Иль Хариф

ИЛЬ ХАРИФ. ПЕРЕД ОСЕНЬЮ

Страсть Эмира

Ульяна Соболева

Аннотация

Я хотела никогда его больше не видеть. Я хотела забыть о нем и вырвать из своего сердца всю боль, что он причинил мне вместе с дикой любовью к моему палачу. Но судьба смеется над принятыми решениями, судьба скалится как дикий зверь, сталкивая меня снова с тем, кто растоптал меня и разломал мое сердце на мелкие осколки…

Глава 1

Я чувствовала неладное. Мир казался размытым, будто я смотрела на него сквозь воду. Меня тошнило, как будто я всю ночь прокрутилась на карусели. Я решила, что это просто усталость или нервное переутомление, но с каждым днем становилось только хуже. Наконец, не выдержав, я пошла в клинику.

Сидя на холодной кожаной скамейке в ожидании результатов анализов, я старалась думать о чем-то нейтральном. О погоде за окном, о капельках дождя, медленно стекающих по стеклу. Но когда медсестра вызвала меня, моё сердце замерло, а руки стали ледяными.

– Поздравляю, вы беременны, — её слова звучали далеко и нереально. Я не могла поверить. Это не могло быть правдой. Не сейчас. Как? Почему? Миллион вопросов хаотично кружились в моей голове, и ни на один у меня не было ответа.

Я встала, поблагодарила медсестру, но собственный голос казался мне чужим. Мои ноги автоматически понесли меня на улицу. Шок. Неверие. Страх. Как я могу быть беременной? Все планы, все мечты, вся моя жизнь — все вдруг перевернулось. Только устроилась на работу. Только все начало налаживаться.

Я стояла под дождем, позволяя холодным каплям смывать слезы, которые незаметно начали катиться по моим щекам. Беременность — это чудо, но почему же я чувствовала себя так, будто это приговор? Мои руки автоматически легли на живот. Там, внутри росла новая жизнь, которая теперь зависела от меня. Я должна была решить, что делать дальше. Но сначала — я должна была принять тот факт, что в моей жизни снова будет ребенок. Возможно, это был шанс исправить прошлые ошибки. Все, что я знала точно — моя жизнь больше никогда не будет прежней. Словно в тумане я добралась на работу, собственные мысли о беременности отгораживали меня от реального мира. Встреча с Оксаной казалась мне очередным рутинным моментом, пока мы не сели за столик в уголке нашего небольшого офисного кафе.

Оксана заказала для нас два капучино, ее улыбка была теплой и ободряющей.

– Ты выглядишь бледной сегодня, что-то случилось? — начала она, присматриваясь ко мне с любопытством.

Я колебалась, взвешивая слова. Но честность победила, и я, наконец, призналась:

– Я беременна. Отец ребенка не знает и не узнает…Не хочу, чтоб узнал.

Оксана на мгновение замерла, потом ее лицо озарила улыбка.

– Понятно…Уже решила, что будешь делать?

– Пока нет…Пока не знаю. Боже, я вообще не знаю, как мне быть…

Слова лились из меня сами собой, я говорила о страхе потерять работу, о том, как новость о беременности может повлиять на моё положение в компании. Оксана слушала внимательно, кивая в знак понимания и сочувствия.

– Вика, у тебя еще есть время. По закону ты вправе не сообщать о беременности работодателю на ранних сроках, — ее голос был уверенным и спокойным. – Ты ценный сотрудник, твои навыки перевода высоко ценятся. Не беспокойся насчет работы. Ты можешь рассчитывать на меня. Я здесь, чтобы тебе помочь. Мы что-то придумаем…

– Не знаю. Я не знаю, хочу ли я вообще этого ребенка.

– Пока что есть время, чтобы решить. У тебя хорошая высокооплачиваемая работа, моя тетя помогает тебе, у тебя есть я. Так что ты совсем не одна.

Слова Оксаны наполнили меня новой надеждой. Возможно, не все было так уж плохо. Несмотря на все свои опасения, я почувствовала, что это бремя стало чуть легче нести. Оксана улыбнулась мне, и я отвечала ей улыбкой в ответ, чувствуя себя хоть немного увереннее в будущем. А еще была благодарна, что расспросов много не было, как и осуждения.

