Приключения экспоната

© Екатерина Соболь

© ООО «Вимбо»

Глава 1

Вариант номер два

– Ты у нас прямо великий художник, Соломатин. – Паша перегнулся через кривую линию, которая делила их парту, и немедленно получил локтем в бок. – Давай от учебника обложку оторвём – и на выставку. Современное искусство глазами гения из Красногорска.

– Из Краснодара. Да что ты вообще понимаешь? – огрызнулся Илья, продолжая сосредоточенно малевать череп с костями на учебнике по алгебре.

– Ого, ты прямо мастер остроумных ответов. У меня папа искусствовед, так что понимаю я больше тебя. И в этом, и во всём остальном. Кое-кто у нас совсем тупой. Хотя, может, там, откуда ты приехал, все такие были и ты на их фоне не слишком выделялся.

Илья скривился и пнул Пашу. Тот ахнул и схватился за ногу.

– Вы оба в курсе, что я уже раздала вопросы и все начали писать? – Наталья Дмитриевна нависла над ними. – Приступайте.

Паша самодовольно улыбнулся и склонился над листом с надписью: «Итоговая контрольная работа по алгебре за 7-й класс: вариант № 1». Задачи были легче некуда: он такие ещё полгода назад как орехи щёлкал. Над ухом раздавалось еле слышное кряхтение – Илья отлично знал, что у них разные варианты, но беспомощно старался подсмотреть. Паша поставил локоть так, чтобы заслонить свою работу, просто из принципа. Через двадцать минут он закончил и огляделся.

Наталья Дмитриевна ходила вдоль задних рядов, то и дело доставала у кого-нибудь с коленей учебник или телефон и шёпотом ругалась. Илья продолжал сосредоточенно рисовать череп. Он не написал вообще ничего.

– Что ж вы в Красноярске на алгебре делали? В «Морской бой» играли?

– В Краснодаре, – выдавил Илья, прорисовывая черепу зубы с такой тщательностью, будто и правда собрался пристроить свой шедевр в музей.

Месяц назад он с семьёй переехал в Москву и пошёл в эту школу – под конец учебного года, ни то ни сё. Наталья Дмитриевна сразу посадила его с Пашей, сказав, что долг отличника – хорошо влиять на новенького и помогать ему адаптироваться.

Ага, ждите! У Паши всегда всё было лучшее в классе – телефоны, кеды, оценки. То, что к нему подсадили деревенщину в растянутых брюках, который вытирает нос рукавом, оскорбило его до глубины души.

В классе было тихо: все сосредоточенно дышали, сражаясь с алгеброй. Паша ещё раз глянул на новенького – вот лузер, даже на трояк не нарешал – и вдруг понял, что тот слишком часто моргает, а его ноздри еле заметно вздрагивают.

– Ой, какие мы нежные! По твоей квадратной физиономии и не скажешь. Ну получишь двойку, и что? Хотя стоп, я не знаю, со мной такого не бывает.

Илья сжал маркер так, что пальцы побелели. Ещё немного – и протрёт обложку насквозь.

Паша посмотрел в его лист с надписью «Вариант № 2», потом на Наталью Дмитриевну, которая тихо ругала Ваню с заднего ряда: тот подготовился к контрольной, переписав алгоритмы решения уравнений себе на руки. Паша одним пальцем подтянул к себе «Вариант № 2» и начал записывать формулы и числа – так, чтобы было похоже на неразборчивый почерк Ильи. На этот раз ему хватило десяти минут. Варианты контрольной были похожи, как братья. Закончив, Паша воровато огляделся и двинул лист обратно в сторону Ильи.

– Три задания неверно сделал. Кто поверит, что ты внезапно поумнел? – высокомерно проговорил Паша, достал влажные салфетки и принялся оттирать с пальца чернила: он терпеть не мог ходить с грязными руками.

Илья смотрел так, будто Паша у него на глазах превратился в инопланетянина и сообщил о своём намерении захватить Землю.

