Развод. Уволена в запас

Глава 8 Ярослава

Я всего на секунду замираю, открыв рот, а затем разворачиваюсь к Тане.

— Ты это видела?

Голос у меня сиплый, будто я простудилась.

— Она явно берега попутала. По взгляду видно, она тебя знает, Яр. И знает, что ты жена Жарова.

Я прокручиваю в голове её выражение лица. Ни тени растерянности, ни капли страха. Только насмешка и уверенность.

Знает. И всё равно открыла дверь.

— Я ей этого просто так не спущу. Думала безнаказанно запрыгнуть на него в гостинице? Фигушки. Как раскатала губу, так и закатает.

Я полна холодной, колючей решимости. Шагаю в сторону лестницы.

Ковролин глушит шаги, но они отзываются во мне гулкими ударами сердца.

— Ты далеко собралась?

— Надо найти кнопку пожарной тревоги.

Таня резко хватает меня за рукав.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Мы идём по коридору. Свет мягкий, жёлтый, стены одинаковые, двери одинаковые — всё это вдруг кажется декорацией.

Где-то на этаже она должна быть обязательно. Я помню по школе: на каждом уровне аварийные выходы, сигнализация. Уйти вниз по лестнице будет самым безопасным путём отхода. В суматохе никто не станет смотреть на лица.

Будет сирена, паника, толпа народа. И мы незаметно исчезнем.

Ближе к лестнице действительно нахожу красный пластиковый короб на стене. С надписью “При пожаре разбить стекло”.

Сердце колотится. Я подвисаю на секунду. Это уже не просто слежка. Это шаг за грань.

— Яра… — тихо предупреждает Таня.

Но я уже достаю ключи от квартиры из кармана. Металл холодный, пальцы слегка скользят. Самым длинным ключом ударяю точно в центр стекла.

Звук неожиданно тихий. Раздаётся хруст, и стекло идёт трещинами, как паутина. Осколки осыпаются внутрь корпуса.

Я даже на секунду удивляюсь, как легко оно поддалось. Нажимаю кнопку. В ту же секунду коридор разрывает пронзительный вой сирены.

Из динамиков начинает звучать автоматическое объявление с требованием немедленно покинуть помещение. Двери вокруг начинают открываться. Кто-то выглядывает, кто-то сразу выходит в коридор.

— Тань, бежим.

Мы срываемся к лестнице.

Дверь аварийного выхода распахивается легко. Внутри — бетонные пролёты, металлические перила, гул сирены отражается эхом.

Сверху уже слышны шаги. Голоса. Недовольные, сонные, испуганные.

Я не думаю о последствиях.

Я думаю только о том, как сейчас они будут вынуждены выйти. И как ей уже не до усмешек.

Выбежав наружу, обнаруживаем, что мы на заднем дворе. Узкий асфальтовый проезд, контейнеры для мусора у стены, тусклый фонарь над служебной дверью. Воздух пахнет чем-то с кухни, видимо, вытяжка ресторана выходит сюда же.

Я на секунду останавливаюсь, прислушиваясь. Сирена воет и здесь, но уже глуше. Где-то хлопают двери, раздаются голоса. Со стороны центрального входа начинается движение, туда стягиваются постояльцы.

Значит, администратор нас не увидит, и связать нас без доказательств со случившимся не сможет. Есть ли там камеры в коридорах — большой вопрос. Даже если и да, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Быстро, — шепчет Таня, хотя вокруг никого.

Мы огибаем здание вдоль стены. Каблуки цокают по асфальту слишком громко, и я злюсь на себя за это. На парковке не так много авто, служебные машины и пара тёмных седанов.

Нашу нахожу сразу. Таня щёлкает сигнализацией.

Мы запрыгиваем в машину, хлопаем дверцами.

— Кажется, никто за нами не наблюдал, — оглядываюсь и внимательно провожаю взглядом гостиницу в зеркале заднего вида.

На фасаде мигают огни, люди выходят на улицу, кто-то уже достаёт телефоны. Суета набирает обороты.

