- -
- 100%
- +
Мои губы невольно скривились в горькой усмешке. Еще бы. Такая страсть, такие стоны.
Девица разметала волосы по подушке, ее длинные ногти впились в спину Игоря, оставляя полоски, наливающиеся краснотой. Я отстраненно подумала, что уже видела подобные следы. В тот раз Игорь только отмахнулся и сказал, что поцарапался, когда под машиной что-то ремонтировал. И я с легкостью поверила человеку, который понятия не имеет, с какой стороны за отвертку браться. По крайней мере, когда мы вместе собирали шкаф, отверткой работала я. Игорь лишь детали придерживал.
«Какая же я дура», — мелькнула отрешенная мысль.
Перед глазами пронеслись воспоминания. Вот Игорь впервые приглашает меня на свидание – неуклюжий, но такой очаровательный в своей неловкости. Наш первый поцелуй под дождем, когда мы прятались под козырьком какого-то магазина. Ночные разговоры о будущем, о мечтах, о том, как мы состаримся вместе...
Тем временем сценка из скабрезного хоум-видео получила логическое развитие. Девица, в экстазе распахнув глаза, натолкнулась на мой отрешенный взгляд. И в этот момент я узнала ее. Вероника. Та самая, с которой мы нередко сидели за одним столиком в кафетерии во время перерыва на обед. Я сама познакомила ее с Игорем на одном из корпоративов, куда он меня вызвался сопровождать.
Пронзительный визг резанул по обугленным нервам. Игорь, сбившись с ритма, резко обернулся, и его лицо исказила гримаса ужаса.
— Алиса! Это... это не то, что ты подумала! — выпалил он.
Как банально и пошло. Будто тут остался простор для фантазии.
Время остановилось. Я наблюдала за горе-любовником, пытающимся выпутаться из простыней, и чувствовала, как внутри нарастает странное, почти истерическое веселье.
Вот он. Мужчина моей мечты. Герой. Рыцарь на белом коне.
Испуганный. Жалкий. Смешной.
Розовые очки пеплом обманутых надежд осыпались с глаз, обнажая неприглядную реальность. Каждое его неуклюжее движение, каждый испуганный взгляд, каждое заикающееся оправдание – все это вдруг стало ластиком, слой за слоем стирающим маску «настоящего принца». И что осталось?
Двуличность. Трусость. Эгоизм.
Волна отвращения накатила, сменяясь недоумением. Как можно быть настолько слепой? Как можно было любить это жалкое подобие мужчины? Верить пустым обещаниям? Лживым признаниям в любви?
Каждое воспоминание о совместных моментах теперь отдавало фальшью. Словно сцены из дешевого спектакля. Горечь разочарования смешалась с яростью. На Игоря – за предательство. На себя – за наивность и доверчивость.
Я почувствовала себя ребенком, которому вместо обещанной конфеты подсунули горькое лекарство.
В глазах защипало. Но нет. Я не заплачу. Не доставлю ему такого удовольствия.
Вместо слез пришла холодная решимость. Вычеркнуть его из жизни. Вырвать с корнем каждое чувство. Каждое воспоминание.
Мой новый бывший все еще что-то бормотал. Оправдывался. Умолял. Но его слова уже не достигали сознания. Он перестал существовать как личность. Превратился в жалкую карикатуру на того человека, которого когда-то любила.
Взгляд скользил по его фигуре, но видел кого-то чужого. Незнакомца. Обманщика.
Вместо ожидаемой истерики накатило ледяное спокойствие. Шаг в комнату, потом еще один. Взор скользнул по знакомым очертаниям спальни. Лампа, выбранная вместе. Картина, подаренная матерью Игоря на годовщину. Фотография первого совместного отпуска. Все эти вещи вдруг показались грязными, лживыми.
На секунду показалось, что я смотрю фильм о чьей-то чужой жизни. О женщине, которая думала, что у нее есть все: любовь, дом, будущее. И вдруг в одно мгновение она все потеряла.
— Алиса, давай поговорим, — Игорь, наконец справившись с простыней, сделал шаг вперед. — Я могу все объяснить...
Подняла руку, останавливая поток бессмысленных оправданий. Затем, к удивлению любовников, мои пальцы начали методично расстегивать пуговицы на блузке.
— Знаешь, Игорь, — сказала я задумчиво, аккуратно складывая блузку на кресле, — я всегда думала, что наша жизнь была идеальной. Все детали на своих местах, все линии четкие и ясные. Все просто и понятно.
