Измена. Ты нас бросил сам

ИЗМЕНА. ТЫ НАС БРОСИЛ САМ

Ульяна Соболева

АННОТАЦИЯ

На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам:

– Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши.

– А где отец?

– Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему.

– Да уж, понятно почему. Такую корову кто прокормит…

– Говорят к другой бабе ушел…

– Я его прекрасно понимаю. Зачем ему этот кусок сала!

Я тогда развернулась и ушла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. А дети бежали за мной и спрашивали, почему я плачу.

А самое страшное, что он даже не знает о существовании своих детей. Когда я узнала о беременности, его телефон уже не отвечал

Глава 1

Я смотрела на свое отражение в треснутом зеркале прихожей и думала о том, как быстро рушится жизнь. Пять лет назад в этом же зеркале я видела счастливую женщину с сияющими глазами, которая верила, что у нее есть все на свете. Сейчас передо мной стояла тридцатилетняя мать-одиночка с потухшим взглядом и руками, которые дрожали от усталости каждую ночь перед сном.

Отражение показывало мне жестокую правду: пышные формы, которые когда-то восхищали Стаса, теперь казались мне наказанием. После родов я так и не смогла привести себя в форму – где взять время на спортзал и деньги на здоровое питание, когда работаешь на трех работах?

– Света, детка, – голос мамы из комнаты проникал сквозь стены. – Не мучай себя. Этот подлец не стоил твоих слез.

Мама знала правду. Знала, что Стас бросил меня внезапно и жестоко. Просто исчез, забрав вещи и оставив только записку. А я тогда еще не знала о беременности – узнала только через три недели после его ухода, когда тошнота по утрам заставила сделать тест. Представляешь? Он бросил меня, а я носила под сердцем его детей и даже не подозревала об этом. Но мама никогда не говорила об этом при детях, и я была ей за это благодарна до дрожи в коленках.

– Мамочка! – тоненький голосок Маши заставил меня оторваться от зеркала. Моя четырехлетняя дочка стояла в дверях с бледным личиком и синими кругами под глазами. Сердце ёкнуло и упало куда-то в пятки. Опять. Опять эта болезненная бледность, которая пугала меня больше всего на свете.

– Что случилось, солнышко? – я присела перед ней и коснулась ладонью ее лба. Прохладный. Слава богу.

– У меня болит тут, – она приложила маленькую ручку к груди, и мир вокруг меня зашатался. Врожденный порок сердца. Слова кардиолога до сих пор звучали в моей голове как приговор. «Нужна операция. Дорогостоящая. Срочная».

– Давай я дам тебе лекарство, – я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал. – И ляжешь к бабуле, хорошо?

За спиной послышался топот маленьких ножек – это Саша, мой сынок, бежал к нам. Он был полной противоположностью сестры: крепкий, здоровый, с горящими глазами и вечно растрепанными волосами. Иногда я ловила себя на мысли, что именно в нем живут черты отца. Те самые волевые скулы, тот же упрямый подбородок. И от этого сходства внутри все переворачивалось с ног на голову.

– Мама, а почему у нас нет папы? – спросил он, обнимая меня за шею липкими от сока руками. – У Димы из садика есть папа, и у Кати есть, а у нас нет. Тетя Марина в садике сказала, что мы брошенные дети.

Кровь застыла в жилах. Тетя Марина. Воспитательница, которая считала своим долгом учить всех жизни. Которая постоянно делала мне замечания о том, что Саша слишком активный, а у Маши «нездоровый вид». Которая на родительском собрании громко сказала: «А где же папаша детей? Или опять одна из этих…» – и многозначительно покачала головой.

– Тетя Марина… ошиблась, – с трудом выдавила я из себя. – Мы есть друг у друга. И у нас есть бабуля. Мы же семья, правда?

– Правда! – радостно закричал Саша. – А почему тетя в магазине вчера сказала, что ты жирная?

Господи. Вчера. Когда мы покупали молоко, и продавщица грубо бросила: «Следующий!» – а потом, когда я не сразу поняла, стоящая за ней женщина добавила: «Ты, жирная, шевелись быстрее! Тут очередь стоит!»

Я не стала разжигать скандал при детях. Просто мысленно пожелала ей поноса.

