Легкое бремя. Дневник неидеальной мамы

– Тридцать лет и уже второй ребенок! – восторгалась моя акушерка.

«А разве это достижение?» – думала я.

В институте Отта, где лечат от бесплодия, для врачей не редкость, когда женщина рожает после сорока. Когда я в двадцать шесть рожала первого, волновалась, успею ли троих. Детей я хотела искренне и осознанно и не пожалела, хотя теперь знаю, какова цена материнства.

Для мамы совершенно естественно скучать по той свободной жизни, когда у нее еще не было детей. По возможности гулять все выходные, фланируя по выставкам, книжным магазинам и кофейням. По выходным вообще! Но мне не хотелось бы вернуться в то время. Разве что на денек – и сразу обратно!

Праздник, который всегда с тобой

– Если мы будем планировать ребенка, я хотела бы кое-что сделать до этого, – объявила я мужу.

– Что?

– Побывать в Лиссабоне!

Я грезила этим городом с тех пор, как посмотрела фильм Сокурова «Отец и сын». Хотела увидеть эти крыши, желто-белые трамваи, фуникулер. Мне нравились звуки португальской речи и пения фаду.

Мы искали выгодные билеты на «Скайсканнере». Лететь до Лиссабона каждый раз оказывалось дорого. Мы жили тогда в маленькой однушке, покупали самый дешевый колбасный сыр в «Дикси» и с трудом могли себе позволить свежие овощи и фрукты. Сейчас я удивляюсь тому, что мы решили потратиться на эту поездку, но воспоминание о ней до сих пор лежит капиталом в сейфе памяти.

Бюджетные билеты нашлись только в Париж. Слушать фаду, подставлять лицо ветру на самой западной точке континента, пробовать паштейш-де-ната казалось куда оригинальнее Лувра, Нотр-Дама и кофе с круассаном под Эйфелевой башней. Но я согласилась. Разве можно отказаться от поездки в Париж?

Париж нас встретил теплым ветром, несущим по улицам ароматы флердоранжа. Мы сняли крошечную комнату в отеле в тринадцатом округе Гобелен за Латинским кварталом. И дни напролет ходили, как будто задались целью обойти все улочки города.

Несмотря на скромный бюджет, мы сходили в кафе Амели, попробовали эскарго, луковый суп и крем-брюле. Покупали сыр, фрукты, вино в супермаршэ. Сидели на Монмартре с пачкой салата из магазина. Пакет был вроде нашей «Белой дачи», только в два раза больше, в два раза дешевле, а салат по вкусу был похож на виноград. В Латинском квартале ели огромные панини с хрустящей корочкой и французским сыром по три евро за штуку.

Были в Лувре и Музее Орсе, попали на мессу в Нотр-Дам и, конечно, забрались на Эйфелеву башню.

Я была абсолютно счастлива. Я поняла, что имел в виду Хемингуэй, когда писал «Праздник, который всегда с тобой».

– Ты бы хотела здесь жить? – спрашивал меня муж.

– Нет, конечно. Но как же здесь хорошо!

Я рассказываю об этой поездке потому, что это же ощущение абсолютного счастья повторилось в первые месяцы жизни с дочкой. И что с того, что причиной этому гормональный коктейль у меня в крови! Для меня ребенок – это тоже праздник, который всегда с тобой.

И все-таки я еще мечтаю побывать в Лиссабоне. Хорошо, что мне есть о чем мечтать!

Почему дети?

Когда и почему я решила, что хочу детей? Насколько я помню, это случилось лет в двенадцать.

Было ли это желание осознанным? Или я проглотила его как гендерное предписание от общества, не обдумывая?

Помню, как в дошкольном возрасте я впервые решила, что быть мальчиком лучше, чем девочкой. В детском саду говорили о том, какие мальчики сильные, смелые и вообще герои. Я поняла, что гендерная роль мужчины какая-то более почетная. Мне тоже хотелось быть хозяйкой своей судьбы, сильной и смелой и чтобы мной восхищались!

Я училась тому, как устроена семейная жизнь, на примере своих родителей и латиноамериканских сериалов.