Расстегнула молнию на юбке. Ткань упала к ногам мягкой волной.
— А теперь смотрю на тебя и понимаю — это был кукольный домик. Игрушечный. С картонными стенами и пластиковой мебелью.
Чулки сняты и брошены на подлокотник.
— Ненастоящий, — добавила, расстегивая бюстгальтер.
Игорь и Вероника молча наблюдали за мной. На их лицах читалось полное непонимание происходящего. Они ожидали криков, слез, может быть, даже рукоприкладства. Но не этого жуткого в своем спокойствии стриптиза.
— Алиса, пожалуйста, — снова попытался заговорить Игорь. — Ты же разумный человек. Давай поговорим. Я все объясню.
Взгляд, брошенный на него, был полон странной смеси жалости и отвращения.
— О чем говорить, Игорь? О том, как ты клялся в вечной любви? Или о том, как мы планировали нашу жизнь? Детей? Дом у озера?
Каждый вопрос был как удар хлыста. Игорь вздрагивал, но молчал.
— Или, может быть, ты хочешь рассказать, как долго это продолжается? — Взгляд переместился на Веронику. — Как давно ты спишь с моей коллегой в нашей постели?
Вероника съежилась, но смотрит дерзко.
— Я... мы... — начала она, но я покачиванием головы прервала ее.
— Не утруждайся. Мне уже все равно.
Игорь внезапно сменил тактику. Его лицо исказила гримаса злости.
— А знаешь что, Алиса? — он резко вскочил, опрокинув стул. Его лицо исказилось от злости. — Может, это и к лучшему! Ты же не жена, а чертова ледяная королева! Твое сердце давно превратилось в микросхему, а вместо крови в венах течет кофе! Ты не живешь, ты функционируешь, как гребаный робот! Ночами ты обнимаешь не меня, а свой ноутбук. Черт возьми, да ты даже не замечаешь, когда я прихожу домой! Ты — не женщина, ты — ходячий Excel с грудью. И знаешь что? Я устал быть женатым на гребаном калькуляторе в юбке!
Я замираю, пораженная этой внезапной атакой. Игорь, почувствовав слабину, продолжает:
— Ты думаешь только о своей работе, о своей карьере. А как же я? Как же мои потребности? Мое искусство?
Я не могу сдержать горький смешок.
— Твое искусство? Ты имеешь в виду ту картину, которую ты пишешь третий год? Или бесконечные разговоры о «великом проекте», который ты вот-вот начнешь?
Игорь краснеет, но не останавливается:
— Да, мое искусство! Я художник, я не могу работать по расписанию, как ты в своем офисе! Мне нужно вдохновение, свобода!
— Свобода? — я чувствую, как внутри закипает гнев. — Свобода жить на мои деньги, ты это имеешь в виду? Свобода трахать мою коллегу на моей постели, пока я работаю допоздна, чтобы оплачивать наши счета?
Вероника, до этого молчавшая, вдруг вмешивается:
— Алиса, ты не понимаешь. Игорь — творческая личность. Ему нужна муза, поддержка...
— Заткнись, — мой голос звучит настолько холодно, что Вероника мгновенно умолкает. — Ты права. Я не понимаю. Не понимаю, как можно быть такими мелкими, эгоистичными тварями.
Я встала. Обнаженная. В этот момент я чувствовала себя Маргаритой, приветствующей гостей на балу Сатаны. Сильной. Свободной. Неуязвимой. Поворачиваюсь к двери, но перед уходом бросаю через плечо:
— Знаешь, Игорь, ты прав. Это действительно к лучшему. Теперь ты свободен. Свободен искать вдохновение, музу и кого-нибудь другого, кто будет оплачивать твои счета. Потому что я больше не буду.
Шаги к двери были легкими, почти танцующими. Словно огромная тяжесть упала с плеч.
У порога обернулась:
— Ах да. Ключи оставь на тумбочке. Прощай.
— Это и моя квартира, вообще-то!
Я сыграла бровью.
— Серьезно?
Игорь смущенно потупился. Дверь за моей спиной закрылась с мягким щелчком. Любовники о чем-то громко заспорили, кажется, что-то разбилось. Но это уже не имело значения.
Ноги сами понесли в ванную. Вода полилась, обрушиваясь горячими струями, смывая последние остатки прежней жизни. Стоя под душем, позволила воде омывать не только тело, но и душу. Слезы, наконец, прорвались. Смешались с водой, стекая по лицу. Плакала о потерянных годах, о разбитых мечтах, о предательстве. Но в этих слезах не было отчаяния. Скорее, это было очищение. Освобождение.
