в том самом доме, законной владелицей которого теперь стала я. Неожиданная болезнь рано забрала отца из жизни, и до настоящего времени дом выглядел одиноким и запущенным. Я была здесь только один раз, когда несколько лет назад вместе с мамой приезжала на похороны отца. Оказалось, что этот дом он завещал мне, своей единственной дочери. Тогда, приехав на похороны, я не могла со всей остротой ощутить горечь утраты, поскольку хоронила практически незнакомого мне человека. Однако, осознание того, что это был мой отец, заставляло моё сердце грустно сжиматься. Тогда, после поминок, мы с мамой взяли с собой несколько его картин на память о нём, остальные составили в углу, заперли дом, и на несколько лет попрощались с этим местом. Признаться, я даже забыла о том, что через полгода я, по настоянию мамы, вступила в права наследства на эту недвижимость, не представляющую собой никакой коммерческой ценности. Однако, в сложившихся обстоятельствах, я благодарила судьбу за то, что этот дом был в моей собственности, благодаря чему я нашла себе надёжное место, в котором теперь смогла укрыться. Ещё два месяца назад у меня была совершенно обычная, ничем не примечательная жизнь, и я даже не имела ни малейшего понятия о том, что в скором времени мне придётся податься в бега. Я жила в родном городе вместе со своей мамой, и работала гримёром на местном телевидении. К тому моменту мой отчим уже был выдворен из маминой жизни, как отработанный материал, не оправдавший её ожиданий. К тому же он начал заглядываться на молоденьких, видимо, бес в ребре давал о себе знать, а моя мама женщина очень решительная, поэтому их прощание не заняло много времени. Расставшись с отчимом, мама целиком сосредоточилась на моём воспитании, мечтая вырастить из меня всесторонне развитую личность. К семнадцати годам я неплохо рисовала, видимо, сказались папины гены, но мою маму это, похоже, только пугало, поэтому по окончании школы она отправила меня учиться в университет, на филологический факультет, хотя особой тяги к этой области знаний я в себе не ощущала. Зато тяга к художественному искусству помогла мне стать неплохим гримёром, наскоро закончив случайно подвернувшиеся курсы. Короче, генетику обмануть не удалось.
Должна сказать честно, что природа наделила меня яркой и необычной внешностью. Вообще-то для меня она была вполне себе обыкновенной, поскольку за минувшие двадцать семь лет жизни я успела к ней привыкнуть, видя каждый день себя в зеркале. Но для окружающих неожиданное сочетание тёмных от природы волос со светлой кожей и яркими голубыми глазами казалось очень привлекательным, о чём мне сообщали неоднократно, начиная с детского возраста.
– Боже мой, какая хорошенькая девочка, – часто слышала я в свой адрес, когда ещё могла ходить куда-либо только в сопровождении мамы.
Кстати, такая особенность внешности тоже досталась мне от моего отца, если судить по редким сохранившимся фотографиям. Короче говоря, к комплиментам я была весьма привычная. Мало того, у меня выработался к ним иммунитет, который очень пригодился мне, когда я стала уже взрослой девушкой и слышала их постоянно от парней, а иногда и от взрослых мужчин. Как ни странно, я никогда особо не зазнавалась по поводу своей внешности. Наоборот, привыкнув к привлекательности, как к исходной данности, я не велась на лестные замечания в свой адрес, а также отметала и пошлые заигрывания со стороны мужчин. Короче, к общению с противоположным полом я начала подходить очень избирательно, стараясь смотреть вглубь человеческой натуры. Именно моя неординарная внешность сослужила мне плохую службу в тот самый момент, когда к нам в телецентр для интервью с известным журналистом прибыл Андрей Сергеевич Рогозин, директор огромного, градообразующего предприятия и, по совместительству, депутат областной думы. Он был ещё достаточно молодым и внешне привлекательным мужчиной, в каждом движении которого чувствовалась уверенность, которую давали ему власть и большие деньги. По стечению обстоятельств, именно я в тот злополучный день готовила его лицо к предстоящей съёмке. К несчастью, как я поняла уже позже, моя необычная внешность заставила обратить внимание такого высокопоставленного человека на обычную гримёршу. Казалось бы, ничего особенного, я часто слышала в свой адрес дежурные комплименты, но этот человек не планировал ограничиваться простым флиртом. Было похоже на то, что этот привыкший к роскоши мужчина, облачённый в светлый дорогой костюм, с самой первой встречи со мной просто потерял голову. До сих пор не могу забыть пронзительный взгляд его неестественно светлых глаз, на дне которых застыло презрение ко всему окружающему миру, и только моя скромная персона заставляла их загораться неподдельным интересом. Допускаю, что мне могло бы даже польстить внимание такого влиятельного человека, если бы с самой первой встречи он не начал действовать с агрессивным напором.
