Пари для босса

Глава 5. Александр

Очнулся от ощущения потери. Сознание выныривало из глубин сна медленно, словно преодолевая толщу воды. Первым вернулось осязание: прохлада простыней на коже, лёгкое покалывание в висках — неизбежная дань вчерашнему виски. Затем — обоняние: тонкий аромат жасмина, смешанный с нотками мускуса и чего-то неуловимо женского.

Её запах.

Рука метнулась в сторону — туда, где должно было быть тёплое тело. Пальцы сжали пустоту.

Глаза распахнулись рывком.

Солнечные лучи безжалостно ударили по глазам. Голова гудела, во рту пересохло, но какое это имело значение? Я рывком сел, отшвырнув одеяло. Смятые простыни, разбросанная одежда, опрокинутый бокал на прикроватной тумбочке — немые свидетели прошедшей ночи.

И пустота. Оглушительная, давящая пустота.

Ушла. Просто... ушла?

Я провёл ладонью по лицу, не веря. Обычно девочки, оказавшись в моей постели, цепляются за неё до последнего. Выдумывают поводы задержаться, тянут время, ждут приглашения на завтрак. А эта...

Чёрт. Чёрт!

Я вскочил, прошёлся по комнате. Заглянул в ванную — пусто. Никакой записки, никакого номера телефона, нацарапанного помадой на зеркале. Ничего.

Воспоминания нахлынули волной, и я замер посреди комнаты, сжав кулаки. Её смех — звонкий, дразнящий, от которого что-то переворачивалось внутри. Изгиб шеи, когда она откидывала голову назад. Её пальцы — то скользящие по моей коже невесомо, то впивающиеся в плечи с неожиданной силой.

И глаза. Господи, эти глаза! Тёмные, бездонные — в них хотелось падать и падать.

Грудь сдавило. Я с силой выдохнул, пытаясь справиться с этим идиотским, абсолютно неуместным чувством. Как можно тосковать по человеку, которого едва знаешь? Что за бред?

Александр Дерябин не тоскует. Александр Дерябин не бегает за женщинами.

Но пальцы уже сами тянулись к телефону.

— Виктор, — голос прозвучал хрипло, почти зло. — Мне нужна информация о женщине, которая была в моём номере этой ночью. Найди её.

— Понял вас, господин Дерябин.

Никаких вопросов. За это я и ценил Виктора.

Час ожидания растянулся в вечность. Я пытался работать — бесполезно. Буквы расплывались перед глазами, а мысли упрямо возвращались к ней. К тому, как она смеялась. Как двигалась. Как произнесла моё имя — словно попробовала на вкус.

Когда телефон наконец зазвонил, я схватил его на первом же гудке.

— Господин Дерябин, — голос Виктора звучал странно, — у нас возникли... непредвиденные обстоятельства.

Внутри всё оборвалось.

— Объясни.

— Мы столкнулись с рядом совпадений, которые вызывают определённые подозрения.

Я стиснул телефон так, что побелели костяшки.

— Во-первых, вчера вечером в отеле проходила крупная IT-конференция. Система видеонаблюдения испытывала значительную нагрузку. Зафиксированы кратковременные сбои, падение качества записи...

— И это помешало вам отследить одну женщину? — я не узнавал собственный голос — такой он был резкий, почти срывающийся.

— Не только это. В 5:30 утра произошёл серьёзный сбой системы безопасности. Восстановили за двадцать минут, но...

— За это время она ушла.

— Вероятно. Но это не всё. В 5:45 прибыла большая группа туристов. В 6:05 сработала пожарная тревога.

Я медленно опустился на край кровати. В голове не укладывалось.

— Виктор. Ты хочешь сказать, что всё это...

— Количество совпадений превышает статистическую вероятность, — в его голосе звучало то, чего я почти никогда не слышал: растерянность. — Мы не исключаем, что это могло быть спланировано.

Спланировано.

Слово упало, как камень в воду, и от него разошлись круги — холодные, обжигающие.

Она. Эта женщина с её смехом, с её глазами, с её руками на моей коже — она могла всё это подстроить?

Нет.

Да?

Я вцепился в волосы, не замечая боли.

— Спланировано ради чего? Что ей было нужно?

— На данном этапе это лишь предположение. Но мы проверяем все возможности.

— Что у вас есть конкретно?

— Горничная видела темноволосую женщину в красном платье у служебного выхода около шести. Проверяем уличные камеры, но из-за тумана и проезжавшего мусоровоза обзор ограничен.

— Мусоровоз, — я рассмеялся — коротко, зло. — В шесть утра. Как удобно.

Виктор помолчал.

— Господин Дерябин, я инициировал проверку на предмет утечки информации и несанкционированного доступа к нашим системам.