Выйдя из душа, завернулась в большое пушистое полотенце. Взгляд упал на зеркало. Из запотевшего стекла смотрела внезапно постаревшая женщина. Рука потянулась к запотевшему стеклу, палец провел по нему, оставляя след. «Новая жизнь», – написали пальцы, и эти слова словно стали обещанием самой себе.
Выйдя из ванной, обнаружила, что квартира пуста. Игорь и Вероника исчезли, оставив после себя лишь смятые простыни и запах предательства. Глубокий вдох, и внутри начало расти странное, почти эйфорическое ощущение свободы.
Взгляд упал на телефон, мирно лежащий на прикроватной тумбочке. Рука потянулась к нему, на мгновение застыв в нерешительности. А затем пальцы набрали знакомый номер.
— Марина? Это я. Ты не поверишь, что сейчас произошло...
Голос подруги на другом конце провода был полон тревоги и участия. Коротко обрисовав ситуацию, почувствовала, как с каждым словом становится легче дышать.
— Я скоро приеду, — решительно заявила Марина.
— Спасибо, подруга. Но не стоит. Я в порядке.
Положив трубку, подошла к окну. Солнце уже почти село, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Завтра будет новый день. Новая жизнь. Новая я.
Глава 2. Алиса
Часы на стене показывали 20:17. Прошло всего два часа с того момента, как я выставила Игоря и его... пусть будет «музу», за дверь, но казалось, будто прошла целая вечность. Я сидела в полумраке гостиной, механически перелистывая каналы телевизора. Не то чтобы я что-то смотрела – просто нужно было чем-то занять руки, чтобы не начать крушить все вокруг.
Внезапно тишину квартиры разорвал звонок в дверь. Я вздрогнула, но не сдвинулась с места. Если это Игорь, пусть катится к черту. Звонок повторился, на этот раз настойчивее, а затем послышался знакомый голос:
— Алиса! Открывай немедленно, иначе я подниму на уши весь дом!
Подруга. Черт.
Вздохнув, я поднялась и направилась к двери. Стоило повернуть ключ, как дверь распахнулась, и в квартиру ворвался ураган по имени Марина.
— Та-да! Спасательная бригада прибыла! — провозгласила она, протискиваясь в дверь с двумя огромными пакетами. — О боже, да у тебя тут темнее, чем у негра подмышкой.
— И везде-то ты успела побывать, — не без сарказма отметила я.
Марина рассмеялась и прошествовала в гостиную, цокая каблуками по паркету. Щелкнул выключатель, комнату залил яркий свет, от которого я невольно сощурилась.
— Марина, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я ценю твое...
— Нет-нет-нет, — перебила она, поднимая руку. — Даже не начинай этот «я в порядке» бред. Ты только что застукала парня с другой. Ты не можешь быть в порядке. И знаешь что? Это нормально!
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Нет, я не собиралась плакать. Хватит с меня слез.
— Ладно, — сказала я, скрестив руки на груди. — И что теперь?
Марина окинула меня оценивающим взглядом.
— Для начала, мы избавимся от этого траурного образа, — она кивнула на мою длинную черную футболку. — Серьезно, Алиса? Черный? Ты что, на похороны своих отношений собралась?
— А что не так с черным? — я почувствовала, как губы дрогнули в слабой улыбке. — Он стройнит.
— О, дорогая, — Марина закатила глаза, — тебе не нужно выглядеть стройнее. Тебе нужно выглядеть сногсшибательно! — Она начала выгружать содержимое пакетов на диван. — Мы устроим небольшое преображение. Этот козел должен кусать локти, когда увидит, кого потерял!
Я наблюдала, как Марина раскладывает какие-то яркие тряпки, косметику и... бутылку текилы?
— Э-э-э, Марин, а это зачем? — я кивнула на бутылку.
— Для храбрости, конечно! — она подмигнула. — Не волнуйся, мы не будем напиваться. Так, по чуть-чуть, чтобы расслабиться.
Я хмыкнула:
— Знаешь, а ведь я почти не плакала. Странно, да?
Марина на секунду замерла, а потом подошла и крепко обняла меня.
— Ох, милая, — прошептала она. — Ты сильная, гораздо сильнее, чем думаешь. Но помни: быть сильной не значит не чувствовать боли. Просто... не держи все в себе, хорошо?