Дети все слышат. Все запоминают. И я не могу защитить их даже от этого.

– Люди иногда говорят глупости, – сказала я, беря Машу на руки. – Не слушай их, хорошо?

Но как не слушать? Как не замечать косых взглядов в транспорте, когда с трудом протискиваешься между сидениями? Как не слышать шепотки соседок: «Совсем себя запустила после того, как муж бросил»?

На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам: – Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши. – А где отец? – Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему. – Да уж, понятно почему. Такую корову кто прокормит… – Говорят, к другой бабе ушел… – Я его прекрасно понимаю. Зачем ему этот кусок сала!

Я тогда развернулась и ушла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. А дети бежали за мной и спрашивали, почему я плачу.

А самое страшное, что он даже не знает о существовании своих детей. Когда я узнала о беременности, его телефон уже не отвечал.

Я пыталась найти его через знакомых, но везде получала один ответ: «Не знаем, где он. Сам исчез без следа». Словно растворился в воздухе, не оставив ни адреса, ни координат. Родителей у него не было. Стаса воспитывала тетка, но она давно умерла.

И вот уже пять лет я живу с мыслью: а что, если он где-то рядом? Что, если встретит нас на улице? Узнает ли во мне ту девушку, которую когда-то любил? И что почувствует, увидев детей, которые так на него похожи?

Я уложила малышей к маме на большую кровать – они любили слушать ее сказки – и прошла на кухню заваривать чай. Наша маленькая однокомнатная квартира в хрущевке была похожа на кукольный домик после землетрясения. Детские игрушки валялись повсюду, на столе громоздились немытые тарелки, а холодильник радостно гудел, скрывая свою практически полную пустоту.

– Детка, – мама позвала меня тихо. – Приди сюда.

Я подошла к кровати. Дети уже задремали, притулившись к бабушке с двух сторон.

– Света, – мама взяла меня за руку, – не слушай этих дур. Ты красивая женщина. А то, что этот негодяй тебя не ценил – его проблемы.

– Мам, я… я такая толстая, – вырвалось у меня. – Посмотри на меня. Кому я нужна такая?

– Ты нужна сама себе, – жестко сказала мама. – И детям нужна их мама. А все остальные пусть идут лесом.

Но легко говорить. Труднее жить с этой болью, которая прогрызает дыры в самооценке каждый день. Когда в автобусе парень уступил мне место со словами: «Садитесь, вам тяжело наверное», – я поняла, что для окружающих превратилась в бесполую тетку. В тридцать лет. На самом деле у меня больная щитовидка, и я принимаю гормоны. Никакая диета мне не помогает, я потом набираю еще больше.

Я открыла тетрадку, где записывала расходы, и мне стало дурно. Зарплата с основной работы – администратора в стоматологической клинике – покрывала аренду и коммунальные платежи. Подработка по вечерам репетиторством английского – продукты и лекарства для мамы. Субботние уборки в офисах – детская одежда и Машины таблетки.

А операция… Операция стоила как три мои годовые зарплаты.

Я положила голову на стол и почувствовала, как слезы сами собой потекли по щекам. Когда в последний раз я плакала от счастья? Пять лет назад. Когда мы с ним планировали свадебное путешествие, и он обещал, что мы объедем весь мир. Как он целовал меня и говорил, что я самая красивая женщина на земле.

Тогда он называл меня своей пышечкой. Говорил, что худые девчонки его не привлекают, что ему нужна настоящая женщина с формами. Гладил мои бедра и повторял: «Ты идеальная».

А потом исчез. Просто взял и исчез из моей жизни, как будто ничего между нами не было. Я проснулась со страшной головной болью, а все его вещи исчезли. И только записка. «Ты тварь, а у меня другая женщина!»

Значит, врал. Всегда врал. И я была дурой, которая этому верила.

Иногда, в самые темные часы перед рассветом, когда дети спали, а мама храпела на своем диване, я позволяла себе думать о нем. О Стасе. Представляла, как он звонит в дверь, как видит детей и понимает, что это его сын и дочь. Как падает на колени и просит прощения за то, что бросил меня.

Но потом представляла, как он смотрит на меня и с ужасом отворачивается. Как говорит: «Боже, как я мог любить такую свинью?»

