Желтые розы для актрисы

Проснувшись утром, Саша отдернула штору и зажмурилась от яркого солнца, которое еще и погладило ее по лицу теплом, а за окном-то минус! Она улыбнулась солнцу – глупо, конечно, но когда тебе чуть больше двадцати, все вокруг имеет немного другое значение, чем на самом деле. Улыбнулась и кинула взгляд вниз. Детишки катались во дворе на санках и просто на подошвах собственных ботинок, утрамбовывая и отшлифовывая дорожки до такой степени, что по ним ходить невозможно, народ падает.

А на кухне Изабелла Дмитриевна уже заварила чай, сварила яйца и овсянку – беее. Умывшись, Саша плюхнулась на стул, схватила кусок сыра и закивала головой в знак благодарности, когда заботливая старушка поставила перед ней чашку с чаем. И дольку лимона бросила в чашку девочки. Саше сказочно везло на хороших людей, таких, как эта чистенькая, маленькая и хрупкая старушка с лицом доброй феи на пенсии. Вот если б и на режиссера повезло, на продюсера… а еще на агента, агент у Саши (диких размеров бабища) никуда не годится.

И тут раздается звонок. Ким закончил театралку на два года раньше, он успешно работал в каком-то малоизвестном театре и являлся востребованным сериальным актером.

– Сашка, ты вела корпоративы?

– Ну, да, – воодушевилась она, угадав, что предстоит поработать не задаром. – И концерты вела…

– Короче, Саня, выручай. Элка в гипсе. Упала на лестнице и сломала руку. Мне нужна красивая ведущая на серьезное мероприятие. Если б ты была такого же уровня известности, как Элла, получила бы очень круглую сумму, а так – только половину. Но и это приличные деньги…

– Я согласна! – буквально выкрикнула Саша.

– У тебя вечерний наряд есть? Нужно красивое платье, требование заказчика – богиня!

Саша позаботилась о наряде. Впереди Новый год, наверняка привалят халтурки, чтобы не бегать по знакомым в поисках наряда, она потратилась на платье… нет, на ткань и всяческие мелочи. А платье сшила старушенция с пятого этажа – подружка Изабеллы, расшивали его жемчугом всей престарелой компанией подъезда, получилось выдающееся творение. Портниха еще и смошенничала: пришила бирочку от другого платья, которое ей приносили на переделку, в результате вышел крутой бренд.

– Наряд? Есть, есть, – заверила она. – Изумительный наряд.

– Тогда встречаемся через два с половиной часа, познакомлю тебя с программой и распределим, кто чего говорить будет.

– Yes! – воскликнула Саша, подпрыгнув на стуле.

– Тебе предложили главную роль в кино? – поинтересовалась Изабелла Дмитриевна, заранее готовясь, наверное, прыгать от радости.

– Пока только провести серьезный вечер. Корпоратив.

– М-да, вечер, – разочарованно проговорила старушка, состроив кислую мину. – А-яй… Столько учиться, стать профессиональной актрисой, которой нужно открыть все двери, потому что талант… и радоваться какому-то корпоративу!

– Но на таких мероприятиях бывают важные люди, из мира кино тоже. Это может быть мой шанс…

Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться… Все знают эту истину, в которую тайно верят даже атеисты, знала и Саша. Мудрость древняя, неизвестно, кем произнесена впервые, приписывают даже Конфуцию, но не исключено, что ее кинул на землю сам дьявол – это же верный способ искушать людей. Как правило, мы не вдумываемся в значение набивших ухо фраз, а они – подсказка, что все мы под контролем могущественной инфернальной силы. И сила эта иногда шутит с подтекстом: ах, глупый человечек, ты хотел шанс, у тебя он будет, посмотрим, как распорядишься им. Но в чем шутка – шанс может быть совсем из другой сферы, распознать его очень нелегко, ибо кругом столько соблазнов, которые путают, отвлекают, затуманивают сознание…

На тот корпоратив она пришла в новом платье, оно было невообразимо красивым: на бледно-голубой прозрачной ткани вытканы крупные голубые цветы с листиками. Листики разбросаны по всему полотну – это очень красиво, нежно, воздушно. Под этим платьем еще одно из тонкой ткани ровного бирюзового цвета с открытым, плотно прилегающим лифом. Прозрачное платье с рукавами до кистей, полностью закрыто – под горлышко. Сейчас время, когда все оголяются, выйти голым (или только с тряпочкой на причинном месте) – креативно, вызывающе, смело, эпатажно, Саша пошла обратным путем: закрылась до ушей. Однако плотно облегающий лиф скрыл только грудь, плавно спускался вниз и соединялся сзади у талии, сквозь ткань просвечивалось тело: верхняя часть от груди, спина, руки. Нет лучшего способа привлечь внимание, закрывшись полностью, в то же время выйти условно оголенной. Эффектно смотрелось.

