Я (не) его собственность!

Моя жизнь покатилась под откос! А всё почему? А всё из-за того, что я просто оказалась не в том месте, не в то время.

Моя жизнь всегда была скучной и однообразной. Мне двадцать лет, я примерная дочь и отличный работник. Недавно закончила обучение на юрфаке. На два года раньше срока, кстати. Всё благодаря связям отца-бизнесмена, владеющего подпольным, нелегальным бизнесом. Узнав об особенностях отцовской работы, сначала я, конечно, не могла смириться с тем, что мой любимый папочка связан с криминалом, но потом поняла, что ничего изменить уже нельзя, и смирилась.

Теперь я официально числюсь в компании отца как юрист-стажёр и нахожусь на хорошем счету у руководства моего отдела (кто бы, в принципе, сомневался). В тёмные дела отца меня, разумеется, никто не посвящает. Хотя мне и так вполне неплохо живется. Отличная работа, любимые и любящие родители, особенно мама. Она у меня гиперопекающая: всё пытается спрятать дочь от мира больших денег, преступлений и всего-всего, что мне, примерной девочке, знать не стоит.

Мама и делает мой мир пресным и неинтересным. А я всегда жаждала экстрима, риска — всего того, чем наполнены рабочие будни отца. Хотелось почувствовать азарт, напряжение. Ощутить, как адреналин завладевает телом. Но моего мнения, естественно, никто не спрашивал. Правда, была у меня некоторая свобода в действиях: я могла заниматься чем хотела, помимо учёбы. В школе я увлекалась стрельбой — это расслабляет, помогает успокоиться; потом записалась на курсы самообороны. Конечно, в этом не было никакой необходимости, ведь на мою жизнь и тем более честь никто не покушался, страшась гнева отца. В определённых кругах его боялись и уважали. Меня, само собой, знали тоже — но не все, лишь некоторые «приближённые» папы. И они-то точно осознавали, к чему может привести то или иное необдуманное действие.

Ещё я занималась пением — это уже по настоянию мамы. Не любила она, когда я ходила на занятия с тренером, считала, что девушка должна быть нежной, ласковой, женственной. Её жутко бесило моё пристрастие к “мужским”, согласно негласным правилам, увлечениям, но больше всего мать приводило в ужас то, что мне это действительно нравилось.

Вот так и жила: папа мной гордился, мама тоже, но лишь в конкретных ситуациях. Меня очень любили, и я никогда ни в чём не нуждалась — в общем, проживала сказочно-прекрасную жизнь. Но всё, как известно, рано или поздно заканчивается, и сказка не исключение. И не всегда перемены могут быть в лучшую сторону.

Так к чему это я веду? Ах да! Бойтесь своих желаний, ведь они, как правило, имеют свойство сбываться.

«Захотела разнообразить свою жизнь? Желала риска и экстрима? Вот, держи», — сказала мне судьба, гаденько ухмыляясь и подсовывая в руки конверт с пригласительным на вечеринку. Да, на самую настоящую вечеринку в самый настоящий клуб.

Кто же знал, что обыкновенная тусовка закончится для меня плачевно? И что именно после неё моя жизнь, мой привычный мир рухнет, разрушится, перевернётся вверх дном, сгорит — чтобы потом восстать из пепла и стать хоть и непривычным для меня, но счастливым.

Но вернёмся, пожалуй, к самому началу...

А началось всё жарким летним днём. Я со своей лучшей подругой отдыхала после тяжелого трудового утра. Вообще-то у меня отпуск, но что-то напутали с одним важным договором и срочно, прямо кровь из носу, нужен был юрист. По закону подлости, этим юристом, конечно же, стала я. Вот и затянулась небольшая вылазка в офис на полдня. А моя подружка Иришка заскучала и потащила меня в кафешку. Выпить расслабляющего зелёного чая и, несмотря на диету, схомячить пару пирожных.

И я была ей за это очень благодарна. В кафе работал кондиционер, даря долгожданную прохладу, десерты были вкусными, да и приятный аромат свежесваренного кофе добавлял очков в копилку заведения.

Мы с Иркой дружим с детства. У наших отцов общий бизнес, да и не только бизнес: всеми делами они занимаются вместе. Так мы с Ирой и познакомились. Хотя сначала она меня дико бесила. А теперь я сама не понимаю, как могла её ненавидеть?