После урока Илья подошёл и протянул Паше руку, с вызовом глядя на него. Взгляд этот говорил: «Только расскажи кому, как я расклеился на алгебре, – пожалеешь».

– А ты не совсем урод, – снисходительно сказал Илья. – Хочешь мяч погонять после школы?

Паша засунул руки в карманы, с неприязнью глядя на чёрные полоски грязи у Ильи под ногтями.

– Не надейся и дальше на мне выезжать. На алгебре просто скучно было. А после школы мне и так есть чем заняться.

– Ну ты и… Я-то думал, чего с тобой никто не дружит?

Илья отошёл, залез на подоконник и уткнулся в телефон. Паша хотел крикнуть вдогонку, что к Илье тоже не стоит очередь из желающих пообщаться, но раздумал и до конца перемены повторял слова по английскому. Паша и так их отлично знал, но ему хотелось выглядеть человеком, который всегда чем-то занят и у которого нет времени на болтовню. Как отец.

Вот вырастет – и станет даже круче, чем папа. А такие, как Илья, потом идут бургеры продавать. Так жизнь устроена.

– Пап, сегодня выложили результаты олимпиады по химии, – Паша проскользнул на кухню и остановился в дверях. – Я прошёл в городской тур, в сентябре пишем.

– Хм, – сказал отец. Одной рукой он держал чашку, второй, как обычно, водил по экрану лежавшего перед ним планшета.

– А ещё я узнал, что недалеко есть курсы по веб-дизайну. Запишусь. Лето же надо как-то полезно проводить, да?

Отец, не отрывая взгляда от экрана, быстро, с нажимом проводил по нему пальцем, будто постоянно смахивал невидимую пылинку. Кухня была огромная: от отца Пашу отделяло метров семь дубового паркета, и он не решался сделать по нему ни шагу.

– Пап, давай я что-нибудь на обед закажу? Китайскую еду или пиццу, ты что больше хочешь?

– Ага, – сказал отец, и тут Паша заметил у стола маленький чемодан для коротких поездок.

– Ты уезжаешь? По работе, да? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу. – Что-то интересное нашёл?

Отец рассеянно кивнул.

– Пап, ты знаешь, а я решил сделать татуировку. Гигантского скорпиона на всю ногу. Бросить школу и сбежать в Китай.

– Да-да, – сказал отец.

Паша вздохнул и ушёл к себе. Он открыл ноут и сел играть, уговаривая себя, что не всем так повезло с отцом, как ему. У некоторых родители в вещах копаются, убираться всё время заставляют, за оценки ругают. А его отец даже к нему в комнату почти не заходит.

За окном раздавался глухой стук мяча. Илья и его краснодарское семейство жили в пятиэтажке, которую каким-то чудом ещё не снесли – рядом с их новостройкой она была как гнилой зуб, – и целыми вечерами лупил мячом о стену трансформаторной будки. Будто знал, что Паша живёт на втором этаже, и нарочно его донимал! Паша натянул наушники и сделал звук погромче.

Через полчаса отец постучал к нему. На этот раз у него в руке был телефон и он набирал кому-то сообщение.

– Улетаю по делу в одно местечко в районе Сочи, – не отрываясь от экрана, сказал он. – У меня вечером там встреча, вернусь самое позднее завтра днём. На ужин сам что-нибудь закажи, пусть хоть пиццу привезут. Да, и найди какие-нибудь курсы, чтобы летом не бездельничать.

Отец подхватил чемодан и вышел, не дожидаясь ответа.

Всё могло закончиться как обычно: он бы приехал, а потом снова куда-нибудь уехал, Паша ходил бы летом на курсы, играл на компе и читал книги по физике – спокойная, нормальная жизнь.

Вот только на следующий день отец не вернулся.

