Черные вороны 9. Пекло

Глава 5. Дарина. Макс

Чаще бывало наоборот. Чаще по делам выдёргивали в самые неподходящие моменты именно Макса. Все эти их невообразимо важные мужские дела. Последние дни, например, нам мешал Стефан. Не люблю этого наглого типа. Он появился у нас несколько лет назад, примерно перед той аварией, в которой мой муж ослеп. Появился в его окружении как приближенное лицо. И после нашего возвращения из Чечни стал правой рукой Максима. То ли серб, то ли болгарин. Я так точно и не поняла. С очень странной фамилией Радич.

Хорошо помню, насколько быстро его отношение ко мне изменилось, как только наши отношения с Максом испортились…Он тогда был в компании вместе с моим мужем и он занимался охраной того дома, в котором меня заперли. Радич относится ко мне, как и к любой девке, которая волочится за Зверем. С одним отличием, что я все же требую к себе уважения, точнее, Максим надерет ему задницу, если он не будет оказывать должного почтения. Но если этот верный пес услышит "фас", то разорвет меня на части, не задумываясь.

Но сейчас я ненавидела несчастного мужчину, директора нашего приюта, почти так же, как и Радича. Потому что все тело буквально зудело от неудовлетворенного желания и последнего взгляда мужа, который он бросил на меня со злым рыком. Мелькнула короткая злорадная мысль, что теперь он поймет, каково это — слышать в таком состоянии его вечное: «Я вернусь, малыш, мы продолжим, и не смей заканчивать без меня, я запрещаю».

Каково это, когда невыносимо тянет получить разрядку именно так, как он сам меня научил. Максим раскрыл мою чувственность до конца, сметая любое смущение и преграды. Никаких запретов. Теперь я и сама ловко пользовалась всеми теми уловками, которые могли свести его с ума. Но с ума сходила, и я сама. Последнее время все больше, потому что томилась от постоянных разлук, от этих женщин, которые окружали его, везде и повсюду. Флирт, голодные взгляды самок, мечтающих урвать ласку, готовые ползать у его ног в низменном желании исполнить любую прихоть. Как долго Максим будет оставаться полностью моим? Как долго я смогу быть уверенной, что я единственная? Я училась не ревновать, справляться с эмоциями, но иногда это было просто невозможно, и мною овладевало отчаяние. Я верила ему, но в то же время всегда боялась потерять…потерять себя в его сердце. Каждый раз, когда Макс отдалялся, я сходила с ума от дикой ревности и не смела ее показать никому. Даже ему. Я — жена Максима Воронова и не унижу себя подозрениями, расспросами и недоверием, но я женщина…безумно влюбленная в самого непредсказуемого и жестокого мужчину из всех, кого когда — либо встречала. От меня ожидают соответствия статусу, ведь я ЕГО жена. Я та, кто удостоился любви самого Зверя, та, кто носит его фамилию, и я не имею права на унизительную ревность.

Медленно выдохнуть, спускаясь за директором на улицу. Все будет хорошо. После всего, что мы прошли вместе, меня не сломают такие мелочи. Это не про нас. Это слишком ничтожно, по сравнению с тем, что нам удалось преодолеть. Выступление Лексы немного отвлечет от всех этих мыслей, я давно не выезжала в свет, давно не чувствовала немного свободы. Проверила, что сотовый работает, посмотрела на свое отражение в зеркале — великолепный вечерний наряд, белое платье от "Коко Шанель", короткое спереди и со шлейфом сзади, полностью открывающее плечи с вкраплением серебряных нитей, и нитка бирюзы на шее. Я распустила волосы и расчесала до блеска. Нет времени на парикмахеров. Вспомнилось, как любит говорить мой муж: "твои волосы сами по себе великолепное украшение, ты не нуждаешься в вычурных прическах". Да, он любит мои локоны, относится к ним с каким — то поклонением, а мне нравится, когда он к ним прикасается, наматывает на пальцы или больно дергает за них, усиливая мое наслаждение его властью, в то время как бешено овладевает мной сзади…О, Боже… как я истосковалась по нему!

