Содом разума – I том

Предисловие

Мастер скорой по дислексии, доктору кандидат шизофрении, читателю автор содомии. Встречайте его: Содомитов Аноним. Он же Джон Содомито, она же Джейн Содомия. А вместе они, просто самая обычная экспресс-мессия, по закоулкам разума содомии. А также, снимались вместе с ними, срываясь с ног исподние роли, не справляясь с дислексией, что сотворила в голове изврат. В итоге, он напечатал дабы, с читателем делиться и фантазии его кормить ложечкой стишков в рот давая вынув из штанин свой дубликат:

– Вот ключи, давай на строках вместе спать…

Комментарии Джона Содомито и Джейн Содомии.

Это пособие по Содому носит развлекательно исключительный характер и настроение. Основано на реально выдуманных случайностей событиях совпадения. А не случайности случайностей совпадения. Все события нереальны реально, а нереальные, если и реальны, то в случайности совпадения и не хотеть оскорблять. В смысле, кого хотеть не оскорблять. Нет, короче, вообще не надо оскорблять.

– Ты что несешь?

– Что?

– Правильно будет случайности совпадение, а не случайностей совпадения, понял?

– …

– Нет, в смысле совпадения случайностей… случай…

– …

– Ах ты! На тебе! Швырь в тебя тапком! Совсем запутал!

– Ай! Я тут причем?!

– Молчи лучше, если не знаешь!

– А сама-то?!

– Так, читатель, объясни ему как правильно: случайностей что?

– …

– …

– Видишь?! Даже он не знает, а ты меня еще попрекаешь!

– Это все ты виноват, Джон, ты скатина!

– Ай, Джейн, больно, хватит!

– Да заткнитесь вы Содомиты, дайте почитать нормально!

– Иди ты в баню, Аноним!

– …

Ну что ж, пожалось в добро наш клуб дислексиков и мир Содома. Ты все читаешь на страх свой риск. Мы не несем оральную безопасность твоей ответственности за психику. Все по обоюдно скрученным согласием за руки спину. Нет, в смысле, мы не орально ответственны за безопасность… нет, не то…

Погоди, сейчас… мы не несем ответственность за твою оральную безопасность, так. Ой, не опять то? Короче, сам следи за своей оральной ответственностью за безопасность.

Пролог. Содом разума

– К нам поступили шокирующие новости. В одном из северных районов города было найдено тело молодой женщины…

«Это сон? Что я здесь делаю… как здесь оказался… голова в тумане, у меня похмелье? Тело почти не слушается, а еще… почему так холодно? хотя…» – с шатающейся головой словно болванчик, я опустил свой взгляд. «Это не удивительно…» – ведь я сидел голый у края кровати, напротив телеэкрана.

«Номер отеля» – мысли недолго блуждали в догадках, лениво осматривая это темное помещение, освещенное лишь бликами срочных новостей по тв и лунным сиянием сквозь панорамные окна, – «Но что я здесь делаю? Как здесь оказался?».

– …официальных заявлений пока не было…

«Запах сигарет, вся комната прокурена, ненавижу этот запах», – сглотнув слюну, – «Сухость во рту, хочется пить, воды…», – но вдруг, – «Что? Не могу подняться на ноги, мои мышцы, я их потянул?».

– …но, по информации от одного из сотрудников полиции это могло быть самоубийство…

– Ха… самоубийство?! – нелепица из уст ведущей новостей заставила меня забыть о моей жажде.

«Неужели они намерены скрыть это от общественности? И даже не сообщили район, где она была обнаруж…» – внезапно меня пробил холодный пот, мое сознание проснулось. Пьяный туман, что пеленой затмевал мой разум наконец-то начал рассеиваться.

Обрывки воспоминаний пробудились вместе с сердцем, отчаянными стуками требующий открыть ему дверь, чтобы вырваться из груди. Схватившись за голову и согнувшись к коленям, я не верил в реальность происходящего, я не хотел верить: – «Нет… не может быть…».

– Это сон, это какой-то кошмарный сон… это не правда… – я бормотал себе под нос эти мантры не желая верить разуму, что крутит на повторе ленту последних обрывков моих воспоминаний.

