Адекватное познание реальности, или Как заставить облей думать?
- -
- 100%
- +
Иллюстрацией влияния описанных псевдопонятий вспоминается образ невинной и наивной девушки, которая знакомится с симпатичным молодым человеком, а после первой их ночи она просыпается и спрашивает с глазами, полными счастья: значит, теперь мы поженимся? Молодой человек в ужасе шарахается и не знает, куда деться. В итоге девушка в слёзы, для неё это трагедия – её предали, оскорбили. Со слезами на глазах она уходит, хлопнув дверью и проклиная день, когда они познакомились (вчера). Хотя всё и было замечательно, но реальная практика не оправдала её псевдопонятийных ожиданий. Потому что в псевдопонятиях слеплено существенное с несущественным.
К слову говоря, на данном примере мы можем наблюдать такое известное, но пока ещё мало изученное явление в психологии, как единство аффекта и интеллекта, то есть единство эмоциональной и интеллектуальной сфер, ибо это не есть разные и даже противоположные процессы, как мыслится большинству, а две стороны одной медали, взаимовлияющие друг на друга, стоящие в прямой зависимости одна от другой. Развивается мышление – меняются и эмоциональные реакции на воспринимаемые явления. Осмысление явлений на качественно новом уровне мышления непременно ведёт и к совершенно иным эмоциональным реакциям на них. Каждый знает, как то, на что ребёнок реагирует самой настоящей бурей эмоций, в восприятии взрослого не представляет даже малейшей ценности. Усложнение мышления, углубление терминологии обязательно влечёт за собой и перемены в эмоциональной сфере.
Ревизия терминов ведёт к ревизии ценностей.
Ревизия ценностей ведёт к ревизии эмоциональных реакций.
Ревизия эмоциональных реакций делает путь к индивидуальному счастью менее извилистым…
Вот как бы в описанной выше ситуации себя ощутила и, следовательно, повела девушка, в понимании которой секс, любовь и женитьба никак не связаны? Верно, она бы просто улыбнулась, сказала "Спасибо за прекрасное времяпровождение", чмокнула в щёчку напоследок и пошла бы, довольная, по делам… Хотя большинством обывателей она и была бы названа каким-нибудь грубым крепким словцом.
Формирование понятийного мышления меняет эмоциональные реакции по отношению к явлениям действительности. Из них выбрасывается весь субъективизм и остаются лишь реальные, объективные признаки.
Но данная интересная и обширная тема, увы, выходит за рамки конкретной работы.
И если снова и вкратце, то…
Секс – половое сношение людей.
Брак – способ регулирования имущественных отношений между неродственными людьми, возникающий в момент государственной регистрации мужчины и женщины в качестве мужа и жены.
Семья – общественный институт, характеризующийся совместной организацией жизни (как правило, реализуемой через общность быта, но не обязательно) между мужчиной и женщиной и/или между родителем(-ями) и ребёнком (детьми).
Любовь – ?
Как можно видеть, чтобы стать мужем и женой, необходимо зарегистрировать брачные отношения, то есть вступить в брак.
Чтобы создать семью же никакой государственной регистрации (брака) не требуется.
Чтобы завести ребёнка, никакой государственной регистрации (брака) также не требуется, при этом также не требуется даже заводить семью в том виде, где это является организацией совместной жизни между мужчиной и женщиной (и лишь для женщины рождение ребёнка напрямую сопряжено с возникновением и семьи одновременно, поскольку родитель и ребёнок – также уже являются семьёй).
Для занятий же сексом и вовсе достаточно лишь одного фактора – встречи мужчины и женщины (хотя в ряде стран Запада сейчас даже не требуется и этого фактора).