Ирка — обаятельная красотка! Элегантная, грациозная блондинка с впечатляющими формами, которая знает себе цену и может вертеть людьми, как пожелает. Что мне в ней нравится — так это острый ум, смекалка и умение находить выход даже из самой патовой ситуации. Она не похожа на всех этих глупых крашеных блондинок (не в обиду им будет сказано). Ира настоящая. У неё натуральный цвет волос (что редкость на сегодняшний день), пронзительные, как у ведьмы, зелёные глаза, что на фоне белых волос мерцают, словно яркие изумруды на снегу. Множество мужчин она покорила только своими колдовскими глазами. Ирка всегда одевается эффектно и вызывающе. Она делает это ненамеренно, просто это её стиль, её проявление вкуса. Если честно, даже мешок из-под картошки подругу ни капельки не испортит.

Многие, увидев впервые, недооценивают Иру, из-за модельной внешности вешают ярлыки недалёкой куклы, а она часто этим пользуется, чтобы досадить противоположному полу. Короче, роковая женщина, мастерски использующая мужчин, при этом оставаясь милым и невинным ангелочком. А ещё Ира ненавидит косметику и никогда ею не пользуется. Да она ей и не нужна! На прекрасное личико подруги западают все, никого не оставляет равнодушным её ослепительная красота.

Я на её фоне не выделяюсь, но и серой мышкой тоже не являюсь. Просто мы с ней разные и дополняем друг друга. Как и Ирка, я знаю, чего стою. Да, я тоже красавица, мне вслед тоже оборачиваются мужчины. Иногда даже забавляет такое пристальное внимание. Волосы у меня, в отличие от Иры, более тёмные, карамельного оттенка, глаза — пронзительно-голубые. На данный момент моя шевелюра собрана в деловую причёску, поскольку отец настаивает, чтобы даже в свой — законный, причём — отпуск все работники, если по какой-то причине их оторвали от отдыха, соблюдали дресс-код. Вот и пришлось соответствовать.

У меня идеальная, благодаря спортивным нагрузкам подтянутая фигура. Поэтому строгий летний костюм сейчас подчёркивал все мои достоинства (а их, я вам скажу, достаточно). Кипенно-белая, полупрозрачная блузка, сквозь ткань которой просвечивает кружевной бюстгальтер ей в тон; поверх надет лёгкий бледно-розовый пиджак; визуально удлиняют стройные ноги классические брюки под цвет и, конечно, белые стилеты — туфли с острыми носиками на высокой шпильке. В общем, даже в такой одежде я выглядела блестяще (да, скромности мне не занимать). Завершали образ солнечные очки в белой оправе, которые сейчас покоились на макушке. Чем ещё мы отличались с Ирой? Тем, что я пользовалась косметикой. Перламутровая помада подчеркивала контур пухлых губ, чёрные стрелки с золотистыми тенями выделяли глаза, делая их ярче и акцентируя всё внимание на них.

К слову сказать, мы с Иркой — весьма гармоничная пара. Мы не подруги, скорее, сёстры. Обе умные, красивые, учились в одном университете — правда, Ирка на экономическом факультете, — закончили вместе обучение и теперь работаем у своих отцов. Её тоже, как и меня, не втягивают в тёмные делишки. За исключением случая, когда Иру в детстве похитили, чтобы воздействовать на её отца. Нам тогда было по четырнадцать лет. Обычно из школы мы возвращались вместе — водитель был один на двоих. Но он нас забрать не смог. В тот день я осталась на пересдачу какого-то теста — чертовски повезло, иначе бы и меня умыкнули. Ирка, после того как её спасли, год просто молчала. Думали, она никогда не станет прежней. Но мы не были бы подругами, если бы не знали друг друга очень хорошо.

У Ирки был шок, и она не хотела говорить о подвале, в котором её держали. Мне удалось её разговорить, потому что я знала, на что надо давить. Воспользовавшись тем, что подруга ненавидит быть или хотя бы казаться слабой и уязвимой, я намеренно цепляла за больное. И она не выдержала — всё рассказала. Призналась в своей беспомощности. Её не трогали — лишь заперли в подвале, но связали руки и ноги, а самое страшное — завязали глаза. Ирка жутко боялась темноты тогда. Да и невидящий человек безоружен и действительно не способен дать хоть какой-то отпор. Она просидела в этом подвале два дня не сомкнув глаз — страх перед неизвестностью не позволял расслабиться ни на минуту. Ирка прислушивалась к каждому звуку, каждому шороху. А я стала единственной, кто смог заставить её говорить. Никто, кроме меня, не знает о том, что ей довелось пережить там. Именно обещание сохранить в секрете то, что происходило с ней за время, проведённое в неволе, помогло мне вытащить лучшую подругу из состояния депрессии и подавленности.