— Им не до нас, ты же знаешь, что мы им подкинули занятие на полночи, — спокойно отвечает Таня. — Пока всё осмотрят, пока составят нужные протоколы. Да и Владу точно не до секса.

Я невольно хмыкаю. И внутри, к моему собственному удивлению, становится чуть легче.

— Мне даже жалко Алину, — говорю тише. — Подставили хорошую девушку.

Перед глазами её сочувственный взгляд.

— Что есть, то есть, — пожимает плечами Таня. — Она взрослая. Разберётся. Слушай, давай роллов закажем?

Я поворачиваюсь к ней.

— Ты серьёзно?

— Более чем. После такого стресса нужны углеводы и сыр.

Пока едем к Тане, беру телефон и открываю приложение доставки. В единственной на весь город сушной выбираю самые вкусные, с лососем, угрём, запечённые, острые. Добавляю мисо-суп, соевый соус, имбирь.

Пальцы больше не дрожат.

В ближайшем супермаркете покупаем хорошее вино. Я долго стою у полки, разглядывая бутылки, и беру не самое дешёвое. Сегодня можно.

Когда снова сажусь в машину, адреналин ещё гуляет по венам, но поверх него уже накатывает усталость.

У Тани дома тепло и спокойно. Свет на кухне мягкий, жёлтый, за окном темнота, будто весь мир сузился до этого стола, роллов в коробках и двух бокалов. Мы едим жадно, молча первые несколько минут. Имбирь щиплет язык, запечённые роллы с острым соусом обжигают нёбо, но это даже приятно — чувствовать что-то простое и понятное.

Я позволяю себе один бокал вина. Неспешно, маленькими глотками. Алкоголь мягко разливается по телу, снимает внутреннюю дрожь, но я останавливаюсь на этом. Второй Таня предлагает почти сразу, но я качаю головой. Мне важно сохранить ясность. Не хочу завтра проснуться и думать, что всё это мне привиделось в пьяном бреду.

Меня начинает клонить в сон неожиданно резко. Словно кто-то выключает рубильник. Адреналин выгорел, оставив после себя пустоту и тяжесть. Я сижу, подпирая щёку ладонью, и понимаю, что если сейчас закрою глаза, усну прямо за столом.

— Оставайся, — мягко говорит Таня. — Куда ты попрёшься на ночь глядя? Постелю в зале.

Я смотрю на неё благодарно. И на секунду действительно хочется остаться. Спрятаться. Отложить возвращение в ту квартиру, где пахнет Владом, где его рубашки висят в шкафу, где всё ещё наша общая жизнь.

Но я качаю головой.

— Нет. Я пойду домой.

Домой. Странное слово. Сегодня оно звучит почти насмешкой.

Таня не спорит. Только вздыхает и крепко обнимает меня в прихожей.

На улице прохладно. Ночь тихая, безветренная. Я иду медленно, держа руки в карманах. Голова гудит, мысли путаются. Я стараюсь не представлять, вернулся ли Влад. Если вернулся — что скажет. Если не вернулся — что это значит.

Подхожу к своему дому и вдруг замечаю движение у подъезда. Маленький рыжий комочек сидит у ступенек и жмётся к стене. Щуплый, взъерошенный, с огромными ушами и слишком большими для мордочки глазами.

Он видит меня и осторожно делает шаг вперёд. Потом ещё один. И вдруг, будто решившись, подходит почти вплотную к моим ногам.

Эй, усатый, ты откуда тут?

Я присаживаюсь на корточки. Котёнок тянется ко мне, трётся о джинсы, тихо мурлычет, едва слышно, но настойчиво. Худой. Рёбра почти прощупываются, когда я осторожно провожу рукой по его спине.

— Потерялся? Или тоже сегодня от кого-то сбежал? — бормочу я.

Он поднимает на меня мордочку и смотрит так, будто я — его последняя надежда.

Я вздыхаю, подхватываю его на руки. Он лёгкий, почти невесомый, и сразу устраивается удобнее, утыкаясь носом мне в куртку.

— Ладно, усатый. Пойдём. Посмотрим, что с тобой делать.