Глава 2

Морж и мяч

Ко вторнику школа почти опустела: у выпускных классов начались экзамены, остальные лениво закрывали долги, отмечались в электронном журнале и заскакивали в школу разве что учебники сдать. Паша пришёл забрать диплом за выступление на городской конференции школьников, чтобы он не затерялся летом. Но на самом деле – потому что сидеть дома было невыносимо.

Отец собирался вернуться в субботу. В воскресенье Паша просто ждал. В понедельник он написал отцу сообщение. Оно осталось непрочитанным, а статус «был недавно» не давал понять, когда папа в последний раз заходил в сеть. Тогда Паша решил позвонить, чего почти никогда не делал – вдруг отвлечёт папу от важных переговоров? Но раньше отец и не пропадал так надолго, не предупредив.

На звонок никто не ответил. Паша послушал гудки, сбросил вызов. Подождал. Набрал снова. Подождал час, два, три. Отец не перезвонил, и вот это было действительно странно. Он знал, что Паша по ерунде донимать не будет, и всегда перезванивал сразу, как только мог. Паша позвонил опять, и ещё раз, звонил весь вечер и утро – ничего.

И вот сейчас он тащился по школьному коридору, убеждая себя, что всё в порядке. Может, такая важная сделка, что у всех технику отобрали. Или… И тут телефон звякнул. Но это был не отец – просто уведомление о новом сообщении «ВКонтакте».

«Не звони в полицию и никому не верь. Когда за тобой придут – беги».

– Очень смешно, – пробормотал Паша, глядя на аватарку: морщинистый старик с глазами-щёлочками и седой бородой. Имя пользователя – Мудрец_05, профиль закрытый. Наверняка мошенники.

– Привет, как сам?

Паша резко обернулся. Илья-то в школе что забыл? Ладно, наплевать. Паша собирался продолжить путь, но от Ильи так просто было не избавиться.

– Наталья Дмитриевна на «мотивационную беседу» вызывала. – Илья пальцами показал в воздухе кавычки. – «Читай летом список литературы, делай допзадания по математике, подумай, чем хочешь заниматься в жизни» и всё такое. – Он так скривился, что стало ясно: книги из летнего списка будут ждать его зря. – Кстати, она мне за ту контрольную четвёрку поставила. И в году тоже четыре, для поощрения будущих успехов. А ты тут чего? Тоже мотивироваться пришёл?

Паша обогнул его и пошёл дальше. Вслед донеслось возмущённое бормотание Ильи, но Паша и ухом не повёл. Снова набрал отца – с тем же результатом. Паша вдруг разозлился. Отец точно в порядке, у него всегда всё под контролем! Так почему не мог хотя бы позвонить? Паша продолжал кипятиться, когда шёл домой, заставлял себя злиться уже через силу, как лекарство пить, только бы не бояться.

У подъезда его окликнули.

– Паш! Ты? Сын Валеры Орлова?

Перед ним стоял мужчина с седыми усами. Усы были такие пышные, что какое-то время Паша просто таращился на них. Потом заметил кое-что ещё: мятая старая рубашка, в которую одет незнакомец, застёгнута наглухо, хотя на улице жара. Если у папы и были друзья, о чём Паша никогда не слышал, он представлял себе, что они сами вроде отца – в дорогих костюмах и с кожаными портфелями. А этот человек походил на электрика. Паша выдавил вежливую улыбку и приготовился юркнуть в подъезд, но усатый добродушно хлопнул его по плечу:

– Мы никогда не виделись, сам знаю, но ты уж мне поверь. – Мужчина смотрел на Пашу так, будто тому пять лет, а не тринадцать. – Валера задерживается, просил за тобой присмотреть, накормить и всё такое. Уже пятый час, а ты небось не обедал.

– Откуда вы знаете, как я выгляжу?

– Валера фотку твою показывал.

Паша растерянно хмыкнул. Он с трудом представлял, как отец показывает кому-то его фотографии. А усатый продолжал:

– Тебя там награждают за победу в каком-то школьном конкурсе. В прошлом, что ли, году.

