- -
- 100%
- +
— Я не говорил о судьбе, — лениво отозвался Ян.
— Ты о ней не говоришь, ты ею живёшь. Это куда хуже, поверь.
Я невольно рассмеялась.
— Он тоже умеет расслабляться, когда надо, — сказал Женя, устраиваясь поудобнее и хрустя пачкой. — Ты не думай, что он всегда такой душный. Просто сегодня первый день знакомства. Дальше будет проще.
А дальше мы заговорили о пустяках: музыке, фильмах и о том, какая газировка меньше отдаёт химией. Женя без умолку травил байки, Ян вставлял короткие, едкие, но чертовски точные замечания, а я ловила себя на мысли, что мне впервые за много лет по-настоящему спокойно. Острая, почти циничная манера Яна смотреть на мир парадоксальным образом располагала к себе. В их компании всё казалось простым.
— Знаешь, Соф, — Женя отпил из бутылки, задумчиво глядя на реку, — самая большая ошибка людей в том, что они считают хищником того, кто громко рычит и скалит зубы. На самом деле настоящий хищник молчит и улыбается. До тех пор, пока ты сама не подойдёшь к нему вплотную.
— Звучит жутко, — ответила я.
— Зато честно, — подмигнул он, мгновенно сбрасывая серьёзный тон. — Ешь давай, а то Ян сейчас всё в один присест уничтожит.
Солнце медленно заваливалось за горизонт, окрашивая воду в глубокие, багрово-золотые тона. Длинные тени вытягивались по траве, уютно укутывая наш берег.
— Кстати, я ещё попкорн взял, — Женя с гордым видом выудил из пакета новую пачку. — Думал, пригодится для драмы, но день прошёл как-то слишком мирно.
— Какая предусмотрительность, — хмыкнул Ян.
— Мой главный талант, — отозвался Женя с набитым ртом.
— Твой талант — это сметать всё съедобное в радиусе километра и не давиться, — фыркнул Ян, качая головой.
— Это не опыт, а тренировки. Ловите, — он бросил нам по пригоршне кукурузных зёрен.
— Мы тебе не голуби, — лениво возмутился Ян, но попкорн перехватил.
Я молча переводила взгляд с одного на другого. Меня не называли монстром, от меня не шарахались, не разглядывали со скрытой брезгливостью, как это вечно делали врачи или мать. Эти двое общались со мной, как со своей. Словно мы уже были знакомы раньше.
«Один на миллион», — подумала я, наблюдая, как Женя пытается отобрать у Яна последний сухарик, а тот вслепую прячет его за спину, даже не поворачивая головы.
Вечер опустился стремительно. Небо над рекой стало совсем чёрным.
— Смотрите, — негромко произнёс Женя. В его голосе неожиданно прорезалось что-то детское.
Я закинула голову. В вышине рассыпались тысячи мелких, острых огней. Они казались неестественно яркими и близкими. Прямо над нами пролетела падающая звезда — тонкая серебряная черта. Она исчезла так же быстро, как появилась, оставив в темноте лишь мимолётную блёклую вспышку.
— Загадай желание, — предложил Женя, не поворачивая головы.
— А ты? — спросила я.
— Я уже.
— И что? — я повернулась к нему, но в темноте видела лишь силуэт, очерченный блёклым звёздным светом.
— Чтобы этот день никогда не заканчивался, — произнёс он почти шёпотом.
От его слов внутри что-то дрогнуло. Это звучало слишком просто и одновременно несбыточно. Ян никак не прокомментировал реплику друга, лишь едва заметно кивнул каким-то своим мыслям. Он продолжал рассматривать небо, будто растворившись в ночной прохладе и полностью разделяя это желание.
— Пора, — Женя нарушил тишину с явным сожалением. Он рывком сел и потянулся. — Уже поздно. Софу надо проводить.
— Я сама доберусь, — сказала я, чувствуя, как свежий ночной ветер пробирает сквозь тонкую ткань. — Тут близко, дорогу знаю наизусть.
