Кавказский пасынок. Я тебя украду

Кавказский пасынок. Я тебя украду

Ульяна Соболева

Аннотация:

— Сколько ты так сидишь? — спрашиваю я, садясь на кровати.

— Всю ночь, — отвечает он хрипло. — Не мог оторвать взгляд.

От тона его голоса внизу живота разливается жар. Боже, что со мной происходит? Еще пару дней назад любое мужское внимание вызывало у меня панику, а сейчас...

— Зачем смотрел? — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Аслан медленно встает, и я вижу, как напряжены его мышцы под рубашкой.

— Потому что ты прекрасна, когда спишь. Потому что не могу думать ни о чем, кроме тебя. — Он делает шаг ко мне. — Потому что схожу с ума от желания.

Сердце начинает биться так быстро, что кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Аслан подходит ближе, и я чувствую исходящее от него тепло.

— Надя, — шепчет он, и в моем имени столько страсти, что колени подгибаются. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?

— Что я делаю? — спрашиваю я, хотя голос дрожит.

— Сводишь с ума. — Его рука медленно поднимается к моему лицу, большой палец проводит по губе. — Каждый твой вздох, каждое движение... Я думаю только о том, как было бы прикоснуться к тебе. По-настоящему прикоснуться. С первого момента как увидел тебя с отцом…Я понял, что готов сдохнуть за тебя

Глава 1

Синяк на запястье пульсирует в такт сердцебиению. Я провожу пальцами по болезненной отметине и закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Два месяца. Всего два месяца я здесь, а кажется, что прошла целая жизнь.

Мраморный пол под босыми ногами холодный, несмотря на то что за окнами горного особняка стоит июльская жара. Я подхожу к панорамному окну и смотрю на величественные вершины, окружающие имение Хасановых. Красота этих мест когда-то могла бы восхитить меня, но сейчас горы кажутся тюремными стенами, отрезающими меня от всего мира.

— Надежда! — грубый окрик заставляет меня вздрогнуть.

Ахмат входит в гостиную, и я инстинктивно отступаю к стене. Его массивная фигура заполняет собой пространство, а тёмные глаза смотрят с той холодной властностью, которая превращает мои ноги в желе.

— Где мой завтрак? — он подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона, смешанного с табаком.

— Я... я думала, повар...

— Думала? — его голос становится тише, что всегда означает опасность. — Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты здесь для того, чтобы выполнять мои желания.

Его рука ложится мне на плечо, пальцы сжимаются болезненно. Я стискиваю зубы, чтобы не всхлипнуть. После того случая три дня назад я знаю, что слёзы только раздражают его ещё больше.

— Прости, я сейчас же приготовлю, — шепчу я, опуская взгляд.

— Смотри на меня, когда говоришь, — он грубо поднимает мой подбородок. — Ты моя жена. Веди себя соответственно.

Жена. Это слово режет слух каждый раз. Я не жена — я пленница, отданная в качестве платы за отцовские долги.

— Конечно, — отвечаю я, заставляя себя встретить его взгляд.

Ахмат кивает и отпускает меня. Я тороплюсь на кухню, мои руки дрожат, когда я достаю продукты из холодильника.

Я готовлю яичницу, стараясь не думать о вечере. Ахмат редко довольствуется только завтраком от жены.

— Доброе утро.

Я оборачиваюсь и замираю. В дверном проёме стоит Аслан — высокий, широкоплечий, с жёсткими чертами лица и пронзительными тёмными глазами. Его руки покрыты шрамами, а на костяшках видны следы недавних драк. Он излучает силу и опасность, но когда смотрит на меня, в его взгляде появляется что-то другое.

— Доброе утро, — отвечаю я тихо.

Он подходит ближе, движения чёткие, как у хищника. Замечает синяк на моём запястье, и его лицо становится каменным.

— Кто это сделал? — голос холодный, жёсткий.

Я поспешно натягиваю рукав.

— Никто, я...

— Не ври мне, — он резко хватает мою руку, аккуратно отворачивая рукав. Его пальцы обводят синяк, и в его глазах вспыхивает ярость. — Этот ублюдок.

От грубого слова меня бросает в дрожь, но не от страха — от чего-то другого.

— Аслан, не надо...

— Надо, — он смотрит мне в глаза, и я вижу в них холодную решимость. — Никто не имеет права так с тобой обращаться.