Ни одно из описанных выше явлений никакой реальной связи между собой не имеет, всё это совершенно разнородные явления (за исключением, пожалуй, лишь связи секса с рождением детей, хотя и при современном уровне медицины благодаря процедуре ЭКО даже эта связь уже не является безусловной). И в представлении обывателя все эти явления плотно связаны друг с другом лишь благодаря недоразумению, корни которого лежат в древних традициях, давно утративших свою объективную силу (здесь можно отослать читателя к великолепной работе Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства"), и в некорректном осмыслении явлений действительности (в отсутствии понятийного мышления). В данном случае уместно вспомнить, как Выготский говорил о специфике комплексного (допонятийного) мышления: "Оно всё проникнуто переизбытком или перепроизводством связей […]. Процесс выделения признаков в комплексном мышлении чрезвычайно слаб". Выготский говорил и про тенденцию "замещать недостаток объективных связей переизбытком субъективных связей и принимать связь впечатлений и мыслей за связь вещей" (Выготский, 1934).
Та же самая картина и с религиозной принадлежностью человека, это тоже сфера псевдопонятий. Значительная доля живущих в России граждан считают себя православными (при условии, что верят в бога, конечно), значительная доля живущих в Польше считают себя католиками. Но большинство этих людей затруднятся (а вообще и просто не смогут) дать определение католицизму или православию, то есть не смогут выделить существенные характеристики каждого из этих вероисповеданий. Иначе говоря, люди не знают принципиальных различий между двумя этими вероисповеданиями, но, тем не менее, они считают себя именно католиками или именно православными и никак иначе. В представлениях обывателя зачастую проскакивает мысль о тождестве нации и вероисповедания, мол, "если я русский, значит, я православный", что опять же раскрывает псевдопонятийную природу подобных представлений (поскольку никакой связи между нацией и вероисповеданием нет, ведь даже эфиоп может принять православие, а русский может быть протестантом или вовсе атеистом). Люди не знают, почему считают себя православными христианами, но уверены в том, что это именно так. Они совершенно неспособны выделить существенные признаки православия, которые бы отличали его от католицизма. Как правило, многие из верующих даже никогда не открывали Библию (священную для всех христиан книгу), поэтому непонимание ими канонов православия вовсе не выглядит удивительным. По этой же причине не выглядит удивительным ошибочное мнение некоторых верующих, будто Библия состоит не только из Ветхого и Нового заветов, но и ещё из каких-то книг (Деяния апостолов, Псалтирь, книги пророков и т.д.), хотя именно из этих книг включительно и состоят Ветхий и Новый заветы. Верующие попросту не знают, в чём суть православного вероучения, они не знают о своей вере почти ничего, но это никак не мешает им считать себя именно православными. А порой же, когда они вдруг узнают некоторые аспекты православных канонов, то и вовсе приходят в откровенное недоумение.
К примеру, человек, считающий себя православным и периодически посещающий храмы, может подтрунивать над любвеобильным кришнаитом, заявляя, что странно при такой вере позволять себе сексуальные отношения, если целью каждого конкретного полового акта не является зачатие ребёнка. На деле же таким образом он озвучивает каноны именно православной веры, к коей себя и причисляет, и когда ему уточняют, что это именно в православии так, он поначалу не верит, отрицает, и в итоге требуется время, чтобы донести до него каноны его же собственной веры, о которой он имеет более чем смутное представление.
Проработка терминологии углубляет познание и понимание действительности, проводя уточнённое разграничение между явлениями, не позволяя им сливаться в иллюзорно-целостные конструкции. Чем чётче озвучиваемые (а следовательно, и мыслимые) определения, тем чётче очертания мира. Чем чётче очертания мира, тем более адекватные действия производятся. Но львиная доля людей живёт в мире с размытыми контурами, как подслеповатые котята.
Понятия описывают реальность. Псевдопонятия – описывают миф. И большинство людей живут в мире, наполненным мифическими свойствами. Потому и действия их во многом неумелы. Их прогнозы не сбываются, их цели не достигаются. И виноваты в этом в итоге кто угодно и что угодно, но только не они сами, не их специфическое мышление.
Важно помнить, что "богами" и прочим "волшебством" заполняются бреши в собственной картине мира.