— Исключено, — Ян поднялся на ноги единым, плавным движением. — Проводим. На улице темень, мало ли кто ошивается во дворах.
— Я справлюсь, — ответила я, но уже без особой уверенности.
На самом деле мне до безумия хотелось, чтобы они пошли со мной. Хотелось как можно дольше растянуть этот вечер. Просто побыть рядом в этой удивительной тишине, где не нужно защищаться от всего мира.
— Мы справимся вместе, — улыбнулся Женя, подхватывая пустой пакет. — Так быстрее и безопаснее. Кто будет слушать наш бред завтра, если с тобой что-то случится?
Мы быстро свернули плед, стряхнув налипший песок. Женя проверил, не оставили ли мы мусор, и мы двинулись вверх по тропинке. Знакомая дорога, по которой я ходила сотни раз, рядом с ними казалась совершенно другой.
— Вот и мой дом, — выдохнула я, когда мы остановились у подъезда.
Кирпичная девятиэтажка встретила нас тусклым, мертвенным светом фонаря над козырьком.
— Спасибо, что проводили. Мне правда было хорошо с вами.
— Не за что, Соф, — негромко ответил Ян. Его прозрачные глаза даже в полумраке двора сохраняли пугающую ясность. — Если что-то пойдёт не так — сразу набери мне. Мой телефон всегда включён.
— И мой, — подмигнул Женя.
Я дождалась, пока парни свернут за угол, приложила магнитный ключ к домофону и шагнула в душный, пахнущий сыростью подъезд. Поднимаясь на лифте, я чувствовала, как внутри с каждым этажом нарастает страх. Я максимально тихо повернула ключ в замочной скважине и приоткрыла входную дверь, надеясь проскользнуть в свою комнату незамеченной. Не вышло. В прихожей мгновенно вспыхнул резкий, бьющий по глазам свет. Из кухни тяжёлым шагом вышел отчим. Мать трусливо жалась позади него.
— Где тебя носило?! — рявкнул он так, что у меня заложило уши. — Время полпервого ночи! Ты совсем берега попутала? Телефон тебе нахрена купили, просто так в кармане таскать?!
Я постаралась сделать глубокий вдох и выдох, сохранив частичное спокойствие.
— Он сел.
— Ах, сел?! — отчим сделал шаг вперёд, мгновенно стирая между нами пространство. — Ты мне ещё врать тут будешь, дрянь?
Удар по щеке прилетел ощутимый. Голова дёрнулась в сторону, в глазах на секунду потемнело, а кожа на лице сразу запылала пожаром. Из горла не вырвалось ни звука — я лишь крепче сжала челюсти.
— Живо в комнату! — крикнул отчим, тяжело дыша. — Оборзела в край.
Я ничего не ответила. Повернулась и быстрым шагом ушла в свою комнату. Захлопнула дверь, повернула замок до щелчка и рухнула спиной на кровать, даже не снимая джинсов.
А телефон в кармане, который на самом деле был заряжен, вдруг беззвучно завибрировал.
◊◊◊
Женя резко притормозил. Расслабленная, открытая улыбка, которую он удерживал на лице весь день, сошла разом. Ян остановился рядом, молча прислонившись спиной к кирпичной кладке дома. Женя полез во внутренний карман, достал второй, дешёвый кнопочный телефон и нажал одну клавишу.
— Это я, — бросил он в динамик.
— Слушаю, — раздался в ответ искажённый, механический голос.
— Всё в силе, — Женя мазнул быстрым взглядом по тёмным окнам Софиной квартиры на верхнем этаже. — Идёт на контакт без колебаний.
— Отлично. Вводите её в следующий круг, — приказал собеседник. — Действуйте по протоколу.
Связь коротко пискнула и оборвалась.
***
03:00
Экран телефона на тумбочке коротко моргнул, разрезая темноту спальни тусклым светом. Я перевернулась на бок и протянула руку к мобильному.
Женя: «Мы дома».
Софа: «Хорошо».
Женя: «Чего не спишь?»
Софа: «Не получается».
Женя: «Поедешь утром с нами на карьеры? Приятель позвал. Будет круто».
