После развода. Служанка для генерала драконов

Глава 10. Не смотри...

На гербе, размером в полстены, изображён дракон, и не простой, а боевой.

Темнота не способствует рассмотрению цвета и деталей, но доспехи на нём я вижу отчётливо.

Если допустить, что герб висит здесь не просто так, то я напросилась на работу в дом боевого дракона – генерала, стало быть.

Драконы — основа нашего общества. Они занимают все важные посты в королевстве Дракея. Они абсолюты и их большинство. Способные жить сотнями лет.

Снова оглядываю тёмный холл и что-то не сходится с теми энциклопедическими знаниями, что есть в памяти Эвелин.

Что меня смущает? То, что боевой дракон живёт один, без прислуги в заброшенном доме.

Если «память» мне не изменяет, то боевые драконы — элита сообщества драконов. Генералы, чьё положение в обществе даже выше герцогов. Может быть, этот генерал что-то натворил и его изгнали из элитных рядов?

Мне же лучше. А ещё лучше, если он не окажется одним из дружков бывшего мужа и позволит здесь поработать, и я смогу спокойно выплачивать долг за свою свободу.

До сих пор эти мысли вызывают сонм колючих мурашек по телу.

Абсурд чистой воды. Живёшь-живёшь, а потом внезапно по прихоти какого-то недочеловека ты рабыня.

Ужасный мир. Ужасные законы. Даже страшно представить, что было бы со мной, если бы не лорд Деверо.

Мне бы уже точно отстригли волосы, а новенькая пассия Дэмиана издевалась бы надо мной.

Эти мысли жгут калёным железом. Мне неспокойно, ведь я ещё не получила работу. А значит, обещания графа могут в любой момент претвориться в жизнь.

То ли от страха перед будущим, то ли от невыносимого холода тру ладони и дую в них.

Здесь не теплее, чем на улице, наоборот, пока шли, мне было тепло, и даже ветер не холодил, а в доме я напрочь замёрзла.

Касаюсь стены ладонью и тут же отдёргиваю. Она обжигает холодом. Как в склепе. Точное сравнение.

Где же Дий? Почему так долго он разговаривает со своим господином?

Снова прохаживаюсь вдоль стены, как вижу, что старик спускается по большой мраморной лестнице. Его лицо застывшая маска, и сердце тут же начинает оглашено биться в груди, чуя беду.

— Мой господин, — скрипучий голос разносится эхом, — сказал, что больше не будет набирать персонал.

Замираю от вежливой фразы, за которой кроется холодное намерение отправить меня восвояси. Тереблю край плаща. Нет, я расслышала, но…

— Господин, уверен? Дом в запустении. Как здесь можно жить?

Проявляю настойчивость.

— Он изъяснился предельно чётко. Ты можешь идти, Эвелин.

На последних словах маска хладнокровия трескается, и я вижу измученного пожилого мужчину, которому не под силу тянуть обязанности в этом огромном доме.

Дий отводит взгляд, а я оборачиваюсь на дверь.

Дождь давно стучит в окно, а ветер воет в водостоке. Я должна выйти прямо в непогоду. Вымокнуть до нитки и, возможно, заболеть.

Ну уже нет!

— Я хочу поговорить с твоим господином! Отведи меня.

Говорю твёрдо, сразу переходя на ты.

— Боюсь, это невозможно. Господин давно никого не принимает.

— А меня примет.

Говорю твёрдым тоном. Чёрт подери! Либо я выйду с работой, либо хотя бы выклянчу ночь под крышей.

Подхожу ближе к Дию и тяжело вздыхаю. Быть настойчивой мне не в первой. А как, по-вашему, я доросла от простой нянечки до заведующей домом престарелых? Уж явно не ожидая подарков судьбы: своим умом, где-то хитростью, привлечением меценатов.

Вот в чём не была грешна, так в том, что я никого не подсиживала. Просто из двух кандидатур выбрали меня, потому что я была пробивной, с деловой хваткой.

Понятия не имею, куда идти, но для начала нужно подняться по лестнице. Обхожу старика Дия и быстрым шагом направляюсь по лестнице наверх.

Старый слуга отмирает после такого заявления и тут же бросается за мной, но куда ему поспеть за мной.

— Стой. Не смей.

Говорит он мне вслед, но куда там, я уже поднялась на второй этаж.

Нужно выбрать направление: налево или направо. И я поворачиваю направо. Во-первых, здесь теплее, а во-вторых, из-за приоткрытой двери сочится тусклый свет.