Я бросила взгляд на часы и, прихватив сумочку, вышла из комнаты. После сбора средств для фонда мы поехали домой к Изгою. Весь вечер я ждала Максима, смотрела на часы, несколько раз набрала его номер, но позвонить не решилась. Не хотела мешать. Если он обещал вернуться побыстрее, то обязательно вернется. В конце концов, толпа утомила меня, и я вышла на улицу подышать прохладой. Я сидела в беседке, прислонившись спиной к холодному мрамору, и думала о том, что все эти три года я была безмерно счастлива. Каждый день, каждую минуту с ним, с нашими детьми, с недолгими

встречами наедине, но мое счастье граничило с дикой эйфорией. Я впитывала и наслаждалась каждой секундой, потому что жизнь научила меня ценить мгновения.

— Совсем охренел, Макс?

Я повернул голову влево, глядя, как Воронов усаживается на кресло рядом со мной. Невольно задумался о том, как он может делать это с таким чувством осознания собственного достоинства и великолепия, что аж тошно стало. Он был идеален даже в этом.

— Опаздываешь.

— Конечно, — я прочитал это слово по его губам, даже не услышав его, потому что Андрей слегка прикрыл одну часть лица ладонью, при этом умудряясь презрительно шипеть на меня с другой стороны, — я же, как идиот, сидел и ждал тебя в ресторане, а ты тут…а у меня новая информация появилась…а кстати, что ты там делал, твою мать, что не пришёл?

О, поверь, тебе лучше не знать.

— Я же предупредил, что не приду. Ты почему-то решил иначе. Ну и кто тебе доктор?

Он сжал ладонью подлокотник кресла, бросив на меня такой уничижающий взгляд как раз в стиле Андрея Воронова, что я ярко представил эти пальцы на моей шее. Причём так явно, что на секунду даже стало трудно дышать.

— Ты еще и моё место занял.

Вот как можно говорить одновременно еле слышно и при этом настолько угрожающе, что любого другого ублюдка это бы напугало? Бесспорный талант, нельзя не признать.

— Нет, я занял место рядом с моей женой.

— И оно принадлежит мне вообще-то.

— Оно, как и моя жена, принадлежит только мне, Воронов. Смирись.

Вы когда-нибудь слышали звук закатывающихся глаз? А если он еще на фоне громких аплодисментов, раздавшихся, когда Лекса вышла на сцену? Нет? А я вот, кажется, слышал. Очень и очень, и очень громко, причём.

— Позёр.

Слегка склонившись к брату, который даже хлопать умудрялся элегантно. Ну чистой воды позёр. Особенно, когда широко улыбнулся жене, остановившейся напротив него и произносившей речь под биты собственной песни.

— Прости, любимый.

От тихого голоса, прозвучавшего у самого уха, по затылку мурашки пробежали. И следом за ними там же прошлись тонкие горячие пальчики, заставив на мгновение затаить дыхание.

Дарина. На это ведь способна только она. Вот так появиться словно из ниоткуда и растворить весь окружающий мир в доли секунды. Одним словом. Хотя нет. Не словом, конечно. Выдохом. Горяяячим. Обдающим ухо струёй настолько жаркого воздуха, что собственные брюки становятся пи**ц какими тесными.

Она отходила проверять детей. На концерт оставались старшеклассники, для малолеток он, конечно, не подходил. Жадно смотреть, как Дарина поправляет выбившийся из наспех собранных в высокий хвост волос локон, параллельно нежно улыбаясь Лексе. Я, наверное, совсем конченый идиот, что чувствую уколы ревности в этот момент? Даже когда она улыбается и смотрит на свою подругу и невестку? Иначе как объяснить это вспыхнувшее на короткий миг раздражение, когда её внимание занял кто- то другой. Или другая. Сразу после того, как она смогла вновь возбудить меня одним прикосновением.

Реальная одержимость на пару с желанием доказать этой маленькой ведьме, кому на самом деле должны доставаться сто процентов её внимания. И улыбок. Особенно улыбок.