Когда я вернулась к своему рабочему столу, я заметила, что Мухаммад аль Зааби, наш элегантно одетый босс, что-то искал в своем офисе, но едва он заметил меня, как его взгляд тут же был устремлен в мою сторону. Он всегда держал себя с достоинством, суверенно руководя бизнесом, его властный взгляд и легкая улыбка придавали ему особую харизму. Он часто обращался ко мне, не обделял своим вниманием. Каждый раз, когда Мухаммад аль Зааби входил в офис, воздух словно заряжался напряжением и ожиданием. Его репутация предшествовала ему; он был не только боссом, но и арабским бизнесменом, чей благородный профиль и уверенное поведение заставляли женские сердца биться чаще. Его темные глаза всегда искрились умом и силой, а каждое его слово казалось взвешенным и полным смысла. Несмотря на его властность, он был вежлив с персоналом, и когда его взгляд останавливался на мне, моё сердце делало опасный прыжок. Нет, он мне не нравился…но, как любая женщина, я чувствовала, что я нравлюсь ему. И это очень настораживало.

– Доброе утро, Вика, — его голос был мягким, когда он обращался ко мне, в его тоне чувствовалась легкая нотка интереса. – Твои переводы впечатляют. Видно, что ты вкладываешь душу в работу.

Его комплименты всегда звучали искренне, что делало их особенно приятными. Однажды, когда я работала допоздна, Мухаммад застал меня одну и предложил проводить домой.

– Это небезопасно для женщины – возвращаться домой в одиночестве так поздно, — сказал он, и, хотя я могла отказаться, я согласилась, чувствуя в его заботе что-то большее, чем просто обязанности работодателя.

Иногда он приглашал меня на обед, выбирая тихие уголки нашего офисного кафетерия, где мы могли поговорить о жизни за пределами работы. Его вопросы были ненавязчивы, а взгляды — задумчивы, как будто он пытался прочитать меня, понять глубже, чем позволяла обычная рабочая взаимосвязь.

– Ты знаешь, Вика, тебе стоит посетить мою родину. Твои знания языка и культуры впечатляют.

Нет, посетить его родину у меня желания больше не было. Как и отвечать взаимностью на заигрывания. Но я очень дорожила своей работой. Старалась быть учтивой, приятной, не обидеть.

В этот раз Мухаммад снова обратился ко мне.

– Вика, — его голос был глубоким и очень приятным, когда он окликнул меня. Я поднялась и подошла к нему, чувствуя, как мое сердце начинает биться чаще.

– Ты выполнила прекрасную работу с последним проектом. Мне приятно видеть такое старание и умение.

Его комплименты не переходили границ, они были яркими, но не слишком интимными. Он спросил меня о моих впечатлениях от работы, и в нашем разговоре было что-то такое, что заставило меня почувствовать себя ценной и уважаемой. Мухаммад умел создать такое впечатление.

Я знала, что он женат, но живет здесь совершенно один. Его жена осталась на его родине.

– Если не против, я бы хотел пригласить тебя сегодня снова пообедать вместе. Есть ресторан недалеко отсюда, который, я уверен, тебе понравится.

Я колебалась, мне не хотелось казаться легкодоступной, но я и не желала обидеть босса. Его намерения казались искренними, и я подумала, что, может быть, это просто дружеский жест. Хотя прекрасно всей своей интуицией чувствовала, что здесь далеко не только дружба.

– Я благодарю вас за предложение, Мухаммад. Это очень любезно с вашей стороны. Я буду рада пообедать вместе, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

На обеде Мухаммад был идеальным джентльменом, рассказывая мне о своих путешествиях и проектах. Его внимание было лестным, но я понимала, что между нами слишком много различий, чтобы это могло перерасти во что-то большее.

Между нами вообще очень много всего. Ахмад, Саша и моя беременность. А еще его жена. В течение трапезы я заметила, что его заигрывания становились более заметными: иногда он слегка касался моей руки, говоря что-то особенно важное, или дарил мне неожиданные комплименты, касающиеся не только моей работы, но и внешности.

– Вика, я невероятно рад, что ты теперь работаешь с нами.

– Я тоже очень рада с вами работать.

В глубине души я знала, что моя новость о беременности, которой я все еще не могла поделиться, изменит все. Мне нужно было держать дистанцию, сохранять профессионализм и не позволять личной жизни пересекаться с работой. Но одновременно мне приятно было чувствовать себя желанной. Была в этом какая-то тихая месть Ахмаду, который называл меня шлюхой и не поверил в свое отцовство…Об этом ребенке он вообще не узнает. Не скажу…зачем снова слушать обвинения во лжи.

