Адекватное познание реальности, или Как заставить облей думать?

3)

В силу последнего пункта при понятийном мышлении не возникает противоречивых суждений, поскольку все понятия выстроены в единую иерархическую и взаимосвязанную структуру. Внутренний опыт индивида перестраивается, формируется та самая "понятийная решётка", связи между явлениями в которой не ограничиваются лишь родо-видовыми отношениями категорий, а включают в себя также и связи функциональные, причинно-следственные (что в дальнейшем и уберегает обладателя понятийного мышления от множества противоречивых суждений). Тогда как при допонятийном мышлении противоречивость суждений – явление самое обычное (поскольку всякие образцы допонятийного мышления не образуют единой взаимообусловленной структуры, а существуют в виде изолированных, непересекающихся комплексов). Человек на данном этапе развития может изрекать весьма противоречивые тезисы, но сам же никаких противоречий между ними обнаружить неспособен. Дети на данном этапе объясняют способность лодки не тонуть в воде через "потому что она маленькая", а аналогичную же способность корабля – "потому что он большой". Или уже взрослый человек, помешанный на вегетарианстве и прочих псевдонаучных теориях, может рассуждать о том, что "боль – это лишь иллюзия, поскольку мозг на самом деле лишь один раз даёт сигнал о боли, а потом прекращает, и дальше нам лишь кажется, что мы испытываем боль, а на самом деле её уже нет", но чуть позже уже в другом разговоре всё сказанное не мешает этому же человеку вспомнить, как он лежал после тяжёлой операции в больнице, и когда анестезия прекращала действие, боль возвращалась (здесь слабому мышлению недостаёт "мысленного эксперимента", за счёт которого можно было бы понять, что психика человека не может самостоятельно узнавать, через которое время действие анестезии прекращается, и когда боль снова "можно начинать чувствовать")…

Противоречивость суждений не является редким делом, когда дело касается больших масс. По данным одного из опросов (ВЦИОМ, 2009) 17% россиян считают себя сторонниками теории эволюции, но при этом согласны с утверждением, что "живой мир на нашей планете был создан в законченном и совершенном виде и никакого его развития сегодня уже не происходит"

Или же адепты культа бретарианцев (или "солнцеедов", то есть тех, кто утверждают, будто человек способен питаться солнечным светом или путём дыхания веществами, содержащимися в воздухе, отказавшись от обычной еды и порой даже от воды) – они не улавливают противоречия заявляемых тезисов фактическому наличию желудочно-кишечного тракта у человека, который явно возник не случайно (не важно, с какой позиции оценивать возникновение человека – с позиций креационизма или эволюционизма). В том же духе вера людей в способность человека к телекинезу (несмотря на существование у него рук, чтобы манипулировать предметами), к телепатии (несмотря на существование по-особому устроенных, в отличие даже от ближайших человеку обезьян, гортани и языка для членораздельного говорения, то есть для способности передавать свои мысли на расстояние), к левитации (несмотря на отсутствие у него крыльев) и многое другое. Но противоречивых суждений, ложащихся в основу странных верований, у облей столь много, что им можно посвятить отдельную критическую работу под говорящим саркастическим названием "Почему Ник Вуйчич не летает?" (или же "Почему Ник Вуйчич не ходит?" – правильно, потому что у него нет ног, или же "Почему Ник Вуйчич не жонглирует?" – правильно, потому что у него нет рук. И не летает он тоже потому, что у него нет крыльев… И он не дирижабль). Нечувствительность к противоречиям – чёткий признак допонятийного мышления. В психике обывателя не сформирована единая "понятийная решётка", где все явления, что ему известны, соединялись бы функциональными и причинными связями. Поэтому обль и способен совмещать в голове два разных тезиса, противоречащих друг другу по какому-либо фактору, но никаких вопросов у него по этому поводу не возникает.

4)

Другим важным фактором, характеризующим свойства "понятийной решётки", является то, что любые новые знания, с которыми сталкивается человек, он понимает и усваивает без заучивания, иначе говоря, они как бы "ложатся" на его понятийные структуры и в них закрепляются. Всякому хорошему педагогу этот феномен известен в виде извечной оппозиции между "зазубрить" и "понять": если нечто удаётся понять во всех его существенных признаках и функциональных связях с другими явлениями, то зазубривание как явление попросту перестаёт существовать – все новые факты в рамках понятой системы усваиваются автоматически и без усилий.

Формирование понятийного мышления – длительный процесс. На это уходят годы, если человек открывает важность феномена самостоятельно и стихийно, но процесс можно и значительно сократить и упростить, если проводить его целенаправленно и по-особому организованным методам. Самые элементарные способы – это всем известные методы "Четвёртого лишнего", метод "Аналогии" и "Категоризация", которые порой практикуются даже в некоторых общеобразовательных школах (Микова, 2011).