— Так волнуюсь, — она склоняется ко мне, касаясь легко ладонью моего запястья, и кивнув головой на широкий проход в зале. Там стояла толпа детей, громко закричавших, когда Лекса начала петь, — Еле получила у директора разрешение стоять им там. Они не захотели сидеть. Хотят танцевать и всё такое.

— А я тебя хочу.

Резко. Повернувшись к ней всем корпусом, и на ухо. Чтобы ощутить кожей, как моментально она напряглась. Чтобы смотреть, как забилась нервно вена на шее. Короткие секунды, пока в зале не потух свет, а я не ощутил, как сжались на запястье те самые горячие пальчики.

— Эту проблему как решишь?

Сглотнула. И посмотрела на меня. Застыла, и я вижу, как её взгляд медленно опускается по моему лицу. К губам. Потом вверх — на глаза.

— М? Малыш?

Наклонившись ниже, чтобы чувствовать, каким рваным и горячим вновь стало её дыхание. Мучить её? Я думал, что хочу заставить её страдать за то, что сделала она. За то, что не послала к чертям и директора, и приют, и детей, и Лексу с её долбаным концертом, и вынудила меня прерваться и ехать сюда. В эту огромную толпу людей. В то время, как сейчас мы могли бы…а эта ведьма просто переиграла меня. Одним предложением. Одним грёбаным ёмким предложением. Нет, вопросом. Провокацией. Вызовом.

— А разве не ты решаешь проблемы в нашей семье?

И прикусила нижнюю губу. Вновь. Чтобы сорвать планки на хрен. Вновь. Чтобы заставить звону собственной крови в ушах затмить грохот рока, под который скакала на сцене Лекса. Стало жарко. Вновь. Нет, на этот раз невыносимо. Настолько, что стянул с себя пиджак и сложил его на колени Дарине. Расстёгивая верхние пуговицы рубашки и продолжая смотреть на неё, не в силах оторваться, да. В очередной раз. Где-то слева взревела толпа подростков под очередной громкий аккорд. Почти такой же громкий, как выдох Дарины, когда я засунул правую руку под пиджак и начал тянуть вверх её платье.

— Мааакс…

Скорее всего, это моё воображение рисует её тихий голос в ушах. Он сопровождается ещё одним выдохом, когда я подаюсь слегка вперёд, вместе с этим задирая подол платья под пиджаком. До тех пор, пока ладонь не скользнула под лёгкую ткань и не коснулась кружева трусиков.

— Мааакс…пожалуйста.

— Смотри на сцену.

В широко раскрытых глазах непонимание сменяется изумлением…и жаждой. Да, девочка, хочу, чтобы тебя припекало так же, как и меня сейчас. Когда хочется содрать с себя даже кожу от желания трахнуть тебя. Не хочу проходить эти пытки в одиночестве. Любые другие — пожалуйста. А эту — только с тобой.

— Макссс…

Шипит моё имя, быстро облизывая губы, когда я пальцами отодвигаю в сторону трусики, раскрывая её для себя.

— Смотри на сцену, Дарина.

Повторить, склонившись к ней, жадно рассматривая её побледневшее лицо, завораживающее в свете софитов. Завораживающе возбужденное. Дышит тяжело и быстро. Прерывисто. Тебе тоже не хватает грёбаного воздуха в этой дыре, малыш?

— НА. СЦЕНУ.

И она послушно, слииишком послушно и быстро отворачивается. Напряжённая. С прямой спиной и застывшим взглядом смотрит перед собой, всё сильнее стискивая пальцами мою руку.

Пока другая, правая, нагло шарит под пиджаком. Там, где так сладко горячо. Там, где стоит слегка раскрыть складки мягкой кожи и воооооот так надавить большим пальцем на маленький бугорок, чтобы раздался тихий….оооочень тихий вздох, а её ногти впились в моё кожу. Плеваааать. На всё плевать, кроме желания, нееет, дикой необходимости, той самой, животной потребности наблюдать, как она пытается сдержаться. Как кусает губу, пока я растираю её плоть. И она позволяет это, откинувшись на спинку кресла и слегка подавшись вперёд бедрами. Почти на самый край кресла. Чёёёёёрт. Её глаза прикрыты, а зубы неистово кусают нижнюю губу.

