Таежный ангел для бандита

За воротами особняка вдоль всего ряда домов – на каждой паре метров камеры. Дорога просматривается от въезда до лесополосы. Поселок не большой, но уходит прямо в лес.

– Эй, Давид! – обращается ко мне мужчина лет пятидесяти с седой щетиной на лице, но идеально черными волосами на голове. Его пронзительные черные глаза изучающе скользят по мне, заканчивая свой путь на старых армейских ботинках. – Вот адрес, – он протягивает листок с написанным ручкой адресом в городе. – Переночуешь, отдохнешь, поешь. Я подъеду. – кивает утвердительно.

– Как Вас зовут?

– Асхад.

Теперь уже киваю я, и развернувшись шагаю по дороге. Черт знает, сколько нервных клеток сдыхает, когда я поворачиваюсь спиной к таким головорезам, но я должен вести себя именно так, как глупый пацан, слабо ориентирующийся в социуме, или просто играющий собственной жизнью. Влезая в клан, единственно верное поведение – наблюдать, не поднимать головы выше средней планки и всячески выказывать жадность. До денег кто не жадный? Верно, только тот, кто пришел не за ними, а вот эти мысли допускать нельзя.

Глава 2

Давид

Облаченный в строгий костюм черного цвета и такие же ботинки, я сижу за рулем мерса и жду уже час. Собственное, это не так уж плохо, учитывая факт, что, когда девушка была на заднем сиденье, голова трещала от ее бесперебойной болтовни по мобильному. В который раз оглядываю стоянку у небольшого офиса, замечая пару подозрительных авто, таких же неприлично дорогих, как та, что у меня.

Эрика Калев, двадцать два, яркая блонди с серыми прозрачными глазами и ярко красными губами. Асхад велел не вмешиваться в ее дела, и просто возить. Сначала университет, потом вот этот офис. «ООО СтройЛес», владелец Буторин Михаил. Он же будущий зять Калева. Девчонка выпархивает с букетом наперевес и точеной походкой следует к машине.

– Домой! – выпаливает, и я завожу двигатель.

Краем глаза наблюдаю, как на крыльцо вываливается этот самый Буторин, невысокий, коренастый мужчина лет тридцати. Руки в карманах, белоснежная рубашка. Всем своим видом он кричит, что претендует на свое место у государственной кормушки, благодаря этой светловолосой малышке. Она вновь включает свой телефон и беспечно болтает, в то время, как я замечаю тронувшуюся со стоянки за мной иномарку. Черная, тонированная, она следует пару кварталов и выходит вперед. Тревога поселяется внутри, и я нажимаю на выданный мне мобильник.

– Хвост. Ухожу?

– Да! Пробуй вернуться на площадь! На круговом тебя прикроет группа! – нервно говорит Асхад, и по звукам в телефоне я делаю вывод, что он бежит. К машине ли?

Здорово отдает подставой, но девчонке в любом случае надо сохранить жизнь. Она села в мою машину здоровой и невредимой. Даже если это проверочка самого Калева, то я обязан справиться.

– Эй, можно аккуратнее! – возмущается с заднего сиденья.

– Сядьте ровно и пристегнитесь! – громыхаю ей, поглядывая в зеркало заднего вида.

Непонимающе смотрит в ответ, но мне некогда с ней болтать и убеждать. Срываюсь на красный сигнал светофора, слушая надрывную трель своего мобильного.

– Где ты, твою мать? Что с Эрикой? – уже Калев.

Его голос дрожит, и он явно нервничает по поводу происходящего.

– Ухожу к площади, но поток плотный. Встречка пустая, и именно с нее меня может встретить «нежданчик». Нельзя рисковать. Я уйду, просто прикройте на пересечении с Московской.

– Слышь, пацан, ты… – он замолкает, глотая свой гнев. – Не подведи, ясно?

– Ясно. – отключаюсь.

Все меньше похоже на проверочку… Резко втапливаю газ и срываюсь проходными дворами подальше от центра. Если наш разговор пеленгуют, то самое время изменить маршрут. Девчонка притихла сзади, видимо, понимая, что что-то происходит.

– На пол! Голову руками закрой! – говорю ей, выруливая на свободную второстепенную улицу.

– Зачем? Стекла бронированные! – возмущается, и в этот момент в борт машины впиваются несколько пуль.