– Как тебя зовут? – спросил он, сидя в гримёрном кресле и рассматривая меня внимательно с головы до ног.
– Кира, – просто ответила я. нисколько не обижаясь, что ко мне обратились на ты в силу своего достаточно юного возраста.
– Заеду за тобой вечером, посидим где-нибудь, – сказал он таким тоном, будто констатировал факт, вовсе не сомневаясь в моей заинтересованности.
Я взглянула на него удивлённо. Мужчины часто пытались ухаживать за мной, но в первый раз приглашение провести время вместе звучало в столь категоричной форме.
– Извините, но никак не получится. Меня ждут дома, – ответила я.
Теперь пришёл его черёд удивиться, видимо, он совершенно не привык к женским отказам, и был уверен, что я должна была принять его приглашение с радостью.
– Тогда завтра. Я позвоню тебе.
Больше он не сказал мне ни слова, не спросил номер телефона. Но на следующий день в гримёрке на моём рабочем столе я обнаружила огромный букет из алых роз, который можно было удержать только двумя руками. Такие мне не дарили ещё ни разу в жизни. Все мои поклонники были молодыми парнями, и подобные подношения были им явно не по карману.
– Тебе, – шепнула моя напарница Дашка, глядя на меня с плохо скрываемым любопытством, – принесли минут пятнадцать назад.
Я пожала плечами и помотала головой, давая понять, что удивлена не меньше неё, но в глубине души я уже догадалась от кого презент.
Вскоре после этого на экране моего мобильного высветился незнакомый номер.
– Здравствуй, Кира, – услышала я уже знакомый голос, – надеюсь, тебе понравились цветы? – моего ответа никто не собирался дожидаться. – Я заеду за тобой ровно в восемь, машина будет ждать тебя возле твоего подъезда. Не волнуйся, это обычный ужин, – после этих слов он повесил трубку. Я стояла в немой растерянности, продолжая сжимать в руке мобильный. Похоже, что мой новоявленный поклонник решил действовать напролом. Наверняка для него это был обычный способ добиваться понравившуюся женщину. А, возможно, он в принципе не привык к отказам, ведь на такие бонусы, как власть и деньги, женщины слетались, как мотыльки на свет, часто не задумываясь о возможных последствиях.
Дашка вопросительно кивнула головой в мою сторону.
– Рогозин, – шёпотом ответила я.
– Ничего себе подруга! – присвистнула от удивления Дашка, – круто загребаешь!
Я же в этот момент понимала, что вовсе не хочу никуда грести. Напор Андрея Сергеевича скорее пугал меня, чем льстил моему женскому самолюбию.
– Надо как-то от него отвязаться, – сказала я напрасно пришедшей в восторг Дашке.
– С ума сошла? Такой мужик! Богатый, красавчик, и совсем нестарый ещё, – она быстро загуглила информацию на экране своего смартфона, – сорок один год ему, женат, но жена вместе с дочкой, которой уже восемнадцать, живёт за границей. Так что здесь никто мешать не будет. Будешь вести себя по-умному, завалит подарками, на отдых за границу свозит, ты ведь так нигде и не была. А, может быть, и хату подарит, – её глаза загорелись алчным блеском. – Хватит уже путаться с этими нищими малолетками, когда такая добыча сама идёт в руки.
– Забери его себе, – с укором сказала я. перспектива встречаться с женатым мужчиной, который привык к такой странной манере общения с женщинами, вовсе не грела мою душу. – Лучше подскажи, как сделать, чтобы он от меня отстал? Он сегодня заедет за мной, чтобы вести на ужин. Уже, видимо, и адрес мой узнал. Кстати, свой номер телефона я ему тоже не давала, но это не помешало ему позвонить мне. Похоже, без труда собрал информацию обо мне по своим каналам.
– Как романтично, – всплеснула руками Дашка.
Я снова посмотрела на неё укоризненно.
–Может быть, просто не выходить к нему вечером? – задала я вопрос, – куда денется, постоит немного и уедет. Поймёт, что я не хочу с ним встречаться.
– Плохая идея. Скорее всего, ты его только раззадоришь, – задумчиво произнесла Дашка. – Да и разозлишь, пожалуй. А ссориться с такими людьми, как Рогозин, нет никакого резона. Знаешь что, а ты поезжай с ним, веди себя тихо, вежливо и объясни, что, мол, тебе очень приятно, но у тебя есть парень, и у вас всё серьёзно, а ты не из легкомысленных девиц.
