- -
- 100%
- +
Глава 1
Голова раскалывалась так, будто внутри черепа поселился отбойный молоток и привёл с собой всю свою шумную родню. Я попыталась дотронуться до пульсирующих висков, но даже это простое движение казалось пыткой. Если честно, в тот момент я была готова приветствовать Апокалипсис — он хотя бы прекратил бы мои страдания раз и навсегда. Во рту стояла такая сухость, будто я всю ночь жевала вату, и язык стал посторонним предметом, который только мешался.
— Так плохо? Подожди, я сейчас схожу за водой. Может быть, тебе сразу таблеточку? — раздался откуда-то сбоку низкий, бархатный, очень красивый мужской голос.
И вот тут мои глаза резко распахнулись. Правда, сначала я инстинктивно схватила что-то мягкое — одеяло — и натянула его до самого носа, словно это могло меня защитить. Только после этого я рискнула сверкнуть взглядом влево. Ох, ничего себе.
— Мальчик, что ты здесь делаешь в моей постели? — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал строго, хотя получалось скорее испуганно-пискляво.
— Вообще-то это ты, старушечка, лежишь в моей постели, — парировал он с хитрой, почти хищной улыбкой, начиная наползать на меня и стягивать одеяло. — И кое-кто, между прочим, голенький!
Последние слова он сопровождал такой сияющей голливудской улыбкой, что у меня на секунду перехватило дыхание. Парень был безумно красив — глаза то ли бирюзовые, то ли изумрудные, переливающиеся как два драгоценных камня, волосы цвета тёмного каштана, а плечи... плечи просто переливались мышцами, но без этой дурацкой перекаченности, нормальное, живое, сильное тело.
— Тебе хоть сколько лет? — испуганно стрельнула я в него глазами. — Меня посадят, да?
— Только если за то, что заставляешь мужчину ждать, — усмехнулся он.
Я взвизгнула, завернулась в белое одеяло (надо отдать должное, очень мягкое и приятное) и с громким грохотом перекатилась на пол, больно ударившись всеми своими тридцатипятилетними костями. Кое-как, чертыхаясь, я подскочила на ноги, продолжая путаться в этом длинном одеяле и пытаясь прикрыть себя со всех сторон сразу. С кровати тем временем раздался дикий хохот — такой искренний и заразительный, что я, честно говоря, чуть не улыбнулась в ответ, но вовремя одёрнула себя.
Я быстро огляделась и с облегчением поняла, что нахожусь в апартаментах, очень похожих на мои собственные — значит, всё-таки в гостевом домике моей подруги Ирины, а не в каком-то случайном месте.
— Да ладно тебе, господи, мне двадцать пять, я же тебе вчера говорил, — сказал этот Аполлон, закончив смеяться и вытирая выступившие от смеха слёзы.
Я открыла рот, чтобы что-то ответить, и тут до меня дошло — он полностью голый. Потому что одеяло-то я стянула на себя. Да, я сорвала с него одеяло. Я быстро отвела взгляд и заметалась глазами по полу в поисках своей одежды. Вон она, валяется прямо от входа — красное платье «прости Господи», туфли, даже сумочка. Значит, мы раздевались прямо на ходу, едва переступив порог.
Господи, что я натворила? И главное — почему я ничего не помню?
Я смутно вспоминала, как мы с подругой Ириной пошли в какой-то бар, помню барную стойку, коктейли, музыку... Ах да, понимаю: я подцепила этого красавчика прямо у бара. Но что было дальше — полный провал. Тёмная, глубокая воронка в памяти, заполненная только смутными ощущениями удовольствия и тепла.
Я снова начала, как колбаска, переступать к двери, пытаясь на ходу подбирать разбросанную одежду, не выпуская при этом одеяла. Аполлон на кровати снова разразился смехом.
— Прекрати, ты меня убиваешь, давай помогу, — предложил он, делая движение в мою сторону.
— Нет! — взвизгнула я так пронзительно, что, наверное, разбудила полдома. — Лежите там, где лежите! Оба! — последний выкрик был адресован тому, что находилось у него ниже пояса, потому что я заметила там откровенно живой интерес к происходящему.
— Ну хорошо, мы попытаемся, — протянул он с ленивой, довольной улыбкой, раскидываясь на кровати и закладывая руки за голову — жест, который заставил его мышцы поиграть под кожей. — Но это очень сложно, потому что я помню всё, что было этой ночью. Таких шикарных львиц я ещё не встречал.