На ходу оборачиваюсь, когда слышу не голос, шипение.

— Не смотри на его лицо!

Удивлённо вскидываю брови, но моя рука уже ударила в дверь. Слова старого слуги пугают, но от силы удара дверь распахивается и передо мной предстаёт кабинет, который также служит спальней.

Тёмная мебель и дорогие ткани. Былая роскошь покрыта пылью, а огромный камин из белого камня — копотью и сажей.

Спинкой ко мне стоит кресло, в котором и сидит господин Дия. Он дёргает головой, а потом властный, молодой голос режет мне слух.

— Я же просил не беспокоить меня!

Резкие, хлёсткие слова заставляют меня вздрогнуть, растерять весь напор. Но главный удар ждёт меня впереди, потому что мужчина оборачивается и его лицо суровеет, стоит ему увидеть меня.

А я…я не могу отвести от него взгляда…

Глава 11. Тёмно-серые омуты

Он не похож на старика, эдакого вояку, который растерял величие и доживает свой век в запустении и одиночестве.

На меня смотрит мужчина в возрасте не старше сорока лет, высокий и широкоплечий.

На нём одет парадный костюм, а его тёмно-серые глаза, смотрят с немым укором.

Первое время я не вижу даже шрама на его лице, но, когда мой взгляд смещается, получаю лёгкий тычок в спину, а следом шёпот, больше похожий на шипение.

— Поклонись.

Резко наклоняюсь, теряя зрительный контакт.

Судорожно шуршу файликами памяти. Боевой дракон на гобелене в холле. Либо передо мной генерал армии, либо его близкий родственник. И почему-то он кажется мне знакомым.

— Господин, — подобострастно обращается Дий, — эта негодница совсем обезумела, а я…я стал слишком стар. Не догнал.

Качает головой старый слуга, а я понимаю вот мой шанс.

Вскидываю взгляд, чтобы снова встретиться с тёмно-серыми омутами глаз, говорю.

— Простите мою дерзость, но господин дому нужна прислуга. Он в запустении, а Дий достаточно стар, чтобы ухаживать за таким большим домом. Я молодая, проворная, и мне очень нужна работа.

Дий возмущённо вздыхает, но ничего не говорит. Ему нужна помощь, я поняла это по взгляду там в холе.

Мужчина смотрит исподлобья, а на скулах играют желваки. Медленно, слегка прихрамывая, он подходит ко мне ближе. Воздух вокруг меня становится гуще, давит на виски. Ноги сами собой просятся сделать шаг назад, но я вкапываюсь каблуками в ковёр, не давая себе отступить.

Ноздри щекочет терпкий аромат дыма, и особый аромат мужчины, что-то древесное.

— Каждая хотела работать. Я же знаю, что вас посылает мой брат, чтобы шпионить. Ждёт не дождётся, когда боги приберут меня.

Стою как вкопанная. Мне нужно отвести взгляд, но вместо этого смотрю прямо в глаза генерала, а тем временем в них то и дело вспыхивают золотые искры. Красиво.

Мысли уносятся куда-то за этими искрами, в голове на миг становится пусто.

Тёплая волна стыда поднимается по шее к щекам, и я заставляю себя опустить взгляд, уставившись на сильные мужские руки. В горле пересыхает, а ладони становятся ледяными и влажными.

Нельзя очаровываться красотой драконов. Осторожно, шепчет внутренний голос, звучащий обожжённым опытом. Вон бывший муженёк — с лицом бога и душой болотной твари. Что скрывается на дне этих тёмно-серых омутов? Та же ли гниль или нет?

— Господин, я понимаю, что мои слова не убедят вас, но позвольте доказать моей работой и верным служением, что меня никто не подослал. Я просто бедная женщина, которой очень нужна работа.

Говорю искренне, в надежде, что мои слова достучатся до генерала.

— Довольно. Я слышал это сотни раз. Решение неизменно. Уходите.

Сцепив пальцы в замок, я чувствую, как тело пробивает мелкая дрожь. Страх, на время, отступивший снова, заползает мне за шиворот ледяными щупальцами.

— Позвольте хотя бы переночевать? На улице льёт как из ведра, а мне негде ночевать.

Дий смотрит на меня, словно впервые увидел. Лицо генерала тоже меняется. Складка между бровей разглаживается, и он складывает руки на груди. Смотрит, так, будто испытывает.

Взмах кисти в мою сторону и Дий, вцепившись мёртвой хваткой в мою руку, вытаскивает меня из кабинета.