По возвращению домой после обеда с Мухаммадом, я почувствовала облегчение, как только закрыла за собой дверь. Дома всегда было спокойно и безопасно, тут я была просто Вика, а не переводчица, не объект внимания босса, не женщина с таинственным прошлым.

Саша встретил меня своим радостным гулением, как только я подошла к его кроватке.

– Привет, малыш, — приветствовала я его, осторожно поднимая на руки. – У меня для тебя большие новости. – хоть он и не мог понять моих слов, я чувствовала, что должна поделиться с ним этим секретом. Его маленькие ручки потянулись ко мне, и его глаза светились беспечной радостью. – У тебя будет братик или сестричка, — прошептала я, когда он прижался щекой к моей груди. – И я буду любить вас обоих больше жизни, вы оба мои маленькие жизни, мой воздух и мое счастье.

Его непонимающий взгляд был полон доверия, и я чувствовала, как мое сердце переполняется любовью к этому маленькому созданию, которое уже стало частью меня.

Мы провели весь вечер вместе, играя, смеясь и наслаждаясь простыми домашними радостями. Я кормила его, купала, а потом мы читали книжки — хоть он и не понимал слов, его внимание было приковано к картинкам.

Позже, уложив Сашу спать, я села рядом и наблюдала за его спокойным дыханием. В этот момент я обещала ему, что буду самой лучшей мамой для него и для ребенка, который только начал свою жизнь в моей утробе. Я обещала сделать их счастливыми и защитить от всех бурь этого мира. И хотя будущее казалось туманным и полным неизвестности, одно я знала точно — моя любовь к этим двум маленьким крошкам была безграничной.

Сидя в тишине комнаты, я ловила себя на том, что моя рука невольно лежит на животе. С каждым днем он будет расти, напоминая о маленькой жизни, что зарождается внутри меня. Я пыталась представить, как все изменится: будни, мои планы, мои мечты. Двое детей... Как буду справляться?

Беременность... Она была непредвиденной, нежданной, но теперь это было частью моей реальности. Возможно, я и могла бы считать её даром, подарком судьбы, если бы не тени прошлого, которые так жестоко напоминали о себе.

Мои отношения с Ахмадом были разорваны. У меня больше не осталось надежды, не осталось ничего кроме боли. Что он скажет, узнав о беременности? Понимаю, что мне следует держать это в секрете как можно дольше, но ложь и тайны — это та тропа, по которой я уже прошла, и результаты были разрушительными. Но разве правда потом принесла облегчение? Ахмад не заслужил знать о ребенке. Ему вот-вот родит Алена. Сына. И он будет любить его и не усомнится в отцовстве. Ведь шлюха у него именно я.

Я боролась со страхом. Страхом будущего, которое казалось таким тяжелым и одиноким. Страхом за моих детей — как я обеспечу им всё необходимое? Страхом перед неизвестностью — как изменится моя жизнь теперь, когда я стою на пороге материнства во второй раз, в одиночку?

В глубине души я знала, что мне нужно собраться с силами, что я должна быть сильной — для Саши, для нерожденного малыша, для себя. Я не могла позволить обстоятельствам победить меня. Но как часто мы бываем уверены в своих силах, когда встречаемся лицом к лицу со своими самыми глубокими страхами?

Вдыхая запах ванильных свечей, которые я зажгла для уюта, я смотрела на Сашу, его глаза уже начинали смыкаться от сна. Я мягко погладила его по голове, в то время как мысли в моем уме судорожно искали выход из лабиринта страхов и неизвестности.

«Я сохраню малыша» — тихо прошептала я, подтверждая свое твердое решение перед лицом ночной тишины. Мой выбор был сделан. Не для мира, не для Ахмада, не даже для Саши — а для себя. Я чувствовала глубокое, непоколебимое желание защитить эту новую жизнь во мне, любой ценой.

Легкий ветерок, проникший в комнату из приоткрытого окна, обдал меня свежестью. Спокойно вздыхая, я встала, переложив Сашу в его кроватку. Его дыхание было ровным, уверенным, как будто он тоже знал, что его мама сделает все правильно.

