Статуэтка. Магический куб

– Откуда ты всё это знаешь?

– Я протекал рекою по древним городам.

Одно слово может изменить твое решение.

Одно чувство может изменить твою жизнь.

Один человек может изменить тебя.

«Сделай жизнь вокруг себя красивой.

И пусть каждый человек почувствует,

что встреча с тобой – это дар».

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any storage retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми средствами, электронными или механическими, включая фотографирование, магнитную запись или иные средства копирования или сохранения информации без письменного разрешения издателя.

© Михаил Соболев, 2022

Глава 1. Обмен

– Вомен шигу синхао ляо. Мы потеряли сигнал (китайский), – докладывает оператор. Китаянка, руководившая спецоперацией, недоуменно смотрит на него.

– Джиши ясиа. Поясни (кит.), – требует тихо женщина. («Лучше бы она накричала», – думает оператор.)

– Связь с объектом потеряна, – негромко повторяет он. – Датчики не подают сигналы, словно…

– Биру шиме? Словно что? (кит.)

– Заглушили или уничтожили физически.

– Это технически возможно?

– Да. Свинцовый пакет. Разряд электричества.

– Где потеряли? Камера где?

На экраны мониторов выводится видео с места, где исчезла китаянка Сюй.

– Восстанови события. До минут (кит.), – требует старшая группы. – С самого начала. С момента начала операции (кит.).

В комнате без окон, прикованные к стульям, сидят китаянка Сюй и её отец.

После экстренной эвакуации из полыхающей гостиницы, где не удался штурм и захват русского Хранителя, их увозят в один из частных домов индийской столицы[1].

В комнате оставляют без охраны, под пристальным взглядом китаянки, по приказу которой их задержали.

– Вомен хуи зенмеянг? Что с нами будет? (кит.) – спрашивает у неё Сюй.

– Бу жидао. Не знаю (кит.), – бурчит та. – Минглинг – дендаи. Приказано – ждать (кит.).

– Веишиме яо дендаи? Чего ждать? (кит.)

– Тэбие диндан. Особых распоряжений (кит.).

– Доджё? Как долго? (кит.)

– Суя дошо! Сколько надо! (кит.)

Звонит телефон Сюй. Она вопросительно смотрит на женщину. Та демонстративно прикладывает палец к губам, мол, не сболтни лишнего, включает громкую связь, прикладывает телефон к уху пленницы.

– Вэй! Привет! (кит.) – раздаётся в телефоне голос русского Хранителя. Сюй от неожиданности вздрагивает.

– Вэй, хао ма? Привет, как ты? (кит.) – автоматически отвечает девушка, лихорадочно соображая, что говорить.

– Ни син чангге ма? Хочешь петь? (кит.) – спрашивает русский.

– Бу! Нет! (кит.) – фыркает девушка.

– Ба динхуа ге цзейбей! Дай телефон старшему! (кит.) – приказывает невидимый собеседник.

Сюй смотрит на руководительницу. Та хмурит тонкие брови, осторожно берёт телефон в руки.

– Я – Хранитель, – представляется мужчина. – Ты меня ищешь. У тебя есть то, что мне нужно. Предлагаю сделку. Ты отдаёшь мне одного или двоих Хранителей из клана Бессмертных.

– Ю шиме хуибао? Что взамен? (кит.) – холодно спрашивает начальница.

– Все будут живы и здоровы. Я не активирую бомбы в китайском квартале.

– Я не принимаю решение, – без эмоций сообщает женщина.

– Наш разговор записывается, – предупреждает русский. – Запись разговора отправлю в Китай. По возвращении домой тебя ждёт смертная казнь.

– Веиша? Почему? (кит.) – нервничает китаянка.

Привыкла, что её все слушают и беспрекословно подчиняются. Сейчас же жёстко диктуют условия, навязывают чужую игру.

– Запись зафиксирует факты. Я предложил сделку, ты – отказала. По твоей вине погибли китайские граждане.

– Ещё никто не погиб, – сухо парирует женщина.

– Другими словами, – смех в трубке, – будешь вести переговоры, только если начнут гибнуть соотечественники? Тебе нужно продемонстрировать серьёзность намерений? Мне сначала кого-то убить? Или будем вести переговоры?

– Танпан? Переговоры? (кит.) – переспрашивает.

– Тебя не посвятили в условия моего ультиматума? – смеётся русский. – Я не отменял условий. Вы предприняли две попытки моего захвата. Хотите, чтобы ответил? Нажал на кнопку взрывателя? Отвечай! Переводчики в команде есть или нет?