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Отставка предателю" вышла новинка

Гайдэ, Николь До "Развод. Под защитой офицера"

https://litnet.com/shrt/mMm1

Говорят, подполковник Соболев сделан из стали и льда. Его боятся, ему подчиняются, а я... я просто стараюсь не встречаться с ним взглядом, чувствуя, как он видит меня насквозь.

Мой муж ненавидит его, ведь Соболев - единственная преграда на пути к заветным погонам.

Я пришла на праздник, чтобы поддержать мужа, а оказалась свидетельницей заговора. Мой муж и его любовница запланировали "несчастный случай", который превратит Романа Соболева в тень.

Теперь у меня есть всего несколько минут, чтобы спасти человека, которого мой муж считает своим главным врагом, и единственный способ сделать это - самой шагнуть в бездну. В этом мире лжи я больше не буду "бледной молью".

Теперь я та, кто перевернет доску и изменит правила игры.

Глава 9 Ярослава

Кот, мгновенно осознав, что его не выкидывают за порог, а наоборот, берут с собой в сытую жизнь, принимается урчать и тереться о меня всем телом. Урчание сначала тихое, будто он проверяет, можно ли здесь расслабиться, а потом становится уверенным, вибрирующим. Он трётся щекой о моё запястье, о рукав куртки, о подбородок, если я наклоняюсь слишком близко.

— Друг, у тебя случайно блох нет? А то мне ещё с детьми занятия вести.

Я пытаюсь сказать это строго, но выходит смешно и ласково. Кот при этом делает вид, что он ничего не слышал, и с усердием оставляет на мне шерсть. Рыжие яркие волоски уже видны на чёрной ткани.

Дверь в квартиру закрывается за нами с привычным щелчком. В прихожей полумрак, пахнет домом, немного моим парфюмом, немного… Владом. Я машинально задерживаю дыхание и прохожу дальше.

Котёнок осторожно спрыгивает на пол и тут же начинает исследовать территорию. Сначала маленькими шажками, почти на цыпочках. Нюхает коврик, тумбочку, угол стены. Потом осмеливается и делает круг по коридору.

У нас никогда не было животных, хоть я и намекала периодически, что хотела бы кого-то завести. Кошку или хотя бы собаку маленькую. Но постоянные переезды мешали этому. Съёмные квартиры, временные адреса, чемоданное настроение. А потом я как-то свыклась, и когда мы оказались тут, не поднимала эту тему. Казалось, сначала надо определиться, понять, где мы будем дальше.

Теперь всё это звучит особенно глупо.

И вот, рыжик решил за нас, что настало время.

Я снимаю куртку, разуваюсь, а он тут же оказывается рядом, задирает мордочку, будто проверяет, я никуда не исчезну? Провожу рукой по его спине. Худой. Косточки чувствуются.

Сейчас поздний вечер, все зоомагазины закрыты, как и пункты выдачи маркетплейсов. Остаётся надеяться, что пока что моему гостю хватит молока, а до туалета он дотерпит. С утра сразу же куплю ему лоток.

На кухне включаю свет. Он щурится, но не отходит. Стоит у порога, хвост трубой, усы настороженно торчат вперёд.

Выуживаю открытую коробку и наливаю молоко в блюдце, которое ставлю на пол. Кот с усердием принимается лакать его, смешно поджимая переднюю лапку и косясь на меня, будто боится, что я передумаю и отниму.

Я опираюсь о столешницу и просто смотрю.

Маленький, голодный, доверчивый.

Стоит мне только вернуться в коридор, чтобы проверить телефон, бросить сумку, как он топает за мной и наблюдает. Прямо по пятам. Его коготки тихо цокают по ламинату.

— Ты не хочешь есть один? Хорошо, я поняла.

Возвращаюсь с ним на кухню и присаживаюсь на корточки рядом. Он снова принимается за молоко, уже спокойнее, без жадности.

Я глажу его по спине, и он урчит ещё громче.

В квартире впервые за долгое время появляется другой звук. И от этого становится чуть менее одиноко.