Судорожно выдыхаю. Нелюди эти драконы. Один сделал рабыней собственную жену, второй гонит в ночь под ливень.

Даже собаки сидят в своих тёплых конурах, сжимаю ключ в кармане, благо мне есть где переночевать, правда, до кабинета лорда нужно ещё добраться.

А стихия беснуется всё сильнее. Воет диким зверем, гремя ставнями, отзывается в висках учащённым пульсом. Этот дом и буря за его стенами — одно целое, и я застряла между ними.

Но замечаю, что Дий уводит меня в сторону от двери. Открывает дверь и лицо обдаёт тепло, а в нос улавливает ароматы еды. Мы заходим на кухню, которая служит также жилой комнатой для Дия.

Когда-то роскошная с рядами высоких, прямо до потолка шкафов, заставленных посудой. С большим островом посередине, и рядом магических плит. Как и весь дом всё неухоженное и грязное, кроме стола и такой чужеродной здесь металлической печки.

Старик закрывает дверь и говорит.

— А ты молодец. — в его голосе проскальзывает что-то похожее на уважение. — Выбила себе ночёвку.

А! Этот жест был позволительным. Облегчение током проходит по ногам, и я обессиленно сажусь на стул и подпираю щеку кулаком.

— Да уж. Молодец, — горько произношу. — Лишь отсрочила неизбежное. Завтра мне снова нужно будет искать работу.

Дий гремит чайником, а когда он закипает, передо мной появляется чашка с горячим чаем, и вазочка с печеньем и конфетами.

— Не горься. Молодая, справишься.

Скептично вскидываю бровь. Он ведь не знает, в какой ситуации я нахожусь. Никто не знает. В этом аду варюсь я одна.

— А ты? Как ты справляешься?

— А разве видно, что я справляюсь. Сил хватает только, что сходить купить продуктов, да приготовить простенький обед. Да скотина ещё эта проклятущая.

Приподнимаю бровь. Он же не про своего хозяина?

— У генерала, в конце концов, руки на месте. Это же издевательство возложить работу по дому на пожилого человека.

Дий замолкает, его руки застывают на крышке чайника. Он смотрит куда-то в стену, но видит не её.

— Он делает для меня и так самое важное, — старик говорит тихо, почти шёпотом, как будто боится спугнуть эти слова. — Он просто живёт. И пока он дышит, в этом доме есть ради кого топить камин.

Дорогие читатели, подготовила для вас визуал генарала. Как вам? Напишите в комментариях насколько схож вайб с картинкой.

Глава 12. Завтрак

Невидимые тиски сдавливают горло. Я с трудом перевожу дыхание, судорожно хватаю чашку и делаю торопливый глоток. Чай обжигает язык и нёбо, заставляя сжать губы. Неприятно, но отрезвляюще.

Меня это не касается!

Упрямо твержу у себя в голове, перебивая любопытство. Завтра утром я покину этот угрюмый дом, чтобы…

Вдоль позвоночника вновь пробегают противные мурашки.

Что мне делать? Какой теперь план Эля? Всего два дня. Настолько мало, что я чувствую холод рабских кандалов на своих руках. Не удивлюсь, если на меня их наденут. Извращённый ум бывшего мужа способен и не на такое.

Дий молча расставляет посуду на подносе. Его руки с узловатыми суставами слегка дрожат, когда он ставит изящную фарфоровую чашку на блюдце. Аккуратно наливает чай. Он старателен и сосредоточен, но старческие руки не дают ему справиться даже с простой задачей, как эта, и вода проливается. Немного. Такая мелочь расстраивает его, и он хмурится.

— Дий, позволь помочь тебе. Я могу отнести поднос к твоему господину. Всё равно я здесь.

— Не надо, я сам. Как доешь, ложись спать у печки, на мой матрац. Я отнесу господину чай и улягусь в углу на сундуке.

Сухо и отстранённо говорит старый слуга, будто несколько минут мы не разговаривали. Может, корит себя за сказанное?

Выбора у меня нет. Поблагодарив слугу, с тягостным чувством, я смотрю на пыльный, истрёпанный матрац.

Когда Дий выходит из кухни, я накрываю его своим плащом и ложусь.

Внутри всё кипит. Бедный старик спит практически на полу, когда комнаты дома пустуют и покрываются пылью. Неужели генерал в столь бедственном положении, что нет средств для отопления ещё одной комнаты? Разве можно быть настолько бесчувственным к людям, что преданно тебе служат?