В этой красоте (с изнанки лучше не смотреть, сразу видно: не Карден) Саша ступила на маленькую сцену вместе с Кимом, ощущая, как за ней плывут воздушные фалды обеих юбок. Она улыбалась, в то же время контролировала себя, чтоб улыбка не напоминала рекламу труда стоматолога, как искусственная улыбка Кима. Он вообще какой-то вздернутый, излишне энергичный и свой в доску, если не сказать – навязчивый. Играл отважных героев, а на вид стандартный: среднего роста, среднего телосложения, средних способностей, внешность тоже – ничего примечательного: заостренные черты встречаются у каждого третьего, а узенькие губы у каждого второго. Клеился к Саше, ну как же без этого? Он ведь без пяти минут звезда, ему нужен легион баб, побывавших в его постели. Она ответила таким выразительным взглядом, что Киму осталось лишь улыбнуться тонкогубой улыбкой и сказать, подняв ладони:

– Понял, понял, не дурак. – Не расстроился. И слава богу!

Праздник проходил в конференц-зале фирмы, следовательно, сцена не сцена в общеизвестном виде, а скорее помост, на полметра возвышающийся над полом, причем достаточно широкий и глубокий, чтобы на нем даже плясали две-три пары. Соорудили и подобие кулис, поставили большие щиты с надписями – когда и чем отличилась родная фирма. За щитами прятались Саша с Кимом, к тому же с их стороны был выход в коридор, где толпились артисты второго и третьего сорта, звезд первой величины приглашали особо.

Пространство зала дизайнерам удалось превратить в ресторан, несколько помпезный, а хорошо это или безвкусно – сложно сказать, наверное, заказчик так захотел. Столики круглые, накрыты белыми скатертями с драпировками, на стульях такие же чехлы с драпировками, официанты в белых смокингах… или похожих на смокинги пиджаках, Саша не очень разбиралась в мужском гардеробе. А вот лично ее неприятно поразило обилие черноты в одежде фирмачей, будто других цветов не существует, тем паче на празднике. Мужчины либо в черных костюмах, либо хотя бы брюки с бабочкой черные, женщины ва-аще жесть, одни черные платья – короткие и длинные, черные туфли, клатчи и апофеоз – черный лак на ногтях, правда, не у всех. Какой-то бал вампиров намечался, но Саша спросила Кима не об этом:

– Почему банкет в фирме? Народу-то немало… Почему не в ресторане? Это было бы удобней, меньше возни.

– А я знаю! – пожал тот плечами. – У каждого своя пуля в голове, не суши себе мозги всякой хренью. Может, помимо жрачки, запланирован корпоративный секс. Отсексились в кабинетах, вернулись к столам и продолжили пить-танцевать. Неплохо, а? Потом переговоры ведут, в своих апартаментах безопасней и надежней, информация не уплывет. Какой кабак предоставит столько услуг сразу? А что ты называешь – удобней и возней? Для кого? Официантов и поваров? Кто их будет спрашивать – где им удобно? Плита здесь есть в типа столовой этажом ниже, остальное с собой приволокут, не запарятся. Все, Саня, начинаем…

Вечер покатился по шаблону: поздравления с выходом на сцену, звон бокалов-вилок, номера, периодически вручались грамоты и памятные подарки. И вспышки, вспышки фотоаппаратов… Так прошло часа три.

Объявив очередной номер, Саша зашла за «кулисы» и уткнулась в текст, который лежал на столе, ведь репетиция была всего одна, да и то без номеров, просто распределили с Кимом текст, проговорили его, и все. А работать следовало без сучка без задоринки. Ким тоже склонился к ней, заглянув в лицо:

– Саня, я минут на десять выскочу, сигареты закончились – не думал, что эта бодяга затянется надолго. Справишься сама?

– Я вошла в режим, иди, не переживай. Только! – задержала его. – Попроси прийти несравненную, известную в узких кругах Роситу, ее шедевры следующие.

– Не любишь ты Роситу, – с укоризной сказал он, уходя.

– Ха! Мне как-то без разницы… абсолютно без разницы…

– Что именно? – спросил незнакомый голос.