– Как я скажу об этом Вере Ивановне? А на работе? А Мухаммаду? — вопрос за вопросом вертелся в моем сознании, как карусель. Мамы уже не было рядом, чтобы дать совет или просто обнять. Вера Ивановна... Она была как мама, но эта новость… я пока не готова рассказать. А Оксана? Она была моей поддержкой в этом новом мире, она обещала мне молчать.

Я должна была продумать каждый шаг. Завтра я начну с малого — пройду дополнительные обследования, займусь изучением вопросов, связанных с беременностью, поиском информации о помощи для одиноких матерей.

Встав у окна, я посмотрела на ночное небо.

Саша вздохнул во сне, и я улыбнулась ему. "Твоя мама здесь, малыш. Мы будем вместе. И все будет хорошо."

В эти длинные ночи, наполненные тихими размышлениями, я искала ответы и силы противостоять будущему. И каждое утро, просыпаясь и видя улыбку Саши, я напоминала себе: "Ты должна идти дальше. Для них. И для себя."

Глава 2

В середине ночи тишина в доме была внезапно нарушена. Аят в ужасе проснулась от кошмара, она вскочила на постели. Её сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться наружу, а холодный пот покрыл её лоб, оставляя ощущение ледяной дрожи на коже. В её руках, сжимающих простыни, тоже была заметна дрожь — дрожь страха, который она только что пережила в своем сне.

Она лежала в вечной кромешной тьме, стараясь ориентироваться в пространстве, где её зрение не могло ей помочь. Она знала наизусть, что именно окружает ее. Где окно, где дверь, где тумбочки, стол, шкаф и стены. Но сейчас потеряла ориентир в пространстве. Ей было страшно.

– Папа! — её голос прорвал тишину, заставив саму девочку вздрогнуть. Крик был полон отчаяния, мольбы о помощи. Мольбы вытащить ее из липких щупалец страха, из этой адской хватки, которая мешала ей сделать вздох.

Её руки тянулись вперед, пытаясь найти что-то знакомое, что могло бы вернуть её в реальность, подтвердить, что кошмар закончился и она в безопасности. Но даже воздух казался ей враждебным, наполненным той же страшной энергией, что и её сон.

– Папа, папочка, пожалуйста! — её голос стал еще громче, настойчивее. Она кричала, и слезы катились по ее щекам, а хрупкое тельце содрогалось от страданий и ужаса.

***

Едва услышав крики Аят, мое сердце замерло. Я вскочил с кровати.

– Аят! — мой голос разрезал ночную тишину, когда я бросился через коридор к ее комнате. Мое единственное сокровище, моя девочка, моя родная. От одной мысли, что могу потерять и ее, меня швыряло в холодный пот. Дверь была приоткрыта, и я ворвался внутрь, нащупывая выключатель. Свет наполнил комнату, обнажая мой страх и беззащитность моей дочери. Аят сидела на кровати, сжимая простыни в руках, вся дрожа, глаза ее были расширены от ужаса. Ее красивые, нежные, слепые карие глаза. Если бы я мог вырвать свои и отдать ей, я бы так и сделал.

– Папа... — ее голос дрожал так же, как и ее руки. Я мгновенно оказался рядом, обнял ее, прижимая к себе, поглаживая курчавые волосики.

– Все в порядке, моя сладкая, я здесь, — шептал я ей, поглаживая по спине, стараясь успокоить ее и себя. Испугался сам, не знаю почему, аж холодным потом прошибло.

Мое сердце разрывалось от боли при виде ее страдания.

– Что случилось, Аят? Расскажи мне, — попытался я мягко выведать причину ее ужаса, даже не представляя, как глубоко запечатлелся в ее душе этот кошмар. Она вся была бледной, вспотевшей, дрожащей. Аят прижалась ко мне еще крепче, ее голос был еле слышен: "Мне приснилась сестра... Она говорила, что я поступаю плохо и что-то скрываю." Ее слова заставили меня замереть. Что это могло значить? Какой секрет могла скрывать моя маленькая Аят?

– Все будет хорошо, это просто сон, он уже закончился, и я рядом. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — спросил я, готовый провести всю ночь здесь, лишь бы она чувствовала себя в безопасности. Аят кивнула, и я устроился рядом с ней, держа ее за руку, пока она снова не погрузилась в сон. Я же лежал без сна, размышляя о ее словах и о том, что они могли значить. Ночь была долгой, и в моем сердце поселилась тревога за мою дочь и за секреты, которые она могла скрывать. Потому что до сих пор никто точно не знал, как умерла моя вторая дочь…кто действительно ее убил. И только Аят могла рассказать правду. Я до боли в суставах хотел, чтобы Вика оказалась непричастной к этому. Я молил Аллаха оградить меня от этого окончательного разрушения, когда мои внутренности взорвутся от боли и разочарования.