Софа: «Давай».
Женя: «Тогда наберу, как выдвигаемся. Спокойной ночи.»
Софа: «Доброй ночи.»
Я отложила телефон в сторону.
Это была первая за долгие годы ночь, в которой не существовало чужих надрывных хрипов и залитых кровью кафельных стен. До самого утра мне снились только бескрайние яркие звёзды, мерный шум реки под ивой и спокойные, надёжные лица.
Глава 3 — Карьеры
Утро началось не с солнца. Оно началось с катастрофы.
В 09:15 Синдром отмены превратил тело в одну сплошную оголённую клемму.
Первым включился звук. Тонкий, едва уловимый писк, похожий на комариный зуд, за секунду разросшегося до глухого монотонного набата. Частота была настолько высокой, плотной, что барабанные перепонки внутри черепа будто плавились. Я попыталась подняться, но пол ушёл из-под ног. Комната завалилась набок, перевернулась вверх дном. Тяжёлое, чугунное головокружение швырнуло меня обратно на кровать, а к горлу мгновенно подступил горячий ком.
«Таблетки. Нужно найти таблетки», — судорожно хваталась я за мысль.
В лёгких стало тесно. Пришлось сползти на четвереньки — удержать равновесие на ногах было физически невозможно. Перед глазами всё плыло. Кое-как цепляясь за косяк, я вывалилась в пустой коридор. Родителей дома не было. К счастью или к несчастью — думать об этом не хватало сил.
Пошло лихорадочное, слепое метание по комнатам. Из-за гула в ушах зрение сузилось до размеров тёмного туннеля. Влетев в родительскую спальню, я рванула дверцу платяного шкафа, выворачивая карманы пиджаков отчима. Пусто. Пальцы дрожали так сильно, что ткань выскальзывала из рук. В ванной я просто снесла навесную полку — по кафелю с грохотом полетели тюбики, щётки, бритвенные станки. Ничего. Моего спасения здесь не было. Тайники отчима, где он держал запасные блистеры, оставались под замком. А ключи он увёз с собой.
Накатила крупная, изнуряющая дрожь. Без химии мир вокруг терял обтекаемость — он становился смертоносным. Каждый угол мебели казался заточенным лезвием, готовым вспороть кожу. Кое-как, оставляя на обоях влажные следы ладоней, я добралась до кухни. Перевернула стакан, схватила из раковины первую попавшуюся кружку и крутанула кран. Ледяная вода. Трясущиеся руки расплёскивали жидкость на пол, но я силой прижала край к губам. Один жадный глоток, второй, третий. Холод обжёг пищевод, заставляя внутренности сжаться.
Это сработало как электрошок. Звон не исчез, но отступил, увяз где-то на периферии сознания, превратившись в далёкий гул. Я вытерла рот тыльной стороной кисти, тяжёло навалилась на кухонный гарнитур и подняла глаза на настенные часы. Время поджимало. До 13:30 оставалось всего ничего, а Женя и Ян были единственной причиной терпеть этот ад. Пришлось силой переключить мысли на сборы.
Я вытащила из шкафа купальник, натянула шорты и свободную белую футболку. Перед зеркалом в прихожей быстро перебрала пальцами волосы — рваная стрижка легла небрежно, подчеркнув острые скулы. Кожа после вчерашнего дня на реке сохранила лёгкий загар. Минимум косметики, короткий взгляд на отражение.
На обочине у автобусного павильона я оказалась минута в минуту. Точно в срок к остановке бесшумно подкатил чёрный седан с запылёнными боками и глухой тонировкой. Стекло со стороны водителя поползло вниз. Женя привычно улыбнулся:
— Запрыгивай! — он мотнул головой в сторону заднего сиденья. На переднем уже устроился Ян.
Я выдавила ответную улыбку и скользнула в прохладу салона. Отсюда, из полумрака, было удобно наблюдать за ними обоими. На душе сразу отпустило — их присутствие перекрывало действие любых таблеток.
— Погнали, я обязан обойти этого придурка! — азартно бросил Женя.