И эти фантазии причиняли боль пострашнее, чем ножом по живому резать.

После того как дети заснули, я села за ноутбук искать дополнительную подработку. Интернет в нашем доме работал через раз, но сегодня повезло. На одном из сайтов поиска работы мне попалось объявление: «Требуется уборщица в частную клинику. Достойная оплата. Полный соцпакет».

Достойная оплата – это именно то, что нужно. Я быстро отправила резюме, даже не читая подробности. В моем положении выбирать не приходилось.

Телефон зазвонил уже через полчаса.

– Света Ветрова? – голос женщины был приятным, уверенным. – Вы откликнулись на наше объявление?

– Да, – сердце колотилось. – Когда можно приехать на собеседование?

– Завтра утром. Адрес вышлю в сообщении. И… – небольшая пауза, – у вас есть медицинская книжка?

– Конечно, – солгала я. Медкнижку нужно было обновить, но денег на анализы не было.

– Прекрасно. До встречи.

Я положила трубку и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на надежду. Может быть, все наладится? Может быть, я смогу заработать на Машину операцию? Может быть, судьба наконец-то повернется ко мне лицом?

Но сначала нужно было что-то сделать с внешностью. Я подошла к зеркалу и критически себя оценила. Пухлое лицо, растянувшийся свитер, который не скрывал, а подчеркивал проблемные места.

«Надо похудеть», – подумала я в сотый раз. И в сотый раз отогнала эту мысль. На особые диеты и крутые препараты типа Оземпика нет ни времени, ни денег. Да и какой смысл? Для кого стараться?

Я легла на свой диван в гостиной и попыталась заснуть. Но перед глазами стояло лицо Стаса – каким я его помнила пять лет назад. Красивым, сильным, любящим. А потом мне словно мерещилось – его спина, когда он уходил из нашей квартиры с сумкой в руках, даже не обернувшись. К другой женщине… А я тварь. Только почему тварь? Потому что любила его и отдавала всю себя?

Жизнь – странная штука. Она может рухнуть в одночасье, а собирать ее осколки приходится годами. И никогда не знаешь, получится ли из этих осколков что-то целое, или они так и останутся острыми краями, которые режут тебя изнутри каждый день, напоминая о том, кем ты была когда-то и кем стала теперь.

А завтра будет новый день. Новая попытка зацепиться за соломинку под названием «достойная зарплата». И может быть – только может быть – я смогу спасти свою дочку и дать детям нормальную жизнь.

Даже если для этого придется проглотить еще тысячу унижений и выслушать еще миллион колкостей о своем весе.

Главное – чтобы дети никогда не узнали, что их отец просто сбежал от ответственности. Что он бросил меня и понятия не имел, что у него есть сын и дочь, которые каждый день спрашивают, где их папа.

И что я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос.

Глава 2

От лица Светы. Прошлое

Три недели прошло с тех пор, как Стас исчез из моей жизни, оставив только записку. Три недели, которые казались вечностью, наполненной болью, непониманием и отчаянием.

А потом я опоздала.

Сначала не придала этому значения – стресс, переживания, всё могло сбить цикл. Но когда задержка достигла недели, а потом двух, страшная догадка начала закрадываться в сознание.

Я купила тест в аптеке дрожащими руками. Три разных теста, чтобы убедиться. И все три показали одно и то же: две полоски.

Беременна.

Я сидела в ванной комнате на полу, держа в руках пластиковые полоски, и не могла поверить. Беременна от мужчины, который меня бросил. Беременна, когда не знаю, как жить дальше. Беременна, когда каждый день – это борьба за выживание.

– Светочка, – постучала в дверь мама, – что там так долго?

– Всё хорошо, мам, – солгала я, пряча тесты. – Сейчас выйду.

Но ничего не было хорошо. Совсем ничего.

Первой мыслью было – избавиться. Немедленно, пока не поздно. Что за жизнь я смогу дать ребёнку? Одинокая мать без мужа, без стабильного дохода, с больной мамой на руках?

– Мам, – сказала я маме вечером, – мне нужно в женскую консультацию завтра.

– Что-то болит?

– Просто плановый осмотр.

Мама посмотрела на меня внимательно. Она всегда чувствовала, когда я что-то скрываю.