— Даринаааа, смотри. Не зарывай глаза.

И, бл**ь, едва не сдохнуть от осознания своей власти, когда она послушно распахнула глаза и вновь нервно сглотнула, сильнее расставляя ножки, позволяя скользнуть пальцем внутрь.

— Тебе нравится, малыш?

Прошептать, склонившись к её уху, проведя языком по мягкой нежной мочке, усаживаясь так, чтобы вновь скрыть свою руку от её брата.

— Да…

Слишком быстрый ответ. Слишком короткий. Он сопровождается таким же коротким всхлипом и новыми царапинами на моей руке.

— Тебе нравится быть оттраханной среди сотен других людей, Дарина?

И сцепить зубы со всей дури. Со всей долбаных сил, когда она вдруг подалась к моему уху, отвечая:

— Мне нравится быть оттраханной тобой. Везде.

А потом смотреть, как она громко выдыхает, прикрыв рот ладонью и глядя, как я облизываю свои пальцы после ее оргазма. Тихого. Почти неслышного для других оргазма, но такого оглушительно громкого для нас с ней.

Одна динамичная песня сменяет другую, проход заполняется людьми, которым так же хреново сидеть на своих местах, как и мне сейчас. Правда, причины у нас совершенно разные.

Глава 6. Дарина

После концерта Андрей сразу увёл Макса с собой обсудить какой-то насущный вопрос с мэром города, так же сидевшим в зале. Через несколько кресел от нас. Боже…какой же всё-таки сумасшедший мой муж! В такой близости от Андрея, от других людей, каждый из которых в любой, господи, в любой момент мог заговорить с нами. Мой любимый псииих!

А мне пришлось возвращаться вместе с детьми в приют, ощущая глухое раздражение. Что толку от его раннего приезда, если нам не дают насладиться друг с другом в полной мере?!

Я почувствовала его еще до того, как он появился. Возможно, ожидание обострило интуицию до предела. Вскочила со скамейки, уронив бокал с апельсиновым соком. Максим зашел в беседку и прислонился к косяку проема плечом, сложив руки на груди. Он напряжен, очень зол, взбудоражен и невероятно возбужден. Адский коктейль. Потом вдруг шагнул ко мне и взял за руку.

— Поехали, — хрипло произнес, сжимая мою ладонь, и мы молниеносно оказались у его машины. Я чувствовала, его скрытую ярость, но у меня не осталось сил на вопросы. Я понимала, что и он сейчас не может говорить. Мы на взводе. На пределе оба. Вечность разлуки, и с нами творится что — то невероятное. Мне казалось, что я лечу в пропасть на бешеной скорости, у меня дух захватывало,

Максим оставался самым загадочным и невероятным мужчиной в моей жизни, безумно желанным, невыносимым. Он галантно распахнул передо мной дверцу машины и захлопнул ее, когда я устроилась на переднем сидении. Сел рядом, и мы вихрем сорвались с места. Он всегда водил машину как дьявол. Я судорожно сглотнула и посмотрела на его профиль. Черты лица заострились. Его лихорадка передавалась мне, и, казалось, что я уже не дышу, каждый мой вздох — это стон нетерпения и дикого голода по нему.

Резкий взгляд темно — синих глаз на мои ноги, зрачки расширились и почти слились с радужкой, когда он увидел кружевную резинку чулок. Протянул руку и провел по моему колену. От прикосновения его пальцев меня пронзило током. Боже, какой он невероятно сексуальный за рулем! Эта щетина, неизменная сигара, чуть прищурившись, смотрит на дорогу. А пальцы медленно гладят мою ногу, поднимаясь все выше. Я в изнеможении закрыла глаза, закусив губу, когда эти пальцы коснулись голой кожи над резинкой чулок, непроизвольно сжала колени. Потому что, если прикоснется, я кончу, вот на этой бешеной скорости, когда он смотрит на дорогу и дерзко, бесстыдно сводит меня с ума, но не ласкает, только готовит и дразнит. Доводит до сумасшествия. Мои ладони впились в сидение, когда он властно раздвинул мне ноги. Я всхлипнула и посмотрела на мужа из-под полуопущенных ресниц, чувствуя, как плывет мой взгляд и как я источаю влагу. Когда — нибудь я перестану так дико его хотеть?