Боги – строительная замазка в жилище обывателя, где всё насквозь открыто всем ветрам.
Боги рождаются там, где обыватель начинает строить ошибочные предположения о том, что науке известно уже точно и давно.
Заключение
В подведении итогов, нужно заметить, что в данной работе автор умышленно не стал касаться многих проблемных тонкостей относительно феномена понятий, не стал углубляться в терминологические дебри, дабы не усложнять восприятие сути повествования, поскольку всё написанное предназначено в первую очередь не для специалистов (хотя и для них здесь имеются свежие идеи), а, главным образом, для человека несведущего в обозначенном вопросе, который живёт самой обычной обывательской жизнью и не задумывается о многих вещах, задуматься о которых бы стоило. Автором не раскрывалось различие в таких способах классификации явлений, как таксономия, партономия или сборные понятия. Не раскрывалась суть теории прототипов Элеаноры Рош, которые есть, по сути, именно мышление в псевдопонятиях. Не указывалось значительное тождество описанного явления усечённых псевдопонятий с предложенным Анной Вежбицкой термином "концепт-минимум". Не указывалась также и сложность выведения определений некоторым явлениям, которые можно назвать переходными, на примере которых мы обнаруживаем, что переход между одним явлением и другим слишком нечёток, как переход цветов в радуге один в другой, когда некую совокупность явлений мы можем расценивать как фазы одного спектра, но фазы очень условные; в значительной части случаев эта техническая сложность касается определения явлений живой природы в силу их эволюционной подвижности, переменчивости, в результате чего, к примеру, в таксономии животного мира в надклассе четвероногих (Tetrapoda) мы обнаруживаем совершенно безногих змей, двуногих птиц или же плавниковых китообразных. И ещё ряд нюансов в явлении понятий не вошли в данную работу, которая, собственно, и не брала на себя обязательства быть полностью исчерпывающей. Описание всего этого не просто бы увеличило работу в объёме, но и существенно бы затруднило её понимание.
Данную работу мы начали с рассмотрения того, что образ объективной действительности, построенный на работе собственных органов чувств, исключительно на собственных ощущениях не выдерживает критики, так как грешит многочисленными огрехами, с которыми знаком каждый под видом тех или иных "иллюзий". Далее мы рассмотрели, что даже те явления, с которыми человек сталкивается в своей жизни с разной степенью регулярности, которые и ложатся в основу его так называемого "личного опыта", также являют мало ценности, поскольку не представляют собой систематизированных, структурированных (то есть чётко и целенаправленно поставленных) наблюдений, в контролируемых условиях с учётом множества прочих переменных, способных оказывать влияние на результат. "Личный опыт" чрезвычайно ситуативен, случаен, зависим от настроения субъекта. Поэтому и возникает вывод, что опыт может быть по-настоящему информативным, объективным только в тех условиях, когда наблюдение и эксперимент чётко подготовлены, все влияющие факторы учтены и производятся контролируемые перемены строго заданных условий, и никаких иных, которые могли бы остаться незамеченными. Всё это означает, по сути, что объективное познание какого-либо явления возможно лишь путём реального практического его преобразования, когда мы преобразуем какую-либо сторону этого явления по задуманному нами плану, получая именно предсказанный, ожидаемый нами итог. Так и возникает постулат о том, что объективное познание действительности возможно только путём овладения ею, то есть достижения возможности практического преобразования того или иного явления действительности с получением задуманного результата – каждый раз, когда наш прогноз оправдывается, и мы преобразуем явление именно в то, во что планировали, явление познаётся в его сущности, то есть в этот момент мы познаём действительность во всей её объективности, такой, какая она есть.