Это был крик, отпечатавшийся в моей памяти. Женский крик полный отчаяния, что подобно раскату грома проносился в моей голове прежде, чем была оборвана ее жизнь. Кровь, много крови и этот едкий запах. Бездыханное тело, некогда полное жизни и красоты, подвешенное за связанные запястья, с насильно вырванной из нее душой.

«Что случилось? Как это произошло?» – как бы сильно я не сжимал свою голову в ладонях, я не мог вспомнить ни до, ни после. Лишь обрывки, словно в пьяном бреду. Крики, звук полицейской сирены, нож в руке… это не может быть правдой. Помню, что бегу, бегу по переулку как можно дальше от эпицентра этого ужаса, куда в скором времени стянется внимание всего города.

Как бы я не сжимал свою голову руками, это не давало мне ответов. А пульсирующие вены в висках, отдающиеся в мои ладони – требовали от меня принятия решений. И в хаосе несмолкаемых мыслей от признания до побега, мой взгляд был устремлен к двери, – «Бежать… я должен бежать…». Быть известным на всю страну, но скрываться до конца своих дней, не о такой славе я мечтал. В голове то и дело возникают образы этих длинных золотистых локонов, омытых багровым цветом, а после…

– «Соберись!» – остатки здравого смысла взывали ко мне моими устами, – «Как я здесь оказался?! Что со мной произошло?!».

Я в панике, но мое тело в плену мышечной крепатуры, а мозги все еще дрейфуют на волнах похмелья. Эти стены, они словно давят на меня. Чувствую себя мышью, запертой в клетке. И лишь едва уловимый аромат жасмина был подобен глотку свежего воздуха в этом атриуме перегара и терпкого привкуса. И я вспомнил: «Я был за рулем». – Еще один пазл моей памяти, будто еще одна часть разорванной на множество кусков фотографии.

Закрыв глаза, я словно пытаюсь раствориться в тишине, желая погрузиться в этот обрывок воспоминания. Воспоминания, готового ускользнуть от меня, если не держаться за него достаточно крепко.

Это был жасмин. Я чувствую пьянящий парфюм, струящийся средь запаха дыма тлеющей сигареты меж пальцев. Мои руки на баранке, на спидометре 30 миль, циферблат на моем запястье показывает мне десять сорок шесть, и она…

Женщина с отрешенным взглядом, направленным в окно. Подпирая голову кулаком, наблюдает за мелькающими огнями ночной жизни города. Та, без которой жасмин не дурманил бы мой разум. Аромат, к которому я был бы беспристрастен, не напоминай он о ней. Аксиома, в которой я был уверен, но не мог объяснить.

«Но кто она? Случайная попутчица? Почему она мне так знакома?» – новые обрывки вызывали лишь больше вопросов, чем давали ответов, – «Жертва?».

Город еще окутан беспробудной ночью. «Но, сколько уже прошло времени?» – в догадках я озирался в номере неизвестного мне отеля. Шея словно рычаг механики защелкивает болью в моей черепной коробке – «Надо одеться».

Однако прежде, чем я нашел свою одежду, за своей спиной я обнаружил источник благоухания этого манящего цветка. Нежные очертания, объятые покрывалом и лишь ее голень передо мной не была сокрыта от моего взора. Словно статуя она неподвижно лежала на боку. Лишь едва уловимые взгляду движения ее бюста выдавали в ней безмятежное дыхание, с едва различимым ликом в тени, на мятой подушке.

– «Кто ты, женщина?» – хотел бы я предаться романтике, но кошмары меня к ней ревнуют. И я озадачен чувствами, растерян в фактах, утопая в веренице эмоций, от трепета сердца до дрожи отчаяния. Страх и безумство в неизвестности грядущего… – «Незнакомка? Свидетель? А может… убийца?».

Кажется, мой рассудок уже достиг края пропасти у бездны сумасшествия. Мозг уже готов выдать оповещение системной ошибки, за невозможностью обработать количество поступающих вопросов. Возможно, лишь остатки алкоголя в моей крови спасают мою нервную систему от панической атаки.