Более же интересным способом формирования понятийного мышления является своеобразная "игра в понятия", где необходимо любому произвольно выбранному предмету дать исчерпывающее определение путём называния его существенным признаков. Наиболее продуктивно этот способ разворачивается в групповом варианте, когда в обсуждении участвуют несколько человек, поскольку один может подметить в предмете некую сторону, которая для другого останется незамеченной, да и возникновение дискуссий по некоторым признакам также оказывается весьма плодотворным в деле порождения грамотных определений. Если начать с банального "Что такое стакан?", можно увидеть сразу множество подводных камней, указывающих на кажущуюся простоту вопроса. К примеру, в определении понятия "стакан" нельзя отделаться фразой в духе "То, из чего пьют", так как пить можно и из лужи или из ладоней, то есть становится ясно, что для стакана не столько важно то, как его используют, сколько то, для какого использования он предназначен, это общая тенденция в категоризации явлений, созданных человеком – их предназначение, цель, для которой они создавались (на это справедливо указывала ещё Вежбицкая (Вежбицкая, 1996), говоря о том, что нельзя давать определение лодке как "то, на чём плавают", ведь на дырявой лодке уже не поплаваешь, хотя лодкой она при этом продолжает оставаться, следовательно, необходимо для антропогенных, созданных человеком, предметов включать в виде признака именно его изначальное предназначение). Дальше уже идёт вычленение внешних существенных признаков (соотношение высота-широта, наличие или отсутствие ручки и т.д.), которые бы позволили отличить стакан от бокала, чашки или рюмки. После развитого навыка определения существенных признаков на примере простых материальных предметов можно переходить к определению более сложных понятий в духе "Что такое запрет?" и заканчивая ещё более сложными абстрактными конструкциями в духе "система" или "информация" и т.д. Если поставить эту "игру в понятия" себе в привычку, то уже за несколько месяцев практики человек будет наблюдать, как он автоматически мысленно пытается сходу давать определения всяким терминам, которые слышит в разговорах, с целью их конкретизации для наиболее адекватного владения ими в дальнейшем.

Но возможности овладения понятийным мышлением не ограничиваются "игрой в понятия", есть и более прогрессивные, а, следовательно, и более сложные методы этого овладения, в числе которых и так называемая теория поэтапного формирования умственных действий и понятий П. Я. Гальперина, детально проработанная более чем за полувековую историю и разворачивающаяся не только в плане рассуждений, но и с применением некоторых материальных средств (макеты, карты, графики, схемы и т.д.), и позволяющая не только овладевать понятиями, но и различными типами сложных навыков (Талызина, 1984). Теория поэтапного формирования умственных действий – грандиозная теория, за воплощением которой стоит огромный пласт научных исследований в области психологии, но которая, увы, в последние десятилетия всё активнее предаётся забвению.

Развивать понятийное мышление не просто можно, а это и необходимо, поскольку в ходе расширения понятийного аппарата, как уже указывалось выше, вместе с расширяющимися представлениями о реальных масштабах действительности и сложности происходящих в ней процессов заодно уточняется и место человека в этой действительности, что непосредственно преобразует и его ценностные ориентиры, устремления, следовательно, преобразуя и эмоциональные реакции человека.

Но даже если и не сводить всю суть прочитанной работы к необходимости формирования строгих понятий, то важным является хотя бы в общих чертах осознать роль языка вообще и слова в частности в ходе человеческой жизни. Максимально чётко формулировать свои мысли требуется не столько для того, чтобы человека понимали другие, а в первую очередь, чтоб он понимал себя сам. Нужно стремиться оперировать в речи только теми словами, которые в любой момент будет возможность развернуть во всей глубине их определений, чтобы быть уверенным в том, что это не просто пустое слово, а слово, наполненное конкретным содержанием, и которое, следовательно, можно в той или иной степени использовать в практике по овладению действительностью.