Папа работал, мама занималась домом и детьми. Она ловко справлялась, но не любила, когда ее называли домохозяйкой. Мама окончила филфак СПбГУ, ездила в Англию по обмену, принимала иностранцев дома, преподавала. Но по большому счету сделала выбор в пользу семьи, а не карьеры и не жалела об этом.

С бабушкой мы смотрели бесконечные латиноамериканские сериалы. Из них я усвоила, что романтическая любовь – это смысл жизни. А валяются под одеялом с мужчиной и целуются, то есть занимаются сексом, только нехорошие женщины. При этом мужчину это плохим почему-то не делает. Где-то там тебя ждет не дождется твой суженый-ряженый. Счастье наступит, когда выйдешь за него замуж. И конечно, у вас будут дети.

Я выросла в благополучной семье, и мне хотелось все, что мне дали родители, передать дальше. Высокочувствительную меня в детстве многое травмировало. Только собственное родительство помогло мне зализать раны. Создавая своим детям условия, которые были нужны мне самой, я лечила своего внутреннего ребенка.

Я росла в интеллигентной семье в девяностые. Университетские друзья родителей эмигрировали один за другим, увозя мой социальный пузырь – своих детей. В нашей семье не было ситуации, когда нечего было есть, а родители старались не включать дома криминальную хронику. Но тревога в воздухе ощущалась. Наверное, тогда я и научилась брать на себя ответственность: за свою учебу, за свое поведение, за выражение лица, с которым выхожу на кухню. Когда мне казалось, что родители меня не любят, я думала: ну что поделать, значит, я одна буду любить их. И старалась им угодить, пока в ходе личной терапии не поняла, что угодить родителям невозможно.

Много позже от чудесного Гордона Ньюфелда с белой бородой, как у Деда Мороза, я узнала, что это называется альфа-комплексом.

В старших классах школы я осознанно выбрала для себя факультет психологии. И кафедру психологии развития и дифференциальной психологии, хотя это не требовалось до третьего курса. Я знала, что буду работать с детьми и родителями.

На вручении дипломов заведующий кафедрой политической психологии в темных очках пожелал нам, в подавляющем большинстве выпускницам, поскорее сделать следующий правильный шаг: задуматься о семье и детях. Спорно… Мне подходит!

Вальдорфская кукла как психотерапия

Мне двадцать четыре. На полке лежит красный диплом. Я замужем. Работаю с малышами до трех лет и их мамами. Но самой решиться стать мамой до сих пор не могу. Я слишком хорошо осознаю́ риски. Впустить в свою жизнь ребенка – серьезный шаг. А что, если он у меня заболеет? Что, если я причиню ему боль? А что, если будет мальчик? Я знаю, как воспитывать девочку, а мальчика как? Это сейчас я понимаю, что мальчик, что девочка в первую очередь дети, люди. А понимает ли муж, что значит пригласить в семью ребенка? И что, если я форсирую его решение?

Я как перед морем стояла босая. Волны ласкали мои стопы, но я боялась зайти в воду.

Тогда я пошла на курсы шитья вальдорфских кукол. Мне нравилась их эстетика: натуральные материалы, пропорции четырехлетнего ребенка: это кукла-малыш, а не кукла-женщина, как Барби.

Я шила куклу, и мои тревоги, страхи растворялись в сотнях мелких стежков. Я строила образ будущего ребенка внутри себя.

На вальдорфскую куклу нужно много времени и сил. Тело из экологического хлопкового трикотажа шью миллиметровыми стежками. Набиваю его натуральной шерстью, пахнущей овечкой. Из шариков шерсти формирую стопы, круглые, как у младенца, и кулачки. Набиваю ручки и ножки туго-натуго, чтобы были твердыми.

Внутри головы плотный, обмотанный нитками ком шерсти – мозг. Поверх него – несколько мягких прядей пушистой шерсти и черновой трикотажный чехол: голова будет твердой и тяжелой, а лицо – мягким. Затягиваю веревку на каркасе будущей головы так сильно, что она режет пальцы. Надеваю кожаные перчатки и затягиваю еще туже. Оборот вдоль, оборот поперек, формирую затылок. На лице черчу карандашом кружок, прохожу по нему вперед иголкой, стягиваю, формируя шарик – нос. Надеваю на голову чистовой чехол, закрепляю ниткой телесного цвета на шее. Ниже головы, из края ткани чехла и торчащих прядей шерсти формирую сердечко. К нему пришиваю ручки. Затем к голове пришиваю ноги с телом, живот куклы мягкий. Заканчиваю потайными швами на плечиках. Осталось затянуть ниткой пупок: тело собрано!