Но и с практическим преобразованием действительности (с практикой) не всё так просто, поскольку, как мы увидели, практика должна быть адекватна самой действительности, должна содержать в себе только существенные действия для этого преобразования и не содержать действий несущественных. Именно несущественные действия, несмотря на всю успешность применённой практики и являясь её частью, могут исказить итоговый образ действительности, внеся в него неадекватность, а следовательно, и необъективность, то есть элемент мифа, мифологического понимания действительности. При развёртывании всех описанных тезисов мы увидели, что познание действительности возможно только путём её анализа, то есть путём разложения её на составляющие части. Познать что-либо – значит разобрать его, расчленить. Но ещё до того, как индивид перейдёт к практическому расчленению действительности, ему предстоит произвести то же самое в собственных ощущениях, в собственном представлении, поскольку действительность в значительной степени воспринимается в виде размытых слитых воедино совокупностей пятен, с которыми просто невозможно работать. И для того, чтобы изначально расчленить весь этот набор случайных стимулов на чётко осознаваемые явления и понять, что из всего этого можно взять для преобразования в ходе практики, индивид вынужден овладеть языком и счётом, которые являются незаменимыми орудиями в деле различения и познания действительности в сфере собственных представлений. И только уже потом благодаря слову и заключённому в нём значении и благодаря счёту индивид понимает, что именно ему следует преобразовывать и сколько. Но коль скоро становится ясно, что язык вносит чрезвычайно весомую лепту в дело познания действительности, то на передний план и выдвигается вопрос о принципиальной важности чёткости языка, точности всех употребляемых в нём значений. Чем чётче определение формулируется для описания какого-либо явления, тем чётче формируется и понимание этого явления, его сущности в нашем собственном представлении. Как мы смогли увидеть в последних двух разделах данной работы, ясность словоупотребления, выражающаяся через чёткость определений, свойственных понятиям, играет самую определяющую роль в деле исчерпывающего познания объективной действительности. Именно поэтому задачей первостепенной важности и является овладение понятиями и понятийным мышлением – овладением таким способом познания действительности, в ходе которого выделяется существенное в явлении и отсекается всё несущественное. Только так образ действительности может стать чётким, и только тогда с ним и можно будет работать максимально продуктивно. Все другие способы осмысления действительности являются фикцией, наполняющей действительность мифическими чертами и уводящими от объективного познания в далёкую сторону.
Из всего выше описанного может сложиться неверное и даже пугающее представление, будто для овладения понятиями и понятийным мышлением требуется самая незаурядная эрудиция и не просто часы, а целые годы, проведённые в библиотеках вместо весёлых алкогольных возлияний с друзьями в студенческие годы. Но это не так. Как уже отмечалось выше, даже учёные имеют тенденцию становиться "облями", скатываться на уровень допонятийного мышления, стоит им только выйти за пределы собственной научной дисциплины и приняться рассуждать о чём-то, изучением чего они никогда не занимались. Собственно, именно так и возникают различные "лжеучёные", представители "лженауки" – когда специалист в одной отрасли начинает строить теории относительно другой отрасли, специалистом в которой он не является. Дело в том, что обладать понятийным мышлением можно только в той сфере знания, которая была плотно изучена человеком, другая же сфера знания может представлять собой (и, как правило, обычно и представляет) уже совсем иначе устроенную область действительности, где явления существуют по принципиально иным законам, нежели это происходит в прежде усвоенной сфере знания. Одна наука отличается от другой не просто самими канонами описания изучаемых явлений, а как раз наоборот – разница в принципах существования изучаемых явлений приводит к различиям в описательных для них канонах той или иной науки. То есть невозможно просто взять и "озвучить" принципы одной науки в терминах другой науки. Поскольку разница там не столько в терминологии, сколько в законах существования явлений. Когда математик по недоумению переносит принципы математического познания на принципы, к примеру, той же исторической науки, то после всех его пассов, после всех "заключений в скобки", "возведения в корень", "деления" и "умножения" у него и получается, что Иван Грозный и Юлий Цезарь – одно лицо. Или же когда инженер-механик начинает со всей серьёзностью рассуждать о принципах формирования и функционирования языка, забыв, что есть такая сфера знания, как лингвистика, где всё уже достаточно хорошо изучено, то он так же непременно привнесёт в эту сферу знания много ляпсусов и поводов для анекдотов.