Теперь Ира уже не похожа на ту перепуганную четырнадцатилетнюю девочку. Сейчас она стала львицей, которую ничего не пугает.

— Тина, пожалуйста, — продолжала канючить подруга, протягивая мне конверт. — Тебе и делать ничего не надо! Просто сходи на вечеринку, чтобы тебя увидели, и всё.

— Зачем? — спросила я без всякого энтузиазма в голосе, отпив немного чая. Ирку пригласили на вечеринку, но она не сможет пойти из-за непредвиденной недельной командировки в другую страну.

— Чтобы пригласительное не пропадало, — вздохнула она, откидывая свои шикарные локоны за спину. — Это закрытая вечеринка, Тина. Такой шанс выпадает только раз — попасть в этот клуб невозможно. К тому же наши глубокоуважаемые отцы никогда бы не простили нам такой вольности. Неужели тебе не хочется побыть бунтаркой? Я тебя знаю, Тин. Поэтому на сто процентов уверена, что ты захочешь пойти.

Я задумалась, правда задумалась. Нет, ну а что я теряю? Покосилась на конверт.

— Что это вообще за клуб? — спросила я вроде бы без интереса, но подружка уже торжествующе улыбнулась, уверенная, что победила.

— «Восход»! — С горящими глазами ответила Ирка, а я нахмурилась. — Слышала о таком?

— Конечно, слышала. — Да о нём говорили даже больше, чем о выборах мэра, как о нём можно не знать? — Откуда ты вообще достала это приглашение?

Я старалась быть спокойной и не поддаваться панике.

— У меня там друг в охране работает — вот он и раздобыл. Жаль, пригласительное только одно, хотя я и так понимала, что ты не пойдешь. А теперь тебе придётся идти, — слово «придётся» она произнесла с нажимом.

— Ты сошла с ума, Ир, — я раздосадованно покачала головой. — Хоть наши родители и пытаются оградить нас от криминального мира, но я точно знаю, что этим клубом владеет какой-то авторитет. Причём враг наших отцов, да и не только их — его все недолюбливают. И ходят слухи, что жить ему осталось недолго. А ты заставляешь меня идти в самое логово зверя. Можешь себе вообразить реакцию родителей, когда они узнают об этом?

— Они не узнают, — заговорщицки произнесла Ирка, загадочно улыбаясь. — Я всё продумала. Поскольку в командировку я еду без связи, мы скажем отцам, что едем вместе. Ты сходишь сегодня в клуб, а завтра можешь свалить куда угодно. И никто ничего не заподозрит. Ты отдохнешь, я поработаю. А потом, когда вернусь, ты мне всё-всё расскажешь. Я должна хотя бы иметь представление о том, что пропустила. Если б ты только знала, на что я пошла, чтобы добыть это приглашение, — она пододвинула конверт прямо под мою руку и уставилась на меня глазками кота из «Шрека», не оставляя выбора.

Я мысленно плюнула и, взяв его, засунула в сумку. Будь что будет!

— Ладно. Довольна? — Ирка так широко улыбнулась, что ответ даже не потребовался.

Глава 2.

В клуб я поехала на такси. Знаменательное событие начиналось в семь часов вечера. Ирка уже улетела. Отец обычно не позволял мне передвигаться без охраны, а вот с подружкой спокойно разрешил ехать без сопровождения. Может, это мотивировалось тем, что в другой стране мне будет безопасно? Не знаю. Но большой плюс в его решении однозначно был — долгожданная свобода.

Я могла бы и не ходить в этот клуб, а просто сразу уехать куда-нибудь. Но мне самой было интересно посмотреть на этот «притон», как называет его папа. Кто же этот таинственный враг? Почему отец его ненавидит? Естественно, в криминальных кругах много врагов, но по неизвестной мне причине именно хозяина «Восхода» он просто терпеть не может. Хотя о чём я говорю? Его все терпеть не могут, потому что этот «некто» слишком наглый. Появился он в городе недавно, но уже начал качать права. А притоном его клуб папа называет не зря: если верить слухам, в «Восходе» распространяют наркотики.