Машина резко рванула с места, сорвав шины в пронзительный визг на горячем асфальте.
Низкие басы трека долбили прямо в грудную клетку. Обшивка дверей ощутимо вибрировала. Этот плотный, вибрирующий шум помогал — он заживо хоронил остатки утреннего звона в ушах. Женя рулил одной рукой, второй весело отбивал ритм по приборной панели. Ян сидел прямо, лениво залипая в лобовое стекло. Деревья вдоль трассы сливались в сплошную зелёную стену.
Через полчаса гладкий асфальт кончился. Колёса глухо зашуршали по грунтовке, салон затрясло на ухабах. Женя крутанул ручку громкости назад, возвращая в салон реальность.
— Почти на месте.
Машина одолела последний крутой подъём и замерла у самого края обрыва. Внизу раскинулись карьеры. Вода там была нереально голубая, почти бирюзовая — как горное озеро. Тёплый ветер принёс со дна котлована густой, приторный запах сосен и горьковатый минеральный аромат мела. Склоны карьеров, поросшие выгоревшей травой, спускались к воде ровными ступенчатыми уступами, похожими на ярусы заброшенного амфитеатра.
— За нами, случайно, не Ярик плетётся? — Ян прищурился, разглядывая боковое зеркало.
Женя мазнул взглядом по отражению:
— О, точно. Наш гонщик.
Он дважды ударил по клаксону, опустил стекло и высунулся наружу, подставив лицо ветру:
— Я снова первый!
Машина замерла на утоптанной грунтовой площадке. Стоило Жене заглушить двигатель, как навалилась звенящая тишина. Сзади, тяжело просев на амортизаторах, затормозила тёмно-синяя «Тойота». Из неё выскочил парень — высокий, растрёпанный, в светлой майке. Громко хлопнув дверцей, он пошёл к нам размашистым шагом. Женя уже ждал его, небрежно оперевшись на капот.
— Ну что, чемпион? Опять слил.
Парень фыркнул, смахнул со лба влажные кудрявые волосы и крепко перехватил протянутую ладонь Жени:
— Я дал тебе фору, не обольщайся.
— Отмазки, — хмыкнул Женя.
Приехавший переключился на Яна, который как раз выбирался из салона, разминая затёкшую спину:
— Привет, Ян.
— Здарова, — бодро отозвался тот, вскидывая руку.
Я отошла к самому обрыву, едва переставляя ватные ноги. Посмотрела вниз, на воду, но безумные, кислотные блики от солнца так сильно резали глаза, что к горлу снова попёрла тошнота. Без чёртовых таблеток отчима мир словно сорвался с цепи: контрастность выкрутили до предела, звуки стали резкими, запахи — удушливыми. Главное — чтобы никто не заметил.
Из «Тойоты» тем временем выбралась девушка. Светлые длинные волосы тут же растрепал ветер. На ней был яркий оранжевый купальник, а поверх — наброшенная на плечи мужская рубашка, завязанная узлом на талии. Она бесшумно прикрыла за собой дверцу и подошла ближе к парням. Женя резко обернулся, шагнул ко мне и мягко толкнул ладонью в спину, заставляя выйти к остальным. От его прикосновения по позвоночнику пробежал неприятный разряд.
— Так, знакомьтесь. Это Софа.
Парень окинул меня коротким оценивающим взглядом. Без надменности, скорее, с любопытством:
— Софа? Приятно. Я Ярик, — он протянул раскрытую ладонь.
— Взаимно, — выдавила я.
— Приветик! А я Ира, — блондинка бесцеремонно шагнула вперёд. Её голос прозвучал мягко, но для моего воспалённого слуха — как удар по барабанной перепонке. — Слушай, ты не представляешь, как я рада. Наконец-то здесь есть ещё одна девчонка. А то эти придурки только и делают, что спорят, кто круче долетит до воды.
— Так, народ, — Женя хлопнул в ладоши, затыкая всех разом. — Девчонки, берите пледы, спускайтесь и разберитесь с едой. Ян, на тебе ведро с мясом и уголь, — он по-свойски приобнял Ярика за плечи. — А мы пока мангал раскочегарим.