Я задумалась. Со своим парнем Павликом я рассталась три недели назад. Мне надоели его детские выходки и постоянная глупая ревность. Сейчас я не могла себе ответить на вопрос, зачем вообще связалась с таким идиотом. Похоже, что и теперь, когда я всё ему популярно объяснила, он ничего не понял, потому что продолжал донимать меня своими звонками и сообщениями. Но ведь Рогозину не обязательно об этом знать. Действительно, можно сказать ему, что уже давно в отношениях. Кто будет осуждать девушку за то, что она хранит верность своему жениху? Короче, Дашкина идея показалась мне совсем неглупой. Ровно в восемь я вышла из своего подъезда и проследовала к шикарному, тёмному БМВ. Вышедший водитель открыл мне дверь, приглашая присесть на заднее сиденье автомобиля. Там меня уже дожидался господин Рогозин, встретивший меня дежурной улыбкой.
– Рад тебя видеть, – тихо сказал он, слегка сжимая мою ладонь в своей. Я кивнула, и постаралась поскорее высвободить свою руку. Он слегка приподнял брови и усмехнулся, но оставил этот мой жест без комментариев. Через несколько минут мы подъехали к самому шикарному ресторану в нашем городе с претенциозным названием «Замок». На улице Рогозин приподнял локоть, предлагая мне опереться о свою руку, я немного замешкалась, но не стала отвергать его предложение и взяла его под руку, поняв, что этого требуют правила этикета. В фойе я скинула с себя пальто, и осталась в строгой белой блузке и тёмной прямой юбке. Такой выбор наряда был вовсе не случайным, всем своим видом я пыталась продемонстрировать, что наш ужин вовсе не носит романтический характер, а мой скромный внешний облик должен был удерживать моего спутника от греховных помыслов. Мы прошли в полупустой зал и заняли удобное место у окна. Андрей Сергеевич предложил мне выбрать блюда, и я ткнула пальцем в меню на первый попавшийся салат. Рогозин улыбнулся, и сделал заказ сам, оставив мой скромный выбор без внимания. Официант стал разливать принесённое вино, но я попыталась остановить его.
– Не нужно, я просто выпью воды.
Рогозин взглянул на меня с лёгкой иронией.
– Пожалуй, тебе нужно расслабиться, немного вина будет в самый раз. После этого тебе будет легче сказать мне всё, что ты запланировала.
Надо же, он просто видел меня насквозь! Откуда он мог узнать, что я приготовила небольшой спич о бесперспективности наших дальнейших отношений? Я всё-таки сделала глоток вина, которое оказалось неожиданно вкусным. Вряд ли когда-то в своей жизни мне приходилось пробовать такое. Чаще всего и мне, и моему окружению приходилось довольствоваться более скромными напитками. Вино моментально согрело меня изнутри, и мне показалось, что я готова начать важный разговор.
– Андрей Сергеевич, – начала я. Рогозин слегка поморщился.
– Ты можешь называть меня просто по имени. В конце концов, хоть я и гораздо старше тебя, но всё-таки не гожусь тебе в отцы, особенно учитывая тот факт, что мы находимся в неформальной обстановке, – он слегка улыбнулся, а я продолжила, немного осмелев.
– Хорошо, Андрей. Мне, конечно, очень приятно внимание с вашей стороны, но дело в том, что у меня есть парень, с которым у меня всё серьёзно. Надеюсь, вы понимаете, что ваши дальнейшие ухаживания будут выглядеть просто неприлично и расстроят моего жениха, – я выпалила всё это на одном дыхании, чтобы не сбиться, поскольку ещё дома продумала каждое произнесённое слово.
Рогозин смотрел на меня внимательно и спокойно. Казалось, что он вовсе не был удивлён. Затем он поставил свой бокал на белоснежную скатерть и пристально посмотрел в мои глаза.
– Егоров Павел Александрович, девяносто первого года рождения. Ты говорила о нём, когда упоминала своего жениха?
Я уставилась на него в немом изумлении. Откуда он узнал? Неужели он настолько подробно покопался в моём прошлом?
– Удивлена? Просто хотел узнать о тебе побольше. Удалось даже выяснить, что на протяжении двух последних недель ты игнорируешь все телефонные вызовы от своего жениха, с которым у тебя всё серьёзно, – он посмотрел на меня с насмешкой, чуть наклонившись вперёд, – скажи честно, ты ведь просто бросила этого придурка, а сейчас вспомнила о нём, чтобы отшить меня?