Не слишком подходящее место для меня, но любопытство съедает заживо, так хочется увидеть то, что не предназначено для посторонних.

Ирка сказала, что народу будет совсем немного, только элита, иногородцы. Потому-то вечеринка и называется закрытой — не всех впускают. Сегодня вход свободен лишь для гостей из других городов, знакомых хозяина заведения. В этом тоже можно найти положительные стороны: поскольку посетители не местные, риск нарваться на знакомых сводится к минимуму. Значит, и отцу никто не доложит. Если о моей вылазке узнает мама, можно вообще ждать домашнего ареста. Хотя, между прочим, я давно уже совершеннолетняя и в такой опеке не нуждаюсь. Но родители, очевидно, другого мнения. Я буду находиться под их защитой до тех пор, пока не выйду замуж за человека, который сможет обеспечить мою безопасность. Вот такая вот фигня.

Такси остановилось, и я вышла, сжимая в руках приглашение. Очень боюсь не пройти фейс-контроль. Честно признаться, я терпеть не могу платья и предпочитаю им что-то деловое, элегантное. Поэтому и сегодня я решила не изменять своим правилам. Волосы не стала завивать или распускать, по-простому заколов их заколкой-крабиком. Над макияжем тоже не заморачивалась: нанесла на глаза свои любимые золотые тени, нарисовала стрелки и нанесла алую помаду на губы. Мой образ включал красный кружевной лифчик-топ, накинутую сверху джинсовую куртку, обтягивающие брюки вишнёвого цвета и того же оттенка лаковые туфли на шпильке. Через плечо был перекинут ремешок кроваво-чёрного клатча, в котором лежал мой собственный пистолет. Обычно я его не ношу, но сегодня на всякий случай прихватила. А вот телефон оставила дома выключенным, чтобы у папы не возникло сомнений на счёт моего отъезда.

Несмотря на мои опасения, увидев приглашение, охрана без вопросов меня пропустила.

В клубе царил приятный полумрак. Было не слишком шумно — фоном играла негромкая музыка. Взгляд сразу упал на большую танцплощадку, по бокам от которой стояли круглые столики с подсветкой, а чуть в стороне — огромная барная стойка. На потолке мерцал диско-шар, рассеивая свет софитов по залу.

Один плюсик «за» уже есть. Людей действительно мало: человек десять, не считая меня и обслуживающий персонал. Хозяина «Восхода» я пока не видела, хотя, по сути, он должен быть здесь в первую очередь. А может, и есть, просто я среди этих мерзких папиков, пришедших со своими содержанками, не могу его узнать. Смотреть на них противно. Одеты все пафосно: мужчины облачились в костюмы, дамы — в шикарные вечерние платья.

Так и хотелось крикнуть: «Алё, это клуб, ребята! Это вечеринка, а не званый ужин!»

Мне даже как-то скучно стало — это минус. Чтобы поднять себе настроение, решила заказать выпивку. Присела за барную стойку, положив сумку себе на колени. Бармен, увлечённо протирающий стаканы, увидев меня, заметно повеселел. Я призывно повела плечом и захлопала глазками. Парень не заставил ждать: тут же оказался рядом, пожирая меня глазами. Улыбнулась ещё шире.

— Чего желаете? — спросил он у меня, облокотившись о стойку. Я бы могла с ним даже замутить. Широкоплечий блондин с голубыми глазами и развитой мускулатурой — красавчик, одним словом. Но, увы, немного не мой типаж. Так что прости, мальчик, не сегодня.

— «Пина Коладу» безалкогольную, — я обворожительно улыбнулась, пробежалась пальцами по стойке, постукивая острыми ноготками с блестящим красным маникюром.

Паренёк поставил передо мной коктейль:

— Меня зовут Артём, — он протянул мне руку, и я вложила в неё свою ладошку.

— Тина, — ответила я. Бармен наклонился и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Я уже хотела сказать ему, что он меня не интересует, но тут прогремел выстрел. Присутствующие в зале девушки завизжали.

Потом прогремел ещё один выстрел, и все звуки резко стихли. Потянувшись к сумке, краем глаза я заметила испуганно сжавшегося в углу Артёма.