Возникает пауза. Руководитель группы лихорадочно ищет выход из ситуации, жестами показывает помощникам, чтобы вышли на связь с руководством.

– Что молчишь? – холодно уточняет Хранитель. – Связывайся с руководством! Включай громкую связь! Начинаем переговоры!

– Наше правительство не ведёт переговоры с террористами, – сухо отвечает китаянка.

– Все так говорят, – бурчит собеседник. – Я начинаю терять терпение. Дозвонилась до начальства? Включай громкую связь! Я озвучу свои условия. Вы обсуждаете. Принимаете решение. Включила?

– Ю ёнг. Включила (кит.), – ворчит руководительница.

– Предлагаю условия сотрудничества. Мне нужен для выполнения миссии один человек из клана Бессмертных. Варианты. Первый. Вы отдаёте тех, кто был у меня в гостинице. Вместе с паспортами, без вшитых датчиков. Я всё равно проверю. Вариант второй. Вы отдаёте мне девчонку, оставляете в заложниках её отца. Она помогает мне и не предаёт отца. Вернётся в Китай с нужной для вас информацией. Плюсы варианта. Она молода, образованна, владеет секретными технологиями, продолжатель дела Бессмертных, перспективна для игр спецслужб Китая. Минусы варианта. Эмоциональна, может симпатизировать объекту разработки, то есть мне. Есть угроза подверженности манипулированию. Третий вариант. Вы отдаёте отца девушки, оставляете в заложниках дочь. Плюсы варианта. Он опытен, патриот, носитель древних знаний. Минусы варианта. Староват для дальних переходов, может не выдержать, провалить миссию. Ему нечего терять, кроме дочери. Если поймёт, что дочь обречена, предложит свои знания, чтобы отомстить. Боевой союз двух Хранителей взломает любую государственную защиту. Это – прямая угроза национальным интересам Китая. Вопросы?

– Зачем даёшь варианты? Почему не требуешь чего-то конкретного? – спрашивает китаянка.

– Стратегическому партнёру нужно давать возможность выбора и самостоятельного принятия решения. Предложение о создании альянса Россия – Индия – Китай пока остаётся в силе. Хочу дать шанс правительствам стран переосмыслить ситуацию. Вернёмся к повторному рассмотрению предложения после окончания моих путешествий с одним из кланов Бессмертных.

– Мы можем предложить другие кандидатуры?

– Нет. Этих двоих я уже проверил. Если они придут вдвоём, мне будет сложнее их контролировать. Для вас выгоднее, чтобы они доминировали надо мной. Но в этом случае у вас отсутствует крючок для манипуляций.

– Сколько времени для принятия решения?

– Час. Через два часа жду одного или двоих представителей клана Бессмертных в условном месте.

– Нали? Где? (кит.)

– Сообщу через час.

Связь прерывается. Никто не произносит ни слова. Ждут, когда первым заговорит Куратор, который слушал по громкой связи.

– Вариант два, – сухой приказ. – Если она не привезёт секреты русского – расстрелять всех Бессмертных. Никакого геройства и игр в разведку. Противник серьёзный. Огласка не нужна. Работайте на дальних подступах. Отслеживать, но не следить. Докладывать лично.

Через час сотовый Сюй вибрирует снова.

– Джедже фанан? Решение? (кит.) – коротко спрашивает Хранитель.

– Диар жонг седзе. Вариант второй (кит.), – сухо отвечает руководительница поисковой группы. – Джихе дидэ? Место встречи? (кит.)

– Супермаркет, в котором хотели меня схватить. Маршрут движения тот же. Интервал движения между бутиками – 20 минут. Увижу слежку или лишних людей – обмен не состоится!

Связь прерывается. Сюй «нашпиговывают» следящими устройствами, берут мазки на ДНК, везут в супермаркет.

Через два часа девушка выходит из машины, неторопливо поднимается по ступенькам, заходит в мир бутиков и шопинга. Маршрут и передвижения отслеживаются. Её задача – точно выполнить все инструкции. Идёт от одного бутика к другому, выдерживая временной интервал. На выходе из одного из бутиков сталкивается в проходе с женщиной в мусульманской одежде. В руки китаянки вкладывается записка: «Иди в женский туалет». Девушка, соблюдая дистанцию, идёт за удаляющейся фигурой.