Так и рождаются лженауки, ежедневно обрастая массой поклонников. Когда астрономы пытаются привнести свою лепту в палеонтологию, рождаются мифы наподобие вымирания динозавров из-за падения метеорита, хотя сами палеонтологи и без каких-либо глобальных катаклизмов вполне гармонично объясняли вымирание динозавров (Еськов, 2010).
В том и дело, что для овладения какой-либо наукой, необходимо изучить именно эту науку. И только изучив ту или иную науку, можно приниматься рассуждать о её адекватности или же пытаться "пересмотреть" некоторые её каноны. Обли возникают именно там и именно тогда, когда из своей конкретной и узкой сферы знания протягивают длинные лапки в иные сферы, близкие или отдалённые (Сегал, 2014).
Из этого следует, что для сохранения понятийного мышления не обязательно владеть знаниями всех наук, а достаточно лишь ограничиваться суждениями в тех областях, знаниями в которых уже довелось овладеть. Всякий же раз, когда индивид принимается рассуждать о чём-то, что не изучал, он почти обязательно скатывается на уровень допонятийного мышления (поскольку попросту не владеет понятиями данной науки, не владеет пониманием законов, согласно которым функционируют явления, изучаемые данной наукой), то есть, иными словами, превращается в обля – в человека, испытывающего "иллюзию компетентности". Каждый раз, когда обыватель, не будучи экспертом в экономике, приступает к критике решений Центробанка или Минфина, он непременно превращается в обля. Каждый раз, когда обыватель, не будучи экспертом в геополитике, приступает к критике внешнеполитических действий того или иного государства, он непременно превращается в обля. А быть облем – это иметь представления, не соответствующие действительности. Следовательно, и все рассуждения таких субъектов не имеют никакой ценности.
Поведение же человека, имеющего представление о феномене понятий в их психологическом смысле, о понятиях как явлении, как форме познания действительности, в корне отличается от поведения обля в аналогичных ситуациях. Он не подвержен "иллюзии компетентности", так как знаком с организацией процесса познания и различной сложностью различных же структур знания. Вынужденно соприкоснувшись с некоторой сферой знаний, которая не была им изучена, такой человек совершенно не стремится ни к каким суждениям. Он просто слушает и принимает к сведению. Потому что он чётко знает, что не имеет никаких адекватных представлений о реальном положении дел в этой новой для него сфере знания. Столкнувшись с информацией из непознанной прежде сферы знания, такой человек слушает и молчит. Лишь иногда он может задавать уточняющие вопросы, так как пытается нащупать "почву под ногами", сориентироваться в новой для него системе понятийных координат, поскольку знает, что такая система всегда есть и заключена она именно в понятиях, потому единственное, с чего начинается познание человека, это уточнение новых для него понятий, проникновение в их суть путём ознакомления с определениями.
Человек будет искать чёткие определения. Без определений отсутствует "система координат", ибо надо знать, с чем работать.
Поэтому часто в разговорах о неведомых вещах, о которых обли могут говорить часами, человек с представлениями о понятиях и понятийном мышлении воздерживается от каких-либо суждений и либо задаёт порой уточняющие вопросы, либо просто и прямо говорит "Не знаю, не могу рассуждать, так как не имею об этом понятия"… (Надо сказать, облей подобное поведение может шокировать. По крайней мере, удивлённое выражение на их лицах точно проскочит. Оно и понятно, ведь как это "Не иметь понятия", когда всё так просто и очевидно? Экономика? Легко! Антропогенез? Легко! Государственное управление? Легко! Теория относительности? Легко! Да и вообще Эйнштейн был неправ… И т.д.