Криво усмехнулась. Вот такой ты смелый, ага. Достав пистолет, я быстро засунула его за пояс брюк. Очень неудобно, но за несколько лет к этому дискомфорту привыкаешь. Сейчас это было самое надежное место, ведь джинсовка прикрывала спину. Сумку я положила на соседний стул. В ней всё равно ничего ценного — только деньги наличкой, — ни карту, ни телефон, ни паспорт я не брала.

Я вскочила со стула и развернулась. Музыку вырубили, свет исходил только от разноцветных лампочек на софитах. Осмотрелась. В зале наметилось оживление. Появились новые персонажи: восемь мужчин, вооруженных до зубов. Первое, что я отметила, — они не прятали своих лиц, а значит, это не теракт и не ограбление. Видимо, хозяин клуба всё же кого-то так допёк, что от него решили незамедлительно избавиться. Ну а если они позволяют себя разглядывать, то и нас всех в живых точно оставлять не собираются.

«И как же мне повезло оказаться в этом клубе именно сегодня», — мысленно простонала я и сосредоточилась на присутствующих. Посетителей грубо сгоняли в центр, и я не стала исключением. Один из нападавших направил на меня пистолет и буквально прорычал:

— Пошла! И давай без фокусов. Я нервный — могу и пристрелить раньше времени, — мужчина выглядел очень устрашающе: высокий, крепкий, мускулистый. И почему только ко мне обратился? Неужели заметил пистолет? Да нет, не мог.

Я ещё раз обвела взглядом зал и тут заметила его. Он сидел в стороне, в дальнем углу клуба, и наблюдал за мной, то есть мне так казалось. Направление взгляда мужчины невозможно было разглядеть, поскольку туда не пробивался свет, но очертания лица можно различить. И я была абсолютно уверена, что он смотрит именно на меня.

Ну конечно же, на меня. Во-первых, я по неосторожности надела вещи красного цвета, а он сразу бросается в глаза, во-вторых, я не в платье, как все, и это тоже выделяет меня на фоне других.

По тому, как он развалился на диванчике и как расслабленно наблюдал за происходящим, я чётко поняла: он здесь главный. И именно он отдаёт приказы. Я пыталась соображать быстро. Нужно что-то делать! И срочно, иначе могу и умереть тут за компанию со всеми.

Парень, что грозил мне пистолетом, видимо, устал ждать от меня действий, поэтому больно схватил за локоть и толкнул к центру танцпола.

Похоже, нападающие решили расстрелять всех как собак, чтобы легче было собирать трупы.

Пошатнувшись от толчка, я слегка запнулась и нарочно покачнулась вперёд.

Этого мне хватило, чтобы развернуться в сторону главаря и, вытащив пистолет, направить на парня. От резких движений «крабик» треснул. Кусочки его разлетелись в стороны, падая на пол, а мои волосы рассыпались по плечам. Я сдула прядь волос, упавшую на глаза, и крепче перехватила пистолет. Действуя на автомате, встала в стойку. Сейчас было важно спасти не только себя, но и людей. Не знаю, откуда во мне проснулось это человеколюбие, но я знала, что если и умирать, то точно не зря. Потому и пошла на такой риск.

Главарь в углу хмыкнул и, я даю руку на отсечение, ухмыльнулся. Время будто замерло, и мне вдруг стало страшно, потому что сейчас дуло моего пистолета было наведено на главаря, а оружие восьмерых мужчин — на меня. Я одна, как мишень для них. Стоит лишь дать команду, и всё — мне конец.

Но мужчина медлил. Я кожей чувствовала его горящий взгляд, он рассматривал меня: пристально, изучающе, пробираясь взглядом в душу. Хоть я этого и не видела, но ощущала каждой клеточкой тела.

Несмотря на страх, я была сосредоточена, руки расслаблены, разум чист.

— Так-так-так, — разнёсся по помещению чуть хриплый, насмешливый баритон. — Кто это у нас тут? Разве тебе родители не говорили, что пистолет не игрушка? Убери по-хорошему, девочка, а то хуже будет.

Еле заметно сглотнула. Я не отводила от него взгляда, с вызовом смотрела прямо на него. Ни за что не покажу страха и никогда не сдамся. Пути назад уже нет: если опущу пистолет, то погибну сразу же.

— Даже не подумаю, — голос на удивление не дрожал и звучал громко, придавая мне уверенности. Главарь хмыкнул.