Едва Сюй заходит в туалет, «мусульманка» кивает в сторону кабинки, заходит следом, захлопывает дверь. Опускает крышку унитаза, показывает жестом, что надо залезть наверх. Паранджа открывается, китаянка не может сдержать улыбку, увидев лицо русского. Тот прикладывает палец к губам и протягивает записку с иероглифами.

«Раздевайся. Снимай все украшения. Складывай в пакет», – читает иероглифы китаянка, хмурится.

В руках мужчины появляется электронный прибор. Начинает сканировать девушку. В области промежности цвет лампочки меняется с зеленого на красный. Мужчина пристально смотрит в лицо, китаянка краснеет. Она помнила, куда ей вставляли следящие устройства.

«Начулай! Вынимай! (кит.)» – пишет мужчина на клочке бумаги, не отворачивается. Девушка, мысленно ругая всех, садится на корточки, чтобы вытащить миниатюрные жучки.

Часы, серьги, телефон, часы, кошелёк, «жучки» падают в пакет. В другой пакет попадает её одежда. Хранитель дважды включает электрошокер. Выводит из строя электронику.

«Надевай другую», – новая надпись на бумажке. Девушка напяливает мусульманскую одежду, прячет лицо под паранджой.

Хранитель кладёт её вещи и одежду во второй фольгированный пакет, прячет под покупками, в большом подарочном пакете. Протягивает китаянке записку: «Идём на выход, к подземной парковке». Показывает глазами на выход. Девушка подчиняется. На операцию с датчиками и переодеванием уходит несколько минут. До контрольного времени, пока её хватятся, ещё пятнадцать минут.

На подземной парковке оба садятся в ждущее такси. Камеры фиксируют на выезде с парковки такси, вливающееся в транспортный поток.

– Вомен яо ку нали? Куда мы едем? (кит.) – спрашивает Сюй, когда отъезжаем за несколько кварталов от супермаркета.

– Да ан де дифан. В безопасное место (кит.), – отвечаю.

Глава 2. Договор о сотрудничестве

Едем в такси вторые сутки. В разных населенных пунктах меняю машины. В век интернета и со знанием хинди вызвать такси не проблема. Проблема – сохранить в тайне маршрут передвижения. В дороге молчим, почти не разговариваем. По двум причинам. Первая причина – сохранение тайны перемещений. Таксист – случайный человек. Когда его возьмут в оборот спецслужбы или мои «китайские друзья», он всё расскажет. Никто не будет пытать. Достаточно ввести в транс или применить технику «зеркальное погружение». Память человека хранит всю информацию.

Наше сознание, как видеокамера, включено всё время. За секунду записывает 65 дискретных изображений, или отпечатков. Записывает всё, что мы воспринимаем.

Даже если думаешь, что забыл что-то, специальные техники позволяют вспомнить. Если применить спецвоздействие, всплывёт вся информация, которая была рядом. Наш мозг и тело (бессознательное) услужливо кадрируют, кодируют, записывают всё, что происходит вокруг. Доказано научно. А раз так, то любое лишнее слово, брошенное мной или спутницей, может стать известно врагам.

Вторая причина глубже. Я знаю, куда мы направляемся. Изначально придумал резервные маршруты, способы передвижения, точки остановки. Думал, что маршрут пройдет в одиночестве. Но состоялась встреча с представителями трех ядерных держав в торговом центре[2].

Атака спецслужб и китайского клана. Атака не увенчалась успехом, потому что была вписана в сценарий. Встреча с китайскими Хранителями и новая атака высвечивают проблему, которую приходится оперативно решать. Мне нужны знания китайских Хранителей. Знания в обмен на знания – таков первоначальный план. Если Хранителей убьют, план не осуществится. Приходится переделывать план под новые обстоятельства. Нужен один или оба Хранителя. План в торговом центре срабатывает. Но что делать дальше?

Из плюсов – симпатичная молодая китаянка, сидящая молча рядом. И всё. Остальное – минусы. Она не индуска, не сможет затеряться в Индии. Она не знает хинди. Я немного говорю по-китайски. Спасает английский, на котором сносно говорим оба. Она не знает Индии. От слова совсем. Детские воспоминания не в счет. Там, куда мы едем, придётся жить на полулегальном положении, а это значит – тяжелые санитарные и пищевые условия.

По всем законам нелегальной жизни мне нужно от неё избавляться. Сбросить, как балласт. Вот только сможет ли она выжить в этой стране? Без документов, оружия, знания языка, традиций?