В этот самый момент я нагибалась за своими трусиками, и его слова застали меня врасплох — я громко икнула и чуть не потеряла равновесие. А потом меня резко накрыло волной тошноты, такой сильной и внезапной, что я, не думая ни секунды, просто сгребла в охапку всю одежду, что валялась на полу, вместе с сумочкой, и вылетела из апартаментов.
К моему великому облегчению, его дверь была на четвёртом этаже, а моя — на третьем. Я ни о чём не думала, просто рванула вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и молясь, чтобы никто не вышел в коридор и не увидел это позорище.
По пути я умудрилась достать из сумочки карточку-ключ от своих апартаментов — сама не поняла, как это сделала, на чистом адреналине. Влетев внутрь, я бросила всё прямо на пол, даже не глядя, скинула с себя проклятое одеяло и рванула в ванную комнату.
Там меня вывернуло наизнанку так, что, казалось, я рассталась со всеми своими внутренностями.
Я сидела на холодном кафельном полу, прижимаясь щекой к унитазу, и пыталась вспомнить хоть что-то. Надо же, я не помню, чтобы заказывала себе такой кошмар из еды. И уж точно я не помню, чтобы сама снимала этого красивого, наглого, смешного парня и притаскивала его к себе. Вернее – к нему.
«Вера, ты идиотка, — сказала я себе мысленно. — Ты идиотка, и тебя посадят. Или того хуже — Ирина узнает. И тогда ты умрёшь от стыда дважды, что чпокалась с почти подростком пускай и двадцатипятилетним».
Я сидела на полу в ванной, прижимаясь щекой к унитазу, и с ужасом понимала, что любая попытка подняться вызывает новый приступ тошноты. Моё тело превратилось в поле битвы, где алкоголь праздновал победу, а я — проигравшая сторона — только и могла, что тихо ненавидеть себя за вчерашнюю глупость.
И в этот момент кто-то постучал в дверь моих апартаментов — три тихих, уверенных стука. Я замерла, прислушиваясь. Потом услышала, как что-то аккуратно просунули снизу, под дверь, и шаги начали удаляться. Никаких «открой», никаких «как ты там» — только лёгкий шорох бумаги по ковролину.
Я подползла на четвереньках к двери, потому что вставать действительно не могла, и увидела сложенный вдвое листок. Даже не беря его в руки, склонилась и прочитала:
«Дикая львица, я оставил тебе таблетки и минералочку. Тебе поможет. И посмотри фото и видео в своём телефоне — тебе понравится».
Почерк уверенный, размашистый, мужской. Буквы с лёгким наклоном, словно их писал человек, который привык, что его слушаются.
Я на секунду прижалась ухом к двери, затаив дыхание. Шаги — твёрдые, серьёзные — размеренно удалялись в сторону лестницы. Потом хлопнула входная дверь где-то внизу, и наступила тишина.
Я подождала ещё минуту, прислушиваясь, не вернулся ли он, а потом осторожно приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы высунуть нос и убедиться, что коридор пуст. Прямо на пороге, аккуратно сложенные стопочкой, лежали блистеры с таблетками — какой-то знакомый препарат от головы — и небольшая бутылка минеральной воды с газом.
Я быстро захапала добычу, снова закрылась на щеколду и на четвереньках вернулась в спальню. Таблетку проглотила, запила половиной бутылки, потом вдруг испугалась, что сейчас меня вывернет обратно, но нет, организм удивительным образом принял помощь и начал понемногу успокаиваться, словно благодарный зверь, которого наконец-то перестали мучить.
После этого я, всё ещё стоя на четвереньках, добралась до сумочки, которую бросила у порога сразу после побега. Удивительно, но в таком состоянии я умудрилась ничего не потерять — ключи были на месте, кошелёк, телефон. Даже серёжки, которые я помнила как очень дорогие, оказались в отдельном кармашке.
Я трясущимися пальцами разблокировала телефон и зашла в галерею.
О святые суслики.
Господи, что мы вытворяли?
На фото мы целовались, прижавшись к стене где-то в коридоре. Потом я сидела у него на коленях на диване, что стоял в Гостином холе внизу на первом этаже . Потом... потом я бегала по пляжу абсолютно голая, раскинув руки в стороны, словно хотела обнять всё море разом, а он снимал это на камеру и, судя по звуку, не просто снимал, а ещё и комментировал что-то, но слов я не разбирала, потому что ветер уносил их прочь или потому что я просто не хотела их слышать.