Необходимо также помнить и об определённом "коварстве" слова, о некоторой "хитрости" его бытия – всякая формулировка "высвечивает" лишь одну сторону явления, не охватывая явление во всей его полноте и сложности, зачастую даже внутренне противоречивой. Наиболее остро данный аспект проявляется во множестве бытовых ситуаций, когда то или иное явление, тот или иной поступок заинтересованными лицами формулируется строго в каком-то определённом ключе, что в дальнейшем и направляет внимание именно на один этот обозначенный аспект, а не на всю их совокупную широту. Умелая формулировка – известная бытовая уловка, на которую часто попадают обладатели обыденного сознания, когда даже самое, казалось бы, подлое, с точки зрения общественной морали, деяние превращается чуть ли не в верх добродетели или наоборот. Известными демонстрациями таких уловок в формулировках являются извечные оппозиции "смелость/глупость", "доброта/мягкотелость", "хитрость/смекалка", "честность/жестокость", "свободолюбие/безответственность", "повстанцы/мятежники" и т.д. Формулировка решает, под каким углом будет рассмотрено то или иное явление. Разные слова "высвечивают" явления по-разному, разные их стороны, а не во всей полноте. Именно поэтому на сугубо бытовом уровне важно понимать всю мощь слова в направлении мыслей и ощущений человека. Канадский астронавт Крис Хэдфилд справедливо говорит в своих мемуарах:"Я получал настоящее удовлетворение и удовольствие от своих маленьких побед, когда, например, удавалось хорошо провести какую-нибудь тренировку в гидролаборатории или разобраться с тем, как починить мою машину. Если бы я дал успеху слишком узкое определение, ограничивая его только высочайшими, заметными со стороны достижениями, я бы чувствовал себя очень несчастным и неудачливым […] Жизнь становится намного лучше, когда ты одерживаешь по 10 побед в день, а не одну победу раз в 10 лет" (Хэдфилд, 2015). Хэдфилд тонко подметил, что такая, казалось бы, незначительная вещь, как определение понятия "успех", напрямую влияет на ощущение благополучия в собственной жизни. Особенно стоит над этим подумать тому поколению, что растёт на автобиографиях разнообразных миллионеров и миллиардеров типа Брэнсона, Маска, Джобса, Кийосаки, так как изначально сужая понятие успеха только до уровня тех колоссальных достижений, которых добились эти персоны, человек с большой долей вероятности отсекает себе пути к обычному человеческому счастью без "огня, воды и медных труб". Чем шире понимать успех, тем более частым спутником он станет.

Если кто-то, прочитав данную работу о построении картины объективной действительности, всё же не удосужится уделить часть своего времени на развитие понятийного мышления, то ценным будет уже хотя бы то, что он вынесет из всего изложения понимание того факта, как важно следить за собственной речью и стараться как можно реже использовать в ней слова, которым сложно дать более-менее чёткое определение. Чёткость мысли неминуемо влечёт за собой и чёткость практики а, следовательно, и адекватное построение всей своей собственной жизни.

* * *

P.S. Ищете также другие книги автора:

Соболев П. Ю. "Бессознательное: мифы и реальность". Для большинства людей феномен бессознательного (или подсознания) плотно связан с работами Фрейда и других психоаналитиков. Но в силу неоднозначного статуса психоанализа в современном мире возникает и столь же неоднозначное отношение к самому бессознательному, то порождая фантастические его интерпретации в духе невиданных сил Вселенной, то вовсе отрицая его существование. Мало кому известно, что бессознательное активно изучалось и средствами академической науки и полученных данных достаточно, чтобы развеять или подтвердить многие бытующие мифы.

Соболев П. Ю. "Мифы об инстинктах человека". В работе развеяны многие, в обывательской среде успевшие стать бесспорными, мифы о врождённых аспектах человеческой психики и поведения. На множественных примерах из зоопсихологии и психологии будет показано, что поведение человека (и даже всех высших обезьян) в корне отличается от поведения прочих животных видов и формируется в ходе опыта, а не задано генетически. Основная дискуссия развернётся со сторонниками социобиологии и эволюционной психологии, критике будут подвергнуты не только работы авторов-популистов как Дольник и Новосёлов, но и именитых учёных-антропологов и биологов (как М. Л. Бутовская и Марков А. В.).

Соболев П. Ю. "Миф моногамии, семьи и мужчины: как рождалось мужское господство". Науке до сих пор неизвестна природа брака. Существующие гипотезы о происхождении союза мужчины и женщины имеют много слабых мест, и в этом плане на фоне прочих приматов человек продолжает оставаться уникальной обезьяной. С опорой на обширные научные данные в книге предложен новый взгляд и утверждается, что доисторическое рождение брака было обусловлено не какими-то биологическими факторами (гипотеза достоверного отцовства) или экономическими (передача имущества по наследству), а идеологическими: брак стал следствием однажды возникшего мужского господства и был призван это господство укрепить. Брак – древний механизм подчинения женщины.

Помимо этого в работе на основании многочисленных исследовательских данных вскрыты отрицательные аспекты таких, казалось бы, считающихся сейчас традиционными и значимыми явлений, как моногамный брак, нуклеарная семья и рождение детей – все эти явления, помимо возможных плюсов, содержат в себе и непременные отрицательные влияния на психику человека.

Связаться с автором: https://vk.com/sobolefff