Впопыхах, преодолевая мышечные боли, я искал свои шмотки и одевался, будто сотрудник года, опаздывающий на работу. Но моторика, эта сука бросила меня, когда я в ней больше всего нуждался. Хлопнув дверью, она оставила меня наедине с пьяной задницей, целующей пол и ногами, не попадающими в штанины. Одеться было непросто, но я должен спешить. И у меня нет времени искать носки, я лишь хочу быстрее покинуть это место.

Спотыкаясь о пустую бутылку, на ощупь натягивая обувь и цепляясь пальцами за пуговицы рубашки, вскоре я выбрался за порог этой клетки. Это незнакомое место душит чувством отсутствия безопасности, слишком много неизвестных переменных. Шаг за шагом я двигался по коридору, который казался мне едва знакомым. Пытаюсь вспомнить путь и выстроить в голове маршрут, попутно одаривая натянутой улыбкой идущего навстречу незнакомца в синей куртке.

Под звук спускающегося лифта я в ожидании раскрытия створок, конечная точка – подземная парковка, но: «Куда я направлюсь? Что мне делать? Куда бежать?».

Блуждая в тревожных мыслях, я терял счет времени. Слишком много вопросов и гора невыполнимых задач для поиска ответов. В этом сумбуре также постоянно свербит в голове, что я что-то упускаю, тем временем как мои ноги непроизвольно бегут в нужном направлении. Нужно спешить. Пот льет ручьем от напряжения, неприятное чувство мокрой рубашки в подмышках, что для меня весьма необычно, не помню, чтобы прежде я так сильно потел.

Спустя какое-то время мои ноги остановились перед черным железным корытом на колесах. Вся в пыли, следах, напоминавших о прошедшем дожде, и покрытая грязью подвеска. Эта рухлядь, видимо она старше меня. Незнакомое мне ретро, но знакомый скрип двери и непринужденный шаг, и я оказался внутри.

Странное чувство дежавю, знакомый запах салона, но чуждый взгляду автомобиль. Словно в бредовом сне, словно я в другой реальности. Однако, к моему сожалению, у меня нет времени для рефлексии, ведь нужно убираться отсюда как можно скорее и как можно дальше. Но тут меня внезапно настигла ирония моей гениальности. Хлопая по своей одежде и шаря по карманам – я осознал: «У меня нет ключей», – как и носков, телефона, часов, бумажника…

– Ха, идиот, гребаный идиот… ха-ха, ха-ха-ха… – сжав в ладонях руль я не мог остановить этот преисполненный горечью смех. На грани срыва, нервные импульсы вызывают зуд и оскалившись, я трясу этот руль, желая оторвать его к чертям. Тщетные попытки в натянутых жилах, боль в сжатых кулаках и частично выпущенный пар во всплеске ярости. И последний удар о переднюю панель, кричащий: – «А поделом!». Безумие минутной слабости, и я обессилено пал на руль, уткнувшись в него лбом.

«Спокойно… время сейчас самый ценный для меня ресурс. Мне просто нужно вернуться в номер и найти ключи. Но, прежде нужно успокоиться, хотя бы на минуту…» – и исподлобья бросая взгляд в тишину подземной парковки, шепот говорит мне:

– Оглянись, вокруг штиль, лишь ты один сам не свой… – «да, хотя бы на минуту».

Но, мне нужно как-то завести этот имперский дредноут. Думая об этом: «Ключи, мои ключи…», – в памяти всплывает новая деталь. «Это незнакомое купе…» – осматривая салон, откинувшись на спинку сиденья и положив руку на рычаг коробки передач – я замер, не желая спугнуть эту пугливую птицу из своей памяти. Маленький ребенок, сидящий на пассажирском кресле и пальцем протирающий надпись над крышкой бардачка.

– Гранд Нэшнл, – шепотом я невольно разбередил свои старые раны, ведь я знал этот черный бьюик. Передняя панель, ремень безопасности, бардачок, сиденья… запахи, отражения, скрипы… с ним связана вся моя жизнь, моя боль, что въелась в каждый сантиметр этого салона. Необъяснимые муки, пробудившись вновь терзают мою душу.