Шью на кухне у мастерицы, которая учит меня. Рядом бегает ее двухлетняя дочка. Шью дома. Выращиваю в себе смелость, дерзновение, намерение. Готовлю путь новой жизни, призывая: вот, я готова, сюда, сюда!

Пришиваю рыже-каштановые волосы из шерстяной пряжи. Их можно будет расчесывать, заплетать. Голубые глаза вышиваю звездочкой, посередине темный зрачок. Пара розовых стежков – рот. Румяню щечки натертым карандашным грифелем красного цвета. Чувствую нежность, предвкушение, заботу. Шью шортики и нижнюю рубашку из белого хлопкового шитья. Зеленое платье из английской ткани для петчворка, с мелким рисунком, крошечные пуговки. Ботиночки из фетра со шнурками. Даю кукле имя – Дуся.

Сажаю Дусю на колени, как малышку. Беру с собой на работу, показываю с ней сказки, детские игровые массажики и игры на коленках. Я больше не боюсь!

Когда Маше будет два года, я подарю ей Дусю. Кукла переживет несколько актов вандализма: ей будут красить лицо красной краской, креативно стричь волосы, несколько раз она будет терять вышитый рот…

Вздыхаю:

– Бедная моя Дуся!

– Мама, она – моя!

– Ах да, правда твоя.

Но когда Маша будет бережно одевать Дусю на прогулку, учить ее говорить, показывая все и называя, гордо хвастаться ею перед подружками, я пойму, что мне не жалко куклы.

– Мама, это же ты ее связала?

– Да, когда тебя еще не было…

Моя беременность была путешествием налегке – никакого токсикоза. Я работала в детском центре «Бегамик», вела группы для мам с малышами до самого июня, когда мои подопечные разъехались по дачам, а у меня наступила тридцать шестая неделя. Ходила на фитнес для беременных, на акушерские и педиатрические курсы для будущих родителей. Выбирала коляску, кроватку и первые игрушки. На курсах шитья смастерила себе беременный сарафан по выкройке из «Бурды».

В фильме «Музыка в ожидании» 2009 года главная героиня Наталии Орейро, Паола, – успешная сотрудница банка на последних месяцах беременности. Незадачливый композитор Иезекииль должен в кратчайшие сроки закончить заказ – музыку к фильму. Но вдохновение к нему не спешит, а гонорар позарез нужен, чтобы оплатить кредит. Иезекииль звонит в банк, где работает Паола и где у него кредит, в режиме ожидания слышит мелодию, которая подходит идеально! Он уже аранжирует ее в своем сознании, но тут… Паола снимает трубку. Иезекииль благополучно забывает мелодию и весь фильм пытается ее найти. Паола ему помогает, хотя у нее самой хватает проблем. Неожиданно приезжает мама, которая не знает, что отец ребенка Паолы давно оставил ее. Паола обманывает маму, заставляя Иезекииля играть роль своего жениха.

– Сколько ты будешь ей врать? – спрашивает ее помощница.

– Toda. La vida, – отвечает она голосом дикого ангела: «Всю. Жизнь».

Начальник Паолы собирается на пенсию и не видит достойных кандидатов на замену себе, кроме нее. Обещает нанять няню малышу и игнорирует сомнения Паолы. Но она не уверена, что хочет быть на этом месте.

Паола готовит комнату для ребенка, а на холодильнике каждый день составляет для него новое имя из магнитных букв.

Во время своей беременности я чувствовала себя Паолой. Хотелось наслаждаться этим сезоном жизни, но столько всего нужно было сделать. Если бы я знала, что будет дальше, отдыхала бы больше. Ходила бы в кино, взяла абонемент в Эрмитаж, высыпалась, пила кофе в красивых местах. Но во время беременности я вовсе отказала себе в кофе: вредно!