Раздумываю, что же дальше делать. Неплохо бы помыть его. Неизвестно, где он ходил и как долго. Подвалы, подъезды… Да и мало ли что. Опять же, специального шампуня у меня нет. Поэтому я, не вставая с пола, тянусь к телефону и начинаю листать статьи. Может, подойдёт хозяйственное мыло?

Читаю одно, второе, третье. Везде примерно одно и то же: нельзя. Сушит кожу, раздражает, для котят особенно опасно. Максимум — тёплая вода, если уж совсем необходимо. И без фанатизма.

— Ну что, рыжий, будем просто ополаскиваться, — вздыхаю я.

Он, конечно, не в курсе, что его ждёт.

Я иду в ванную, включаю свет. Закрываю дверь, чтобы он не рванул исследовать квартиру в самый неподходящий момент. Ванну наполнять не решаюсь, вдруг запаникует. Лучше аккуратно под душем.

Ставлю его на коврик. Он тут же начинает осматриваться, нюхать край ванны, шторку, мусорное ведро.

— Сейчас будет весело, — предупреждаю я.

Когда я включаю воду, тонкая струя шуршит по эмали. Котёнок замирает. Уши прижимаются. Глаза становятся круглыми.

— Тихо-тихо, это просто вода.

Беру его на руки. Он тёплый, маленький, доверчивый. На секунду мне даже неловко, предательство какое-то.

Осторожно ставлю его в пустую ванну и начинаю поливать тёплой водой из душа, делая напор минимальным. Первые капли падают на спину.

Реакция мгновенная.

Он вздрагивает, пытается вывернуться, цепляется коготками за край ванны. Я одной рукой придерживаю его под грудью, другой направляю воду.

— Всё хорошо, всё хорошо… Я с тобой.

Говорю это больше себе.

Он жалобно мяукает, тонко, возмущённо. Сердце сжимается, но я продолжаю. Шерсть быстро намокает, прилипает к телу, и он становится ещё меньше, ещё худее на вид.

Я аккуратно провожу рукой по спине, смывая пыль и уличную грязь. Вода стекает сероватой струйкой в слив. Значит, не зря решилась.

Голову не трогаю. Только тело и лапки. Он периодически пытается выскочить, но силёнок мало. Скорее больше возмущения, чем реального сопротивления.

— Всё, почти всё, потерпи.

Через пару минут выключаю воду. В ванной сразу становится тихо. Слышно только его учащённое дыхание и моё собственное.

Заворачиваю его в большое полотенце. Он мгновенно замирает, только нос торчит наружу. Глаза огромные, обиженные.

— Прости, усатый. Надо было.

Аккуратно промакиваю шерсть, не тру, чтобы не пугать сильнее. Он постепенно начинает расслабляться. Даже тихо урчит — неуверенно, но уже без паники.

Когда я выпускаю его из полотенца на пол, он стоит секунду, потом резко начинает вылизываться, приводить себя в порядок, будто смывает с себя это унижение.

Я сажусь прямо на край ванны и смотрю на него.

Времени уже много, надо бы ложиться. Я выключаю свет на кухне, проверяю замок на двери и забираю кота с собой в спальню. Он сначала пытается прошмыгнуть в коридор, но я ловлю его на руки.

— Нет уж, дружок. Сегодня ночуем вместе.

Плотно закрываю дверь. Не знаю, придёт ли Влад домой, и если придёт, в каком настроении. Но шокировать его рыжим сюрпризом среди ночи не стоит. И вообще, мне нужно хоть немного своего пространства.

Котёнок сначала суетится на кровати, мнёт лапками покрывало, кружится, выбирая место. Потом устраивается у меня под боком, прижимается тёплым комочком к животу и начинает тихо урчать. Это урчание действует лучше любого снотворного.

Я глажу его по влажноватой ещё шерсти и чувствую, как проваливаюсь в сон.

Утром меня будит не будильник. И не кот.

В коридоре раздаётся резкая ругань. Глухой удар, как будто что-то швырнули о стену.

Я резко открываю глаза. Котёнок тоже поднимает голову, уши торчком.