Просидев у кровати дочери до рассвета, я наблюдал, как первые лучи солнца проникают в комнату, освещая лицо спящей Аят. Когда она медленно проснулась, её взгляд был спокойнее, но все еще немного перепуганный.

– Папа, ты все еще здесь... — её голос был слабым, но в нем звучала благодарность. Она знала, что я рядом. Моя девочка чувствовала меня. Когда Всевышний что-то забирает, он обязательно дает взамен много больше.

– Конечно, дорогая. Я всегда буду рядом, когда ты меня позовешь, — ответил я, улыбаясь ей.

Она села, обхватив колени руками, и смотрела куда-то сквозь меня, словно пыталась собрать мысли воедино.

– Папа, мне снова приснилась сестра... Это было так реально, — начала она, и я ощутил, как моя собственная тревога вновь поднимается во мне.

– Что она тебе сказала, Аят? — осторожно спросил я, боясь узнать ответ. Аят глубоко вздохнула, прежде чем продолжить:

– Она сказала, что я поступаю плохо... что я что-то скрываю от всех. Папа, это неправда, я ничего не скрываю, — её голос дрожал, и слезы покатились по ее бледным щекам. – Я не помню. Та страшная ночь словно стерлась из моей памяти.

Я обнял её крепче, стараясь передать ей всю свою любовь и поддержку.

– Малышка, это был всего лишь сон. Ты самый честный и добрый человек, которого я знаю. Твоя сестра любила тебя очень сильно, и я уверен, что она бы никогда не хотела тебя расстроить.

– Но почему она сказала так? Почему мне это снится? — её голос был полон страха и смущения.

– Может быть, это просто твои собственные страхи, которые нашли выход в твоем сне. Мы все иногда чего-то боимся, Аят. Главное, помнить, что ты не одна, и мы все здесь, чтобы тебя поддержать, — пытался я её успокоить, хотя сам чувствовал, как беспокойство пульсирует в моем сердце. Мы приближались туда, куда я боялся приблизиться, и врач говорил мне, что рано или поздно Аят заговорит о той ночи.

– Может, мне стоит поговорить с кем-то... Как насчет гипнотерапевта, о котором ты говорил? — неожиданно предложила она, взгляд её был полон надежды. Я кивнул, понимая, что ей может понадобиться помощь, чтобы разобраться со своими кошмарами и страхами.

– Если ты думаешь, что это поможет, мы обязательно это сделаем. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе стало лучше, — сказал я, обещая себе найти для неё лучшего специалиста.

Согласие с предложением Аят отправиться к гипнотерапевту стало для меня как обещание новой надежды. Мои мысли кружились вокруг того, как помочь дочери… а еще как узнать правду, которой я и боялся, и хотел дорваться до истины.

Я провел день, исследуя и обзванивая специалистов, стремясь найти кого-то, кто имел опыт работы с подобными случаями, кто мог бы помочь Аят. Каждый звонок был для меня как шаг в неизвестность, но я был готов пройти этот путь ради моей дочери. И ради себя. Наконец, я нашел доктора Салиму, которая специализировалась на гипнотерапии и имела отличные рекомендации. Ее голос звучал успокаивающе даже по телефону, когда мы договорились о встрече. Она пообещала подойти к случаю Аят с максимальным вниманием и заботой.

Я сказал Аят о докторе Салиме, и она казалась ободренной этой новостью.

– Может быть, она сможет помочь мне понять, почему мне снится сестра и что это значит, — сказала она с надеждой в голосе. – а еще…папа, я очень хочу вспомнить, что тогда было. Кто убил Асию. Кто лишил меня части моей души. Я так скучаю по ней!

– Я тоже скучаю по ней, моя девочка.

– Почему Аллах забирает всех, кого я люблю? Асию, Вику, Алену…Никого не осталось.

– Вика жива…, – тихо сказал я.

– Но она как будто умерла. Ты оплакиваешь ее, папа. Я чувствую, я знаю. Вики больше нет с нами, и я… я так хотела бы снова говорить с ней, слушать ее сказки. Я знаю, что она была в этом доме.