На одной из остановок в пути, пока меняем такси, говорю о ситуации спутнице. Молча слушает, терпеливо ждёт, пока закончу говорить.

– Зачем ты взял меня с собой? – спрашивает по-английски.

– Хотел спасти тебе жизнь.

– Я не просила об этом.

– Ты можешь позвонить своим людям? Тому, кому доверяешь. Есть тот, кто сможет тебя вытащить отсюда?

– Могу. Такие люди есть. Точнее, были…

– Веишиме хой яо? Почему были? (кит.) – спрашиваю.

– Не знаю, кому теперь можно доверять. Если всех арестовали, то мой звонок будет как выстрел в затылок.

– Что это значит?

– Или его убьют, или меня, когда выманят через него.

– Что бы ты могла сделать, чтобы сохранить себе жизнь?

– Выдать тебя. Им нужен только ты. Как только выдам, моя жизнь потеряет цену.

– Ты собираешься меня выдать?

– У меня нет другого выбора. Я – наживка. Ты снял с меня датчики, заменил одежду. Но я осталась китаянкой. Я – член Клана Бессмертных. Я по-прежнему твой враг. У тебя есть только два пути: бросить меня где-то или убить. Я всё равно буду искать тебя, пока жива. На тебе кровь моих друзей. Моя честь затронута.

– Твою честь я не трогал, – бурчу.

– Ага, – вспыхивает. – А когда перед камерой ласкал, забыл? Когда в туалете заставил датчики вытаскивать и не отворачивался. Я – незамужняя китаянка. Теперь обо мне будут думать, что спала с тобой.

– Перед камерой ласкал. Признаю. Иначе не разговорить тебя было. Ты сказала, что флешку с записью уничтожила. Обнуляю претензию, – возражаю. – Когда «жучки» снимала, не отворачивался – признаюсь. Думал о выживании. Счёт на секунды шёл. В постель не затаскивал. Девичья честь твоя не тронута.

– Никто не поверит, – вздыхает. – Никто не будет разбираться, спала с тобой или нет. Насильно или по согласию. Шепнут друзьям, что с русским уединялась, и…

– На ю зеянг? И что? (кит.) – бурчу.

– Проблемы с замужеством будут. И с отношениями. Китайские мужчины очень ревнивы. У них «пунктик» в голове. «Комплекс величины». Думают, что у них меньше, чем у русских…

– На гы геншао? Что меньше? (кит.) – не понимаю.

– Что-что, – бурчит. – Мужские органы. Говорят, если китаянка с русским переспала, китаец потом слабоватым в постели кажется.

– Странная ты, – удивляюсь. – Речь о твоей жизни идёт. А ты о замужестве думаешь.

– Мне ничего не угрожает в этой стране, – ухмыляется. – Кроме тебя. Один звонок – и меня вытащат из любой точки Индии. У меня на родине такой статус, что члены ЦК могут позавидовать. Обидеть меня может только мастер боевых искусств. Так что мне не страшно. Если буду в сознании – выживу. Добуду деньги, телефон. Ну вытащат меня. Допросят. Ну лишат привилегий. Но это потом. Уже в Китае. Не здесь. Поэтому о будущем думаю, а не от страха трясусь. Да и ты меня не убьёшь.

– Вэйша? Почему? (кит.)

– Хотел бы убить – давно бы сделал. Ты предложил меня обменять. Это твоя воля. Я этого не хотела.

– Ни вэйшиме тауи? Почему согласилась? (кит.)

– Отцу угрожали. Пришлось согласиться.

– Что ты хочешь узнать от меня? Что спасёт жизнь твоему отцу?

– Я могу считывать информацию с людей. Ты знаешь об этом. Если узнаю про вход в пещеру, которую ты охраняешь, спасу отцу жизнь. Чем дольше рядом с тобой, тем быстрее доберусь до информации. Ты не можешь бодрствовать двадцать четыре часа в сутки. Ты заснёшь. Я считаю информацию. Ты – проиграл. У тебя нет шансов победить мой клан. Спасая мне жизнь, ты теряешь преимущество.

– Ты так уверена в своих силах? Ты совсем меня не боишься? Почему?

– Я воспитана как победитель! Меня с детства учили управлять, манипулировать, править. Ты – достойный противник. Я оценила твой потенциал. Твоё сопротивление. Но ты проиграл. Моя смерть ничего не изменит. Тебя всегда будут искать. Не я, так другие. Ты – Хранитель. На тебя всегда будет вестись охота.