Я смотрела на него, потеряв дар речи. Надо же, всё обстояло гораздо серьёзнее, чем я могла себе предположить. Ну, что же, тогда я тоже буду действовать напрямую, пусть не обижается. Я схватила бокал с вином и сделала из него большой глоток, прежде чем заговорить.
– Хорошо, я буду с вами честна. Я действительно рассталась с Павликом, но и с вами, Андрей, я тоже встречаться не планирую. Скажу больше, я вообще не встречаюсь с женатыми мужчинами! – я выпалила всё это, чувствуя, как горят мои щёки, а сердце громко стучит, словно намереваясь выскочить из груди.
Рогозин по-прежнему оставался спокойным, только на дне его глаз я заметила саркастическую насмешку.
– Ты такая ярая поборница высокой нравственности? – в его голосе зазвучала язвительная интонация.
– Почему это вызывает у вас удивление? Я не приветствую желание некоторых женщин разрушать чужие семьи.
Рогозин тоже сделал глоток из своего бокала, приняв несколько отстранённый вид.
– Однако, это не помешало тебе год назад пару месяцев встречаться с женатым диджеем из ночного клуба «Олимп». До тех пор, пока его несчастная жена не застала вас вместе прямо на его рабочем месте, и не устроила настоящие разборки, закончившиеся приводом в полицию. Именно после этого случая ты решила кардинально подкорректировать свою нравственность?
Я смотрела на него во все глаза. Надо же, он сумел докопаться и до этой гнусной истории! Тогда я действительно потеряла голову от весёлого парня, работавшего в ночном клубе. Я с самого начала знала, что у него есть жена и ребёнок, но мне было абсолютно наплевать на это, поскольку мною руководила сумасшедшая страсть, неожиданно вспыхнувшая во мне не без участия алкогольных напитков. Весь наш непродолжительный роман протекал, если честно, под их воздействием, когда мы предавались греховным утехам в тесной подсобке ночного клуба. Мне было просто хорошо и весело с ним, пока сама судьба в лице его супруги, яростно вцепившейся в мои пышные волосы, не остановила меня. Она застукала нас прямо на месте преступления, неожиданно ворвавшись в уже упомянутую подсобку в тот самый момент, когда я громко стонала, сидя верхом на её муже, а по совместительству своём легкомысленном любовнике. Из этой истории я усвоила постыдный урок на всю оставшуюся жизнь, так что мои слова о том, что я не встречаюсь с женатыми мужчинами, фактически были правдивы. Честно говоря, я была безмерно удивлена, насколько глубоко решил изучить мою биографию Рогозин. Неужели ему необходимо столько сведений просто для того, чтобы трахнуть меня, завезя после ужина в какую-нибудь гостиницу? Наверняка у него есть на примете какое-нибудь приличное местечко для своих неприличных дел. Я так и представляю, как его многочисленные девицы томно улыбаются и угодливо хихикают в ответ на его шутки, сидя напротив него точно так, как сейчас перед ним сидела я, а после отправляются в выбранное им место, где послушно раздвигают ноги в надежде получить по возможности большую материальную компенсацию своему грехопадению. Ну, уж нет, господин Рогозин! Не на ту напали, здесь вам точно не обломится. Я почувствовала, что начинаю злиться.
– Давайте оставим в покое моё тёмное прошлое. Трудно представить, с какой целью оно так сильно заинтересовало вас, уважаемый Андрей, – под воздействием алкоголя я стала довольно дерзкой, что было неожиданно даже для меня самой.
Рогозин наклонился ближе ко мне, его светлые глаза потемнели, поскольку зрачки были расширены, и он взирал на меня с плотоядным интересом.
– Дорогая моя Кира, ты просто сама не знаешь себе цену, размениваясь на всякую шваль. Рядом с тобой должен быть достойный мужчина, а не тупые, дёрганые мальчишки. Я смотрю на тебя, и просто теряю голову от твоих синих глаз, от этой белой блузки, которая сливается с цветом твоей белоснежной кожи. Ты наверняка надела её, чтобы казаться строгой и неприступной, но, поверь мне, в ней ты выглядишь даже более эротично, чем в обтягивающем вечернем платье с открытым декольте, поскольку она явно будит моё воображение. Верхняя пуговица на ней настолько натянута, что я просто вижу, как она не выдерживает и расстёгивается, и твоя белоснежная грудь выплёскивается в мою руку, как молоко из стакана. – Его откровенный взгляд спустился к вырезу на этой злосчастной блузке, что заставило меня непроизвольно поднять руку, проверив надёжность верхней пуговицы, которая показалась подозрительно ненадёжной этому наглецу. – Я вижу в тебе столько настоящей породы, столько секса, что это невозможно скрыть под самой девственно скромной одеждой. Так что все приложенные старания были напрасны, твой наряд только подчеркнул в тебе то, что я итак заметил с первого взгляда.