Дальше было ещё несколько видео, которые я листать уже не рискнула — мелькнул кадр скомканных простыней, потом его спина, потом моя растрёпанная голова на подушке. Я резко захлопнула галерею и уставилась в потолок, пытаясь переварить увиденное.
Теперь понятно, почему так болят ноги — бегать по пляжу босиком, да ещё в нетрезвом состоянии, удовольствие сомнительное. И почему все мышцы ноют так, будто я сдавала нормативы ГТО. И почему между ног какая-то непривычная, тянущая боль, которая очень похожа на ту, что бывает после... после очень насыщенной ночи.
Я закрыла лицо руками и простонала что-то нечленораздельное.
Ну и зачем он всё это снимал? На память? Чтобы потом шантажировать? Или просто потому что я сама попросила? Господи, я даже этого не помню!
Телефон дважды коротко дзынькнул, оповещая о новых сообщениях. Я взглянула на экран.
Первое — с неизвестного номера, но я и так догадалась от кого: «Я женюсь на тебе».
Я хрипло рассмеялась — смех вышел какой-то истеричный, с нотками паники и неверия. На ком он там собрался жениться? На полуживой тушке, которая только что отползла от унитаза?
Второе сообщение было от Ирки, моей подруги: «Ты представляешь, мой сын снял какую-то взрослую бабу. Узнаю кто — грохну».
Я резко вздохнула, как ныряльщик перед погружением. Выдохнула, медленно и шумно.
Ну, приплыли.
Глава 2
Ну что, давайте познакомимся. Меня зовут Вера, и я работаю начальником в банке по продаже финансовых продуктов — в основном вклады, сберегательные и накопительные счета. Работа отнимала у меня очень много времени, но не могу сказать, что я этому не рада. У меня был муж, но это случилось давно — пять лет назад мы развелись, и с тех пор как-то всё не складывалось. Ухажёры и любовники, конечно, присутствовали, но если честно, в последнее время я немного разочаровалась в отношениях. Последний год я была сама себе хозяйкой, и постельные приключения меня интересовали всё меньше. Ну, что я могу сказать — иногда, даже раз в месяц, я бываю готова выть на луну в одиночестве.
Периодически я сидела в приложениях для знакомств: посижу, полистаю, разочаруюсь и удалю. Нет, я пыталась ходить на свидания, пыталась найти того самого, единственного и неповторимого, от которого у меня задрожат ноги, но всё было очень кисло и печально. Мужчины моего возраста казались либо уставшими, либо слишком самоуверенными, либо уже разменянными на бывших жён и детей, ну либо совсем не свободными. В общем, не мой вариант.
Ирина — моя подруга, которая давно вышла замуж за русского иностранца (старше её лет на двадцать) — уже лет пятнадцать живёт за границей. Мы с ней всегда поддерживали контакт, она часто приезжала ко мне, а вот я к ней — никогда. Всё не до этого было. Она всё это время воспитывала своего пасынка — у её мужа был сын от первого брака, мужчина оказался вдовцом. Но, учитывая, что у меня никогда не было детей и как-то не сложилось, я не сильно интересовалась этим пацанчиком. Знала, что он есть, знала, что Ира его любит как родного, но подробностями не интересовалась. Он был для меня просто абстрактным «сыном подруги», не более.
И вот, видя мои мытарства по поводу мужчин, Ирина пригласила меня отдохнуть.
— Вер, ну серьёзно, приезжай, — уговаривала она меня по видеозвонку, попивая какой-то явно вкусный чай и развалившись на мягком диванчике с видом королевы. — Отдохнёшь у меня, в апартаментах тебе ни за что не надо будет платить. Походишь, погреешь свои косточки, позагораешь. А то ты бледная как поганка, на своей работе постоянно, кота ещё не завела?
— Нет, но я близка к этому, — пошутила я, нарезая помидоры в салат.
— Ну вот, ты же говорила, у тебя отпуск и отгулов набралось очень много за переработку. Загранка у тебя организована, пропуска везде есть — вообще не понимаю, зачем тебе все эти документы, если ты никуда не ездишь и не отдыхаешь, — продолжала возмущаться подруга.