— Чёрт! Да что за… — голос Влада.

Сердце делает неприятный кульбит. Значит, он пришёл. И, судя по интонации, не в лучшем расположении духа.

Я выскакиваю из комнаты, на ходу запахивая халат. Котёнок, конечно же, несётся следом, хвост трубой, будто это утреннее шоу исключительно для него.

В коридоре стоит Влад, уже собранный на работу. Одной рукой он держится за стену, другой брезгливо стягивает носок с ноги. Лицо перекошено.

— Что случилось?

Он поворачивается ко мне. Взгляд злой, раздражённый.

— Это ты мне скажи! Откуда в моих ботинках вонючая лужа?

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Отставка предателю" вышла новинка

Евгения Вечер "Развод. Приказ: забыть и выжить"

https://litnet.com/shrt/XmAH

– Конечно, лапуль, продолжай… - гортанный стон моего мужа, вышибающий на мгновение почву из-под ног. – Детка, я тоже скучаю. На выходных я у тебя. Закажем твои любимые роллы, возьмём вина. Побалую свою принцессу.

Лапуля… детка… принцесса… это уже переходит все границы.

В полуобморочном состоянии я хватаю ручку двери и тяну её на себя, но Серёжа предусмотрительно заперся.

Шум в ванной затихает. Мгновение, и дверь распахивается, пролетев прямо у меня перед носом.

– Маша, - устало морщится мой муж. - Ты почему до сих пор не спишь?

…

Тринадцать лет служения мужу, дочь подросток, налаженная привычная жизнь… и всё закончилось его “интрижкой”.

Я была его обслугой. Прикрывала тыл, берегла нашу семью, бесконечно ждала, как и положено жене офицера. Достаточно…

Пришло время вспомнить о себе!

Глава 10 Ярослава

Быстро соображаю, что произошло. Кошусь на кота, раздумывая, в какой момент маленький хитрец мог провернуть своё грязное дело. Видимо, пока я ночью вставала попить воды и на секунду оставила дверь приоткрытой. Ему хватило и этой секунды — разведка, выбор цели, стратегический удар.

Котёнок сидит в стороне и с самым невинным видом умывает лапку. Ни капли раскаяния. Только деловая сосредоточенность.

Влад с таким грозным лицом смотрит на нас, что я не выдерживаю и прыскаю от смеха, прикрывая рот ладонью. Это нервное, конечно. Но выражение у него такое, будто его предали на государственном уровне.

— Что смешного, Яра? — холодно спрашивает он. — Где мне взять другую обувь? Мне выходить пора.

— Возьми кроссовки, нашёл проблему, — пожимаю плечами, стараясь не продолжать смеяться.

— Проблему нашла ты, как я посмотрю. Откуда у нас это облезлое недоразумение?

Он кивает в сторону котёнка так, будто речь идёт о пакете с мусором, который случайно занесли в дом.

Я автоматически делаю шаг вперёд, будто прикрывая рыжего собой.

— Ничего не облезлое. У Апельсина просто было трудное детство. Но теперь с ним всё будет хорошо.

Влад замирает.

— Ты ему ещё и кличку дала? — бросает на котёнка суровый взгляд. — Только не говори, что собралась его оставить. Приведи в порядок, так и быть, а потом дай объявление.

— Я хочу оставить его себе.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумать. Но, произнеся их, я понимаю — это правда.

— Нет. Он подерёт обои и мебель.

— Ну и что?

— Я не собираюсь делать ремонт.

— Не делай.

— А кто тогда? Может, ты?

— Может, и я, — отвечаю спокойно. — Ну что встал? Бери свои кроссовки и иди.

Котёнок тем временем осторожно подходит к Владу и нюхает его брюки. Влад отступает на шаг, словно перед ним не котёнок, а дикая лиса.

— Убери его от меня.

— Он не кусается.

— Уже убедился, что не только кусается.

Я снова едва сдерживаю улыбку.

Выругавшись, Жаров проходит в кладовку и начинает копаться там в коробках. Слышу шуршание и пару нелестных комментариев в адрес “этого цирка”.