– Неужели ваше частное расследование фактов моей биографии, а теперь ещё и эта лекция просто для того, чтобы я согласилась переспать с вами? После этого вы бы оставили меня в покое? – злобно спросила я.
Он тихо засмеялся.
– Я вижу, ты уже торгуешься. Нет, дорогая моя, так просто от меня тебе не отделаться. Ты не похожа на девочку на один раз. С тобой обязательно должна состояться целая любовная история, финал которой зависел бы только от тебя самой.
– То есть, возможно, вы женились бы на мне? – насмешливо спросила я, – а как же ваша супруга? Она не станет возражать? Насколько я знаю, двоежёнство в нашей стране всё ещё запрещено.
Он посмотрел на меня внимательно и серьёзно.
– Если тебя волнует именно этот аспект, то она уже много лет живёт во Франции. У неё там своя жизнь. Я видел её в последний раз полгода назад, когда она приезжала навестить родителей. Хотя, если я скажу, что наш брак давно уже носил чисто формальный характер, это прозвучит для тебя слишком банально и пошло.
– Вы не должны мне ничего объяснять. Просто давайте сразу расставим все точки над и. Между нами ничего не будет, – мне казалось, что мой голос звучит достаточно твёрдо и убедительно. – Примите это, как факт, который не зависит ни от вашего семейного положения, ни от материальной состоятельности.
Он посмотрел на меня с лукавой улыбкой.
– Я не был бы столь категоричен в своих суждениях. Что-то подсказывает мне, что мы обязательно встретимся снова.
Он отвёз меня домой без малейших попыток покуситься на моё целомудрие. Во всяком случае, так было в тот первый вечер. Жизнь текла своим чередом. Рогозин никак не напоминал мне о своём существовании, и я уже успокоилась, решив, что его увлечение моей персоной было кратковременной блажью. Но очень скоро я поняла, что ошибалась. Однажды вечером я возвращалась домой после работы. Съёмки закончились довольно поздно, и ранняя осенняя темнота уже успела свалиться на город. Начало сентября совпало с резким и неожиданным похолоданием. К тому же на улице шёл проливной дождь, и прохожие прятались под зонты и капюшоны. Я стояла на остановке, переминаясь с ноги на ногу. Как назло, нужный мне автобус долго не шёл, и я уже успела изрядно промёрзнуть. Неожиданно прямо напротив меня затормозил автомобиль, в котором я без труда узнала уже знакомый мне БМВ. Окно опустилось, и на водительском месте я узнала улыбающегося мне Рогозина. На этот раз он был одет в спортивную куртку, а взъерошенная причёска предавала его внешнему виду какой-то озорной, почти мальчишеский вид. По всему его довольному виду нетрудно было догадаться, что он очень рад меня видеть.
– Здравствуй, Кира, – крикнул он, стараясь заглушить шум дождя, – садись, я подвезу тебя.
Его улыбка источала доброжелательность, но я была внутренне настороже. Почему-то этот шикарный мужчина на дорогой машине совершенно не внушал мне доверия. Хотя он был не похож на сексуального маньяка. Скорее уж на озабоченного плэйбоя.
– Спасибо, я доберусь сама, – гордо ответила я, стараясь ничем не выдать своё внутреннее напряжение из-за этой неожиданной встречи.
– Не глупи. Я же вижу, что ты совсем продрогла. Я не прощу себе, если просто уеду, а ты промокнешь и заболеешь.
Он вышел из машины, и открыл мне дверь, чтобы я села в кресло рядом с ним. Я замялась, а он усмехнулся, заметив это, и распахнул передо мной заднюю дверь автомобиля. Секунду помявшись, я юркнула на кожаное сиденье, оказавшись за спиной Рогозина.
– Что ж, поработаю сегодня твоим персональным водителем, – усмехнулся он, взглянув на моё отражение в зеркало заднего вида.
– Я могу выйти, – спешно заявила я.
– Успокойся, я же просто пошутил, – сказал он серьёзным голосом, и мы отправились в путь.
Рогозин молчал, это обстоятельство удивило меня, и я напряжённо ожидала, что сейчас он начнёт разговор. Видно, я так внимательно следила за ним, что просто престала следить за дорогой, и очнулась уже в тот момент, когда увидела за окном мелькающие вдоль трассы деревья.