Саша выпрямилась, но рядом с ней уже стоял не Ким, а молодой человек в темно-сером (почти черном – о боже!) костюме. «Какой серьезный…» – отметила она про себя. Крупные и в то же время отточенные черты могли показаться даже красивыми, но серьез, но собранность, но подтянутость… казалось, даже нос, глаза, губы, уши собраны в определенную маску, отвечающую торжественному случаю, но не празднику. Прическа охранника: светлые волосы коротко стриженны, эдакая зэковская щетина, а под воротником щегольская бабочка – несоответствие полное. К тому же от него за пять метров несло ответственностью, будто это старик лет шестидесяти, а самому наверняка и тридцати нет. Скорей всего, рядом с Сашей стоял белый воротничок, креативный менеджер, офисный планктон, что в переводе – сухарь и холодильник. Только немного нетипичный.

– Я не вам, – сказала она. – Вы что-то хотели?

– Угу, хотел… (А тембр у него ничего, мягкий баритон с завораживающими переливами.) Кто у нас тут по плану? Разрешите?..

Он взял со стола папку с программой, но Саша подсказала:

– У вас и у нас по плану Росита. Или Розита. Не знаю, как правильно.

– Неважно. – И протянул, не глядя, ей ладонь. – Алексей.

Странный способ знакомства. Кто он – понятия не имела, однако простые люди тут не ходят, посему пожала протянутую руку, тоже представившись:

– Александра. Можно Саша.

– Значит, так, Саша… Объявите эту… Ситу-Розиту позже. Сначала выступит наш гость, он только что приехал и хочет сказать несколько слов.

– Но ее уже вызвали на сцену! – растерялась Саша.

– Минут десять-пятнадцать подождет – какие проблемы?

– Но вы не понимаете… она… Давайте выйдем в коридор, мы мешаем артистам на сцене.

Алексей кивнул и жестом указал ей на выход, мол, только после вас, мисс. В коридоре разминали ноги два танцора, при них не хотелось говорить, да делать нечего. Саша развернулась к Алексею с намерением убедить его оставить Роситу как есть, а то воротнички командуют, но шишки-то на голову ведущих сыплются, потому что звезды… это бешеные звездищи. Про себя Саша давала обещание: не будет она вести себя, как бешеная звездища, когда станет известной актрисой – тогда она еще верила в сказки. Прямо не объяснишь, что певунья способна испортить вечер всем, включая нового гостя, пришлось подбирать корректные слова:

– Послушайте, Алексей… Артисты, особенно певцы, натуры тонкие, впечатлительные, они любой сбой воспринимают как вредительство…

– Главное, вы не переживайте, – улыбнулся он, как-то странно улыбнулся, с непонятным намеком. Вероятно, так улыбаются, видя перед собой наивных дурочек. – А ваша Розита переживет.

– Она не моя, ваша! – отбрила Саша. – Ваша фирма ее приглашала, а не я, но именно мне достанется от нее, а не вам.

Ее прервали отчетливые шаги, точнее, назойливый стук каблуков, так ходят только звездищи – впечатывая острые каблуки в пол: тюк, тюк, тюк! Спорщики повернулись на звуки… К ним приближались серьги, ресницы, красные губы – все это на высоченных шпильках. Ну, еще много кудрей и маленький лоскуток ткани. Саша выглядела монашкой, синим чулком рядом с несравненной Роситой, которая недовольно осведомилась:

– Неужели до сих пор идет номер?

– Да, – закивала Саша, натянув виноватую улыбку.

– Там что, ораторию исполняют? – сострила певица.

– Нет, это ритуалы чукотских охотников, они исполняют композицию из песен и танцев… На Чукотке филиал фирмы… – извиняющимся тоном объяснила Саша. Поймав на себе насмешливый взгляд Алексея, который мог сам договориться с певицей, раз командует здесь, ей не оставалось ничего, кроме как выполнить его требование. – Тут такое дело… Вам нужно еще подождать… мы просим… совсем немножко. У нас срочный гость… то есть он срочно приехал… скажет несколько слов, а потом я вас…

– Девушка, – перебила Росита. – Я ждать не стану, вам ясно?

Саша так и знала: скандал – дело святое для звездищи.

– Не ясно, – неожиданно выручил Алексей.

Держа руки в карманах брюк, он выступил вперед, от него исходили такие спокойствие и уверенность, что Саша чуток попятилась, уступая ему место.

