Генетическое чудо для космических мачо

Глава 1

Ева

Холодный металл подиума въедался в босые ступни. Мурашки побежали по голой спине, под тончайшей тканью лабораторного комбинезона гулял ледяной сквозняк. Отец вывел меня сюда минуту назад, бросил сквозь зубы: «Жди», – и оставил в почти полной темноте. Освещена была лишь его небольшая площадка. Темнота вокруг сгущалась, как тяжелый, липкий кисель, давила на виски. Я слышала только его голос, упивающийся эхом микрофона, и видела синеву экрана за его спиной с мелькающими спиралями ДНК и формулами, которые были моей биографией.

– Господа! – торжественно, почти истерически, выкрикнул он. – Сегодня вы станете свидетелями триумфа науки! Моего гения! Двадцать лет! Двадцать лет работы над одним творением! Меня называли безумцем, врагом естественного порядка, отказывали в финансировании! Но я смог! Я сумел создать ее! Мою Еву!

Прожектора ударили в глаза ослепительным копьем. Я зажмурилась, и когда смогла открыть веки, передо мной предстала публика: сотни пар глаз, горящих не здоровым любопытством, а холодным, хищным интересом.

– Я всегда знал, что ключ к эволюции следующей ступени зашифрован в нашем геноме, – отец расхаживал по сцене, как актер. – Я использовал систему CRISPR для точечной модификации, начиная со стадии эмбриона. Я переписывал геном, искал, комбинировал, отвергал… Ева – мое совершенное творение. Ее митохондрии производят уникальные квантовые ферменты, способные запускать каскадную реконфигурацию чужой ДНК. Через биологический контакт, через синхронизацию, она может открыть в партнере спящие возможности, резервы, о которых тот и не мечтал! Телепортация, телепатия, контроль над материей… И ключ ко всему этому – она. Ева. Первый стабильный гибрид. Ее тело – живой шифровальный аппарат. Ее пик… ее оргазм создает эпигенетическую волну, которая переписывает ваши гены. Дайте мне ресурсы, лабораторию – и я создам таких для каждого из вас!

– Вы перешли все границы! – раздался крик из зала. – Эти опыты аморальны! Вы встроили механизм генной модификации в интимный акт! Мы не знаем отдаленных последствий! Вы создали сексуально-зависимый векторатор! Это грубейшее нарушение всех галактических конвенций!

– Мы станем богами! – заорал в ответ отец, и в его глазах вспыхнуло настоящее безумие.

Ненавижу. Слово отозвалось жгучей волной в груди. Ненавижу его, его самодовольную улыбку, этот зал, свою судьбу. Слезы, горькие и беспомощные, подступили к горлу. Хотелось бежать, провалиться сквозь пол, спрятаться от этих похотливых, оценивающих взглядов, от рук, которые уже мысленно тянулись ко мне. Эти богатые, напыщенные люди в дорогих костюмах. Но я была марионеткой. Программирование на послушание сковывало меня прочнее стальных ремней. Я – живое доказательство гения отца, его амбициозный проект. Мои конечности не слушались, будто парализованные. За что? Я не хотела быть разменной монетой, валютой в его больной игре. Я не вещь! Я живая!

– И какова ваша цена? – прозвучал шипящий, словно выдох из катакомб, голос.

К подиуму бесшумно скользнула высокая фигура в черной, поглощающей свет мантии. Капюшон упал, обнажив лицо. Я содрогнулась. Кожа – как желтоватый мрамор, лишенная пор. Глаза – угольно-черные, без зрачков и блеска, словно пустые окна в никуда. Тонкие губы, похожие на бледный шрам. Некромантикус. Пришелец с Треугольника. От него тянуло холодом сырого склепа и сладковатым запахом старой, окислившейся крови. Что им от меня нужно? Мой дар… он работает только при полной взаимной синхронизации, когда есть чувство, отдача. Не с этим же…

– Моя Ева не продается, – отец попытался сохранить напускное достоинство, но в его голосе зазвенела дрожь. – Но при условии финансирования, я создам аналогичный экземпляр специально для вашей расы.