— Очень зря, Золотко, очень зря, — у него был приятный голос, не похожий на голос убийцы. — Вот зачем так подставляться, а?

Я хотела проигнорировать его, но почему-то не смогла:

— Я могу пристрелить вас прямо сейчас, но мне нужно, чтобы вы выпустили отсюда всех людей. Тогда я опущу своё оружие, — люди переглянулись, а ребятки напряглись, готовые вот-вот наброситься на меня. Но их хозяин не давал такого приказа, а значит, шавки не нападут. Пока.

— А ты хоть стрелять-то умеешь, Золотко? — Ох, как меня бесило это прозвище! Пальцы зудели от желания нажать на спусковой крючок! Хотя бы для того, чтобы показать, что я действительно с оружием на «ты».

— Хотите проверить? — я сняла пистолет с предохранителя. — Я не против, только вначале отпустите людей.

Сердце в груди билось как сумасшедшее. Я боялась, и он это, уверена, видел, чувствовал.

— Зачем же такая жертвенность? — этот спокойный и насмешливый голос меня ужасно нервировал. Он будто испытывал меня на прочность, хотел, чтобы я сдалась, показала, что дико боюсь. Хм, не дождётся!

— Лучше я одна, чем все. Вы же всё равно меня убьёте, так пусть лучше меня одну, чем всех.

Он неожиданно рассмеялся:

— Ох, какая самоотверженность! Какая смелая малышка, вы только посмотрите! Впряглась за всех. Такая храбрая или глупая? Подумай и ответь самой себе: кого ты защищаешь, Золотко? Подонков? — Тут смех резко оборвался, и он продолжил уже ледяным тоном, от которого у меня пробежали мурашки. Вот это был голос убийцы: — Я же всё равно найду каждого, кто здесь был, и прикончу, даже если отпущу сейчас. Только на этот раз мои парни будут жестоки, очень жестоки, малышка.

Я судорожно выдохнула, стиснув зубы, чтобы не показать своего ужаса. Пальцы сжали рукоятку пистолета сильнее, что не ускользнуло от чужого внимания, но я тут же взяла себя в руки и расслабилась.

— А это уже не мои проблемы. Главное — спасти их сейчас, то, что будет дальше, — не моё дело.

Он резко поднялся и направился ко мне. Вот теперь я смогла его рассмотреть. Главарь был очень красив, подтянут и молод. Я бы дала ему лет двадцать пять – тридцать, не больше. Тёмные, растрёпанные в творческом беспорядке волосы, глубокие шоколадные глаза, смотрящие в самую суть. Но то, что я увидела в них, испугало меня больше всего. Это был интерес. Мужской интерес. Одет главарь был в чёрную рубашку, две верхние пуговицы которой были расстёгнуты, джинсы и стильные кроссовки. Двигался он грациозно, плавно, как хищник, готовый растерзать добычу.

Кто-то из девушек ахнул, когда парень остановился прямо передо мной, упёршись грудью в дуло пистолета.

Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он был спокоен. Глаза насмехались, глядя на меня в упор, а я молилась, чтобы у меня не задрожали руки. Одно дело — угрожать, совсем другое — держать пистолет наизготовку, приставив вплотную к груди, напротив сердца человека.

— Ладно, Золотко, допустим, стрелять ты умеешь, а сможешь ли ты выстрелить? — Ответ ему был не нужен — видел его в моих глазах. Да, я смогла бы сейчас нажать на крючок, чтобы спасти себя. Он начал наклоняться ко мне: медленно, осторожно, не делая резких движений. На чувственных губах играла снисходительная улыбка. Наклонившись к моему лицу так близко, что горячее дыхание опалило щёку, мужчина зловеще произнёс: — Знаешь, Золотко, твоё поведение выглядит благородно, не спорю. Вот только запомни на будущее, дорогая: когда совершаешь нечто подобное, подумай лучше. Продумывай план действий до мелочей, а то обидно: столько сил потрачено, и всё впустую.

Я слегка нахмурилась, задышала глубже, глаза непроизвольно забегали от плохого предчувствия. Главарь банды же кивнул кому-то за моей спиной.

Всё произошло настолько стремительно, что я не успела даже сгруппироваться для манёвра. Кто-то заломил мне за спину руку, в которой был зажат пистолет, отчего он выпал. Нос и рот закрыли пахучей тряпкой, и в глазах моментально потемнело.