— Он твой отец...

— Он мразь, — отрезает Аслан. — И если он ещё раз тебя тронет, я сломаю ему шею.

Простота, с которой он это говорит, пугает и завораживает одновременно. Я верю каждому его слову.

— Аслан! — голос Ахмата разрывает момент близости. — Где ты? У нас дела.

— Иду, — отвечает Аслан, не отводя взгляда от меня. Его рука ложится мне на плечо — крепко, уверенно. — Я найду способ тебя забрать отсюда. Жди.

Это не просьба и не обещание. Это констатация факта. Он уходит, а я остаюсь стоять у плиты, моё сердце бешено колотится.

Через полчаса я подаю завтрак Ахмату в кабинете. На столе лежит пистолет — он никогда не расстаётся с оружием.

— Поставь здесь, — он указывает на край стола. — И останься.

Я ставлю тарелку и застываю рядом. Ахмат ест молча, потом откладывает вилку.

— Подойди ближе.

Я делаю шаг вперёд.

— Знаешь, чем занимается мой сын? — неожиданно спрашивает он.

— Нет.

— Он убивает людей за меня. Хорошо убивает. Без лишних вопросов. — Ахмат встаёт. — Но иногда я замечаю, как он смотрит на то, что принадлежит мне.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Я надеюсь, ты понимаешь, кому принадлежишь, — он подходит близко. — И не будешь давать повода для... недоразумений.

— Конечно, — шепчу я.

— Потому что если я замечу, что кто-то покушается на мою собственность... — его рука ложится на мою шею, — даже мой собственный сын... последствия будут печальными для всех.

Я киваю. Ахмат отпускает меня.

— Можешь идти. Сегодня вечером гости. Надень красное платье.

В коридоре меня ждёт Аслан. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Что он сказал? — требует он.

— Он знает, — говорю я прямо. — Про тебя. Про то, как ты смотришь на меня.

Аслан выпрямляется, лицо становится жёстким.

— И что? — в его голосе звучит вызов. — Пусть знает.

— Он может тебя убить!

— Пусть попробует, — Аслан усмехается, но в улыбке нет тепла. — Я не тот мальчишка, которого он когда-то мог запугать.

Он подходит ближе, берёт моё лицо в ладони. Его руки грубые, сильные.

— Слушай меня внимательно, — говорит он тихо, но в голосе звучит сталь. — Сегодня ночью я заберу тебя отсюда. Будь готова.

— Аслан, это безумие...

— Безумие — оставить тебя здесь, — он наклоняется ближе. — Я готов убить за тебя. Начиная с собственного отца.

От этих слов, произнесённых абсолютно спокойно, у меня перехватывает дыхание.

— Ты не можешь...

— Могу. И сделаю. — Его большие пальцы гладят мои щёки. — Ты принадлежишь мне, Надя. Не ему. Мне. И я заберу то, что моё.

В его глазах горит такая решимость, такая жестокая уверенность, что я понимаю — он не блефует. Аслан действительно готов на всё.

— Будь готова к полуночи, — говорит он и уходит, оставляя меня стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.

День тянется мучительно медленно. Я хожу по дому как в тумане, выполняя обычные дела — убираю, готовлю обед, стираю. Но мысли постоянно возвращаются к словам Аслана. «Будь готова к полуночи».

Готова к чему? К побегу? К смерти? Я знаю, что Ахмат не простит предательства. Если он поймает нас... Я вспоминаю истории, которые шептали слуги о том, что случается с теми, кто осмеливается перечить хозяину.

Но что хуже — остаться здесь и медленно умирать каждый день или рискнуть всем ради призрачного шанса на свободу?

В четыре вечера приезжают гости. Я наблюдаю из окна второго этажа, как к дому подъезжают дорогие чёрные машины. Выходят мужчины в костюмах — все они излучают ту же опасную ауру, что и Ахмат. Криминальный мир не прощает слабости.

Аслан встречает их у входа. Даже отсюда видно, как они его уважают — в их позах есть почтение, которого нет при общении с обычными людьми. Он действительно не тот мальчик, которого можно запугать. Годы, проведённые рядом с отцом, превратили его в хищника.

— Надежда! — окрик Ахмата заставляет меня отпрыгнуть от окна. — Переодевайся. Через полчаса спускайся.