– Объясняю популярно, – взяла высокомерный тон певица, поставив руки с длинным маникюром на талию. Она чувствовала себя здесь главным сюрпризом, которому мешает какая-то мошкара. – Сегодня у меня еще один корпоратив, я уже (!) опаздываю. Из-за вас. Вы же затянули с началом своего корпоратива, поэтому! Сначала пою я, а потом выпускайте ваших гостей хоть толпой. О’кей?

В глубине души Саша радовалась, что сухарь Алексей не ушел и принял на себя удар выкрутасов, у нее совсем нет способности утрясать дутые конфликты.

– Прошу прощения, – мягко сказал Алексей своим чародейным голосом, – но ваши условия неприемлемы. За те деньги, которые мы вам платим, вы будете ждать, сколько нужно нам, а не вам. Если вас не устраивает выступление после нашего гостя, я не смею настаивать, вы можете быть свободны.

Казалось, вот-вот вспыхнет костер вражды после того, как менеджер Алеша поставил певичку на заслуженное место. С точки зрения звездищи он унизил ее, хотя к его тону не придерешься, тон был как раз идеально ласковый.

– О’кей, – беспечно прищелкнула пальцами Росита. – Выплатите компенсацию и…

– Момент, – поднял он указательный палец, заостряя ее внимание на себе. – О компенсации речи идти не может – это же вы отказываетесь петь. Должен сказать, что других корпоративов у вас на сегодня не запланировано, я знаю это наверняка. Идите и ждите в кабинете, который выделили для вас, это будет наиболее правильным решением с вашей стороны. Но если примете противоположное решение, мы не возражаем.

Саша рот открыла, потому что ожидала чего угодно, но не… тишины в ответ от популярной в тусовке хамки. С презрением в размалеванных всеми цветами радуги глазах, Росита резко и молча повернулась и, по-солдатски чеканя шаг, удалилась, оставив после себя запах терпких духов. Будто парфюмерная фабрика прошла мимо – задохнуться можно. Глядя ей вслед и отведя руку в сторону Алексея, Саша показала ему большой палец, но предупредила:

– Учтите, она уйдет. А у нее три песни… целых пятнадцать минут!

– Уверяю, никто даже не заметит. Саша, вот тут я написал полное имя и регалии нашего гостя, но… уже закончился номер, вы даже прочесть не успеете, а хотелось бы представить его по-особому, с теплотой. Это наш партнер, инвестор и просто очень хороший человек.

– Не переживайте, – забрав лист бумаги, успокоила она Алексея. – Я сейчас объявлю танцы, а сама за это время выучу все регалии и придумаю подводку.

В начале вечера атмосфера была стоячей – никто не выходил на небольшой пятачок посреди зала, чтобы немного размяться, пустоты заполняли музыкой, пока за столиками ели и пили. Музыкальные паузы дают время на привыкание к празднику – штука важная, они постепенно раскрепощают, кстати, к этому времени танцевали уже охотно. Саша зазубрила длинное имя с регалиями и вот вышла на сцену с микрофоном:

– Господа, минуточку внимания! Сейчас сюда выйдет один человек. Там, за кулисами, мне столько рассказали о нем, что я в себе засомневалась – смогу ли с тем же почтением, восхищением и любовью представить вам его. Он прилетел только для того, чтобы сказать вам несколько теплых слов. В наш век проще простого поздравить – набрал номер телефона, и говори, но он бросил все, а это очень занятой человек, и прилетел, чтобы увидеть ваши глаза, ваши лица. Вы его знаете. И любите. Как любит вас он. Итак, наш гость из Франции… месье Маршани!

Перечисляя титулы и занимаемые должности, она заглянула только раза два в папку, где рука Алексея вывела кривые буквы, а когда выговорила последние слова, почувствовала, что ее лоб в каплях пота. Высокий и полноватый месье Маршани выпрыгнул на сцену, поднял высоко руки, принимая грохот аплодисментов, а Саша ретировалась в коридор, обмахиваясь папкой.

– Ну, молодец! – выразил не сухой восторг Алексей. – Классно сработала. Как тебе удалось запомнить столько непривычных слов?

И она тоже перешла на «ты», в конце концов, век скоростей, бешеных ритмов стирает условности, к этому пора привыкнуть:

– Могло быть лучше, но у тебя почерк невозможный, глаза спотыкались, когда читали. Пить хочется…

– Сейчас принесу.