– Девочка будет нашей, – прошипел некромантикус, не меняя интонации. – Мы заплатим любую сумму. Ждать следующий «экземпляр» мы не намерены. Гравитация вашей планеты давит на нас. Хаос человеческих эмоций режет сознание. Нам нужно улетать, и она – наш билет к адаптации.

– Но я не могу просто… Это моя дочь! – голос отца сорвался в фальцет. – Я создал ее из собственного генетического материала! Я показал ее вам как доказательство принципа! Мне нужны ресурсы, чтобы каждый мог получить своего проводника в новую эру!

– Мы не спрашиваем, – в костлявой руке некромантикуса материализовалась серебристая сфера. – Девочка наша.

Он размахнулся и швырнул шар на пол. Не было оглушительного взрыва – лишь глухой хлопок, и все пространство вокруг заполнилось непроницаемым, мглистым туманом, который гасил свет и звук. Крики, топот, паника. Я почувствовала, как ледяное, сухое прикосновение пальцев пришельца схватило меня за запястье. И в тот же миг что-то огромное, стремительное и невероятно мощное врезалось в нашу группу сбоку. На голову накинули грубый мешок, запахшее пылью и чужим потом полотно вырвало последние остатки зрения. Я вскрикнула, но сильные, как тиски, руки обхватили меня сзади, подхватили на руки так легко, будто я была невесомой куклой.

– Не дергайся, девочка, – прорычал над самым ухом низкий, хрипловатый голос. В нем слышалась не угроза, а команда, привычка к быстрому повиновению.

– Тарк! Быстро! Пока этот скелет не активировал сеть! – крикнул кто-то второй, ближе.

Меня понесли, не бежали – неслись. Я пыталась вырваться, но тщетно. Незнакомец, которого назвали Тарком, был крепок, как скала. Сквозь ткань мешка я слышала тяжелые, ритмичные удары, от которых содрогался пол, и ощущала странную вибрацию в воздухе, будто пространство вокруг нас дрожало от напряжения. Затем в ноздри ударил новый запах – смесь раскаленного металла, озона и чего-то дикого, горького.

– Вейн! Заводи колымагу! Контакт! – рычал Тарк.

Меня бросили на твердую, прохладную поверхность. Ремни молниеносно обхватили запястья и лодыжки, намертво пристегнув. Теперь я могла только дышать. Оглушительный рев двигателей, толчок, давящая перегрузка – мы взлетали. Потом наступила невесомость, тишина и ровный гул. Мы были в космосе. Мешок резко стянули с головы. Я поморгала, привыкая к свету, и перевела взгляд на того, кто это сделал.

Он был необыкновенно красив в своей дикой, нецивилизованной мощи. Смуглая кожа с медным, словно у закатного солнца, отливом была испещрена шрамами. Густые, черные как космическая пустота волосы спадали на мощные плечи. Его торс был высечен из гранита – каждый мускул рельефен и напряжен. Но больше всего поражало не это. По его рукам, шее, груди и, я догадывалась, дальше по всему телу, тянулись приглушенно светящиеся золотистые линии, словно карта внутренних рек энергии. Они пульсировали в такт его дыханию. А воздух вокруг него чуть дрожал, как над раскаленным асфальтом. Его глаза, карие с вкраплениями янтарного огня, изучали меня с холодным, безжалостным интересом.

– Вейн! Кончай возиться! – бросил он через плечо, не отводя от меня взгляда.

Ко мне приблизился второй. Полная противоположность первому. Кожа – бледная, почти фарфоровая, сквозь которую просвечивали тонкие голубоватые прожилки, словно корни хрустального дерева. Волосы цвета первого инея были собраны в небрежный хвост. Он был менее массивен, чем Тарк, но в его гибкой, собранной фигуре угадывалась та же звериная грация. По его коже струилось холодное, серебристо-голубое свечение. Его ледяные синие глаза, лишенные тепла, будто сканировали меня, видя не лицо, а внутреннюю структуру.