Таким образом, вся разница в этом плане между облем и человеком, имеющим представление о понятийном мышлении как форме познания, заключается не в объёме усвоенных наук, а именно в умении не лезть со своими сформированными суждениями в те сферы знания, о которых понятия не имеешь… Каждая наука обладает своим понятийным аппаратом, на основе которого и формируется вся теория данной науки, это принципиальный и существенный момент в любой научной дисциплине. И если человек это знает, то его суждения всегда будут ограничены тем, что он реально очень основательно изучил. Поэтому можно понять, что не существует человека, обладающего понятийным мышлением ВООБЩЕ, а есть лишь люди, обладающие понятийным мышлением в той или иной сфере знания. Но только тот, кому довелось узнать о существовании понятия как формы познания действительности, очень редко будет в своих суждениях выпадать из сферы знаний, где он компетентен, а потому и очень редко будет демонстрировать образцы допонятийного мышления. Как тонко заметил Ричард Фейнман, люди преимущественно любят говорить как раз о том, в чём разбираются меньше всего, поскольку говорить о том, что известно всем, – неинтересно (Фейнман, 2014).
Иными словами, немножко обля есть в каждом. И чем меньше наук мы изучаем или же чем больше мы лезем со своими суждениями в сферу неведомого для нас, тем больше в нас обля становится…
Перечислять все псевдопонятия (и примеры других типов допонятийного мышления) в умах людей можно бесконечно долго, поскольку, помимо очень распространённых, почти универсальных псевдопонятий, существуют и псевдопонятия индивидуальные, которые учесть никак невозможно. Всё существенное об этом уже сказано, осталось только подвести итоги. Соотнесём различия между понятийным и допонятийным типами мышления.
1)
Понятия – всегда чётко определены, в итоге с ними можно работать, ими можно успешно руководствоваться в деле овладения и преобразования действительности; понятия – внеситуативны, то есть объективны (не зависят от настроения или же от веры в то, как должно быть, поскольку описывают то, как всё есть на самом деле, описывают реальность как таковую, а не отношение человека к этой реальности). Допонятийные типы мышления – нечётки, размыты, содержат либо лишние признаки (принятые за существенные), либо не содержат части существенных, работать с ними, руководствоваться ими можно, но лишь в деле очень несложного практического действия, выстраивать же сложную и непротиворечивую теоретическую систематизированную картину мира на их основе невозможно, поскольку они сугубо ситуативны (зависят от конкретной ситуации), то есть необъективны. Псевдопонятие многозначно, размыто, понятие же чётко и однозначно. На понятиях базируется наука (как единственный способ познания объективной действительности), на псевдопонятиях – незамысловатая обывательская жизнь, наполненная мифическими представлениями.
2)
Допонятийные формы мышления образуют комплексы, преимущественно изолированные друг от друга, то есть набор разрозненных образов, не объединённых в одну систему, набор образов, по сути, никак не пересекающихся между собой. Тогда как понятия образуют единую иерархическую структуру ("понятийную сеть" или "решётку") с вертикальными и горизонтальными связями, открытую для присоединения ("вбирания" в себя) новых понятий.
В силу последнего пункта освоение понятийного мышления на некотором этапе вызывает необходимость в предварительном уточнении каждого нового встреченного понятия, чтобы наиболее адекватно встроить его в уже начавшуюся формироваться "понятийную решётку". Тогда как при допонятийном каждый новый встреченный термин не испытывает нужды в его уточнении, поскольку ни в какую связную "решётку" встраивать его не нужно, так как комплексы функционируют в значительной мере независимо друг от друга, они почти не пересекаются. Иными словами, при понятийном мышлении психика устроена так, что стоит только её обладателю услышать какой-либо тезис, так в воображении автоматически начинают подыскиваться примеры, его опровергающие. То есть понятийное мышление автоматически осуществляет так называемый "мысленный эксперимент", подбирая соответствующие иллюстрации, которые смогут вывести всякий новый тезис из "равновесия", заставить его колебаться – так понятийное мышление проверяет новую информацию "на прочность" с целью проработки его адекватности, содержательности, чёткости и безусловности всех его характеристик, и уже затем, если "мысленный эксперимент" пройден, новая информация встраивается в уже сформированную "понятийную решётку"