Учитывая визг покрышек, звук выходит смазанным, будто бортом зацепили водосточную трубу.

– Что это? – визжит девица, так и не улегшись на пол.

– Это пули, дорогая. Уцелеть хочешь?

С полустоном она опускается между сидений, и я наконец-то, могу сосредоточиться на дороге. Авто отлично держит скорость, поэтому не составляет труда оторваться от рокового перекрестка. Что дальше? Где еще нас ждут? Снова звонит мобильный. Не дожидаюсь вопроса.

– Нормально, но в борт стреляли на перекрестке. Боюсь, что машина за нами шла не одна, а еще этот канал выслушивается. Я вывалился с проездного двора, предугадать это было сложно, если не слышать предыдущей фразы. Так что ждите, поеду сам.

В телефоне воцаряется молчание, тяжелое и тягучее, но, видимо, пришла пора Калеву всерьез бояться за жизнь своих детей, раз их караулят прямо посреди города. Я увожу авто на загородную трассу, петляя, и спустя час сворачиваю к дому Калева. Девчонка на заднем сиденье уже сидит ровно, но молчит, сбрасывая бесконечные входящие на свой номер.

Она немного похожа на отца, с прямым носом, тонкими чертами лица, но лицо вполне обычное, ухоженное, типичное для ее среды обитания. Вот та младшая, что я видел в первый день – самородок. Гармоничная и на редкость изящная девочка. Те случайные встречи с ней на территории особняка не оставляют меня равнодушным. Пожалуй, она самый красивый ребенок, которого я встречал в своей жизни. Болезненно представить, какая из нее вырастет девушка, сводящая с ума одним взглядом глаз цвета весеннего неба.

– Все. Выдохни. – останавливаю авто у крыльца, и девчонка тут же срывается в дом, оставляя распахнутой дверь.

Выхожу. С заднего сиденья забираю цветы и сумочку, оглядывая пробитый борт. С Макарова палили, ровно «по ногам». Это ведь чисто на испуг… Натыкаюсь взглядом на Калева, возникшего, словно из-под земли. Кивает мне в дом.

– Это куда? – вопросительно смотрю на него, указывая на свою ношу.

– Брось на диван. Иди за мной. – он озадачен и раздражен.

Оказываюсь в огромной кухне, больше напоминающей дворцовую столовую. На полу мрамор, как и в холле, огромный стол, плазма на стене.

– Садись и рассказывай.

– От офиса «СтройЛеса» вели, вторую машину заметил, но не рассмотрел. Борт левый пробили. Стреляли точно в борт, зная, что стекла бронированные. Покрышку старались не зацепить.– говорю спокойно.

Грязно выругавшись, Калев раскуривает сигару, подойдя к окну. Смотрю ему в спину, прикидывая, насколько он готов поделиться «делами». То, что мы в кухне говорит о том, что сейчас ставят прослушку или перекодируют уже имеющуюся. Асхад весьма неплохо разбирается в электронике, насколько я заметил.

– Мне странно думать, что это Буторин. Он получает вполне приличный кусок, а кроме того, я обещал ему место в городском совете. – словно с того света слышу голос Калева.

– Не располагаю информацией, но телефонные переговоры в машине – это дурь. Идеальный вариант слежки и ведения объекта. Лучше держать обычные рации и каждый раз выходить на новый канал гражданской сетки диапазона.

– Ты настолько хорош, что смог вот так увести машину задворками? – бросает вполоборота.

– Я вырос в этом городе. Служил не при штабе. Что еще? Ну, вроде не дебил. – смущенно отвечаю, стараясь не болтать лишнего.

– Значит так, Давид. Вот тебе телефон, по нему ты звонишь мне напрямую. – протягивает мобилу.

– Понял.

Слышу частое цоканье дамских каблучков, приближающихся с приличной скоростью. В кухню влетает женщина с длинной светлой косой на плече. Отмечаю, что очень красивая. Возрастом немногим младше Калева. Она тревожно смотрит на него.

– Как ты мог это допустить? Куда мы теперь должны деться? Переселишь нас в подвал?

– Прекрати, Эстелла. Замолчи! Ты не одна! – он кивает на меня, и женщина тут же оборачивается, одаривая недоверчивым колючим взглядом.