Быть может это что-то, чего я не хочу и не должен помнить? Чего не должно быть, не должно существовать, но оно зудит, ревностно напоминая о своем присутствии в моей жизни. Но почему мне все это кажется столь незнакомым? Как незнаком и этот болтающийся из стороны в сторону кулон с цепочкой, свисающий с зеркала заднего вида. Покачивающийся в моем пристальном взгляде как гипнотический маятник.

– «Стоп!» – мое я, запертое во тьме сознания было озадачено, – «Какого хрена?!». Я не умею водить и у меня никогда не было автомобиля. Ведь я… я… На короткий миг, кажется, я не знаю кто я.

«Я сплю и мне нужно проснуться?» – что-то явно было не так, мой разум играет со мной злую шутку. Напился до беспамятства? Или же… где-то на темной дорожке, меня отоварили чем-то тяжелым и… я стал жертвой насильственных действий вторгнувшегося в мой мир пришельца Алкалоида Тропанового Ряда и он, сговорившись с подельником Тетрагидроканнабинолом, теперь агонистируют меня во все мои рецепторы? Или… это просто утро понедельника?

Как бы сильно я не копался в своих чертогах, мне не удается заглянуть за занавес, скрывающий от меня ответы. А мои рваные воспоминания полные противоречий вызывают лишь диссонанс, и я вязну во мраке помутнения разума.

Безмолвно, я вновь уткнулся лбом в рулевое колесо, желая навести хоть какой-то порядок в этом содоме, что царил в моей голове. Сомкнув глаза, я сделал глубокий вдох, но не могу ничего вспомнить. Только смутные, едва различимые блики средь торнадо грез, перемешанных с реальностью. Лишь с каждым вздохом различая запахи салона, сигарет, ее аромат, ее волосы, шампунь, тяжелый запах железа…

Погружаясь в воспоминания, я вижу, как ловлю ее взгляд, ее улыбку в пустынном коридоре отеля. Мы остановились у дверей нашего номера. Чувствую нежность ее руки в своей ладони, пальцы что рисуют заклинания на моей щеке. Взгляд чародейки, бесстыдно желающей сгубить мою душу. Ее сладкие уста на моих губах, жаркое дыхание, страсть, искрящая в ее глазах и руки, сжимающие меня в объятиях. Я тебя знаю, мы словно вечность знакомы в моих снах…

Но, что? – «Тяжёлый запах железа? Откуда он здесь?». Запах крови, едва не ускользнувший от внимания, пробудил меня из прострации. Кошмар, от которого едва успело убежать мое сознание вновь настигло меня судорожной тряской. Я окончательно протрезвел и жестокая реальность без седатива, оказалась на короткой ноге с панической атакой.

«Моя одежда? Кресло?» – словно ищейка, я шел по следам запаха. Бегло осмотрев себя, я не обнаружил ран, а мой воротник таил лишь следы женских духов и шампуня. Обернувшись назад, я увидел лишь пустой диван и направил взгляд вниз, – Коврики? – но там тоже ничего нет. Ничего, что бросилось бы в глаза, однако запах усилился… а вместе с ним и тремор в моих конечностях.

«Н-нет… только не это» – я уставился на спинку дивана, словно пытаясь прожечь ее насквозь своим взглядом. Со лба струился пот и что-то сдавливало шею, затрудняя дыхание. «Багажник…» – и пазлы моих кошмаров сложились… это был ужаснейший из возможных стечений обстоятельств.

Рука потянула за рычаг, открылась дверь и нога вывалилась наружу. В борьбе с собой, найдя опоры я выдавливал себя из бьюика, в стремлении добраться до крышки багажника. Скрывавшую страшную тайну. Вальяжно, я шагал, выбрасывая вперед непослушные ноги, уверенно – неуверенной походкой. Лишь сердце репетировало инфаркт, перед дебютом.

Добравшись, я не стал томиться и потянул за крышку багажника, не ощутив сопротивления. Слушая скрип поднимающейся створки, мысли роптали, что нет смысла медлить. Но, даже зная, что там, готовясь к худшему, хуже того, что представили мои фантазии – уже быть не могло…

Или могло?