– Привет, Ева, – его губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли дружелюбия. – Теперь ты наша.

Ужас, холодный и окончательный, сковал меня. Это были не люди. Это было что-то другое. Древнее, сильное, чуждое. Астрари. Я слышала обрывки слухов – раса кочевников с края галактики, рожденных в тисках чудовищной гравитации. Меня вырвали из одной ловушки, чтобы бросить в пасть к этим… титанам. Паника, острая и неконтролируемая, поднялась внутри. Как? Они хотят овладеть мной? Эти существа, от одного прикосновения которых дрожит воздух? Они раздавят меня, даже не заметив!

Глава 2

Вейн

Она лежала передо мной – хрупкая, как кристаллический цветок с Ксилона-Пятого. Такая слабая, беззащитная… и в то же время от нее исходил странный, вибрирующий на грани восприятия импульс. Он щекотал мои внутренние энергетические линии, те самые, что светились под кожей. В ее золотистых, расширенных от страха глазах отражался мой образ – существо, чье тело казалось высеченным из камня и окутанным легкой дрожью пространства. Рыжие локоны растрепались по груди, кожа светилась тем самым жемчужным сиянием. Мне не терпелось сорвать с нее эту жалкую тряпицу – комбинезон, не скрывающий ее формы. Видно было, как тяжело вздымается грудь, как трепещут ресницы. Она провела языком по пересохшим губам, и во мне, против воли, вспыхнуло грубое желание.

– Чего ты ждешь? – прошипел Тарк. Его собственное свечение пульсировало яростными, алыми всполохами. – Соединись с ней и получи эту проклятую силу! Ты же чувствуешь ее импульс!

– Послушай, – я с сомнением посмотрел на брата. – Это не сработает. Смотри на нее. Она… она не выдержит контакта. Ее система может просто сгореть от нашей энергетической плотности. Она умрет, и мы ничего не получим.

– А как, по-твоему, должен работать ее дар? – Тарк с силой ударил ладонью по металлической стене, и звон прошел по всему корпусу. – Профессор сказал: биологический контакт, синхронизация! Или ты забыл, зачем мы ее взяли? Или ты не хочешь вернуть нам целостность?

– Хочу, но… – Я был в замешательстве.

Мысль о том, чтобы просто разорвать эту хрупкую энергетическую оболочку, вызывала отторжение. Я привык к иному. Видеть, как от нашего соприкосновения гаснет свет в глазах… это не та сила, которой мы искали.

– Хватит! – рявкнул Тарк, отталкивая меня в сторону. – Если ты не можешь, это сделаю я!

Брат видел в Еве только ключ, шанс сломать проклятие, тяготеющее над нашим родом. Он был готов раздавить этот ключ, лишь бы открыть дверь. Для него она была расходным материалом. Но я помнил обрывки древних скрижалей: истинная мощь пробуждается не в насильственном захвате, а в резонансе. Не в поглощении, а в обмене.

Ева зажмурилась, и по ее щекам потекли слезы. Она не знала главного. Ее создатель, Михель Крейн, уже давно вел с нами переговоры. Он согласился помочь не из благородства, хотя знал о нашей беде. Деньги интересовали его, но куда больше – доступ к нашему генокоду. Он грезил о сверхрасе, способной адаптироваться к чему угодно. Нас с Евой он рассматривал как первые компоненты для своего безумного синтеза. Вот почему он кричал на презентации, что «Ева не продается» – он боялся спугнуть других покупателей. Мы пришли, чтобы завершить сделку, но на сделку же пришли некромантикусы… Видя теперь эту девушку, я понимал: грубый физический акт с ней – тупик. Наша сила может проявиться только иначе.

– Ты чего замер?! – заорал Тарк, уже приближаясь к Еве. – Держи ее!

– Тарк! – Я шагнул между ним и столом. – Это неправильно. Она не выживет. Подождем, пока долетим до Култхи. Там найдем нейро-плоды. Они подавят ее сознательную панику, может, тогда…

– Ты идиот! – завопил брат. – Крейн же сказал – она должна чувствовать! Иначе не будет того самого «эпигенетического выброса»! Двигайся! Или мы похороним ее с почестями в космосе, когда добьемся своего! Раз наш код изменится, мы сможем продолжить род с кем угодно!