Даже в доме Дэмиана у слуг тёплые комнаты, и достойное жалование. Слуга не раб. Я бы сказала вольнонаёмный сотрудник, который в случае чего может просто уволиться и найти другую работу. И если человек не лодырь и ответственно выполняет свою работу, то его нужно поощрять. А за преданных нужно держаться.

Мысли, взвинчивают меня. Какая-то часть разума понимает, что я не знаю всей ситуации и нельзя с ходу вешать ярлыки. Жлоба, например. Бессердечного, как вариант.

Образ мужчины невольно возникает перед глазами: пронзительный взгляд, мощная фигура, руки созданные, чтобы держать в них меч. Красивый. Молодой. Здесь.

Тьфу ты! Вместо того чтобы думать, как спастись от рабства, я думаю о драконе, что посчитал меня шпионкой.

Делаю несколько глубоких вдохов, вспоминая девиз всей моей жизни: «Я подумаю об этом завтра».

Усталость берёт верх, и я засыпаю, пригревшись в тепле.

Но утро начинается не с добрых вестей. Просыпаюсь от странного мычания где-то рядом. Под россыпь мурашек осторожно открываю глаза, не зная, что ожидать, но вижу, Дий сидит на стуле, сгорбившись и стонет от боли.

Сон снимает как рукой, вскакиваю на ноги и тут же оказываюсь рядом.

— Что с тобой?

Дий прижимает руки к себе. Я не вижу его лица, седые волосы закрывают его.

— Сердце?

Аккуратно трогаю его плечо. Старый слуга находит в себе силы, чтобы поднять лицо, на котором только одна эмоция «боль», а потом протягивает ко мне скрюченные пальцы.

Сердце оглашено бьётся в груди, когда я рассматриваю его пальцы, скрюченные от боли.

Старческий артроз. Суставы распухли и покраснели. К тому же это приносит страдания и боль.

— У тебя есть лекарства? Мази какие?

Дий терпит боль и качает головой.

— Как часто такие приступы? Как помочь?

Я в другом мире, где не существует нестероидных противовоспалительных препаратов и гормонов. Я вообще не знаю, что здесь есть. Может быть, люди только и на божью волю надеются.

— Р-р-редко, — еле выдавливает из себя слуга. — З-завтрак, господин ждёт завтрак.

Так и хотелось рявкнуть «подождёт», но сдержалась. Для него это важно. И если не могу помочь с лечением, то хотя бы приготовлю завтрак.

Помогаю Дию слезть со стула и провожу его к матрацу, что ещё хранит моё тепло.

— Ложись, я приготовлю завтрак и отнесу его господину. Что он обычно ест?

Дий говорит с неохотой, порываясь встать, но я настойчива.

Так что же дракон ест на завтрак. Нет, не невинных дев.

Жареные ломтики бекона и яичницу из четырёх яиц, а ещё чёрный чай с молоком и печеньем. Экий привереда. Отчего-то злюсь. Мог бы и сам готовить себе завтрак, а не гонять больного артритом человека.

К сожалению, эта болезнь не лечится. Можно лишь облегчить симптомы. На момент моей смерти в доме престарелых жили две бабушки с этой противной болячкой.

Магические печи не работают. Это мне сказал Дий. Приходится приспосабливаться к печке. Выходит, не сразу. Первый ломтик бекона подгорает, но я не отчаиваюсь.

— Ты мне все продукты изведёшь, дай я.

Пытается встать «боец», но новая порция ломящей боли не даёт ему это сделать.

Наконец, у меня выходит приготовить завтрак, так чтобы ничего не спалить. Сервирую поднос, а потом подхватываю его и почти бегом несусь в комнату господина дракона. Я бы не спешила, но Дий так переживает, что господин ждёт, что у меня сердце кровью обливается.

Легонько стучу и после того, как получаю разрешение войти, толкаю дверь бедром.

— Доброе утро, господин, — вежливо здороваюсь, а потом ищу взглядом, куда поставить поднос.

— Где Дий?

Дракона даже не смотрит на меня, сидит в кресле, спиной ко мне. О! А вот и столик, прямо рядом с ним.

— Он заболел. У него болят руки и он не см...

Недоговариваю, потому что меня бесцеремонно перебивают.

Глава 13. Рецепт

— Что ты с ним сделала?

Внутри всё сжимается от его слов, таких безумных и несправедливых.