– Как знаешь?

– Знаю… я все знаю. Я чувствую. Вика была здесь. В комнатах пахло ею. Она по-особенному пахнет. Не так, как другие. Алена была похожа…но все же это не Вика.

Дни до встречи оказались наполненными ожиданием. Я заботился о том, чтобы Аят чувствовала себя как можно комфортнее и увереннее перед сеансом гипноза. Мы говорили о том, как это будет происходить, стараясь подготовить ее и избавить от возможных страхов. Я хотел, чтобы она знала, что независимо от того, что произойдет во время сеанса, я буду рядом, готов поддержать ее.

На пороге кабинета доктора Салимы я взял Аят за руку, пытаясь передать ей свою веру и силу.

– Мы это сделаем вместе, Аят. И найдем ответы, которые ты ищешь, — сказал я, и мы переступили порог, готовые столкнуться с прошлым и, возможно, найти путь к исцелению.

Аят держала меня за руку крепче, чем обычно, и я чувствовал, как волнение переплетается с ее надеждами. Мы оба искали в этой встрече ответы, которые могли бы осветить темные уголки прошлого и принести облегчение. Я жаждал хотя бы немного вырваться из мрака, разодрать эту пелену черноты. Я словно сам ослеп, как и моя девочка. Вокруг меня стало темно.

Мои собственные мысли выворачивали мне мозги. От надежды до страха. Страха не только за Аят и то, что она может раскрыть о той ночи, но и о Вике. Мне было страшно услышать имя Вики…страшно узнать, что она была причастна. Б*ядь! Я этого не переживу. Не смогу пережить. Что угодно, только не это.

Мы зашли в уютный кабинет доктора Салимы, где нас встретила красивая женщина лет сорока с теплой улыбкой.

– Аят, господин Ибн Бей, я рада вас видеть. Давайте попробуем вместе разобраться в ваших переживаниях, — ее голос звучал уверенно и успокаивающе.

Аят села напротив доктора, и я занял место немного в стороне, оставаясь в досягаемости для дочери, чтобы она чувствовала мою поддержку. Доктор Салима начала разговор, мягко ведя Аят через вопросы о ее переживаниях, о том, что она чувствует и о чем думает.

Когда приближался момент начала сеанса гипноза, мое сердце бешено колотилось от волнения. Я наблюдал за Аят, как она расслабляется под внимательным руководством доктора, и мои мысли невольно уносились к Вике. Что, если в глубинах сознания Аят скрыты воспоминания, указывающие на ее вину? Могла ли она действительно причинить боль моей дочери, убить Асию? Эта мысль была невыносима, и я чувствовал, как страх сковывает меня изнутри. Как я весь покрываюсь бусинками пота. Снова и снова думая об этом. Я молился. Я просил Всевышнего не дать мне настолько сломаться.

Я старался сосредоточиться на дыхании, напоминая себе, что причина всего этого — помочь Аят, а не искать виновных. Моя задача, как отца — поддерживать и любить свою дочь, независимо от того, что может быть раскрыто. Но для меня было важно, невыносимо важно узнать, что ОНА не виновата. Жизненно необходимо. Как воздух.

Глава 3

Доктор Салима начала говорить мягким, успокаивающим голосом, медленно ведя Аят сквозь процесс расслабления. "Дыши глубоко, Аят... С каждым вдохом ты становишься всё более расслабленной..." ее слова плавно заполняли комнату, создавая атмосферу доверия и безопасности. Я наблюдал, как моя дочь постепенно погружается в состояние гипнотического транса. Ее веки медленно опустились, и она казалась такой спокойной, так далекой от боли и страха, которые я видел в ее глазах столько раз. В глазах моей маленькой Асии я больше ничего не увижу…какая-то мерзкая тварь лишила ее жизни.

Доктор Салима начала аккуратно вести Аят сквозь воспоминания той ночи, той роковой ночи, о которой мы так мало знали, но которая оставила такие глубокие шрамы на душе моей дочери и в моей.

– Вернись к той ночи, Аят... Позволь себе вспомнить, что произошло...

Я затаил дыхание, словно боясь нарушить хрупкую нить, которая соединяла Аят с ее подсознанием. В моем сердце бушевали страх и надежда — страх перед тем, что она может вспомнить, и надежда на то, что эти воспоминания принесут ей и мне облегчение.