– Света, ты какая-то странная последние дни.

– Просто устала. После всего… что случилось.

– Детка, – мама взяла мои руки в свои, – я знаю, что тебе больно. Но жизнь на этом не заканчивается. Ты молодая, красивая…

– Мам, не надо, – попросила я. – Не сейчас.

Ночью я не спала. Лежала и думала о том, что растёт внутри меня. Крошечная жизнь, которая ничего не знает о том, какой жестокой может быть судьба. О том, что её отец исчез, не оставив даже адреса.

К утру решение было принято. Я не смогу дать этому ребёнку нормальную жизнь. Лучше прервать беременность сейчас, чем обречь его на нищету и страдания.

В женской консультации врач подтвердила то, что я уже знала.

– Поздравляю, – сказала она. – Беременность пять недель.

– Доктор, – сказала я тихо, – я хочу сделать аборт.

Врач, немолодая женщина с добрыми глазами, посмотрела на меня серьёзно.

– Вы уверены? Это очень важное решение.

– Уверена. Я… я не могу сейчас родить ребёнка.

– Понимаю. Но давайте всё же сделаем УЗИ. Для протокола.

Я легла на кушетку, и врач смазала мой живот холодным гелем. Включила аппарат УЗИ.

– Так, посмотрим… – она водила датчиком по животу, изучая экран.

И вдруг в кабинете раздался звук, который перевернул всю мою жизнь.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

– Что это? – прошептала я.

– Сердцебиение, – улыбнулась врач. – А нет, подождите… сердцебиения. У вас двойня.

Двойня. Два сердечка бились внутри меня. Два малыша, которые ничего не просили, кроме права на жизнь.

– Слышите? – врач сделала звук громче. – Вот первое сердечко, а вот второе. Оба бьются очень хорошо.

Меня выворачивало наизнанку от нежности и ужаса одновременно. Мурашки пробежали по позвоночнику, а в горле встал комок, который не давал дышать. Это не просто беременность. Это две жизни, два человечка, которые уже живут и растут внутри меня.

– Доктор, – прошептала я, – а они… они здоровы?

– Пока всё выглядит нормально. Конечно, ещё рано говорить наверняка, но сердцебиение хорошее, размеры соответствуют сроку.

Я лежала и слушала, как стучат сердечки моих детей. Детей Стаса, который даже не знал об их существовании. И поняла – я не смогу. Не смогу убить эти две маленькие жизни.

– Доктор, – сказала я тихо, – я передумала. Буду рожать.

– Уверены?

– Да. Совершенно уверена.

Домой я шла как в тумане. Двойня. У меня будет двойня. Два ребёнка, которых придётся растить одной.

– Как дела? – спросила мама, когда я вернулась.

– Мам, – сказала я, садясь рядом с ней, – мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что случилось?

– Я беременна. Двойня.

Мама замолчала. Долго смотрела на меня, обрабатывая услышанное.

– От Стаса?

– От него.

– И что ты собираешься делать?

– Рожать.

– Одна?

– Одна.

Мама обняла меня и прижала к себе.

– Детка, это будет очень тяжело.

– Знаю.

– Но мы справимся. Вместе справимся.

Следующие месяцы были самыми тяжёлыми в моей жизни. Токсикоз мучил меня с утра до вечера. Я практически не могла есть, постоянно тошнило, кружилась голова. А ещё нужно было работать – декретные выплаты были мизерными, а жить на что-то нужно было. Но я не худела… никогда не худела, но и сильно не набирала.

– Света, – говорила мама, когда видела, как мне плохо, – может, всё-таки найти Стаса? Сообщить ему?

– Зачем? – отвечала я. – Если он хотел знать, что со мной, нашёл бы способ узнать.

– Но это его дети…

– Это мои дети. Он от них отказался, когда ушёл. К другой женщине, мам. Он так и написал!

К седьмому месяцу стало совсем тяжело. Живот был огромный – двойня давала о себе знать. Я с трудом ходила, постоянно болела спина, отекали ноги.

– Малютки, – говорила я, поглаживая живот, – потерпите ещё немножко. Скоро мы встретимся.

И они шевелились в ответ, словно понимали. Один толкался сильнее – это был мальчик, я почему-то была в этом уверена. Второй был спокойнее, нежнее.