Автор книги «Правила развития мозга вашего ребенка» Джон Медина говорит, что будущей маме полезно как можно чаще ходить на педикюр. Потому что спокойствие мамы – важное условие для развития плода. Я бы не отказалась! Правда, в то время даже на один педикюр у меня не было средств. Вместо этого я тратила уйму времени на то, что «надо», а не то, чего мне хотелось.

Я горела работой в «Бегамике». Создавала новые программы для мам с детьми раннего возраста. У меня была группа по развитию речи, группа социализации, в которой мы готовили детей к детскому саду, песочная терапия.

После работы я изнуряла себя прогулкой с Васильевского острова на Петроградку: беременным важно гулять. Под конец срока мне приходилось останавливаться на Тучковом мосту, чтобы продышать тренировочные схватки.

Я хотела узнать как можно больше о младенцах: как за ними ухаживать, лечить, развивать – и изучила за девять месяцев тонну информации. Я готовила приданое для дочки и спланировала фотосессию, чтобы запечатлеть Машу у себя в пузе и свое «блаженное» состояние.

Хотела бы я вернуться в прошлое и сказать себе: успокойся и просто отдыхай, еще натрудишься!

Женская консультация. И что мне с вами делать?

Я нарезала соломкой свеклу и соленые огурцы, покрошила яйцо и заправила все майонезом. Спрашиваю мужа:

– Попробуй, действительно вкусно или это моя беременная фигня?

– Твоя беременная фигня.

По дороге с работы я зашла в «Буше» и купила себе огромную сладкую слоеную булку с орехами пекан. Потом забежала в магазин «24 часа» и купила полулитровый тетрапак сливок. Ни секунды не сомневаясь в правильности своих действий, я ела булку, запивая сливками прямо из коробки. К концу тетрапака я насытилась. И мне даже не стало плохо.

– Нет, это не годится, – отчитывала меня гинекологиня из женской консультации. – Вы должны уже начать набирать вес!

Но мой вес падал. Первый триместр подходил к концу, а прибавка в весе была отрицательной – я похудела.

Мне было неловко вставать на весы и расстраивать врачей. Ничего, я еще успею набрать вес после того, как перестану кормить грудью. И мне снова станет стыдно становиться на весы.

А пока врачам не нравится мой гемоглобин. Еще бы, думаю я, может, не нужно брать по пять пробирок моей крови каждый месяц? Но врачиха – начальница, а я – дура без медицинского образования. Меня никто не спрашивает.

Требуют с меня УЗИ:

– Надо сделать УЗИ, но талончика я вам не дам. Делайте сами, где хотите.

Тревога говорит мне, что УЗИ – это важно. Иду в институт Отта и делаю платно. Странно, я думала, что могу рассчитывать на ведение беременности по ОМС.

Нужно пройти квест и собрать все отметки в обменную карту, иначе… «Будешь рожать в инфекционной Боткинской больнице, с больными гепатитом и ВИЧ-инфицированными», – пугают беременных.

Стоматолог, лор, окулист, ЭКГ, терапевт. Ко всем записаться, найти время. Сложно, особенно когда нет декретного отпуска с тридцати недель.

– Вы почему без маски, сейчас же эпидемия гриппа!

А в маске невыносимо подниматься по лестнице, дыхания не хватает.

– И что мне с вами делать? – заявляет терапевтка, уставившись в мою кардиограмму.

Мне нужна отметка в карту. Я не знаю, что такое «неполная блокада левой ножки пучка Гиса», мне самой тревожно видеть такое в своей карте. Только через десять лет мне невролог пояснил, что это не страшно, у каждого второго такой порок есть.

Я будто всем что-то должна. Это не мне врачи помогают следить за моим здоровьем и не моему ребенку, это я им нужна для того, чтобы вписать мои данные в их бесконечные карты. Мне неловко создавать проблемы и портить статистику. Я должна ответить, что со мной делать:

– Просто сделайте мне отметку в карту.

– Вам нужно сходить на УЗИ сердца. В поликлинике у нас не делают, идите платно.

Это нужно ей, чтобы снять с себя ответственность. Вот она мне напишет сейчас, что все хорошо, а потом окажется крайней. У меня нет денег на платное УЗИ, и я никуда не пойду. Побе́гаю по кабинетам туда-сюда, по лестницам вверх и вниз и как-то получу заветную печать в обменку.