Я опускаюсь на корточки и глажу Апельсина. Он тут же переворачивается на бок, подставляя пузо. Абсолютно счастливый.

Ещё чего, решил за нас с котом, кому оставаться дома. Он хотя бы спал со мной ночью, а не шлялся по бабам. Так что неизвестно, кто из этих двоих более ценный кадр.

Влад возвращается, держа в руках кроссовки. Демонстративно снимает испорченный носок, морщась, будто это не просто ткань, а биологическая угроза. Бросает его в сторону ванной.

Надевает чистые носки медленно. Чтобы я точно прочувствовала масштаб трагедии.

Переобувается.

— Это ненадолго, — сухо говорит он. — Я не собираюсь жить в зоопарке.

Я выпрямляюсь.

— А я не собираюсь жить с человеком, который считает живое существо мусором.

Он на секунду замирает, но ничего не отвечает.

— Не хочешь рассказать, где был ночью?

Я стою в прихожей, скрестив руки на груди. Апельсин трётся о мою щиколотку, будто тоже ждёт ответа.

— Не хочу.

Он даже не поднимает глаз. Завязывает шнурки сосредоточенно.

— А я бы с удовольствием послушала.

Я стараюсь говорить спокойно, но голос всё равно чуть звенит от напряжения.

— Яра, я сейчас очень занят, — раздражённо выдыхает он. — У меня нет времени ни на поспать толком, ни на пожрать. Давай я стану посвободнее, и ты задашь мне все свои вопросы.

Он выпрямляется, берёт пиджак, проверяет телефон. Ни тени смущения. Ни попытки хотя бы сыграть виноватого.

Чем таким ты занят, дорогой муж, интересно. Обхаживанием новой женщины? Бронированием номеров? Или вы так устали ночью, что теперь действительно не спали?

А старую отправил на свалку без объяснений?

Я смотрю на него и вдруг понимаю — самое обидное не в измене. В этой отстранённости. Будто я — надоедливый пункт в расписании, который снова и снова можно переносить на потом.

Такое у меня острое желание возникает, чтобы Апельсин ему ещё раз в кроссовок облегчился, а ещё лучше кучу наложил, чтобы врать в глаза было неповадно. Чтобы хоть что-то вывело его из этого удобного равновесия.

Чувствую себя такой дурой, просто уму непостижимо. Это же надо, так доверять мужчине, который спустя десять лет брака даже не может честно признаться, что больше не любит. Или любит, но не меня. Или вообще не считает нужным что-то объяснять.

— Я просто спрашиваю, — тихо говорю я. — Ты же понимаешь, что я не дура.

Он на секунду задерживает на мне взгляд.

— Я сказал, позже.

Удобное слово, растяжимое. Без определённого срока.

Отпусти и строй новые отношения, разве это не честнее по отношению к супругу? Разве так сложно сказать: “Я больше не хочу быть с тобой”? Это больно, да. Но хотя бы ясно.

Я вдруг ощущаю странное спокойствие. Злость никуда не делась, но она становится холодной.

— Хорошо, — киваю я. — Поговорим позже.

Он, кажется, даже рад, что я не продолжаю.

Хлопает дверью.

Тишина снова заполняет квартиру.

Апельсин смотрит на меня снизу вверх.

— Ничего, — говорю я ему. — Мы тоже будем очень заняты.

Мне ведь нужно успеть не только на работу, но и в зооомагазин.

Поэтому я предупреждаю Таню:

— Дашь седьмому классу тест, я тебе скину его? Мне придётся опоздать. Надо срочно в зоомагазин.

— Дам. А зачем тебе?

— Я вчера подобрала котёнка. А у меня ни лотка, ни наполнителя, ни корма. Он, конечно, нашёл себе подходящий туалет в ботинках Жарова, но, как ты понимаешь, тот порыва не оценил.

— Я уже его заочно люблю-не могу, — не стесняясь, смеётся. — Покупай этому герою всё, что нужно. Птенчики под присмотром.

***

Дорогие читательницы,