Я кивнула, чувствуя, как глаза предательски щиплет. Нет, я не буду плакать. По крайней мере, не сейчас.
— Так, а теперь, — Марина отстранилась, хлопнув в ладоши, — мы устроим небольшую вечеринку мести!
— Вечеринку мести? — переспросила я, приподняв бровь.
— Именно! — она вытащила из пакета платье насыщенного винного цвета. — Держи, это тебе. Разбавим цветом твой монохромный гардероб. Алиска, мы сейчас тебя в такую красотку превратим, что все мужчины в радиусе километра попадают к твоим ногам штабелями. А потом... — она загадочно улыбнулась, — потом мы отправимся в клуб.
— В клуб? — я почувствовала, как внутри все сжалось. — Но… Марин, я не уверена...
— Никаких «но»! — она решительно протянула мне платье. — Сегодня мы будем праздновать твою свободу. И поверь мне, — она подмигнула, — к концу вечера ты будешь благодарить судьбу, что избавилась от этого недомужика.
И впервые за этот безумный день я почувствовала, как внутри разгорается искра. Не радости, нет. Но чего-то... нового. Возможно, надежды?
— Ладно, — вздохнула я, беря предложенное подругой платье и скептически его рассматривая, сомневаясь, что эта крохотная тряпочка в принципе способна налезть на меня. — Но если мы окажемся в полицейском участке, моему папе будешь звонить сама.
Марина расхохоталась:
— Договорились! А теперь, дорогая, приготовься к самому незабываемому вечеру в твоей жизни!
Я почувствовала, как уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Возможно, Марина права. Возможно, эта ночь действительно станет началом чего-то нового.
Следующий час пролетел незаметно. Руки Марины порхали вокруг моей головы, слегка покалывающее тепло от стайлера приятно расслабляло. Подруга без умолку болтала, рассказывая последние сплетни и анекдоты. Ее звонкий смех, казалось, наполнял комнату светом. Незаметно для себя я начала улыбаться и даже смеяться в ответ.
— А теперь, — торжественно произнесла Марина, — финальный штрих!
Она извлекла крошечный флакончик духов. Стекло холодило пальцы, когда я взяла его в руки.
— Держи. От сердца отрываю. Это особый аромат, — подмигнула она. — Говорят, он меняется в зависимости от настроения. Хотя, по-моему, это все маркетинговые уловки. Но пахнет божественно!
Легкий цветочный аромат с нотками чего-то свежего и бодрящего наполнил воздух, щекоча ноздри. На языке, казалось, появился легкий привкус жасмина, мяты и цитрусов.
— Та-дам! — торжественно провозгласила Марина, добавляя последний штрих к моему макияжу. — А теперь, дамы и господа, встречайте новую Алису!
Она отступила, позволяя мне взглянуть в зеркало. Сердце замерло, а потом забилось чаще. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Нет, не так. Из отражения смотрела я, но такая, какой я себе никогда не позволяла быть.
Волосы, обычно собранные в скромный пучок, теперь струились по плечам мягкими волнами, отливая теплым каштановым блеском. Макияж, который я обычно ограничивала лишь тушью и бальзамом для губ, теперь подчеркивал каждую черту, чудесным образом преображая лицо. Дымчатые тени сделали взгляд глубоким и загадочным, а губы, покрытые сочным красным, буквально притягивали взгляд.
— Хорошо, что папа меня сейчас не видит, — пробурчала я, в глубине души очень довольная результатом Маринкиных усилий.
— О, да! — протянула подруга. — Михаил Сергеевич сразу бы припечатал «Срамота!»
Мы рассмеялись. Да уж, у моего отца не заржавеет.
— А теперь сюрприз, — подмигнула Марина, критически оценивая результат своих трудов. — Мы идем не просто в клуб. Мы идем в «Затмение!»
— Куда? — я недоуменно посмотрела на подругу.
Марина закатила глаза и театрально вздохнула:
— Она не знает, что такое «Затмение», а я с ней, как с ровней разговариваю. Совсем ты отстала от светской жизни. «Затмение» — это самый горячий ночной клуб в городе! Открылся месяц назад, и весь бомонд с ума сходит, пытаясь туда попасть.
Она понизила голос до заговорщицкого шепота:
— Туда не пускают простых смертных. Только по спецприглашениям. И угадай, что у меня есть? — Марина немного покопалась с своей сумочке и торжествующе помахала глянцевой черной карточкой с серебряным тиснением.
— Где ты его взяла?