Мы с Ирой подхватили вещи и начали спуск по крутым каменистым уступам. На ровном пятачке я опустилась на корточки, расправляя плотную ткань пледа. Ира кинула свой встык — получилось одно большое покрывало. Сбегав к машинам ещё раз, я притащила тяжёлый пакет с газировкой, а Ира прихватила контейнеры.
— Глянь, какая красота, — Ира сдёрнула пищевую плёнку с нарезки.
Я заглянула через её плечо. Ровные ряды томатов, огурцов и перца выглядели почти идеально. Рядом она пристроила коробку с фруктами: персики, виноград, яблоки. Улучив момент, я незаметно стянула одну виноградину. Едва заметный вкус сладости на секунду перебил тошноту.
— Ярик вечно параноит, что мы сдохнем с голоду, — усмехнулась Ира, заметив моё воровство. — Вечно ворчит: лучше взять с запасом, чем потом смотреть на ваши кислые мины.
— Извините, девчонки, раскулачивание, — подошедший Ян без лишних церемоний сгрёб в охапку все бутылки.
— Эй! Куда?! — возмутилась Ира.
— В воду, у берега. Тёплая кола — это отстой, — бросил Ян, уже шагая к реке.
— Ян! — донёсся командный голос Жени. — Притащи шампуры из багажника. Забыл!
Ян выразительно закатил глаза, но спорить не стал — молча развернулся и поплёлся обратно в гору.
Я сбросила шлепанцы, сминая босыми ступнями прогретый, мелкий песок.
— Ты давно знаешь Женю и Яна? — Ира расставляла пластиковые стаканы.
— Нет, — я проводила взглядом волну от брошенного Яном камня. — Но ощущение, будто сто лет.
Ира негромко усмехнулась:
— У Жени талант вербовать в свою веру. Через пять минут кажется, что вы знакомы вечность. А Ян… он сложный бывает. Но надёжный, как скала.
Я посмотрела на Яна, который снова спускался по склону.
— А сама чем занимаешься? Ну, кроме того, что терпишь этих дурачков.
— Особо ничем, — я провела ладонью по нагретому песку, пряча глаза. — Рисую иногда. Чисто для себя, мозги прочищает.
— Да ладно? Круто. Портреты или граффити?
— Да так, наброски, — я неловко поскребла затылок, уходя от темы.
Ира задумчиво покрутила в пальцах сорванную травинку, разглядывая меня с лёгким любопытством.
Сверху послышался глухой металлический стук. Ян швырнул шампуры к ногам Жени.
— Держи. Купи блокнот для склероза.
— Меньше болтай, больше делай, — огрызнулся Женя, подбирая шампуры.
Мы с Ирой легли на плед, подставив лица жаркому полуденному солнцу. От воды шли невыносимо яркие блики, и я прикрыла глаза ладонью.
— Сколько тебе? — спросила она.
— Почти восемнадцать. А тебе?
— Шестнадцать.
— Серьёзно? — я повернула к ней голову. — Выглядишь старше.
— Магия макияжа, — она лениво отмахнулась. — Смой всё это — и меня в автобус без мамы не пустят.
Она кивнула в сторону машин, где Ярик возился с багажником. Лицо Иры изменилось, стало каким-то беззащитным.
— Мы год вместе. Он из тех людей, которые заставят смеяться, даже если весь мир катится к чёрту.
— Это редкость.
— Знаю. Мои родители от него кривятся, — она безразлично передёрнула плечами. — Но мне плевать на их мнение.
— Не боишься? — тихо спросила я, вспомнив тяжёлый взгляд отчима.
— Не-а.
В её голосе было столько уверенности, что я невольно позавидовала этой решимости. В отличие от неё, я не могла дышать без разрешения дома. Особенно когда на меня смотрел отчим.
— Он днём в кафе работает, — продолжала Ира, — а по ночам берёт заказы на дизайн. Логотипы, афиши всякие. Копит на нормальный ноут.