Слова дошли до сознания не сразу. А когда дошли — накрыло ледяной волной.

— Вы думаете, это связано с...

— Учитывая вашу позицию и текущие переговоры, мы обязаны рассмотреть и такую возможность.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыло её лицо — открытое, смеющееся. Неужели всё было игрой? Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждый стон — просчитано, отрепетировано?

А если нет?

Что, если я сейчас параноик, который превращает случайную связь в теорию заговора только потому, что уязвлённое самолюбие не может принять простой факт: она ушла, потому что захотела уйти?

— Действуй, — выдавил я. — Держи в курсе.

— Конечно, господин Дерябин.

Я отшвырнул телефон на кровать и подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью — равнодушный, вечный. Люди спешили по делам, машины ползли в пробках, где-то смеялись, где-то плакали, и никому не было дела до того, что творится в моей душе.

Кто ты? Зачем пришла? Зачем ушла?

Я прижался лбом к холодному стеклу.

И почему, чёрт возьми, я не могу перестать о тебе думать?

Телефон взорвался трелью. Я дёрнулся, схватил его — Виктор? Нашёл?

Нет. Мать.

Странно. Она никогда не звонила раньше полудня. Принципиально.

— Мам?

— Саша... — её голос был таким, каким я не слышал его никогда. Тонкий. Надломленный. Чужой. — Саша, ты должен приехать.

Сердце пропустило удар.

— Что случилось?

— Отец... — она всхлипнула, и этот звук ударил больнее любых слов. Моя мать не плакала. Никогда. Даже когда хоронила собственную мать — стояла прямая, застывшая, с сухими глазами. — Отец в больнице. Инсульт. Врачи говорят...

Она не договорила. Не смогла.

Мир качнулся и поплыл.

— Еду.

Я бросил телефон, схватил первые попавшиеся вещи. Руки не слушались — пуговицы выскальзывали из пальцев, ремень никак не хотел застёгиваться. В голове билась только одна мысль, тупая и страшная: отец. Отец в больнице. Отец может умереть.

Несокрушимый Дерябин-старший, который никогда не болел, не жаловался, не показывал слабости. Который и в семьдесят пять приходил в офис раньше всех. Который казался вечным — как гранитная скала.

Отец в больнице.

Вчера ещё я спорил с ним по телефону из-за какого-то идиотского контракта. Бросил трубку, не попрощавшись. Думал — завтра перезвоню. Всегда есть завтра, верно?

Я замер посреди комнаты, не в силах сделать следующий шаг.

Несколько часов назад я сходил с ума из-за женщины, которую знал одну ночь. А в это время отец...

Тошнота подкатила к горлу. Стены номера внезапно сдвинулись, стали давить. Воздуха не хватало.

Выбраться. Срочно.

Уже в лифте, глядя на сменяющиеся цифры этажей, я поймал себя на странной, почти кощунственной мысли: несколько минут назад он не думал об отце вообще. Несколько минут назад весь его мир сжался до одной женщины — её запаха на подушке, её смеха в памяти, её отсутствия.

А отец в это время умирал.

Двери лифта разъехались. Я шагнул в холл, чувствуя себя так, словно за последний час постарел на десять лет.

День ещё даже не начался.

Глава 6. Алиса

Тусклый свет пробился сквозь жалюзи, едва освещая кухню. На столе сиротливо стояла чашка с недопитым чаем и лежало надкусанное яблоко — немые свидетели вчерашней бессонной ночи.

Я сидела на подоконнике, балансируя между явью и дремотой, когда тишину разрезал странный щелчок. Кофемашина — последний оплот моего здравомыслия — издала жалобный булькающий звук и замолкла.

— И ты, Брут? — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Потыкала кнопочки — без толку. Похоже, агрегат умер.

Подавив зевок, полезла в шкафчик за старой туркой. Медный бок сосуда поймал луч солнца, и на мгновение в голове всплыли воспоминания о папиных неторопливых кофейных ритуалах. Засыпая кофе, я почти слышала его голос, напевающий Высоцкого: «Если я чего решил — выпью обязательно...»

Слабая улыбка тронула мои губы, но тут же исчезла. Пока вода медленно закипала, мысли, словно осенние листья, закружились вокруг событий прошедшего месяца.

Измена Игоря. Ночь в клубе с Маринкой. И... Александр.

Щеки вспыхнули от одного воспоминания о той ночи — яркой и безумной, как вспышка фейерверка в беззвездном небе серых будней. Жаль, сказка так и осталась в номере того отеля. А жить приходится в реальности, далекой от романтики.

Игорь всю душу вымотал. Не знаю, на что он надеется, но доходит уже до абсурда. Словно заевшая пластинка, повторяет одно и то же: развод не дам. И затягивает как может: то ему нужно подумать, будто трех лет брака было мало, то внезапная командировка случилась, то его адвокат нашел несуществующие ошибки в документах.