Паша вспомнил: такую фотку он папе действительно присылал. Значит, усатый не врёт.

– Валера просил отвезти тебя куда-нибудь поесть. Ты ж как раз год закончил! Какой, шестой?

– Седьмой.

– Быстро дети растут… Ладно, пошли. – Усатый шагнул к машине, припаркованной перед домом. – Готовить я не умею, уж извини, а то сам бы чего сварил.

– А вы папу откуда знаете?

– По работе пересекались.

– Вы тоже искусствовед?

– Типа того.

Паша бестолково замер посреди дороги. Отец всегда говорил: «Взрослых надо слушаться, они знают лучше. Никогда с ними не спорь, делай, что тебе говорят, тогда всё будет хорошо».

– Слушай, тебе же интересно, где твой папа задержался? – нетерпеливо переспросил усатый. – Всё расскажу по дороге, там такая история! Чего хочешь: бургеры, пиццу, роллы?

Паша заколебался. Он не помнил, чтобы хоть раз ответил отказом на просьбу взрослого. Усатый распахнул дверь машины, подождал, пока Паша залезет на переднее сиденье, захлопнул её и сел за руль. Потом Паша услышал щелчок. Двери заперли.

– Сейчас поедем, – сказал усатый.

Но к рулю он даже не притронулся. Вместо этого усатый дёрнул Пашу к себе, прижал спиной к своей груди и положил ладонь ему на горло. Паша панически вдохнул, но твёрдые пальцы сдавили шею с боков, и воздух в лёгкие не попал. От ужаса всё внутри будто превратилось в застывший пластилин, он попытался крикнуть, но куда там! И тогда Паша обеими ногами пнул дверь. Наглухо запертую дверь.

– Ну, ну, тихо, не убью я тебя, – всё тем же добрым, успокаивающим голосом сказал усатый. Ему не стоило никаких усилий держать Пашу: пятёрки по физкультуре тот получал за старательность, а не за успехи. – Просто отвезу к папе.

Паше стало так жутко, что он наконец вышел из оцепенения. К этому моменту бо́льшая часть лишённого кислорода мозга уже ушла в спящий режим, но Паша кое-как сосредоточился.

«Нужно открыть дверь. А для этого – нажать кнопку рядом с водительским сиденьем, но туда не дотянуться. Вот бы он меня выпустил хоть на секунду…»

Ощущение того, как собственный пульс отдаётся в ладонь усатого, было отвратительным, но Паша заставил себя полностью прекратить сопротивление, обвис, как мягкая игрушка. Хватка сразу ослабла – кажется, убивать его усатый действительно не планировал, просто хотел вырубить. Паша с хрипом вдохнул и рванулся к кнопке, нажал, но вылезти из машины не успел: усатый схватил снова. Паша собирался крикнуть, позвать на помощь, но рука тут же зажала ему рот. И тогда Паша её укусил. Он смог ухватить зубами лишь тонкую полоску кожи, но, похоже, отчаяние придало ему сил, и получилось больно. Усатый зашипел и отдёрнул руку, Паша рванулся вперёд, нащупал дверцу и вывалился из машины. Помчался, сипло втягивая воздух. Перед глазами плыли круги, лёгкие жгло, надо было звонить в полицию, но в голове билась одна мысль: «Беги, беги, беги!» Его окликнули, но он не остановился, а потом что-то сильно ударило его в ногу, и он растянулся на асфальте.

– Эй, ты!

Это был голос Ильи. Паша с трудом повернул голову. Илья возвышался над ним, поставив ногу на мяч, которым, очевидно, и засветил ему по колену.

– Хватит комедию ломать, вставай. Я тебе не сильно двинул – просто здоровался.

Паша сделал попытку подняться. Отодрать себя от земли было как пытаться отклеить от пола засохшую жвачку.