— Куда мы едем? — спросила я, и голос сорвался на стон, потому что он сильно сжал мою ногу, не позволяя свести их вместе.

— Я искал тебя дома. Ты не отвечала на звонки, — да, телефон разрядился, — мы едем обратно. Я буду трахать тебя под рулады твоей невестки, Даринааа.

Повернулся ко мне, и я вздрогнула от яростного голода в его взгляде. Боже…он разорвет меня. Я еще никогда не видела его настолько голодным. Даже грубые слова завели настолько сильно, что по всему телу пошли мурашки от предвкушения.

В концертном зале мне уже стало наплеват, где мы, сколько людей вокруг. У меня отказали все тормоза. Он рядом со мной. Здесь. От него восхитительно пахнет табаком, дорогим парфюмом и им самим. Я задыхаюсь от его близости. Весь контроль у него, я больше ничего не контролирую. Я соскучилась, истосковалась до боли в груди, извиваясь у него на коленях под грохот музыки, аплодисменты зрителей, а потом замерла, чувствуя, как сердце бьется в горле, на секунду вспыхнуло дикое желание извиваться на нем до последнего, до оргазма, спазмы которого уже накатывали издалека, мягкими волнами неконтролируемого экстаза, но я сдержалась. Максим ведет. Всегда. Его пальцы вцепились в мое ожерелье из круглых украшений с топазами внутри, и он медленно снял его с моей шеи.

— Ты сейчас откроешь рот, малыш, и закроешь глаза, да? — прошептал, и от этого шепота по телу прошел электрический ток. Музыка то грохотала неистовыми аккордами, то стихала. Я томно закрыла глаза и приоткрыла рот, почувствовала языком камушек холодного ожерелья, щеки вспыхнули. Я не знала, что именно Максим собирается делать, но понимала, что, как всегда, это приведет к взрыву, невероятному, утонченному, порочному удовольствию, его фантазии не знали границ…или опыт…О, Господи! От предвкушения свело скулы. Я покорно облизала камушки и вся напряглась, чувствуя, как до боли затвердели мои соски и какой влажной я стала внизу, где все пульсировало от нетерпения и дикого возбуждения.

Топазы медленно выскользнули из моего рта, и Максим, подхватив меня за талию, пересадил в кресло. Я цеплялась за воротник его рубашки, пытаясь притянуть к себе, но этот дьявол избегал поцелуя, доводя меня до отчаянного исступления, дыхание со свистом вырывалось из легких, обжигая горло. Я погрузилась в лавину безумия. Он сводил меня с ума, он полностью порабощал мою волю. Откинулась на спинку кресла и увидела, как Максим опустился на колени, играя пальцами с камнями и глядя мне в глаза затуманенным первобытной страстью взглядом. Он обещал мне пытку наслаждением. Когда прохладные, влажные камушки заскользили по моей плоти, цепляя клитор, я запрокинула голову назад, и из горла вырвался хриплый стон, непроизвольно распахнула ноги шире, ломая ногти о поручни кресла. Когда вместе с прохладой топаза, безумно медленно скользящего по моему лону, почувствовала влажное, тянущее прикосновение его умелого, дерзкого языка к невыносимо возбужденной плоти, я жалобно застонала, но аккорды музыки заглушили мой стон. Максим резко дернул ожерелье вверх, продолжая быстро и жестко ласкать меня языком, и я с громким криком сорвалась в оргазм. Сокрушительный, разрывающий легкие и каждый нерв на моем теле на мелкие атомы невыносимого удовольствия на грани с агонией. Я непроизвольно вцепилась в его волосы и выгнулась дугой, наверное, я кричала, потому что Максим накрыл мой рот ладонью, и я впилась в нее зубами, содрогаясь и захлебываясь криками. Почувствовала, как он ввел в меня горячие пальцы, и дернулась всем телом вперед. Максим грязно выругался, но я все еще не могла разобрать слов, я ослабела и плавилась, как воск, а по щекам текли слезы. Я с трудом приоткрыла глаза, все еще подрагивая от невероятного наслаждения, встретилась с Максимом взглядом и дух захватило от этой нереальной красоты, когда хищник уже не контролирует себя, когда все планки сорваны. Бледный, заостренные черты лица, подрагивающие, влажные от моих соков, губы. Я коснулась их, и он захватил мой палец ртом, прикусил, а я надавила на его зубы. Подводя его к тонкой грани, где он будет сдерживаться и в то же время безумствовать в свирепом желании рвать меня на части, а мне хотелось его одержимости, испепеляющего желания забрать все, что я могу ему дать,