…

– Ахфлгв… хфва… – не даст Самаэль солгать, я хотел выразиться деликатнее. Но, я потерял дар речи, мою челюсть свело, и я брюзжал слюной. От осознания увиденного – мои ноги подкосились и попятились назад. Острая боль охватила в области сердца, вспышками молнии отдавая в левое плечо. Несмотря на то, что морально я уже готовился к тому, что там было, но к такому… – «Я не был готов».

Древний чердак, гнилые скрипучие доски продавливались, желая обвалится при каждом шаге. Шестилетний мальчик, в серых шортах и футболке медленно шагал в направлении старого кинескопа, пылившегося на чердаке уже несколько десятилетий. Продавливая большим пальцем кнопку, он запустил его. Включился фильм:

Солнце уходило в закат, мужской силуэт скрылся в парадной подъезда.

Лестничный пролет, пустынный коридор.

Впрочем, как и мир,

Был окутан тьмой

Потерянных, заблудших – душ

Восславляющих Сатир.

Отворилась дверь, за ней лишь он один.

На нем пустой взгляд, в ней искрится страсть.

Она к нему прильнет, он в ответ молчит.

Холодом от него бьет,

И вроде тишь да гладь,

Но…

Что же вдруг стучит?

Бешено, предрекая участи Карамзино́й,

В городе забытом богом, да кто тому виной?

Он утопит – говорят клетки, чувства,

Инстинкты, дрожь по телу, а голоса

Здравого смысла – на нервах вьются.

Да и те, у кого глаза велики,

Тебе кричат: – Беги!

Бьются и стучат в окно,

Бросают солнца блики,

Зеркалом…

– Услышь, наши голоса!

Душ, сколь уже погубленных ими.

Вырванных с корнем, забытых, затоптанных, кричат:

– Его чувства давно прогнили!

А его сердце, с рождения покрыл иней!

Но ты не слышишь, ведь его глаза… его уста…

Сладкими речами устланы его дороги,

На поступях к тебе возведены фонтаны,

Души за ним кричат: – Они из нашей крови!

Но ты не слышишь, ведь

Над пропастью,

Он протянул для тебя радужный мост,

И шепотом:

Не бойся, его держит крепкий трос.

Смотри, он усыпан лепестками роз.

Ступай, там явь твоих тайных грез,

Со зловещею улыбкой щебеча над ухом,

За пазухой его сверкает лезвие острое,

– Шагни в фонтан, это очень просто.

И вроде очевидно – это обман, как бесплатный сыр,

Кем бы он ни был.

Хоть Апостол

Или вернее,

Женских сердец Калиостро,

Что, разворошив всю душу – оставляет только остов.

Но чем бы ни закончился роман, согласись,

Ведь острота отношений – обоюдоострое?

Да и как часто выпадает шанс получить приз?

Детка, хватит рыть руками землю – просто ухватись.

Может он тот самый? – Боже, прошу, плиз!

Ведь делать ничего не надо – просто возвестись.

А если что пойдет не так? – Просто развестись.

И вот ее вердикт – что там не случись,

Ведь в ее уме – решению всегда найтись.

А на крайняк как Эмбер Херд? – Окстись!

Ладно, плохой пример, знаю, не дуйся Кись.

И в сложном диспуте с собой, консенсусы нашлись.

У дамы, что горечь послевкусия,

Доселе не испытавшей в жизни.

А тем временем…

Призрачные голоса фонтана уносились ввысь.

– Дура, не ведись! Послушай, обернись!

– Да, он поможет, но только вознестись!

– Ведь он…

Предзнаменование,

Конца твоих времен,

Праздностей,

Жизни во лжи, обмана, разочарования,

Да, он избавит, но поверь,

– Он Локи твоего желания.

Пригубит твою душу, пока ты еще в сознании.

Утопит…

В своих страданиях, в ярости своего пламени.

Ты станешь пищей,

Его пороков, его демонов желаний.

И где-то в закоулках его разума,

Вдруг сменился лик,

Предвкушение сменив отчаянием,

– Остановись, Мон-А-Ми!

Не подходи, ближе, прошу!

В моей душе оползни!