– А вот и он! – раздался голос усатого. – Спасибо, парень. Малец бы от меня сбежал, если б не ты.

– Я твоего батю как-то по-другому представлял, – сказал Илья.

Слова долетали до Паши как сквозь толстое одеяло.

– А я и не его отец. Тот уехал по делам, а меня просил присмотреть за сынком. Я приехал, покормить его хотел, а он скандалит. Вот ведь избаловали парня! Без тебя бы упустил и где бы искал потом? Всё, Паш, идём.

«Ого», – не без восхищения подумал Паша. Он не представлял, что взрослые умеют так складно лгать. Илья возвышался на фоне разукрашенной трансформаторной будки мощно, как герой комиксов, и Паша попытался взглядом передать ему, что усатый врёт, но тот не понял и рывком поднял Пашу на ноги.

– Сам себя покормить не можешь, да? Цирк какой-то. – Илья выплюнул жвачку на землю, и Паша невольно поморщился от этого зрелища.

Усатый потянул Пашу за собой. Тот так задыхался, что ни слова не мог выдавить и только жалко, с присвистом втягивал воздух. Во дворе, кроме Ильи, никого не было, а от него помощи ждать нечего, поэтому Паша просто боролся с головокружением и упирался, чтобы помешать себя тащить.

Илья вдруг перегородил им дорогу:

– Да ладно, пусть погуляет, а то он зелёный какой-то.

– Ничего, это от голода.

– Слышь, дядя. Ещё раз – ты работаешь с его батей?

Усатый кивнул.

– Искусствовед, значит, – протянул Илья, и на его простецком лице проступила задумчивость такой глубины, будто он пытался решить уравнение.

На этом терпение усатого, кажется, кончилось:

– Так, а ну дуй отсюда!

Илья выпятил челюсть:

– А ты мне чего приказываешь? Страна свободная, двор общий, где хочу, там и стою.

Улыбка на лице усатого будто затвердела:

– Слышь, Роналду дворовый…

– Роналду, ага. – Илья задумчиво покивал, а потом каким-то неуловимым движением, без замаха, отвёл ногу назад и со всей силы пнул мяч.

Усатый завопил во весь голос и согнулся пополам, прижимая к себе руки, из чего Паша сделал вывод, что Илья не промахнулся. Очевидно, он точно и прицельно угодил дяде туда, куда хочется получить меньше всего. Цепкие пальцы с рукава исчезли, и Паша бросился прочь, спотыкаясь на каждом шагу. В глазах у него достаточно прояснилось, чтобы он смог понять: дом совсем близко. Трясущимися руками вытащил ключ от домофона, взбежал на второй этаж, открыл все замки, влетел в квартиру, запер дверь и сполз на пол. И только тут заметил, что весь этот путь Илья проделал вместе с ним и теперь сидел на антикварном столе с таким видом, будто всё это – отличное приключение.

– Почему ты… – выдавил Паша. Язык еле ворочался во рту, словно распух.

– Да я просто по ноге хотел врезать! Чего он на меня наехал? «Роналду дворовый»! Мне дед всегда говорил обиду никому не спускать, сразу бить! Но этому я, кажется, зря влепил. Ты его перстни видел?

– Что?

– Ну, татуировки на пальцах!

– А?

– Бэ! У него там кресты, тузы какие-то!

Паша ничего не заметил, но запоздало сообразил: когда усатый подошёл, у него не только воротник был наглухо застёгнут, но и манжеты рубашки натянуты аж до пальцев. Вот, оказывается, почему…

– И что?

– А ещё папа искусствовед! Что ты понимаешь? Это значит, в тюрьме он сидел! А ты думал, чего он в жару весь застёгнутый? На нём небось целая галерея! Ты у нас весь такой сы́ночка– корзиночка – кормить тебя точно не послали бы типа вроде этого Моржа!

– Почему Моржа? – спросил Паша, прислушиваясь. За дверью было тихо.