– Вейн! – Холодные, дрожащие пальцы Евы вцепились в мою руку. – Пожалуйста! Вы не все понимаете! Отпустите меня, и я все объясню!

Этот тихий, полный отчаяния голос пронзил меня. Нет. Так не пойдет. Я резко развернулся и, оттолкнув Тарка плечом, начал расстегивать ремни, державшие Еву.

– Знаешь, брат, – сказал я, освобождая ее лодыжки. – Мы можем быть не людьми, но мы не чудовища.

– Ты что, меня монстром называешь? – закипел Тарк. Его телохраны вспыхнули ярче. – Я просто хочу вернуть нам то, что отняли! А ты – предатель!

– Тарк, я хочу того же, – я поднял дрожащую Еву на руки. Ее тело было легким и обжигающе горячим на фоне моей прохладной кожи. – Но не такой ценой.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула она и прижалась ко мне.

Я ощутил, как ее сосочки затвердели от холода корабля, сквозь тонкую ткань. Ее огненные волосы рассыпались по моей груди шелковым водопадом. И тогда случилось нечто. Внутри, в самой глубине, где таился искаженный код нашего рода, что-то дрогнуло. На миг – буквально на долю секунды – привычная тяжесть в костях, та самая, что была нашим наследием и проклятием, отступила. Мускулы вздохнули свободнее, а светящиеся линии на моих руках вспыхнули чистым, ровным светом, а не привычным напряженным мерцанием.

– Тарк, – обернулся я к брату, в чьих глазах застыло недоверие. – Ты не поверишь… со мной что-то происходит.

Ева приподняла голову и посмотрела на меня. Ее взгляд был уже не таким испуганным – в нем читалось изумленное любопытство. Она осторожно, почти невесомо, провела пальцами по моей шее, там, где под волосами пульсировали энергетические каналы. Мурашки, но не от холода, а от странного, щекочущего разряда пробежали по моей спине.

– Что еще? – угрюмо буркнул Тарк.

– Я… я почувствовал сдвиг. Первый признак трансформации. Это было мгновение, но оно было.

– Именно об этом я и хотела сказать, – тихо, но четко произнесла Ева. – Меня не нужно… насиловать. Мой дар от этого не раскроется.

– Что?! – мы с братом выкрикнули это почти синхронно.

– Перестройка генома, – она говорила, глядя куда-то в сторону, а щеки ее заливал густой румянец, – запускается не физическим актом, а… синхронным пиком нейроэнергетической активности. Когда два существа достигают его одновременно, в состоянии взаимного… вовлечения. Такой резонанс дает сигнал моим ферментам. А если будет только боль и страх… я просто отключусь. И ничего не произойдет.

– То есть нам не нужно ее… трахать? – переспросил Тарк, медленно соображая. – Достаточно… ласк? Стимуляции? Чтобы этот «пик» случился?

– Да, – кивнула Ева. – А если вы попытаетесь действовать грубо… моя система просто заблокируется. Вы получите труп. И никакого изменения кода.

– Видишь, Тарк? – Я почувствовал странное облегчение. – Ты чуть не погубил наш единственный шанс.

– Да я ж не знал! – развел руками брат, и его агрессивное свечение немного утихло. – Этот чокнутый профессор нам таких деталей не сообщал!

– Отец? – Ева вскинула на меня взгляд, полный ужаса. – Вы… вы с ним общались?

– Малышка, тебе многое предстоит узнать, – сказал я как можно мягче. – Твой «любящий отец» уже договорился продать тебя нам.

– Нет… – только и смогла выдохнуть она, снова уткнувшись лицом в мою грудь.

И снова, от этого доверчивого, отчаянного прикосновения, по мне пробежала волна. Кровь ускорила бег, клетки отозвались едва уловимым гулом. Изменение было мимолетным, но неоспоримым. Жаль, что оно длилось лишь мгновение.