Ага, сначала добровольные слуги, а потом – ты мне должна! Нет уж, нет уж… Все эти приемы Саша наизусть знала, несмотря на молодость, но когда она хотела решительно отказаться от одолжения, было поздно – Алексей стремительно удалялся. Не кричать же на весь коридор: вернись, я уже не хочу воды, не надо мне никаких услуг! Можно было и догнать, да пост ведущей бросить нельзя, Саша одна осталась, объявила главу фирмы, который после француза решил всех порадовать ответным словом. Вскоре и Ким вернулся:

– Как ты тут, май дарлинг?

Наглец заслуживал кары, осатаневшая Саша развернулась к нему и набросилась:

– Ты сказал – десять минут! А тебя не было сколько? Мне пришлось Роситу отправлять в гримерку, она тут вся позеленела и посинела! От злости. Тут столько поздравилок пошло, а с Роситой – никого, кто бы ее развлекал это время! Не знаю, будет петь теперь или нет…

– Саня, не пыли, это же не концерт в Кремле, здесь люди пьют-едят, им пофиг, кто тут перед ними скачет и квакает в микрофон под фанеру.

– Я, конечно, не востребована, как ты, в Кремль вести концерты меня не приглашают, но мое правило такое: работать везде, как в Кремле, а не халтурить. Иди к Росите и спроси, будет она петь или нет. Откажется – выходи петь сам, из певцов она последний гвоздь.

– Да ладно, че-нить расскажу смешное… Я пошел.

Ким из породы людей, которых не тревожит ничего, что не касается его замечательной персоны, отсюда вывести из равновесия данный типаж невозможно, как и ввести в смущение. Ему плевать, какие тут были трудности у Саши, хотя именно он нес ответственность за вечер, за что ему и платят раза в три больше. Ким двинулся к певице, даже не соизволив поторопиться, к сожалению, и у него незаметно выросла корона на голове, да как быстро!

– Держи воду…

Саша увидела перед собой руку с бутылкой минеральной воды, потом Алексея. Осталось кивком поблагодарить, схватить бутылку и с жадностью прильнуть к горлышку…

– Я и стакан принес, – сказал он, но Саша отмахнулась, мол, мы не гордые, без стаканов обойдемся. – Тогда я пошел, ладно? (Она опять закивала, не отрываясь от бутылки.) Увидимся.

На этот раз Саша не успела ответить, так как заметила Роситу в сопровождении Кима. Надо же, не ушла, как грозилась! И по всем признакам собиралась петь. Да-да, она шла петь, это было видно по самодовольному лицу Кима. А шла-то как! С носом до потолка, с явным чувством торжества, словно ее долго уговаривали все скопом остаться и спеть хотя бы один куплет. В сущности, мир исполнителей предсказуем, всегда можно просчитать, как поступит тот или иной кумир, когда перед ним встанет проблема: деньги или достоинство. Саша и не подумала бежать за ними на сцену, решив: пусть теперь Ким отдувается один, как отдувалась она в течение часа, а не десяти минут.

Эх, присесть бы… Саша еле на ногах стояла. И почему в коридорах не предусмотрены стулья, банкетки, интерьерные кубы, на которых можно устроиться и передохнуть? Она оперлась спиной о стену, про себя радуясь, что дело близится к финалу, вдруг… Стоп!

Наверное, с этой секунды и началось то, что до сегодняшнего дня она не в состоянии осмыслить. На нее кто-то смотрел.

Молодой мужчина лет тридцати стоял напротив в коридоре, прислонившись плечом к той же стене, и рассматривал Сашу с едва заметной улыбкой, будто знал про нее все неприличия, которые она сама в себе не подозревала. Не нравилось ей, когда так смотрят – плотоядно, снисходительно и многообещающе, во всяком случае, благожелательным подобный взгляд не назовешь. В ее представлении люди, впервые встретившись, обязаны проявить уважение друг к другу, а не оскорблять одним порочным взглядом. Вот-вот: нечто порочное отпечаталось на его лице, хотя от подобных мужиков девчонки тащатся, а потом… впрочем, «потом» уже неинтересно, потому что банально. Так от чего тащатся? А вывеска презентабельная: отточенные тонкие черты (отдаленно напоминал Кима, хотя герою сериалов далековато до этого хлыща), брюнет (а брюнетов дамы обожают), отличные фигура и рост, шмотки крутые, наверняка и тачка у него самая-самая. Безусловно, у этого породистого кота масса одноночек, но он решил пополнить список Сашей, о чем свидетельствовала полуулыбка с чуть-чуть опущенными уголками губ, отчего все выражение было удивительно слащавым, отсюда противным. Когда так плотоядно и пристально смотрят, как тут не спросишь:

– Вам нужна помощь?