«Как же ты мне дорог, Игорек», — зло подумала я, наблюдая, как в турке поднимается пена. Усталость и раздражение смешивались внутри, как кофе и вода, грозя вот-вот выплеснуться через край.

Допив кофе, отправилась в ванную. Контрастный душ немного взбодрил, но тревога не отпускала. Мало того, что на личном фронте все непросто, так еще и в офисе в последнее время атмосфера напряженная — ходят слухи о грядущих сокращениях. Только этого мне и не хватает.

Распахнула дверцы платяного шкафа в спальне. Среди аккуратно развешенных нарядов рука машинально потянулась к серому костюму. Надежный, как броня. Краем глаза заметила висящее в глубине красное платье. А что, если… Тьфу, о чем ты думаешь, Алиса! Проблем мало?

Макияж наношу на автопилоте — тон, тушь, блеск для губ. В зеркале трюмо отразилось бледное лицо с легкими тенями под глазами. В памяти некстати всплыл образ из того же зеркала месяц назад — волосы, разметавшиеся по плечам, горящие глаза, припухшие губы. Прям Кларк Кент наоборот — днем скромница, а ночью супервумен страсти и порока... Так, стоп. Сегодня важный день, нечего витать в облаках.

Волосы в пучок, очки на нос. Вроде готова. Последний взгляд в зеркало прихожей. Интересно, узнал бы меня сейчас Александр? Вряд ли. Да и какая разница? Ты же не собираешься его искать. Или собираешься?

Так, ключи, телефон, проездной — все на месте.

Звонкий щелчок замка. Потертые ступени лестницы привычно отозвались дробью под каблуками. Санкт-Петербург за дверью подъезда уже проснулся — шум машин с проспекта, запах свежей выпечки из соседней пекарни. Черт, надо было хоть бутерброд сделать. Ладно, куплю что-нибудь по дороге. И не забыть позвонить адвокату насчет документов для развода. И не забыть вечером заскочить в магазин, а то в холодильнике мышь повесилась. И...

Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Глубокий вдох. Выдох. Влажный утренний воздух наполнил легкие.

Конец августа выдался на удивление свежим, словно осень решила заявить о своих правах пораньше. Поежившись, подняла воротник плаща и поспешила к метро, когда телефон разразился звонком. Взглянув на экран, почувствовала, как сердце пропустило удар. Адвокат. Легок на помине.

— Алиса Михайловна, доброе утро, — голос Сергея Петровича звучит устало, будто он не спал всю ночь. — У меня новости по вашему делу.

— Доброе, Сергей Павлович, — усмехнулась, и, не удержавшись от горькой иронии, уточнила, — Ну и хватит о добром?

— Боюсь, что так, — адвокат тяжело вздохнул, словно атлант, держащий небо. — Ваш супруг опять затягивает процесс. Теперь он утверждает, что часть квартиры была приобретена на деньги его родителей, и требует дополнительной оценки.

Ноги словно вросли в асфальт, я застыла посреди тротуара, не обращая внимания на недовольные взгляды прохожих.

— Его родители? — голос дрогнул от возмущения. — Как бы не так! Они же копейки не дали. Это мой отец подарил нам деньги, которых как раз хватило на первый взнос.

— Я понимаю, — вздохнул адвокат, в его голосе слышалась усталость многолетней борьбы с человеческой подлостью. — Но нам придется это доказывать. Потребуются дополнительные документы, выписки со счетов. Это займет время.

Внутри вскипела злость.

— Сколько еще это будет продолжаться? — простонала я.

— Увы, ваш супруг имеет право оспаривать условия развода. Мы сделаем все возможное, но процесс может затянуться еще на несколько месяцев.

Попрощавшись с адвокатом, до боли сжала телефон, сдерживая желание швырнуть его об асфальт. Вдох. Выдох. Словно мантру, пробормотала: «Чтоб ты… был здоров, Игорь». Потому что только душевной болезнью можно объяснить такое поведение. Или я просто слишком долго не замечала, каким он был на самом деле?

С этой горькой мыслью шагнула в поток спешащих к метро людей, растворяясь в утренней суете Петербурга.

И вдруг сердце пропустило удар. Знакомый силуэт мелькнул на другой стороне улицы.

Высокая фигура. Уверенная походка. Темные волосы. На мгновение показалось... Неужели?

Мужчина остановился у светофора, и на долю секунды в голове промелькнула безумная мысль: «Александр? Здесь?»

Глава 7. Алиса

Незнакомец повернулся, и иллюзия рассеялась, как утренний туман. Это был не он. Совсем не он. Мужчина с аккуратной бородкой был чужим, незнакомым.

Быстро отвела взгляд, чувствуя, как

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.