забрать даже больше, жадно отнять меня саму. С ним, как на острие опасной бритвы, каждое его прикосновение режет вены, вспарывает терпение, искушает, совращает и резким контрастом он вдруг нежно ласкает, безумно нежно, настолько трепетно, что внутри порхают бабочки, а потом снова сбрасывает в горячее сумасшествие, превращаясь из чуткого опытного любовника в похотливое, развратное животное. Нет предела его изощренной фантазии, каждая игра утонченней предыдущей, каждая ласка острая и невыносимая. Я дразнила этого зверя и никогда не знала, в какой момент лопнет тонкая струна и он сорвется с цепи, чтобы сожрать меня.

Сейчас я наслаждалась его голодом, зверь оскалился и жаждал драть меня на части. Хочу его бешеную жажду и этот взгляд: «ты напросилась, я порву тебя, малыш". Да, рви, не щади.

Максим лихорадочно дернул змейку на ширинке и резким толчком вошел в меня до упора, глухо застонал, и от разрывающей наполненности я вскрикнула, но пощады не будет. Все. Я в его власти, и он возьмет все, что захочет взять, без сантиментов и нежности, неистово и жестко. С каждым толчком я чувствовала приближающийся ураган, который сметет остатки разума. Максим яростно целовал мои губы, прокусывая нежную кожу, переплетая свой язык с моим, вторя хаотичным движениям его члена внутри меня, разжигая пожар, клокотание голодной страсти. Закинул мои ноги на плечи, и я выгнулась навстречу, закрывая в изнеможении глаза, чувствуя, как он сжимает мою грудь, касается твердых, до боли напряженных сосков, как целует мои икры, проводит по ним языком продолжая вдалбливаться в меня с диким остервенением, такой горячий огромный внутри, неистовый, разрывающий, дарящий боль и наслаждение. Порабощающая властность, требующая беспрекословного подчинения его желанию. Деспот, тиран, жестокий манипулятор, знающий, как заставить меня орать от неудовлетворенного желания и молить о пощаде, которой не будет. Я вскрикивала от каждого толчка, захлебываясь стонами, слезами наслаждения, в изнеможении закрывая глаза. Оргазм был неожиданным, лишающим разума, он вспорол мое сознание, и я изогнулась в сладкой судороге, запрокинув голову, чувствуя, как Максим сильно сжимает мои волосы на затылке, не останавливаясь не на секунду. А потом этот хриплый рык, его напряжение, мышцы, каменеющие под моими пальцами, и я заставляю себя открыть глаза, потому что хочу видеть его безумие, вот это нереально прекрасное, оголенное, неприкрытое наслаждение. Запрокинутая голова, задыхающийся рот и мучительная маска болезненной агонии дикого удовольствия. Быстро сокращаюсь вокруг его плоти, слегка тянет низ живота от невероятной вспышки экстаза. В этот момент весь контроль у меня, и я сжимаю

Максима руками и ногами, чувствуя, как вздрагивает внутри меня его член, исторгая

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.