Насколько у этого дракона испорчено мнение о людях, раз он думает, что я могу навредить беспомощному старику!

— Извините, но вы в своём уме? Думаете, стала бы я, — запинаюсь, мне даже думать об этом сложно, — чтобы получить должность в этом доме?

Возмущённо заканчиваю, а потом ставлю поднос с остывающим завтраком на низкий столик у потухшего камина.

Чашка звякает о блюдце от силы, что я приложила, и этот звук точно выражает моё недовольство. Оно звенит в воздухе, а я жду, когда в нём проснётся сострадание и он пойдёт к верному слуге и предложит помощь.

Но хозяина дома больше беспокоит завтрак. Дракон смотрит на поднос, который я сервировала под руководством Дия, а потом…

Чёрт!

Небрежным движением он переворачивает поднос. В груди становится горячо, будто я сама способна изрыгнуть пламя от гнева, видя, как чай растекается некрасивой лужицей по не без того грязному полу.

— Я буду есть только то, что готовит Дий.

В смысле? Он что думает, я отравить его решила? А кто будет убирать это безобразие? Больной артритом слуга? Или может, генеральская задница поднимется из кресла, и сам возьмёт тряпку в руки? О! Это вряд ли!

Гневно раздуваю ноздри. Обострённое чувство справедливости бьёт наотмашь меня по лицу, заставляя покраснеть от злости.

— Тогда советую спуститься и вызвать ему лекаря. Если хотите позавтракать.

Цежу сквозь зубы, а потом разворачиваюсь на каблуке и ухожу прочь.

Собственно, мне он кто? Почему я должна терпеть выходки этого мужчины. Дракон. Да. Красивый мужчина, от вида которого замирает сердце. И что? Да хоть, король в юбке!

Но тратить драгоценное время на него я больше не буду.

Единственное…

У меня есть два золотых. Может они помогут хотя бы купить какую-то мазь. Нужно узнать у Дия.

Спускаюсь на кухню. Старый слуга сидит там же и слегка покачивается. Сердце снова сжимают невидимые тиски.

— Господин, поел? — с надеждой спрашивает он.

— Ага, слизывает с пола, то, что опрокинул, — говорю я, и тут же чувствую горький привкус стыда, но назад слова не забрать.

Мне всегда говорили, что у меня вредный и противный характер, к старости, видимо, становлюсь невыносимой. Ведь это я только внешне молодая.

Дий ничего не говорит, лишь тяжело вздыхает.

— Я схожу в аптеку и куплю тебе какое-нибудь средство, чтобы облегчить боль. У меня есть небольшие накопления.

Слуга округляет глаза и смотрит прямо на меня, не мигая несколько долгих секунд.

— Ты же меня даже не знаешь, — шепчет.

— Мне достаточно того, что я увидела, чтобы отдать последнее, лишь бы тебе помочь. Тем более мне они не пригодятся. Уехать из столицы я не смогу, а значит…

Не договариваю, потому что машинально оборачиваюсь на звук.

Шаги. Тяжёлые шаги. Словно с потолка падают камни.

Дверь кухни распахивается, и на пороге стоит хозяин дома. Опираясь на трость, он, хромая подходит к нам.

Пряный, слегка сладковатый аромат мужчины тут же заполняет всё пространство кухни. Ещё вчера уловил его аромат, я пыталась подобрать ассоциации. И, кажется, только сейчас поняла: я будто оказалась в хвойном лесу после дождя. Пряно пахнет смолой и хвоей, но при этом дышится легко и свободно. В окружающей меня пыли это ощущается странно. Будто грязь не трогает его.

Дракон не смотрит на меня, но мне кажется, что что-то невидимое ощупывает меня, пытается влезть в голову.

— Господин, простите. Старая болячка обострилась.

Извиняется Дий. Я же смотрю победителем на этого наглеца.

— Мазь закончилась?

— Ещё неделю назад.

— Почему не купил ещё?

— Простите мою забывчивость.

Они ведут диалог, полностью лишённый эмоций. Точнее, со стороны Дия эмоции есть. Старый слуга извиняется, пытается оправдаться.

Дракон – хозяин не просто этого дома, а жизни. Говорит с напором. Чётко.

Старик достаёт из внутреннего кармана формы сложенный вчетверо затёртый от времени листок, разворачивает его. Я вижу, что это отдалённо напоминает мне рецепт. То есть он был у лекаря и тот назначит лечение. Это же очень хорошо! Не нужно думать и гадать иди и купи то, что нужно. Вот только…