— Слушай, я постараюсь разрулить все дела на работе, сама понимаешь, там все как маленькие котятки — без меня ничего не сделают.
— Верка, знаешь, что я думаю? — Ирина сделала театральную паузу, словно собиралась сообщить нечто важное. — Вот ты всё говоришь, что у тебя не получается с твоими взрослыми мужиками...
— Но не всем везёт, как тебе, встретить такого мужчину, при этом симпатичного, хорошего и заботливого, — сразу закатила я глаза, приговаривая это с лёгкой долей сарказма, потому что знала: Ира может обидеться. У нас это уже было, проходили.
— Да ладно, поняла-поняла, — отмахнулась она. — Я к чему. Может, тебе попробовать с кем-то помоложе?
— Насколько помоложе? — я отправила в рот кусочек огурца и продолжила нарезать овощи.
— Ну не знаю. Тебе тридцать пять — может, парню должно быть двадцать восемь или тридцать? — она задумчиво покрутила чашку в руках. — Они такие симпатичные, жаркие ребятушки в этом возрасте. Я вот даже сужу по своему пасынку Антошке, хотя он помоложе. Они совершенно как будто другого кроя, другое поколение. Такие живые, задорные, с горящими глазами. И знаешь, как они с женщинами...
— Ну может быть, для перепиха я ещё и понимаю — завести себе, не знаю, молодого парня, — я пожала плечами. — Но ты сама как себе это представляешь? Серьёзные отношения с мальчиком, который годится тебе чуть ли не в сыновья, ну или в младшие братья?
— Смутно, — призналась Ира, и мы обе захохотали так громко, что я чуть не уронила помидор.
— Вот именно, — сказала я, вытирая слёзы от смеха. — Смутно. Так что оставь эти идеи при себе.
— Ладно-ладно, — она подняла руки в примирительном жесте. — Но на отдых ты всё равно приезжай. Муж уезжает в командировку, я буду скучать. Заодно и повеселимся.
— Подумаю, — ответила я, хотя внутри уже начала сдаваться.
Потому что море, солнце и полное отсутствие обязанностей звучало чертовски заманчиво. Даже несмотря на её дурацкие идеи насчёт молодых парней.
И вот я сижу на роскошной постели в этом красивом приморском городке за рубежом и смотрю на себя в огромное зеркало. Потерла щёки, поправила волосы и ещё раз оценила своё отражение. В принципе, выглядела я очень даже неплохо — для женщины, которая вчера переусердствовала с алкоголем и потеряла несколько часов жизни из памяти.
Я никогда не была худой и никогда не была очень пышной. У меня самая обычная фигура: пышная грудь, не самая тонкая талия и довольно показательные бёдра, которые выдавали во мне любительницу вкусно поесть. Волосы обычные, коричневые, без всяких там навороченных причёсок и мелирований, глаза серые. В общем, самая обычная дама, каких тысячи. Немножко сгоревшая, правда, потому что в первый же день переусердствовала на солнце — не привыкла я к такому яркому, ласковому, но коварному светилу. Кожа покраснела, кое-где начала шелушиться, и я выглядела как помидорка, которую забыли в огороде.
Но это, как оказалось, совершенно не помешало мне тереться всю ночь с каким-то мужиком. Вернее, не с мужиком даже, а с парнем — маленьким парнем. Ну, он большой по размеру, но по возрасту маленький. Двадцать пять лет — это же ещё детский сад, штаны на лямках. Я встала, скинула с себя халат и начала вертеться перед зеркалом, поворачиваясь то одним боком, то другим, внимательно осматривая себя со всех сторон. Нет, я, конечно, понимаю, что мужчины думают одним местом и в постели им главное — процесс, а не возраст партнёрши. Но всё же.
Я вспомнила, какие здесь ходят молодые девушки — стройные, загорелые, с идеальными телами и длинными ногами, — и искренне не понимала, почему этот красивый парень выбрал именно меня, холодец на ножках. Неужели у него нет вариантов получше? Может,это он так надо мной стебался? Может, заключил с кем-то пари на спор? Типа «уложу в постель старушку за вечер»?
Внутри заскребло неприятное чувство неуверенности, которое я так ненавидела. Я отогнала его прочь, но осадок остался.