Красное платье висит в шкафу как приговор. Шёлк струится между пальцами, мягкий и дорогой. Ахмат не экономит на моей одежде — он хочет, чтобы его собственность выглядела достойно. Но каждый наряд, который он покупает, кажется мне смирительной рубашкой.

Я надеваю платье, поправляю волосы, крашу губы ярко-красной помадой. В зеркале на меня смотрит красивая женщина, но глаза выдают правду — это взгляд затравленного зверя.

Гости уже собрались в большой гостиной, когда я спускаюсь. Дым сигар, смех, звон бокалов. Ахмат сидит в кресле как король на троне, рядом стоит Аслан. Когда я вхожу, все разговоры стихают.

— Господа, моя жена, — представляет меня Ахмат с той гордостью, с которой показывают породистую лошадь.

Взгляды мужчин скользят по моей фигуре, оценивающие, жадные. Я чувствую себя товаром на витрине. Но хуже всего — понимать, что именно этого и добивается Ахмат. Он демонстрирует свою власть.

— Красивая девочка, — говорит один из гостей, грузный мужчина с золотыми зубами. — Откуда такая?

— Из Москвы, — отвечает Ахмат. — Отец проиграл долг, пришлось забрать в счёт погашения.

Они смеются, обсуждая меня как вещь. Я стою неподвижно, сжав кулаки до белых костяшек. Взгляд случайно встречается с глазами Аслана, и в них я вижу такую ярость, что становится страшно. Он смотрит на отца с откровенной ненавистью.

— Налей гостям, — приказывает мне Ахмат.

Я беру поднос с коньяком и обхожу мужчин. Руки дрожат, но я заставляю себя улыбаться. Когда подхожу к Аслану, он берёт бокал, и наши пальцы соприкасаются. Его кожа горячая, и это прикосновение обжигает.

— Спасибо, — говорит он тихо, и в этом простом слове столько нежности, что хочется плакать.

Вечер тянется бесконечно. Мужчины пьют, играют в карты, обсуждают дела. Я сижу рядом с Ахматом, изображая покорную жену. Его рука время от времени ложится мне на бедро, и я вынуждена терпеть эти прикосновения.

— А что, если поиграем в покер? — предлагает один из гостей. — Ставки поинтереснее.

— Какие ставки ты имеешь в виду? — интересуется Ахмат.

— Ну, у каждого из нас есть что-то ценное. Деньги, украшения... — мужчина многозначительно смотрит на меня. — Или более экзотические вещи.

Кровь стынет в жилах. Неужели он предлагает поставить меня на кон?

— Интересная идея, — Ахмат наклоняется вперёд. — Но моя жена не товар.

— Конечно, конечно, — поспешно соглашается гость. — Я имел в виду что-то другое.

Но я вижу разочарование в его глазах. И понимаю — если бы Ахмат был чуть более пьян или в другом настроении, он вполне мог бы согласиться. Для него я действительно всего лишь вещь.

Аслан резко встаёт.

— Мне нужно проверить охрану, — бросает он и выходит.

Через несколько минут под предлогом похода в ванную выскальзываю следом. В коридоре темно и тихо. Аслан стоит у окна, глядя в ночь.

— Ты слышал? — шепчу я.

— Слышал, — его голос звучит смертельно спокойно. — Если бы этот урод ещё раз так на тебя посмотрел, я бы оторвал ему голову.

— Аслан...

Он резко поворачивается ко мне. В лунном свете его лицо кажется мраморной маской.

— Ты знаешь, о чём я думаю каждую ночь? — он подходит ближе. — О том, как убить его. Медленно. Больно. За каждый синяк на твоей коже.

От ярости в его голосе меня бросает в дрожь.

— Но сначала я заберу тебя, — продолжает он. — Потому что ты не вещь. Ты не должна быть ничьей собственностью.

— Кроме твоей? — вырывается у меня.

Аслан замирает, потом медленно улыбается. Хищно.

— Кроме моей, — соглашается он. — Но это будет другое. Я буду беречь тебя, защищать. А не ломать.

Его рука поднимается к моему лицу, большой палец проводит по щеке.

— Сколько времени? — спрашиваю я.

— Три часа. В половине первого все разойдутся, отец будет пьян. Охрана сменяется в час ночи — у нас будет окно в десять минут.