– Твой отец – чудовище, – безжалостно подтвердил Тарк. – Раз уж все проще, я расскажу, как было на самом деле. А потом… придется выяснять, что такое эти «ласки». До Култхи лететь несколько дней. Успеем.

Я был рад, что худшего удалось избежать. Устроился поудобнее, усаживая Еву к себе на колени. Мои большие ладони обхватили ее грудь – нежно, но властно. Это движение вызвало новый, уже более сильный прилив энергии внутри меня, позволив снова на миг ощутить ту самую, желанную легкость в каждой клетке. Ева сначала вздрогнула и попыталась отстраниться, но я лишь покачал головой, удерживая ее. Она замерла, потом обмякла, покорившись. В этот момент она была полностью в моей власти. Тарк смотрел на нас, и в его холодных глазах читалась зависть. Что ж, брат, в этот раз пальма первенства за мной. Придется тебе потерпеть.

Глава 3

Тарк

Звук все еще преследует меня. Не просто грохот – низкочастотный вой разрываемой плоти мироздания, предсмертный хрип умирающей планеты. Нашего Эриона. Я закрываю глаза, но вижу лишь ярче: над горизонтом, там, где сиял ее изумрудный диск, расцвел гриб из чистой, немыслимой энергии. Красиво и мерзко. Шар, превращающийся в черную дыру, поглощающую саму себя. Континенты, трескающиеся по швам силовых линий. Атмосфера, сгорающая в вспышке гамма-излучения. И потом – тишина. Радиомолчание целой расы… Наш дом… Наши…

Мы были на Култхе. Собирали цветки цимеи – пульсирующие слабым синим светом. Они стабилизировали нашу энергетику, были нужны как лекарство. Матери предстояла сложная процедура перезагрузки клеточных ритмов. Я укладывал цветки в контейнер из поглощающей материи, когда волна искажения ударила по всем чувствам сразу. Не взрыв, а разрыв. Связь с Эрионом – та самая, что всегда тихо пела в подкорке, – оборвалась. Резко, болезненно, окончательно. Мы с Вейном рухнули на колени, не от удара, а от шока пустоты.

– Тарк! Что это?! – закричал брат, но в его глазах уже читался ответ. Ужасный, невозможный.

Эриона не стало. Он не превратился в обугленный камень – он погас. Погасли миллионы огней, слившихся в одно целое сияние нашей расы. Остался лишь холодный, безжизненный гравитационный след в космосе.

– Что нам делать, Тарк? Куда лететь? – голос Вейна был пустым.

Мне нечего было сказать. Контейнер выскользнул из онемевших пальцев. Цветки цимеи рассыпались, шипя и теряя свет при контакте с грунтом. Как искры последнего костра. Мой крик, крик Вейна – они слились в один животный рев потери. Мы бились в конвульсиях горя, не чувствуя тверди под собой.

А потом наступила тишина. Давящая, абсолютная. Култха кружилась по своей орбите, будто ничего не случилось. И только в глубине сознания, там, где раньше был хор сородичей, зияла черная, беззвучная пустота. Нас осталось двое. Я и брат.

Нам пришлось остаться на Култхе. Собрать волю и искать пути хоть какого-то будущего. И вот тут мы столкнулись с проклятием. Без Эриона, без его уникального энергетического фона, мы оказались в ловушке. Наша биология зависела от резонанса с планетой-прародительницей. Только там наша внутренняя энергия, наши «телохраны», могли перестраиваться, достигая состояния «Гармонии» – того самого баланса, который позволял нам… продолжать род. Создания новой жизни с помощью чистой энергии. Теперь этот механизм был заблокирован. Мы стали бесплодными сиротами, запертыми в собственных, могущественных, но неполноценных телах.

Мы узнали о Еве случайно, от самого Крейна. Его безумное, циничное предложение попало к нам как последняя соломинка. Он знал о нашей беде. Он предлагал не просто девушку, а живой катализатор. Его теория была проста: ее уникальный геном, ее митохондрии, производящие квантовые ферменты, могут создать «искусственный резонанс», обмануть нашу биологию, снова разблокировать процесс «Развертывания» – наше внутреннее созидание. Мы были инструментом для его опытов, а она – ключом для нашего выживания. Выбора не было.