– Что дальше, Милад? Кто следующий? – глаза блестят слезами.

– Замолчи! – Калев перехватывает ее запястья и буквально утаскивает из кухни.

Не пялюсь. Молчу. По всем правилам жанра теперь со мной должен говорить Асхад. Все это время он наблюдал за нами из гостиной, делая вид, что занят камином.

– Давид, что еще необычного ты заметил? – он оказывается рядом и усаживается за стол.

– Мужчина, вышедший на крыльцо за Эрикой, не был особо приветлив, хоть девочка выпорхнула с большим букетом.

– И все?

– А что еще? Это ее мужчина, жених, наверное, с чего бы ему смотреть ей в след зверюгой?

– М-да-а… Ну, а по поводу дороги? Сколько машин было задействовано всего?

– Думаю, две или три. Если бы больше, то мне не дали бы уйти, или же это была предупредительная постановка. Объект не обязательно тащить по всему городу, если поставлена цель уничтожить.

Думаю, на этом будет максимум моих умозаключений. Показать себя слишком умным тоже не есть здорово. Всегда и везде выгоднее быть ровно на один грамм умнее идиота, не больше. И даже идиотизма хватит с головой рядом с Калевом, чтобы понять, кто именно устраивает ему предупредительные выпады.

– Ты можешь идти. На связи. – он озадаченно потирает лицо, натягивая маску крайней озабоченности.

Киваю, поднимаясь со стула, но вдруг замечаю мимолетное движение дверцей кухонного гарнитура. В нижнем шкафчике определенно кто-то есть.

– Асхад, могу попросить? – наглею, но мне интересно. – Есть чего перекусить? Ребята сказали, что для охраны готовят…

– Галя! – спустя миг появляется пожилая женщина в голубой униформе и переднике. – Накорми гостя. – Асхад поднимается, и широкими шагами покидает кухню.

Да, пожалуй, такая дурацкая просьба и мой аппетит вполне на руку общему антуражу. Я ж без бабы! Женщина принимается хлопотать у плиты, и дверца приоткрывается. Знакомое личико синеглазого ангела слегка улыбается, маленькая ручка прикладывает палец к губам. Значит, она все слышала. Случайно или специально спряталась там?

– Пожалуйста, – подает горничная, или кто она там, увесистую тарелку с тушеной картошкой и мясом.

– Спасибо, я вымою за собой. – киваю ей, принимаясь уплетать.

Она покидает кухню, оставляя меня одного, и тихушница тут же появляется из своего укрытия. Ее шелковые волосы распущены и льются золотистым шелком по плечам. Тоненькая пижама с кружевными рукавами и такими же брючками. Ну, точно ангел, нежели дочь криминального авторитета. Содрогаюсь внутри от этой мысли. Что ее ждет в этом доме?

– Как звать? – спрашиваю, жуя и стараясь не разглядывать ее откровенно.

– Яся. Ты новый водитель Эрики? – она приближается к мне, делая волшебный шаг на носочках своими стройными ножками. Узкие ступни невесомо останавливаются рядом с моими ногами.

– Давид. – отвечаю, инстинктивно оглядываясь.

– В кухне нет камер, – весело шепчет. – Я буду играть и танцевать на благотворительном вечере отца. Придешь? – с детской открытой улыбкой спрашивает, улыбаясь очаровательными ямочками на щеках.

– Не знаю. – бурчу, тушуясь от ее близости.

Мне не комфортно. Она словно сказочный персонаж, вызывает слишком сильный отклик во мне, привыкшем не замечать таких вот, как она. Пахнет чем-то сладким и таращится на меня огромными глазищами, как Мальвинка какая-то!

– Попрошу, чтобы ты был! – в следующее мгновение она вновь взмывает на цыпочки и прокручивает шикарный поворот, легкий, совсем как крутятся бабочки в мультиках. Девочка кажется по истине чужеродным организмом в этом доме. Наивная, какая-то восторженно невинная. В моем мире я не видел таких людей.