Он всё продумал. Каждую деталь.

— А если нас поймают?

— Не поймают, — в его голосе звучит абсолютная уверенность. — Я обещал тебе, и я сдержу слово.

Звук шагов заставляет нас отпрыгнуть друг от друга. Появляется Ахмат, его лицо мрачное.

— Что вы здесь делаете? — требует он.

— Проверял окна, — невозмутимо отвечает Аслан. — Надежда почувствовала себя плохо, вышла подышать.

Ахмат смотрит на нас подозрительно, но ничего не говорит.

— Возвращайтесь. Гости спрашивают.

Мы идём обратно в гостиную, но я чувствую на себе его пристальный взгляд. Подозрения начинают крепнуть.

Оставшееся время проходит в тумане. Я механически улыбаюсь, отвечаю на вопросы, наливаю напитки. Но мысли только об одном — о полуночи. О побеге. О том, что через несколько часов моя жизнь может кардинально измениться.

Или закончиться.

Когда часы бьют полночь, гости начинают расходиться. Ахмат пьян, но не настолько, чтобы потерять бдительность. Он провожает последнего гостя и возвращается в дом.

— Иди спать, — приказывает он мне. — Я скоро приду.

Я поднимаюсь в свою комнату и сажусь на кровать, прислушиваясь к звукам дома. Внизу хлопает дверь — Ахмат ушёл в свой кабинет. Скоро он придёт сюда, и тогда...

Тогда я должна буду быть далеко отсюда.

Часы показывают половину первого. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно во всём доме. Я встаю и подхожу к окну. Внизу, в тени деревьев, вижу движение. Аслан.

Он пришёл за мной. Как обещал.

Глава 2

Я стою в тени деревьев и смотрю на окно второго этажа, где за тонкими занавесками мелькает силуэт Нади. Каждый раз, когда вижу её, меня буквально выворачивает наизнанку. Кровь закипает, мышцы напрягаются, а в паху разливается знакомое тепло. Эта женщина сводит меня с ума.

Двадцать один год я живу в этом проклятом доме. Двадцать один год наблюдаю, как мой отец ломает людей ради собственного удовольствия. Но Надя... она стала той каплей, которая переполнила чашу моего терпения.

Я помню тот день, когда он привёз её сюда. Бледная, испуганная девушка в простом платье, которая старалась не плакать. Длинные русые волосы, большие серые глаза, губы, которые так и просились под поцелуй. Отец объявил, что это его новая жена — плата за долги её отца. Тогда что-то во мне сломалось окончательно.

Каждую ночь я лежу в своей кровати и представляю, как она спит этажом выше. Как дышит, как поворачивается во сне. Как бы я прижал её к себе, зарылся лицом в её волосы, почувствовал запах её кожи. Как бы целовал каждый сантиметр её тела, пока она не застонет от удовольствия под моими губами. А потом вспоминаю, что рядом с ней лежит ОН, и ярость разрывает меня на части.

Ублюдок. Мразь. Сукин сын.

Мой отец всегда был чудовищем. Помню, как в детстве он бил мою мать. Помню её крики, синяки, которые она пыталась скрыть под одеждой. Помню её голубые глаза, полные слёз и безнадёжности. Она умирала медленно и мучительно, пока он развлекался с очередной шлюхой. А я был слишком мал, чтобы её защитить.

Но теперь я не маленький мальчик. Теперь у меня есть сила, оружие и беспощадная решимость. И я не позволю этому уроду сломать ещё одну женщину.

Особенно ЭТУ женщину.

Надя — это моя одержимость, мой наркотик, моя религия. Когда я вижу, как она идёт по дому, моё дыхание сбивается. Когда слышу её голос, пульс ускоряется до безумного ритма. А когда замечаю новые синяки на её коже... чёрт, я готов разорвать отца голыми руками.

Проверяю время — час ночи. Смена охраны началась пять минут назад. У меня есть десять минут, пока новые люди займут позиции. Этого более чем достаточно.

Беззвучно подхожу к стене дома. За годы тренировок научился двигаться как тень — полезный навык в нашем бизнесе. Отец думает, что знает обо мне всё, но он ошибается. Многие мои способности остаются для него тайной. Как и то, что каждую ночь я мечтаю перерезать ему глотку.