— Благодарная клиентка подарила. Ты же знаешь, у меня ручки золотые, — Марина картинно полюбовалась своим маникюром. — В общем, нам крупно повезло. Сегодня оторвемся по полной!
— Но я думала, мы пойдем... — начала я, но Марина решительно меня перебила:
— В ближайшую пельменную? Алиса! Даже не думай отказываться! Такой шанс выпадает раз в жизни. Говорят, там бывают все сливки общества. Актеры, бизнесмены, политики... — она мечтательно закатила глаза. — А какие там коктейли! И музыка! И атмосфера! Ты своего бестолкового Игорька забудешь в пять секунд.
Ее энтузиазм был заразителен. Я почувствовала, как внутри разгорается искорка азарта.
— Ну хорошо, — сдалась я. — Куда ты — туда и я.
— Вот это другой разговор! — просияла Марина. — Поверь, ты не пожалеешь. Эта ночь изменит твою жизнь!
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как шелковая ткань платья скользит по коже. Моя рука автоматически потянулась к прикроватной тумбочке, где обычно лежали очки.
— Да ты что?! — возмутилась Марина, перехватывая мою руку. — Оставь ты свои окуляры дома. Ты в клуб идешь, детка, а не отчеты писать. Сегодня ты — роковая красотка, а не аналитик Алиса Михайловна.
Я нервно хихикнула, но послушно убрала руку. Мир без очков был немного размытым, но от этого казался еще более волшебным и загадочным.
Выходя из квартиры, на секунду задержалась в дверях. Странное чувство – вроде просто выхожу из дома, а кажется, будто делаю шаг в новую жизнь. Глубоко вздохнула, пытаясь унять внезапно появившееся волнение. Прохладный воздух подъезда освежил разгоряченное лицо. Пахло привычной смесью запахов: немного пылью, чуть-чуть соседскими щами и почему-то мокрой собакой. Видимо, кто-то выгуливал питомца под дождем.
— Ну что, подруга, готова оторваться? — подмигнула Марина, нажимая кнопку лифта.
— Если честно, не уверена, — пробормотала я, одергивая непривычно короткое платье. — Может, это не самая удачная идея?
— Эй, только не говори, что ты собираешься сдрейфить в последний момент! — подруга шутливо погрозила мне пальцем.
Лифт натужно загудел, медленно спускаясь. Я мельком глянула на отражение в потертом зеркале и не сразу узнала себя. Непривычно. Но, пожалуй, неплохо.
Двери лифта открылись с характерным скрипом, эхом разнесшимся по парадной старого петербургского дома. Мы вышли на улицу, и я поежилась от неожиданной прохлады. Июньский вечер выдался на удивление свежим для сезона белых ночей.
— Может, стоило накинуть плащ? — пробормотала я, глядя на облака, плывущие по небу. Солнце давно должно было зайти, но его отблески все еще играли на куполах Исаакиевского собора вдалеке.
— Да брось, — отмахнулась Марина, — в клубе будет жарко. О, такси!
Она махнула рукой проезжающей машине, и цокот наших каблуков по гранитной брусчатке показался неприлично громким. Невольно я бросила взгляд на окна соседних домов. Надеюсь, завтра никто не будет косо на меня смотреть.
— «Затмение», готовься! — провозгласила Марина, плюхаясь на заднее сиденье. — Мы идем!
Я забралась следом, чувствуя смесь волнения и легкого страха. В салоне пахло кожей и чем-то сладким — видимо, освежителем воздуха.
— На Рубинштейна, пожалуйста, — сказала Марина водителю, и машина тронулась.
Глядя в окно на проплывающие мимо фасады исторических зданий, подсвеченные неестественно ярким для позднего вечера небом, я подумала: «Что ж, была не была. В конце концов, один вечер в клубе еще никому не повредил. Наверное».
Такси свернуло на Большой проспект, и я увидела, как вдалеке искрится Нева в лучах незаходящего солнца. Санкт-Петербург, казалось, и не думал засыпать в эту волшебную пору белых ночей.
Глава 3. Александр
Клуб пульсировал приглушенными басами, но для меня эти звуки были лишь фоновым шумом к грохоту мыслей в голове. Я сидел за стойкой, рассеянно вращая в руках бокал с Macallan 25. Виски за пятнадцать тысяч рублей, а на вкус – горечь и разочарование.