Она упорхнула, оставив меня наедине с тарелкой и ворохом мыслей. В первую нашу встречу я не заметил, какая она на самом деле. Сейчас же что-то ломалось внутри, и кусок не лез в горло после ее ухода. Что если в охоте на Калева зацепят ее? Даже в этот охраняемый со всех сторон особняк вхожи такие как я, охрана, деловые партнеры Калева. Уму не постижимо, каких усилий будет стоить, уберечь малышку от всего этого…

А еще… Она слышала весь разговор, и это не единственный такой разговор в ее жизни! Ни грамма страха, ни вопросов. Ее интересовало, приду ли я на ее вечер. Прикольно, но и здорово печально, что малышка не удивляется ни разборкам, ни стрельбе. Даже обласканной и горячо любимой родителями, у нее нет шанса вырасти в такой семье другой. Мы такие, какой мир вокруг, и мне не нужно это доказывать, достаточно взглянуть в зеркало.

Глава 3

Давид

Два месяца я мотался со старшей дочерью Калева по простым маршрутам, и все было тихо. Мой связной тоже молчал. Подозревал, конечно, что случившееся со мной в первый рабочий день было проверкой на вшивость, но беспокоило не это. Приближался тот самый благотворительный вечер в центре города, куда по слухам охраны, должны быть стянуты все физические силы Паши. Я помнил, что девочка с синими глазами тоже будет там.

Пару раз я уже присутствовал с другими бойцами на «деловых» встречах Калева, и серьезность ситуации было сложно не отметить. Кроме того, мне стала известна небольшая тайна Калева в отношении Яси. О вспыльчивости и грубости Калева, конечно же, слагали легенды, так вот заподозрив жену в неверности, он изолировал ее и держал беременной в подвальной камере целый месяц, пока не появилась возможность сделать анализ ДНК. Яся оказалась его родной дочерью, и отношения супругов постепенно наладились. Полагаю, что не могли не наладится, ибо Калев никогда не отпускал от себя людей просто так. Большая часть его охранников погибала, а прямые родственники его и жены еще десятилетие назад поумирали при разных обстоятельствах. Экстренные язвы, самоубийства, автоаварии и передозировки. Одно только физическое присутствие рядом с таким человеком вызывало большие вопросы.

Ясмина… Красивенное имя, которое я повторял про себя, перекатывая на языке, как изысканный деликатес. Мне запала в душу эта девочка, словно подкравшийся вирус, впилась в сознание. Я относил это на счет своей изрядной испорченности этим миром, потому что шансов встретить такую вот малышку у меня просто не было. Начав работать на Пашу, я собственно, и не заметил, что живу на гражданке, потому что постоянное присутствие опасности, оружия, тревожные лица мужчин – все осталось по-прежнему, с той лишь разницей, что тусовался не в камуфляже, а в приличном костюме черного похоронного цвета.

– Выводи, – булькает рация, и Эстелла с двумя дочерями выходит из машины у здания городского совета сталинской постройки с колоннами, приятно улыбаясь.

От соседней авто спешит Калев, подхватывая супругу под локоть. Девчонки идут за руки. Яська симпатичная, но выглядит совсем малышкой… Семнадцать. Легкое платьице небесно голубого цвета, туфельки на каблучке и пьянящие фантазию пшеничные волосы, уложенные невысокой прической с ниспадающими прядями. Оглянулась. Синие всполохи полоснули по мне двумя бритвами.

– Давай следом, – бубнит рация.

Выбираюсь из авто. Кажется, я иду за ними вечность, потому что окутанный сладким ароматом одной единственной девчонки на всем свете зачарованно разглядываю ее, позволяя это благодаря черным очкам. Связь переключается на наушник-жабру, и там все время что-то булькает, шуршит.

В просторном зале с мраморными колоннами не так много народу и треть составляет охрана. Посреди зала белый рояль. На огромных окнах в пол кремовые портьеры с ламбрекенами, перехваченные изящными клипсами в виде завитков. Мраморный пол выгодно оттеняет звуки. Развлечения богатых людей. Снуют официанты, ловко удерживая подносы с шампанским. Если понаблюдать, то они подходят именно к гостям, безошибочно определяя, кто именно является «сопровождением». По залу шесть камер и две в холле.

Охраны только Калева здесь восемь человек и два дежурных водителя. Буквально накануне Асхад скомандовал поставить меня в группу сопровождения на мероприятии. Столь скорое решение могло говорить только об одном – мне стали доверять чуть больше, и кроме того, решения принимались по ходу пьесы, чтобы предотвратить слив информации. За Калевом шла охота, пока не явная, но учитывая его последние встречи, сомнений не оставалось.