Назначили тест на гестационный диабет. Зачем? Для статистики выборочно тестируют, и мне достался несчастливый билет.

Нас двадцать беременных в коридоре поликлиники. Нужно выпить стакан воды с разбавленным в нем пакетом глюкозы. Жуткая гадость. Из кабинета эндокринолога выходит пожилая пациентка с диабетом:

– Девочки, не пейте, это бомба!

Я пью: в женской консультации просто так от меня не отстанут. Через полчаса проверяют кровь, кого-то отпускают. Мне опять не везет. Сижу еще два часа, опять сдаю кровь. Меня тошнит, в теле слабость, в голове вата, потом весь день чувствую себя разбитой.

Почему я делала все, чего требовали в консультации? Сейчас бы постаралась найти деньги на частную клинику или ходила бы в консультацию по минимуму. Но тогда я была неопытной, тревожилась за своего ребенка и очень хотела все сделать правильно. У меня не было запала с кем-то спорить. Казалось, если буду выполнять все предписания врачей, обеспечу здоровье себе и ребенку. Как бы не так!

Так я справлялась с медицинской системой, с которой неизбежно должна была столкнуться. Я говорила: да, да, конечно, я все сделаю, не ругайте меня. Это была стратегия послушного ребенка из детства, но где-то рядом с этим ребенком росла и моя взрослая часть. Незнакомая, новая. Она протестовала и саботировала. И я не покупала всех препаратов, которые мне прописывали. Подгоняла свои ответы под то, что хотели услышать врачи. Старалась получить от системы то, что мне нужно: скрининг развития ребенка и состояния моего организма с минимальными усилиями. Вот только хорошо бы, этих усилий не требовалось вовсе!

Чего я ждала от материнства?

Мне было дико интересно. Наконец-то я заполучу собственного ребенка! Я хорошо себе представляла, что меня ждет. Я имела опыт работы с малышами. Знала об этапах и закономерностях развития. Знала, как ухаживать за младенцем, чем может быть наполнен день жизни новорожденной мамы. И очень этого ждала.

К концу беременности у меня были готовы аптечка и приданое. Я нашила пеленок, два махровых полотенца идеального кроя. Мой второй ребенок Федя до шести лет вытирался этими полотенцами после душа. Они выцвели, но не потеряли функциональности.

Наши родители, а также дедушка и бабушка, то есть будущие прадедушка и прабабушка, жили с нами в одном городе и обещали помогать.

У нас была маленькая, но своя тридцатидвухметровая однушка и не было сбережений. Мы с мужем считали, что справимся. Ну и справились, куда было деваться.

Я представляла свое материнство так: я все буду делать правильно. Роды будут естественными, без медицинских вмешательств. Ребеночек будет на грудном вскармливании до года. Буду всячески его развивать. Буду брать с собой на работу, вести с ним группы для малышей такого же возраста. Гулять с коляской мы будем с мужем по очереди: один день он, другой я. Иногда будут приходить наши родители и оставаться с ребенком, читать книжки, укладывать его спать. А мы с мужем будем ходить в театр.

На деле же, только когда Маше стукнуло три, мы смогли куда-то иногда выходить. Но тут родился Федя. Другое дело, что у нас с мужем отпала потребность выходить куда-то вместе.

Ребенок будет спокойным и задумчивым. Иногда будет играть с кубиками в одиночестве, молча. Долго играть. А я пока поработаю или приготовлю ужин. В три года пойдет в садик, и я смогу развернуться в профессии. Хотя, конечно, не буду работать на полную ставку, чтобы достаточно времени проводить с семьей. А по выходным мы будем гулять в парках, ходить в музеи и пить кофе в кафе на Невском. Мы будем ходить в детские театры. Просмотрим весь репертуар Театра сказок, который я так любила в детстве. Как только ребенку стукнет четыре, возьмем абонемент на детские экскурсии в Эрмитаж. Я прочту ему все лучшие детские книжки. Мы будем хорошо ладить друг с другом, ведь я буду всегда-всегда его слушать. Позволю развиваться его лучшему «я». Пусть растет свободно, а я буду создавать среду: богатую, разнообразную, безопасную. Любовь, гармония и принятие будут царить в нашей семье!