– У него усы как у моржа. Кстати, где твоя мать? Она в курсе, что тут творится?

Паша издал хриплый звук, надеясь, что это сойдёт за смешок, кое-как поднялся и побрёл на кухню – выпить воды.

– Ничего себе квартирка! Да такую мыть замучаешься. А чего этот Морж хотел-то? Джакузи свистнуть?

– У нас нет джакузи, – старательно выговаривая слова, выдавил Паша. Горло ужасно болело. – Мой папа пропал.

– Чего ты мямлишь? Ого, белый кожаный диван!

– Два дня на звонки не… не отвечает. Я к этому в машину сел, а он меня… Он сказал, что знает, где мой отец.

Паша застыл, не донеся стакан с водой до рта. Он понял одну вещь: отец работает без команды, сам на себя. Родственников у них нет: папины умерли, с мамиными они давным-давно не общаются. И теперь никто не знает, где отец. Никто, кроме человека с усами.

Паша судорожно зашарил по карманам и вытащил телефон:

– Я звоню в полицию.

Илья расхохотался так, будто Паша сказал что-то действительно смешное.

– Полиция детей не слушает, ты в курсе? Особенно таких, как мы.

– Таких…

– Тринадцатилетних. Подростки вообще никому не нравятся. Полицейские решат, что ты их разыгрываешь. И даже если нет, думаешь, Морж будет стоять и ждать, пока они приедут? Думаешь, поверят, что ты его не выдумал?

– Ты им скажешь.

– Ага, конечно. Я к полиции и близко не подойду. Мать узнает – решит, я во что-нибудь ввязался. Оно мне надо?

– Мой отец пропал. Они его найдут.

– А знаешь, как ищут пропавших? Никак! Потому что почти все в конце концов притопают домой, а полиции время на это тратить неохота, у них дел хватает. И вообще, может, твой папаша просто решил развлечься, а про тебя забыл. Взрослые вечно так делают!

– Он бы так не сделал.

– Все взрослые одинаковые. Короче, мой тебе совет: просто жди, когда твой батя повеселится и вернётся. Сиди дома, чтобы этот ворюга опять к тебе не пристал. Еда закончится – переходи на комнатные растения, они у вас знатные. Это что, апельсины?

– Полиция же людей спасает, – сказал Паша, глядя, как Илья отдирает от ветки мелкий декоративный апельсин. Он надкусил его, скривился и выплюнул в стоявшее на столе блюдце. Паша подавил вздох. – Все вокруг как сговорились: не звони, не звони…

– А кто ещё? – спросил Илья, ковыряясь пальцем в зубах – там застряли жёсткие апельсиновые перепонки.

Паша три дня беспокоился в одиночку и сейчас рад был даже такой компании – лишь бы с кем-нибудь поговорить про отца. Он показал Илье сообщение от Мудреца_05. Илья так долго и задумчиво вглядывался в него, что на секунду у Паши вспыхнула мысль: вдруг он читать не умеет?

– Тебе прислали это, – наконец протянул Илья. – И после этого ты пошёл и сел в машину к незнакомому мужику. Когда тебе в школе ставят пятёрки, они знают, что ты дебил?

Но Паша его уже не слушал. Он вспомнил: с утра в день отъезда папа договаривался по телефону об ужине в центре Москвы, а значит, никуда не собирался. Если отец мгновенно сорвался с места, значит, наткнулся на что-то интересное – ценную вещь, которую надо быстро купить, пока не перехватили.

Паша бросился в комнату отца – может, что-нибудь подскажет, куда он поехал? В кино герои в этот момент начинали подбирать пароль к компьютеру и узнавали оттуда все тайны, но отец забрал с собой и планшет, и ноутбук, и телефон. На столе лежала только куча бумаг: документы на картины, контракты, описания. Паша просмотрел даты на верхних – им всем не меньше недели.

– Этот стол, он прям весь деревянный? Ого, доска какая толстая! Типа старинный какой-то?