Роды начались на тридцать седьмой неделе. Сначала потянуло низ живота, потом начались схватки. Я успела только добраться до больницы с мамой.

– Двойня всегда торопится, – сказала акушерка. – Готовьтесь, мамочка.

Роды длились четырнадцать часов. Четырнадцать часов боли, страха и надежды. Я кричала, плакала, молила бога о том, чтобы дети родились здоровыми.

– Тужься! – командовала акушерка. – Вижу головку первого!

И вот раздался крик. Первый крик моего сына.

– Мальчик! – объявила врач. – Красивый мальчик!

Саша. Я заранее знала – если мальчик, то Саша.

– А теперь второго! Ещё немного!

Через двадцать минут родилась дочка. Тихая, спокойная, с огромными глазами.

– Девочка! – сказала врач. – Поздравляю!

Маша. Моя Машенька.

Их положили мне на грудь – двух крошечных, сморщенных, прекрасных человечков. Моих детей. Детей, которых я чуть не убила.

– Привет, малыши, – прошептала я сквозь слёзы. – Я ваша мама. Я буду любить вас больше всего на свете.

Первые дни в роддоме были как в раю. Я не могла налюбоваться на детей. Саша был крупнее, активнее, громче плакал. Маша – тихая, спокойная, но очень внимательная. Она смотрела на меня таким серьёзным взглядом, словно понимала всё.

– У вас прекрасные дети, – говорили медсестры. – Двойняшки – это счастье.

Счастье. Да, несмотря ни на что, это было счастье.

Но на третий день счастье закончилось.

– Светлана Сергеевна, – подошла ко мне врач с серьёзным лицом, – нам нужно поговорить.

Внутри всё оборвалось. Когда врач говорит таким тоном, это никогда не означает ничего хорошего.

– Что случилось?

– Это касается вашей дочери. У неё проблемы с сердцем.

Мир остановился. Перестали существовать звуки, краски, время.

– Какие проблемы?

– Врождённый порок сердца. Открытый артериальный проток. Серьёзная патология.

– Это… это лечится?

– Лечится. Но потребуется операция. Сложная, дорогая операция.

– Когда?

– В первые годы жизни. Зависит от того, как будет развиваться ситуация.

Я смотрела на спящую Машу в кроватке рядом с моей койкой. Такая маленькая, беззащитная. И уже больная.

– Доктор, а это… это из-за стресса во время беременности? Из-за того, что я нервничала?

– Нет, – покачала головой врач. – Это генетическая особенность. Никто не виноват.

Никто не виноват. Но почему тогда так больно?

– А сын?

– С мальчиком всё в порядке. Здоров.

Один здоров, другая больна. Судьба словно издевалась надо мной.

Оставшиеся дни в роддоме прошли как в тумане. Я кормила детей, ухаживала за ними, а сама думала только об одном: как я справлюсь? Как буду лечить больного ребёнка, работать, растить двоих детей одна?

– Детка, – сказала мама, когда мы приехали домой, – не отчаивайся. Медицина сейчас творит чудеса.

– Мам, а где взять деньги на операцию? Ты представляешь, сколько это стоит?

– Найдём. Займём, заработаем, продадим что-нибудь.

– Что продавать? У нас нет ничего дорогого.

Мама молчала, и я понимала – она думает о том же, о чём и я. Денег нет. Перспектив заработать большую сумму тоже нет. А дочка нуждается в лечении.

Первые месяцы были адом. Саша был активным, здоровым ребёнком, требовал постоянного внимания. А Маша… Маша часто плакала, плохо ела, быстро уставала. Я видела, что ей тяжело, и сердце разрывалось от беспомощности.

– Булочка моя, – шептала я, качая её на руках, – потерпи, малышка. Мама что-нибудь придумает.

Но что я могла придумать? Работать больше? Я уже работала на двух работах. Занять денег? У кого? У нас не было богатых родственников.

К году ситуация ухудшилась. Маша стала чаще болеть, быстро уставать. Врач сказал, что операция нужна как можно скорее.

– Сколько это будет стоить? – спросила я.

– Около миллиона рублей.

Миллион рублей. Сумма, которая казалась недостижимой.