Пальцы невольно потянулись к телефону. Одно нажатие – и на экране высветились последние цифры от финансового директора. Каждая строка отчета била под дых сильнее любого удара. Мы на грани. Империя, которую мой отец строил десятилетиями, может рухнуть в одночасье. И единственный выход...
– Александр, какая неожиданная встреча, – раздался рядом мелодичный женский голос, вырывая меня из омута мрачных мыслей.
Я поднял глаза. Екатерина Волконская, наследница фармацевтической империи, смотрела на меня с отточенной годами светских раутов улыбкой. Ее безупречный макияж, платье от Valentino и украшения от Cartier кричали о статусе и богатстве. Когда-то я находил это привлекательным. Сейчас же хотелось отвернуться.
– Катя, – кивнул я, пытаясь изобразить ответную улыбку. – Как твои дела? Слышал, ваша компания запускает новую линейку препаратов?
– О, Саша, – она игриво постучала пальцем по моему плечу. – Неужели ты правда хочешь говорить о работе? В такой чудесный вечер?
Ее духи, слишком резкие, вызвали головную боль. Я сделал глоток виски, пытаясь скрыть неловкость. Екатерина была воплощением того мира, в котором я вырос. И именно сейчас этот мир грозил рухнуть.
– Знаешь, – продолжила она, – я давно хотела с тобой поговорить. Наедине. – Ее рука легко коснулась моей. – Может, найдем место потише?
Черт. Вот оно. То, чего я боялся и одновременно ждал месяцами. Я почувствовал, как напряглись мышцы. Екатерина не просто красива – она опасна. Умна, амбициозна и, что самое главное, свободна. Идеальная партия по меркам нашего круга. И именно сейчас – самый неподходящий вариант.
– Катя, я... – начал я, но она прервала меня.
– Тшш, не говори ничего. Я знаю, у тебя сейчас непростой период. Ходят слухи о проблемах в компании. – Ее глаза блеснули профессиональным интересом. – Может быть, я могла бы помочь? Ты же знаешь, наши семьи всегда хорошо ладили.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. В нашем кругу любая информация – это потенциальная возможность или угроза. И я только что понял, что Екатерина знает больше, чем следовало бы.
– Все под контролем, – солгал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Ты же знаешь, как любят раздувать из мухи слона.
– Конечно, – она улыбнулась, но я заметил, как на мгновение в ее глазах мелькнуло разочарование. – Но мое предложение остается в силе. И не только в деловой сфере.
Вокруг кипела жизнь элиты: сдержанный смех, тихий звон хрустальных бокалов, шепот деловых переговоров и флирта. А я чувствовал себя будто в вакууме. Каждая фальшивая улыбка напоминала о том, чего никогда не было в моей жизни. Искренности. Настоящих чувств.
Любовь. В семье Дерябиных это слово всегда произносилось с легким презрением. «Чувства – это слабость, сын. А мы не имеем права на слабость», – въевшийся в подкорку урок от отца.
Я допил виски одним глотком. Может, пора домой? В конце концов, завтра очередное важное совещание, и...
Взгляд лениво скользил по бару, отмечая привычную картину — красивые женщины, дорогие напитки, приглушенный свет. Обычный вечер в месте, где каждый пытается произвести впечатление.
Вдруг в поле моего зрения возникли два контрастных силуэта на фоне мерцающей толпы. Блондинка и брюнетка, свет и тень, уверенность и робость.
Блондинка, облаченная в серебристое платье, напоминающее чешую экзотической рыбы, скользила по клубу с грацией опытной хищницы. Ее спутница же, одетая в платье цвета спелой вишни, казалась нежным бутоном, случайно занесенным в этот искусственный сад.
Брюнетка двигалась неуверенно, словно оказавшись на неизведанной планете. Ее глаза, широко распахнутые, как у ребенка в магазине игрушек, жадно впитывали каждую деталь окружающего великолепия. В ее движениях читалась неуверенность, но было в этой неловкости что-то завораживающее, как в танце пламени свечи на ветру.
Время словно замедлилось. В мире, где каждый пытается выделиться, привлечь внимание, она... просто была собой.
Ее движения — грациозные, но не наигранные. Глаза — живые, любопытные, осматривающие помещение с искренним интересом, а не расчетливым прищуром. Она не пыталась никого поразить, не искала взглядов. И именно это магнитом потянуло к ней. В мире, где все на продажу, она казалась глотком свежего воздуха. Настоящей.
Наблюдая, как она неуверенно двигается вслед за подругой сквозь толпу к барной стойке, я чувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Впервые за долгие годы.