– Начало двадцатого века, – рассеянно ответил Паша.

Илья презрительно фыркнул и пнул ножку стола:

– Слышь, пойду я. Неуютно у вас, а мне пора мяч искать. Морж вроде ушёл, не слышно ничего: испугался, что полицию вызовем. Дверь за мной запри.

Отец часто записывал что-то на первом попавшемся клочке бумаги, когда говорил по телефону. А вдруг он… Паша ещё раз аккуратно перебрал бумаги. Есть! На одном из верхних листов было написано: «УчД 23 05 9 05 20Б». «23 05» – похоже на двадцать третье мая. День, когда отец уехал. Наверняка это записи про ту самую встречу. Но что значат остальные цифры и буквы?

Паша сунул лист в карман, бессильно рухнул в кресло и наткнулся взглядом на картину, висевшую над отцовским столом. Паша знал её с детства: портрет старика, автор – Григорий Угрюмов, художник девятнадцатого века. Старик смотрел прямо на Пашу, осуждающе и строго, будто спрашивал: «И что ты теперь будешь делать?»

Под этим взглядом Паша вдруг понял, как быть, словно в голове всё залило светом – ослепительным, как от прожектора на стадионе.

– Эй, алло! Чего завис? – Илья пихнул его в плечо. Паша вскочил и рванул в свою комнату, Илья потащился за ним. – Да у тебя в комнате в футбол играть можно полной командой! А это что вообще?

Паша без интереса вскинул голову, нашаривая в шкафу рюкзак. Илья смотрел на плакаты у него на стенах.

– Картины. Ну, не настоящие. Просто плакаты с картинами.

– У нормальных людей висят футболисты, ну или герои комиксов, а у тебя…

Илья щёлкнул пальцами по стеклу рамы со «Звёздной ночью» Ван Гога. Паша покраснел, яростно запихивая в рюкзак первые попавшиеся вещи. Потом сообразил туда же переложить из кармана записку отца, чтобы точно не потерять.

– Это тебя папаша, что ли, заставил?

– Нет. Он даже не знает. Это мои плакаты. То есть я думал, что он зайдёт и спросит, но он не… Неважно.

– Знаешь, я раньше считал, что у меня семейка чокнутая, но куда нам до… – Илья напрягся, не договорив. Паша выпрямился, застёгивая рюкзак, но Илья смотрел не на него, а куда-то в прихожую. – Твоя мать вернулась.

Ответить ему Паша не успел – он тоже услышал.

В замке повернулся ключ.

Паше показалось, что невидимая рука схватила его за горло. Всего ключей от квартиры три: один лежит у него в кармане, другой – у отца, третий – у уборщицы. Но она приходит по четвергам, а сегодня вторник, и, судя по тихому, вкрадчивому повороту ключа, это не уборщица. У Моржа откуда-то взялся ключ отца, хотя тот никогда не отдал бы ключ чужому. Значит… Получается, Морж не испугался. Он решил дождаться, пока про него забудут, влезть в квартиру и закончить начатое. Но он же видел, что Илья не ушёл. Что он с ним-то собрался делать? Наверное, реально обиделся за тот удар.

Пока Паша стоял, застыв посреди комнаты, Илья продемонстрировал, что иногда полезно меньше думать. Он бросился в прихожую, упёрся двумя руками в стол под зеркалом и, царапая паркет, дотолкал его до двери как раз в ту секунду, когда замок щёлкнул и дверь распахнулась. Точнее, собиралась распахнуться, пока ей не помешали двадцать килограммов антикварного дерева.

Илья решил не останавливаться на достигнутом и подпихнул к двери старинный комод, который на вид невозможно было сдвинуть.

– Вы чего, из музея его спёрли? – запыхавшись, спросил Илья. Судя по лицу, ему казалось, что они отлично проводят время.

– Нет, почему? Папа на аукционе купил.