Основным соперником в области оставался бессменный Салман. Ахмет Салманов, не молодой, но опытный, где-то даже «успешный» вор в законе, потому что основная перевалка на север шла в краю через него. Стоило кому-то из шестерок или залетных фраеров нагадить по тяжелым статьям, как Салман тут же «затирал» дело. Надо сказать, что раскрываемость благодаря этому, держалась на хорошем уровне, поэтому его негласное превосходство власть уважала вот уже два десятилетия. И если информацию по Калеву мне уже удалось «слизать» и перезалить в облачные хранилища серверов собственной безопасности, то с информационным полем Салмана предстояла огромная работа.

Торжественное открытие бала, или что там собирались делать все эти ряженные, произвел конферансье во фраке и с комедийными усами, больше напоминая волшебника, нежели взрослого мужчину. Калев представил дочерей. Они присели по очереди в реверансе, склоняя головы перед толпой. Рядом со старшей незаметно вырос Буторин, поддерживая возлюбленную под локоть. Мне подумалось, что это одна из самых незавидных участей, быть дорогой живой игрушкой для своего отца. Молоденькая и яркая Эрика выглядела куклой рядом с коренастым и широким Буториным, который не раскошеливался даже на улыбку. От чего-то мне становится не по себе в этой толпе. Невидимый сверчок, тикающий в голове, поселяется внутри и натягивает нервы. К Ясе подходит паренек ее возраста в темных брюках и сценической рубашке с жабо, приглашая ее на танец кивком.

За роялем сидит тот самый конферансье и вполне себе ритмично что-то изображает на клавишах Пара начинает кружиться. Гости расступаются, давая место, и тут я понимаю, что это «уплотнение» не дает просматривать каждого человека. Вокруг подростков сбилось плотное кольцо, и для резкой передислокации потребуется не меньше нескольких секунд. Они могут быть роковыми. Фоновым зрением держу кружащуюся малышку и сканирую толпу. Ее сестра, Эрика, болтает с Буториным, отклоняясь немного назад, и в этот самый момент стоящий рядом человек приставляет к ее боку пистолет.

Вздрагивает, хлопая глазами, мужчина рядом с ней белеет, пытаясь что-то говорить. Мгновение, и в их сторону двигаются люди, наши или нет – не смотрю, шагая уверенно вперед и заваливаю Ясю под себя со всего размаха. Паренек таращится испуганно, отползая на заднице к толпе. Люди начинают паниковать и дамочки в бриллиантах визжат как заправские хрюшки.

– Не бойся, Яся, не бойся! – говорю девчонке, распластанной подо мной.

Стараюсь удерживаться на локте, но действительно боюсь раздавить ребенка.

Видя, что толпа охраны окружила шантажиста, я поднимаюсь, хватая девочку на одну руку, и удерживая на весу, держу во второй ствол со спущенным предохранителем, озираясь, иду к машине. Толпа подвывает, заливаясь оханьями. В жабре тишина.

– Младшую домой, – говорю, спускаясь по ступенькам.

Охрана недоуменно взирает на меня, но я иду к авто. Слышу, водитель заводит двигатель, и стоит нам с Ясей упасть на заднее сиденье, как машина срывается с места.

– Что там творится? – спрашивает парень, взирая на меня, стягивающего пиджак. – Канал шипит, связи почти нет. Что там?

– Хер знает, – бросаю ему. – Со старшей разбираются.

– Эрику убьют? – полные слез испуганные глаза уставляются на меня с мольбой.

– Не знаю, девочка. – отвечаю бегло, озираясь в окна. – Давай через Окружную!

– Давид, а что будет с мамой?

– Ответ тот же. Извини, малышка.

Она горестно опускает лицо и на мои брюки начинают капать тихие слезы. Инстинктивно прижимаю ее к груди, давясь от жалости к ней, такой по сути одинокой.

– Это все из-за акций завода. Отец отдает их в приданое на свадьбу Эрики. – всхлипывает.

– Тогда с Эрикой точно все будет хорошо. Завидная невеста! – ополоумевшим аргументом звучит моя фраза.

– Ахмет не допустит этого. Это его завод. Он так и сказал отцу, что пусть только попробует обставить его.

– Ахмет?