В этот момент телефон снова дзынькнул, оповещая о новом сообщении. Я взяла его в руки и увидела, что в мессенджере опять появилась весточка от незнакомого номера — того самого, который прислал мне утром «Я женюсь на тебе». На этот раз он отправил фотографию. Я не успела её открыть, как пришло ещё одно сообщение: «Дружок скучает по Анфисочке». Вот ей богу, я сначала подумала, что если открою фотографию, то увижу щенка или котёнка — Анфисочка же явно какое-то ласковое имя для зверька. Может, этот человек просто что-то перепутал и пытается показать мне свою крысочку или хомячка?
Я открыла сообщение.
Это был не щеночек.
Мне прислали дикпик. Класс. На сайтах знакомств мне их не хватало, теперь вот и в мессенджере подвезли. Надо же, он даже ракурс выбрал такой симпатичный — всё достоинства, все изгибы и выпуклости были подчёркнуты просто шикарно, словно он позировал для обложки мужского журнала. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и поймала себя на мысли, что мне стало очень жарко. Несмотря на то, что у меня до сих пор был жуткий отходняк и я вроде как даже поспала несколько часов, у меня внутри всё сжалось, а потом сладко потянуло где-то внизу живота. Я чувствовала себя так, будто по мне проехался Камаз — и, если этот Камаз был вот с таким агрегатом, то всё становилось вполне объяснимо.
Номер всё ещё был онлайн. Он что, ждёт, что я ему отвечу? Да ну его. Но меня мучил другой вопрос — откуда у него мой номер телефона? Я не давала его никакому парню в баре, я вообще почти ничего не помнила.
Я записала голосовое сообщение, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно и даже немного раздражённо: «Откуда у тебя мой номер?» — и отправила. Он тут же начал записывать ответ, но я демонстративно бросила телефон на кровать и отвернулась. Не буду слушать. Не хочу. Мне вообще плевать.
Так, ладно, нужно привести себя в порядок, сходить в душ, смыть с себя этот кошмар и остатки вчерашнего вечера. Я уже потянулась к халату, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась, и в номер ворвалась моя подруга Ирка.
Если честно, я была уверена, что собака Баскервилей выглядит менее злобно, чем моя Ирка в этот момент. Она буквально пылала, глаза метали молнии, а челюсть была напряжена так, что я услышала, как скрипят зубы. Неужели она всё узнала? Неужели кто-то ей рассказал про меня и её сына? Вернее я осмелилась предположить, что это был её сын, и молилась, что бы это была ошибка. И теперь она пришла меня убивать?
Я замялась, начала переминаться с ноги на ногу и что-то невнятно заблеяла в надежде смягчить её гнев:
— Ирусь... я могу всё объяснить...
Она посмотрела на меня так злобно, что я поняла — всё, мне хана. Приехали. Сейчас будет скандал, битьё посуды, может быть даже мордобой. Я приготовилась защищаться.
И как назло, в этот самый момент на моём телефоне, который валялся на кровати, пришло ещё одно сообщение. Я бросила быстрый взгляд на экран — и увидела эмодзи с фотографией. Опять. Он что, совсем берега попутал?
Ирка перехватила мой взгляд и тоже посмотрела на телефон. Я поняла, что сейчас начнётся самое страшное — расспросы. А я не готова была врать подруге. И не готова была говорить правду.
— Это что? — спросила она, кивая на телефон. — Кто тебе пишет?
— Никто, — слишком быстро ответила я. — Спам.
Она прищурилась, явно не поверив, но пока решила не лезть.
— Вера, — сказала она очень спокойным и от этого ещё более страшным голосом. — Мы сейчас с тобой поговорим. Очень серьёзно. Садись.
Я покорно опустилась на край кровати, надевая халат и чувствуя себя нашкодившей школьницей перед вызовом к директору. А телефон всё продолжал противно зудеть, привлекая к себе внимание — одно сообщение за другим.
Я мысленно прокляла тот вечер, тот бар, ту клубнику с шампанским и особенно этого наглого молодого бога с изумрудными глазами, который умудрился влезть в мою жизнь и перевернуть её вверх дном.
Глава 3
Ирина как фурия смотрела на телефон, который продолжал подзынкивать и вибрировать. Я же уже завязала халат и смотрела на неё выжидающе, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.
— Ты хоть знаешь, как я за тебя вчера переживала? — медленно, как хищница, она подошла к кровати и взяла телефон в руки.
Мне кажется, у меня в этот момент волосы зашевелились. Причём везде.