— Он молодец. Мало кто сейчас так упирается.
— Упрямый, — с тихим теплом подтвердила она.
— А у тебя к чему душа лежит? — спросила я, переворачиваясь на бок.
— Пою. Пятый год уже в студии, — Ира закинула руки за голову, глядя в небо. — И печь люблю. Мечтаю когда-нибудь открыть свою кондитерскую, в которой всегда будет пахнуть ванилью и корицей.
— Ого. А я и духовка — вещи несовместимые.
— Да у меня первый торт вообще напоминал кусок антрацита с кремом, — Ира тихо фыркнула. — Главное — не бросать после первого провала.
Сверху зашуршал пакет: Женя высыпал в мангал остатки угля и щедро плеснул розжига. Пламя рвануло вверх, жадно глотая воздух, а затем улеглось, оставив пульсирующий малиновый жар. По склону пополз густой дым — терпкий, горьковатый, смешанный с ароматом специй. Ярик тем временем не выдержал пекла и ушёл в воду прямо в одежде. Спустя пару минут он с шумом выскочил на берег, добежал до нас и с силой встряхнул головой. Холодные капли веером полетели во все стороны.
— Эй! Придурок! — Ира закрылась руками. — Ты мне весь макияж смоешь!
— Да ладно тебе, — он перехватил её запястья, утягивая за собой. — Ты и без него красивая!
Отбежав на шаг, Ярик зачерпнул ладонями воду и демонстративно плеснул в неё.
— Ты напросился!
— Это просто водичка! — он начал пятиться, выставив ладони.
— Тебе конец!
Смеясь и увязая в мокром песке, Ярик рванул обратно на глубину.
— Спасайте! Меня сейчас топить будут! — крикнул он на ходу, надеясь скрыться за брызгами.
Но Иру это не остановило — прямо в рубашке она зашагала следом, пока вода не поднялась по самую грудь. В их возне было столько чистой, нормальной жизни. Жизни, которой меня всегда лишали.
Женя у мангала методично нанизывал мясо на шампуры. Наблюдая за дурачащейся парой, он едва заметно качнул головой:
— Дети, — негромко бросил он в пустоту.
Тень упала на плед, заслоняя солнце.
— Свободно? — Ян кивнул на край покрывала.
— Да, падай.
Он устроился рядом, вытянул длинные ноги и откинулся назад, упершись ладонями в ткань.
— Обычно новым людям нужно время, чтобы вкатиться в компанию. А ты как будто всегда здесь была.
— Мне с вами легко, — я повернулась к нему. — Это даже странно.
— Это нормально, — Ян перевёл взгляд на воду. — Искупаемся?
— Давай.
Он поднялся и без лишних слов пошёл к кромке. Я стянула футболку, бросив её на плед, и двинулась следом. Мелкие волны лениво лизали песок, мгновенно стирая наши следы.
— Холодная, — предупредил Ян, когда вода дошла ему до колен.
— Заметно, — выдохнула я, сделав ещё шаг.
Вода обхватила щиколотки ледяными тисками. На секунду в груди спёрло воздух, но тело быстро адаптировалось к ознобу. Ярик, заметив наше приближение, ушёл под воду и вынырнул в паре метров, подняв целую тучу брызг.
— Эй! — я инстинктивно закрыла лицо.
— Я случайно! — отозвался он, расплываясь в ухмылке.
— Врёшь! — крикнула Ира, обрушивая на него ответную волну.
Спустя минуту мы все дурачились, начисто забыв обо всех проблемах. Но в какую-то долю секунды, когда вода стекала по лицу Яна сплошными ручьями, я перехватила его взгляд. Он смотрел прямо на меня — неотрывно, тяжело. В его глазах на миг проступила такая дикая, бездонная тоска, что у меня внутри всё сковало холодом. Я моргнула — и всё исчезло. Ян снова смеялся, смахивая мокрую чёлку со лба, и от того страшного выражения не осталось и следа.
Галлюцинация? Привет от не выпитой таблетки? Или мне просто показалось?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.