– Салманов.

Ах, вот оно что! Значит, не так уж и ровно отгреб Паша акции комбината, раз Салманов так запросто решает вмешаться в его дела! Но зачем? Кто из них и что у кого украл, раз в размен пошли дети?

Догадка холодком пробегает по спине, и мне все страшнее удерживать малышку в своих руках. Салманов, а ныне Салман – первый и последний человек в Пермском крае, кто способен без помощи федералов «управлять» огромной зоной. Через него по краю идет поставка оружия, наркоты, даже притоны и те с ним в доле. В общем, если Паша еще хотя бы пытался вести благопристойный образ жизни и состоял в городском совете, промышленной палате края, то Салман и не собирался «оттираться». Не сомневаюсь, что даже звезды не стирал с ключиц. Выходит, малышка подслушала, как тот угрожал Паше.

Не будучи уверенным в исходе дела или же в безопасности, даже такой отбитый на голову, как Паша, не поволок бы всю свою семью на люди.

– Яся! Говори, когда ты это послушала? Ахмет угрожал твоему отцу?

– Вчера.

– Пряталась, да? Как тогда?

Кивнула, бедолага, хлюпая носом.

– Ну, все. Молчу. Успокаивайся.

Выходила не лестная картина. Так ли уж Паша просчитался? Что за ва-банк двумя невинными детьми и женой?

Приблизившись к дому, с минуту сижу, не шевелясь, удерживая девочку у себя под боком. Водитель вроде покосился на меня, но потом тоже взялся оглядываться. Он вышел за нами следом и, пропуская нас в распахнутую дверь, вошел в гостиную. Навстречу тут же выскочила уже знакомая горничная.

– Да что же это? Мне Асхад звонил! Доченька! Ясенька! – запричитала она.

– Куда? – спрашиваю коротко, держа малышку на руках.

– Идемте в комнату. Наверх! – она неуклюже засеменила по лестнице, показывать путь.

Водитель остался внизу.

Кремово-розовые тона обители девочки показались мне сказочным царством. Здесь пахло сладостью и детством. Дорогая мебель, красивые вещи, большой плюшевый медведь в углу.

– Ты побудешь здесь, пока папа с мамой и Эрикой не приедут? – спрашивает тихо.

– Внизу буду. Не бойся. – опускаю ее на кровать. – Ничего не болит?

Мотает головой. Синие глаза царапают изнутри, потому что вижу в них догадку. Родители могут приехать не с сестрой… Даже для моей нищей юности такая потеря была бы слишком. Я знал, что брат и знать обо мне не хочет, а может уже сдох где-нибудь на нарах. Рука просится коснуться лица этой малышки, но одергиваю себя. Нельзя. Привязаться к кому-то означает смерть. В нашем с ней мире это звучит реальнее, чем розовые единороги в сказках.

– Никому не говори, что подслушала про отца и Салманова.

Кивает, прикусывая очаровательную алую губку. Яркую, детскую. Широкими шагами покидаю комнату девочки и спускаюсь вниз.

– Вторую положили что ли? – интересуется любопытный парень, немногим младше меня.

– Не знаю, увидел, что началась заваруха и эту вытащил, прикрыл. До нее бы дела никому не было. – снабжаю информацией любопытствующего. – Иди покури. Я тут.

Спустя пару минут наблюдаю сердобольную горничную, спускающуюся по лестнице.

– Приготовлю девочке обед. Вы будете? Накрою в кухне.

– Так спокойно… Часто здесь такое? – потирая лицо, иронично интересуюсь.

– Нет, конечно. Как Милад Романович решил выдать замуж Эрику… – замолкает. – Идемте.

Следую за ней в кухню и принимаю входящий по телефону Калева, врученному мне лично.

– Как? – простой, но тревожный вопрос.

– Все ровно.

– Хорошо. – он выдыхает, заметно успокаиваясь даже по голосу.

Коротко. Никакой конкретики. Я понимаю его с полуслова, как любой хищник слышит и видит другого такого же. Он мечется, загнанный в угол. Не нужно обладать всеми жуткими качествами, чтобы пожалеть о том, что чуть не лишил жизни собственное дитя. И самый неприятный факт, что информация слита кем-то из приближенных, кто знал обо всех передвижениях семьи и раскладах по приданому старшей дочери.