— Ты про то, что я вчера не дождалась тебя? — мой голос прозвучал виновато и немного дрожал. — Извини, Ир, я очень виновата. У меня есть объяснение.
Она резко отвлеклась от телефона и повернулась ко мне. Я с облегчением заметила, что она уже не была такой злой, как минуту назад, — скорее обеспокоенной и уставшей. Под глазами залегли тени, и я поняла, что она действительно не спала ночь, переживая за меня.
— Вер, понимаешь, — начала она, — несмотря на то что здесь очень хороший район и в целом спокойно, всё равно на туристов иногда нападают. А женщины-туристки — это лакомый кусочек для местных мужчин. Ты представляешь? Я ушла буквально на двадцать минут — потрещать с мужем, который мне звонил, — а ты уже куда-то исчезла. Да я всех подняла на уши! Все вокруг так странно улыбались и отворачивались, особенно те знакомые, которые работают в этом баре. Я уж подумала, что тебя увели прямо у меня из-под носа и продают на невольничем рынке.
— Ир, прости, пожалуйста, — я подошла к ней и погладила её по плечам, чувствуя, как напряжены её мышцы. — Я ещё раз говорю — я могу всё объяснить.
Я видела, что она на самом деле была обеспокоена. Ну и дурочка же я, кто ж знал, что алкоголь в том баре окажется таким ядрёным? Ей-богу, это какое-то ракетное топливо там подавали, а не алкашку.
В этот момент телефон снова дзынькнул.
Мы обе повернули головы в его сторону в руке Ирки.
— Кто такая Анфисочка? — задумчиво спросила Ира, видимо, выхватив взглядом какое-то слово из сообщения, которое всплыло на экране. После она бросила телефон на кровать.
Я покраснела. Покраснела так, что, наверное, стала похожа на помидор.
— Э-э-э... — протянула я, лихорадочно соображая, что ответить. — Я потом всё объясню. Как видишь, со мной всё хорошо. История пройденная.
— Так, ладно, — вздохнула Ирина, немного расслабляясь. — Хорошо бы только с тобой эта история была. Ты представляешь, у меня вчера приехал мой пасынок, наш сыночек Антоша. Он сейчас живёт в России, работает там, уже несколько лет, вообще молодец. Я хотела тебя с ним познакомить, а он вчера пришёл в тот же клуб и,пока я разговаривала с его отцом по телефону, умудрился снять какую-то женщину почти пятидесяти лет. Представляешь? Снял и уехал с ней. Мне об этом сообщили те же самые люди, у которых я спрашивала про тебя. То есть ты пропала, он пропал с какой-то непонятной тёткой. Я же к нему вчера вечером приехала в апартаменты — он здесь, на четвёртом этаже, тоже в апартаментах живёт.
На этих словах я сглотнула.
Медленно, очень медленно до меня начало доходить. Тот, с кем я провела эту безумную ночь, тот, кто называл меня львицей, тот, кто прислал мне фотографию своего «Дружка» и слал сообщения про мою «Анфисочку», — это был её пасынок Антон. Сын моей лучшей подруги.
Господи, какой стыд. Какой позор.
И почему она сказала «почти пятидесяти»? Мне всего лишь тридцать пять! Чёрт возьми! Но, видимо, для Антона возраст не имел значения. Или имел? Или он просто развлекался
— Почти пятидесяти? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты уверена?
— Так сказали, — пожала плечами Ирина. — Я сама не видела. Но мне передали, что женщина взрослая, фигуристая. И, судя по описанию, очень даже ничего.
— И что теперь? — осторожно спросила я.
— Ну слушай, я к нему сначала приезжала ещё ночью, — продолжала Ирина, сверкая глазами. — Думала, зайду, эту шалаву выдерну у него из апартаментов, за волосы оттаскаю и выпну, чтобы моего сыночку-корзиночку не портила тут.
Я от этих слов втянула голову в плечи, словно ожидала, что её гнев обрушится на меня прямо сейчас. Хорошо, что она хотя бы не знала, что этой «шалавой» была я.
— Так нашла? — осторожно спросила я, понимая, что мне невероятно повезло. Но где же я тогда была, если она приезжала к нему ночью?
— Слушай, не нашла, — Ирина досадливо махнула рукой. — Видно было, что постель смята, явно там что-то творилось, но никого уже не было. И одежды тоже. Наверное, ушли куда-то, может, гулять, может, на море.