Ночами, когда дети спали, я сидела на кухне и плакала. От бессилия, от страха, от одиночества. Стас даже не знал, что у него есть дети. И одна из них больна.

Иногда мне хотелось найти его, рассказать всё, попросить помочь. Но гордость не позволяла. Он бросил меня, не объяснив причину. Значит, и детей он не хочет знать.

– Света, – говорила мама, когда видела мои слёзы, – может, всё-таки попробуешь его найти? Ради Маши?

– Не найду, – упрямо отвечала я. – Справимся сами.

И мы справлялись. Как могли. Я работала день и ночь, копила каждую копейку. Маша росла тихим, серьёзным ребёнком, который словно понимал, что маме тяжело.

А Саша… Саша был точной копией отца. Те же глаза, та же улыбка, тот же характер. Иногда, глядя на него, я видела Стаса и сердце сжималось от боли.

– Мама, – спросил Саша в три года, – а почему у нас нет папы?

– Потому что… – я не знала, что ответить. – Потому что папа далеко.

– А он к нам придёт?

– Не знаю, сынок. Не знаю.

А Маша молчала, прижимаясь ко мне, и я чувствовала, как быстро бьётся её маленькое больное сердце.

Моё сердце разрывалось каждый день. От любви к детям, от страха за Машу, от усталости и одиночества. Но я держалась. Потому что они нуждались во мне. Потому что кроме меня у них никого не было.

И каждый день я благодарила судьбу за то, что не сделала тогда аборт. За то, что услышала их сердцебиения и поняла – это две человеческие жизни, которые имеют право на существование.

Даже если одна из них больна. Даже если мне придётся бороться за неё всю жизнь.

Глава 3

Утром я проснулась с тяжелым предчувствием. Словно воздух стал гуще, а каждый вдох давался с трудом. Маша всю ночь кашляла, и я вставала к ней трижды, давала лекарство, гладила по спинке. Саша спал крепко, раскинув руки, и во сне бормотал что-то про машинки.

– Мамочка, – мама позвала меня из комнаты, – я чувствую, что сегодня что-то случится. Нехорошее что-то.

У мамы всегда было предчувствие. Еще в детстве она говорила мне: «Когда душа болит без причины – жди беды». И каждый раз оказывалась права. В день, когда умер папа, она с утра не находила себе места. Когда Стас исчез, она проснулась со слезами на глазах.

– Ничего не случится, мам, – солгала я, заваривая чай. Но сердце билось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди.

Я собрала детей в садик, накормила маму, выпила кофе на ходу и побежала на работу. В автобусе думала о вчерашнем звонке. Собеседование в клинике. Может быть, это шанс изменить всё? Может, наконец-то фортуна повернется ко мне лицом?

Рабочий день в стоматологии прошел как в тумане. Я записывала пациентов, отвечала на звонки, улыбалась людям и думала только об одном: о том, какую сумму могут предложить в новой работе. Нужно было собрать деньги на Машину операцию. Любой ценой.

После работы решила прогуляться до центра. Хотелось подышать воздухом, отвлечься от мыслей. И тут… Господи, как же так получилось? Из всех мест в этом городе, из всех улиц и площадей – именно здесь, именно сейчас.

Он стоял у дорогого ресторана «Виктория» – того самого, куда мы с ним ходили отмечать годовщину знакомства. Стас. Мой Стас. Но не мой. Совсем не мой.

Время остановилось.

Пять лет. Пять долгих, мучительных лет я представляла эту встречу. Тысячу раз репетировала, что скажу, как буду держаться, какое лицо сделаю. Но сейчас все мысли разом покинули мою голову, оставив только пустоту и оглушительный звон в ушах.

Он почти не изменился. Всё тот же высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и темными глазами. Военная выправка, уверенная походка. Только в висках появились серебряные нити, а вокруг глаз – мелкие морщинки. Он стал еще красивее, если это вообще возможно.

А рядом с ним…

Боже мой. Рядом с ним стояла женщина, от которой невозможно было отвести взгляд. Высокая, стройная, с длинными темными волосами и точеной фигурой. Черное платье сидело на ней как влитое, подчеркивая каждый изгиб. Дорогие украшения, безупречный макияж, маникюр. Она выглядела как модель с обложки журнала.