– Ты хочешь сказать, что если узнаешь данные о сокровищах, то это сохранит жизнь тебе и твоему отцу? – уточняю.

– Ши да. Да (кит.), – улыбается.

– И после этого ты можешь не бояться за свою жизнь? И тебе не надо быть рядом со мной?

– Дуи. Верно (кит.), – кивает.

– И ты будешь считать это своей победой? – улыбаюсь.

– Ши да. Да (кит.), – хмурится. Не понимает моей улыбки. Не так должен вести себя, по её мнению, проигравший.

– Тебе записать координаты или запомнишь? – улыбаюсь.

– Запомню! – ухмыляется.

Улыбка застывает, дыхание замирает, глаза удивленно расширяются, когда медленно произношу вслух координаты входа в пещеру.

– Же ши шама? Что это? (кит.) – хрипит.

– Географические координаты, – смеюсь. – То, что ты хотела узнать.

– Как? Почему ты сказал? – изумляется. – Это всё неправда, да? Это ложные координаты?

– Это точные координаты, – улыбаюсь. – Можешь проверить. Считай информацию. Я закрою глаза. Хочешь?

– Яо. Хочу (кит.), – изумленно шепчет.

Со вздохом закрываю глаза, чувствую быстрые прикосновения ладошек к вискам. Открываю глаза, насмешливо смотрю на китаянку. Та подавленно молчит, растерянно моргает.

– Вейшиме? Вейша? Зачем? Почему? (кит.) – недоуменно бормочет. – Не понимаю. Почему вижу только часть информации? Всё остальное закрыто от меня…

– Я умею скрывать секреты. Научили, – пожимаю плечами. – Ты теперь можешь уйти от меня? Тебя теперь точно не убьют?

– Могу, – растерянно бормочет. – Не убьют. Где подвох? Почему так просто?

– Хотелось совершить подвиг? – улыбаюсь. – Сокрушить врага и растоптать?

– Нет радости победы, – шепчет. – Ты убил мою победу. Я знаю, что есть подвох. Где-то есть проблема, а я её не понимаю.

– Я отпускаю тебя, – улыбаюсь. – Ты выполнила свою миссию. Спасла своего отца. Иди. Ты свободна! Чего ждёшь? Ты в безопасности!

– Но зачем всё это? Обмен? Смена такси? Конспирация?

– Мне нужно было сохранить тебе жизнь. И твоему отцу. Я сохранил!

– Вэйшиме? Зачем? (кит.)

– Ты точно хочешь знать?

– Очень, – вздыхает. – Ты меня обманул, как маленькую девочку. Ты всех перехитрил. Я не понимаю. Объясни. Почему так просто?

– Если объясню, твоя картина мира разрушится. Подумай, ты точно этого хочешь? Если расскажу, будет больно. Для души, сердца, ума, гордости твоей. Ты так прекрасно играешь роль победительницы. Может, не надо разрушать мифы в твоей голове?

– Слышишь, русский! – злится. – Ты мне мозг сломал! Словами и поступками. Я себя идиоткой чувствую. Как будто сумку с золотом нашла, открыла, а там не золото, а дерьмо. Словно съела яблоко, а оно – отравленное.

– Хочешь добровольно яду напиться? – смеюсь.

– Да уже напилась! Где я ошиблась? Почему ты так спокоен? Я холод могильный почувствовала. Мороз по позвоночнику. Объясни. Прошу. Пожалуйста.

– Ответь на один вопрос. Только подумай сначала.

– Хао ба. Хорошо (кит.).

– Ты веришь в то что, после передачи информации тебе сохранят жизнь? Твоему отцу? Людям из ЦК нужны конкуренты?

– Ши де. Да (кит.), – бодро рапортует, осекается, увидев скептическую улыбку. Пристально смотрит, сникает. Пытается сохранить гордую осанку, но плечи поникают, она сжимается, закрывает глаза, пытаясь сдержать слёзы.

– Ты подписал мне приговор, да? – всхлипывает. – Ты всё знал наперёд? Ты специально это всё сделал, чтобы убить?

– Ши де. Ши де. Фэйе. Да. Да. Нет (кит.).

– Джейши? Объясни? (кит.)

– Я хочу видеть тебя живой. И отца твоего тоже. Вы нужны мне живыми. Оба.

– Не понимаю. Мы же твои враги.

– Вчера – враги. Сегодня – союзники. Завтра – не знаю. До завтра нужно дожить.