А они…

Унесут, затопчут, разорвут,

Стены возведут,

Твою боль сметут,

– Но своей заполнят!

Во сырой земле,

Червями досыта накормят.

Сколько здесь уже невинных душ зарыто?

Да и тех не вспомнят.

Вот только…

Он оборвал,

Как бы ни кричал, да кого не звал,

А толку?

Здравого смысла голосами –

Не заглушить в сердцах пороки.

Издревле, какой уж век,

Как бы ни старались,

Просто оглянись – ничего не поменялось.

Ради власти нации – уничтожая неугодных.

Так в чем несправедливость,

Если в этой суете оных,

В хаосе,

Объятою войной,

Где-то на краю

Не досчитаются одной?

А ведь…

– Мне тоже больно!

Ты ведь чувствуешь? Как нутро горит!

Ломает, выворачивает, скручивает, свербит.

Я больше не могу,

– Она наше лечение!

А мы с тобой в благодарность,

Избавим от мучений.

От боли, будущих страданий,

Лжи, сердца осколков,

Сброшенных, на обочине у ямы.

И я имею право!

На кусочек власти!

Мне тоже хочется немного славы,

Да побольше сласти.

И этот лик,

Поникший опускает руки.

Сколько бы себя не умолял,

Все как горох об стену,

Ведь шепотам той мудрости не донестись,

До криков праздных пен.

А ведь и вправду говорят,

Благими нашими намереньями –

Выстлана дорога в Ад.

А тем временем,

Она…

Ее наивность, была непоколебима.

И задействовав свой хитрый ум,

Она пошла не с козырей,

А афоризмами начать решила.

Правда, – На чо ума хватило.

Но прежде, предупреждаю,

Чтобы понять всю суть драматургии,

Выдуманной, ее фантазиями –

Сказки…

Читать это прошу голосом

Лизаветы Вячеславской.

– «Смотря в глаза мои,

Руками на моих щеках,

Знаю,

Чего хочешь ты от меня,

Но прежде,

Что думаешь ты обо мне?» …

– Человеческий ошметок.

– Что?

– Нет, ничего, тебе послышалось, всего-то.

И вот…

Кульминация,

Под возгласы Эреба и его овации

Взревели его демоны.

И теперь в груди:

Ярость на пути, сердце в копоти, выгорел фитиль…

Громогласным взрывом,

Грохот гнева – оглушил штиль.

Роковую длань, вознесся

За ее спиной,

Он обрушил на нее,

Ухмыляясь,

Всю свою любовь.

– Все закончилось?

Но как…

– Так и не начавшись?

Он держал ее, нежно

На своих руках.

Почему? – предательски застыло,

В ее сапфировых глазах,

На нетронутых губах,

Последнее дыханье стыло.

И вонзаясь,

Глубже,

Скорпионье жало разрывало плоть.

И ее последние надежды, как и тело,

Падая – разбиваются об пол… – воть.

[To be continued…]

Глава 1. Mom's Gentleman

Карстон, Эйрвуд.

Спальный район, 29 октября, 2:46 ночи.

Частный жилой сектор, состоящий из облагороженных участков с домами. В спальной одного из двухэтажных домов, спящей под покрывалом ночи, бесцеремонно звонит телефон. Беспрерывно, давая понять, что он не прекратит, пока хозяин не возьмет его силой и не сотворит с ним всякое. Но мы не миллионеры, поэтому спросонья женщина подняла руку и даже не открывая своих глаз, просто начала толкать своего мужа.

– Дорогой, твой телефон… ответь.

– Угу, – ответил он ей, но она продолжала толкать. – Да, да, ты права, – снова промямлил он, так и не проснувшись. Но не желая в одиночестве наслаждаться ночными воплями телефона и мучаться от прерванного сна, она продолжала его будить. Ведь на алтаре они давали клятву, делить радость и горе вместе.

– Милый, я в кружевах, – промямлила она в ответ, не отрывая голову от подушки, как и он – не желая просыпаться. И мелодия звонка наконец-то начала пробивать себе путь к его сознанию, сквозь завесу сна.

Протянув руку и на ощупь хлопая по тумбочке, он кое-как нашел этого слухогрыза и приложил к уху.