Он многозначительно закивал, о, Саша терпеть не могла эти дешевые методы соблазнения и понты, ну, понятно же, какая помощь ему нужна. Именно поэтому она не любила корпоративы – обязательно клеится какая-нибудь гадость, думающая о себе в превосходной степени.

– Меня зовут Роберт, – сообщил он, подойдя к ней.

– Очень приятно. Извините, мне пора на сцену…

Роберт поймал ее за запястье, рука его оказалась теплой и мягкой, как у кошки лапка, а произнесенные слова предсказуемыми до оскомины:

– Там без тебя обойдутся. Предлагаю продолжить вечер в зале за моим столиком. Как мое предложение?

Осчастливил, блин! Толстенный намек на пошлые обстоятельства просто взбесил Сашу. И главное: у этого глупца в мыслях не было, что она откажется от столь «лестного» предложения.

– Не могу бросить работу… – решила все же быть вежливой она, но Роберту не понравились причины отказа, он перебил:

– В деньгах ты не потеряешь. Это здание принадлежит моему отцу, а я его правая рука. Тебе же известно: кто платит деньги, тот и музыку заказывает.

Вон оно что… Мажор. Папин сынок охренел от «мне все подвластно». Другая на ее месте завизжала бы от радости, поймав удачу за хвост, ведь многие девушки едут в Москву, лелея надежду подцепить богатое счастье, которое к тому же не старый хрен. И он об этом знал, на это и рассчитывал, а потому был уверен в себе и успехе. Никогда еще красивые рожи не были настолько отвратительными, поэтому Саша резко выдернула руку и смело заявила:

– Известно. Но не настолько, чтобы тупо исполнять ваши капризы.

И отправилась на сцену под его тихий смешок – это было как плевок в спину. Росита пела в зале между столами, а на сцене выписывали па две пары в ярких цветных костюмах, напоминающих оперенье райских пташек. Ким встретил ее без тени обиды, потирая руки, обрадовал:

– Саня, мы добрались до финала без эксцессов. Росита поет еще две песни, сейчас я объявлю одного мэна, он будет речь толкать, и сгоняю за гонораром.

Скорей бы… А то и устала, и есть хочется, и настроение несколько подпорчено котом Робертом. Она мечтала выбраться из респектабельного обиталища на улицу, где ночная Москва сияет, как новогодняя елка. Все же Саша нашла, куда пристроиться – присела на краешек стола, сбросив туфли и чувствуя, как ножки благодарно откликнулись.

Росита закончила свое выступление, в зале слышался гул, кстати, там тоже вечер подходил к концу, кое-кто засобирался, ведь почти двенадцать. Примчался Ким и заявил:

– Сашка, я без твоих бабок, тебе надо расписаться…

– Расписаться? – изумилась она. – Где? Зачем?

– В получении денег, мне не дают.

– Но обычно мы получаем в конвертах без всяких росписей…

– Трудно расписаться? Иди на этаж ниже, комната четыреста сорок один.

Ох, неохота… Но Саша влезла в туфли – а ножки-то отекли, – и побежала за своими кровными, придерживая длинные юбки. Открыв дверь с цифрами «441», слегка поразилась полумраком, но вошла, ища источник света, ведь именно там должен некто раздавать заработанные денежки. Шла она через просторное помещение с несколькими столами, отделенными перегородками из прозрачного пластика – видимо, это какой-то отдел, может, даже бухгалтерский. А в конце еще одна дверь, она была открыта, оттуда и шел свет. Когда Саша вошла, сразу поняла, что деньги ей просто так не отдадут, потому, приуныв, остановилась на пороге. Вот почему у Кимушки глазки бегали, словно он кого-то обокрал: понял, негодяй, что Сашу заманивают в ловушку, понял и предал, говнюк!

– Заходи, заходи, – пригласил ее Роберт, чтоб ему пусто было!

Он восседал в кресле с высокой спинкой, перед ним на полированном столе лежал листок, рядом стопочка купюр без конверта. Фирма солидная, а на конверты пожадничала разориться? Для пущей убедительности он придвинул к ней лист и положил сверху авторучку. Ей бы развернуться и уйти, потом устроить скандал Киму и потребовать, чтобы принес деньги, но вопреки разуму Саша с опаской подошла, взяла авторучку и склонилась над листком…