– Что тебе от меня нужно? Объясни. Я совсем запуталась, – всхлипывает.

– Я хочу, чтобы вы выжили. Хочу, чтобы вы вернулись в Китай. Мне нужна ваша помощь. Знания. Артефакты. Хранители должны быть вне политики. Вне поля зрения непосвященных.

– Зачем? Зачем тебе это всё? – смотрит с робкой надеждой.

– Не мне, а нам! – обрываю жёстко. – Задача Хранителей – сохранение баланса сил и энергий. Когда впутываются непосвященные – возникают проблемы, войны. Ты хочешь, чтобы три ядерные державы спалили друг друга?

– Фэйе. Нет (кит.).

– И я не хочу. Задача Хранителей – каждый день повышать свой уровень. Чтобы воспринять информацию в нужное время.

– Давай без общих слов, – хмурится. – Что ты предлагаешь мне, моему отцу, моему клану?

– Твоего клана больше нет, – вздыхаю. – Остались только твой отец и ты. На свободе пока только ты. Остальные – обречены. Я им ничего не предлагаю. Вообще. И твоему отцу тоже. Я обращаюсь только к тебе. Мне нужно принять правильное решение. Отпуская тебя сейчас, понимаю, что через сутки ты будешь обречена, как и все остальные.

– Я обречена и так, и так! – злится. – Ты обрёк всех на смерть!

– Не выгоняли бы медведя из берлоги, – бурчу.

– Не поняла, – вскидывает брови. – Берлога. Медведь. Объясни суть!

– Ты можешь выжить, изменить расклад сил. Мы станем союзниками. На время. Или навсегда. Тебе решать.

– Что ты предлагаешь?

– Есть шанс доказать своему правительству, что твоя жизнь дорого стоит.

– Китайцев больше миллиарда, – усмехается. – Чем я могу удивить?

– Информацией. Специфическими знаниями.

– И где мне их взять?

– Тебе нужно пройти обучение. И мне тоже. Это будет трудное испытание. Для тебя. Для меня. Для обоих. Несколько месяцев под землей. С минимальными удобствами. На пределе сил и эмоций. Справишься? Выдержишь?

– Выдержу! Только ради чего? Зачем это всё?

– Шиии… Миллиард… (кит.)

– Что миллиард? Ты мне деньги предлагаешь?

– Миллиард сохраненных жизней. Китайских жизней. Детей, стариков, мужчин, женщин. Ты сохранишь им жизнь. Не дашь погибнуть. Как тебе такая мотивация?

– Сказка какая-то! Как это возможно? Кто мне поверит?

– Тебе нужен памятник? Слава? – усмехаюсь. – Или ты хочешь освоить древние технологии управления миром? Хочешь продлить свой род? Дожить до глубокой старости? Чего ты хочешь?

– Дожить до глубокой старости, но молодой и красивой, – улыбается.

– Это возможно. Формула бессмертия существует, – пожимаю плечами.

– С тобой трудно разговаривать. Манипулировать не получается, – задумывается. – Ты словно укрыт в каком-то коконе. Не пробьёшься к тебе.

– А надо? Я – рядом. Предлагаю союз. Но можешь уйти прямо сейчас.

– Мне бы хотелось подумать. Это возможно? У меня есть время?

– Ты хочешь подумать или посоветоваться с отцом?

– Подумать, – запинается, краснеет. – И посоветоваться. Ты же знаешь, что я могу общаться с отцом телепатически.

– У тебя есть время. Мы скоро приедем в один из пунктов. Мне придётся на время закрыть твои глаза тёмной повязкой.

– Вэйша? Вейшиме? Почему? Зачем? (кит.)

– Безопасность. Ты можешь специально или нечаянно сообщить, где мы. Не хочу, чтобы прилетели боевики, убили невинных людей. Логично?

– Логично. Завязывай глаза. Буду думать, пока едем. Это будет непростое решение.

Дом на окраине деревни. Добротный двухэтажный индийский дом. Для богатых туристов. Заказан через интернет. Оплачен на несколько месяцев вперёд. Необходимая роскошь для маскировки. По легенде, американская семья хочет пожить в доме с нормальными бытовыми условиями. На окраине, подальше от людских глаз. Американские отшельники. Риелторша услужливо протягивает ключи после сверки документов. Пытается скрыть удивление, увидев маску скрывающую женское лицо. Придумывает объяснение: «Женатый, прячет свою любовницу». Но деньги заплачены, лишние вопросы богатые клиенты не любят.