Карабкаюсь по водосточной трубе к окну Надиной комнаты. Мышцы работают точно и беззвучно. Когда добираюсь до нужного уровня, осторожно стучу в стекло.

Надя мгновенно появляется у окна. Даже в темноте вижу, как дрожат её руки, когда она открывает раму. Хочется взять эти руки в свои, поцеловать каждый пальчик, успокоить.

— Аслан, — шепчет она. — Я думала...

— Что я не приду? — перебиваю её, перелезая в комнату. — Я всегда держу слово.

Она стоит передо мной в ночной рубашке, которая едва прикрывает бёдра. Хрупкая и соблазнительная одновременно. На шее видны следы пальцев — свежие, тёмные отметины. Ярость взрывается в груди как напалм.

— Он снова тебя тронул, — констатирую я, подходя ближе.

Надя инстинктивно прикрывает шею рукой.

— Это ничего, я...

— Это не ничего, — рычу я, едва сдерживаясь. — Больше никто и никогда тебя не тронет. Клянусь могилой матери.

Беру её лицо в ладони, заглядываю в глаза. Такие красивые, испуганные глаза. Хочется поцеловать веки, губы, показать ей, какой может быть нежность.

— Ты готова?

— А если нас поймают? — голос дрожит.

— Не поймают. А если и так... — я усмехаюсь, и в этой улыбке столько жестокости, что сам себя пугаю. — Я убью всех, кто встанет на нашем пути. Начиная с охранников и заканчивая собственным отцом.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Наверное, пугается моей решимости. Но мне всё равно. Я дошёл до точки невозврата в ту секунду, когда принял решение её забрать.

— Одевайся. Теплее. Нам предстоит долгий путь в горы.

Пока она переодевается за ширмой, я подхожу к окну и осматриваю территорию. Но мысли постоянно возвращаются к ней. К звукам, которые доносятся из-за ширмы — шелест ткани, тихий вздох. Представляю, как она снимает ночную рубашку, и кровь приливает к голове.

Скоро она будет только моей. Я буду единственным мужчиной, который имеет право прикасаться к ней. Буду целовать каждый синяк, который оставил на её коже этот ублюдок, пока она не забудет о боли. Буду любить её так, как она заслуживает — нежно, страстно, без принуждения.

— Готова, — тихо говорит Надя.

Оборачиваюсь. Она надела джинсы и тёмную куртку, волосы убрала под капюшон. Выглядит как обычная девушка, а не как жена криминального авторитета. Но даже в такой одежде она прекрасна.

— Слушай внимательно, — говорю я, подходя к ней. — Идём по водосточной трубе вниз. Потом через сад к гаражу. Ни звука, ни одного неверного движения. Понятно?

Она кивает.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда беги в лес и не оглядывайся. Найдёшь тропу — она ведёт к дороге. Там тебя будет ждать мой человек.

— А ты?

— Я прикрою отступление. — Усмехаюсь. — И может быть, наконец-то сделаю то, о чём мечтаю уже много лет.

— Что именно?

— Убью отца.

Слова вылетают сами собой, но я не жалею о них. Это правда. Если придётся выбирать между его жизнью и безопасностью Нади, я выберу её без колебаний.

Надя хватает меня за руку.

— Нет. Мы идём вместе или не идём вообще.

Смотрю в её глаза и вижу ту же решимость, что горит во мне. Может быть, она не такая хрупкая, как кажется.

— Хорошо. Тогда держись за меня и не отпускай.

Помогаю ей выбраться в окно. Она цепляется за водосточную трубу, и мы начинаем спуск. Её тело рядом с моим, тёплое и податливое. Хочется прижать её к себе покрепче, но сдерживаюсь. Сейчас не время.

Добираемся до земли без происшествий. Прижимаюсь спиной к стене дома, Надя рядом. Её дыхание часто и прерывисто, но она держится. Моя воительница.

Показываю рукой направление к гаражу. Пробираемся через сад, используя тени деревьев как укрытие. Каждый шаг выверен, каждое движение просчитано.

Почти добрались до цели, когда слышу голос охранника:

— Эй, ты видел что-то возле дома?

Замираю, прижимая Надю к себе. Она такая маленькая в моих руках, такая хрупкая. Но одновременно чувствую её силу, её решимость. Эта женщина готова бороться за свою свободу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.