Сейчас эта девушка была в руках брата. Я сжимал кулаки, чувствуя, как по моим светящимся линиям бегут искры раздражения. Ее огромные глаза – голубые, как небо над Эрионом в день равноденствия, – смотрели на Вейна с зарождающимся доверием. Внутри клокотала волна соперничества.

Я хотел вырвать ее, ощутить тот самый резонанс первым, доказать, что я сильнее, что мой потенциал мощнее. Но я сдержался. Нас всего двое. Вражда – роскошь вымершей расы.

– Тарк, может, не будешь смущать Еву? – бросил мне Вейн взгляд. – Оставишь нас вдвоем.

– Еще чего! – зарычал я, и свет на моих плечах вспыхнул алым. – И не подумаю. Действуй при мне. Я должен видеть, как работает резонанс. Должен чувствовать.

Вейн мягко уложил Еву на стол-платформу. Его собственное свечение стало ровнее, мягче, пытаясь не пугать ее.

– Не бойся, – сказал он, и его голос звучал непривычно тихо. – Я постараюсь не причинить тебе боли. Ищу только… контакт.

Я встал рядом, наблюдая. Ее зрачки расширились, я увидел, как бешено застучала жилка на ее шее. Эта крошка действовала на меня, как мощный излучатель. От нее шел не запах, а вибрация – тонкая, высокая, на грани слышимости, которая заставляла резонировать мои собственные энергоцентры. Мы с братом чувствовали это с момента ее появления. Наше восприятие куда тоньше человеческого. Эта вибрация сводила с ума, пробуждая дремавший, отчаянный инстинкт продолжения. Желание было не просто физическим – это была жажда целостности.

Он раздвинул ее ноги. Меня обдало волной. Ух! Брат скользнул пальцами по ее внутренней поверхности бедер, и я увидел, как по ее коже побежали легкие искорки статики – реакция на его энергетическое поле. Ева сжала бедра, но Вейн мягко помешал ей.

– Ты делаешь это неправильно, – не выдержал я, отводя его руку. – Слишком осторожно. Резонанс не рождается в страхе. Смотри.

Я опустился перед платформой. Не касаясь ее губами, я просто выдохнул на нежную кожу ее бедра, позволив потоку собственной энергии, теплому и плотному, коснуться ее. Ее тело вздрогнуло, а не дрогнуло. Кожа покрылась мурашками, и те самые искорки вспыхнули ярче. Я провел ладонью, не касаясь, в сантиметре от ее тела, следуя контурам. Чувствовал, как ее поле трепещет, вступает в диссонанс, а затем начинает подстраиваться под частоту моего. Когда я мысленно сфокусировался на источнике ее вибрации, она резко вскрикнула. Не от боли. От перегрузки. Я почувствовал, как ее внутренний ритм участился, стал хаотичным, а затем начал синхронизироваться с моим собственным, грубым и мощным.

– Эй! – Вейн грубо толкнул меня плечом. Его свечение вспыхнуло белым от ревности. – Я первый! – Он прижал Еву к поверхности платформы. Его тело светилось теперь ярко, линии пульсировали в такт его ярости. Он не касался ее, но его энергетическое поле обволакивало ее, смешиваясь с ее трепетными волнами и с моим еще не угасшим воздействием.

Мне дико хотелось ударить его, столкнуть эту связь. Но я отступил на шаг. Время было. И мне отчаянно хотелось увидеть, сработает ли это. Увидеть преображение.

А Вейн, отбросив осторожность, последовал моему примеру. Теперь он сосредоточил всю свою волю, весь свой фокус на ней. Воздух вокруг них загустел, затрепетал, как над раскаленным камнем. Ева застонала, и ее вибрация, ее феромоны отчаяния и возбуждения усилились вдесятеро. Мне пришлось опереться о стену, чтобы не рухнуть. Мое собственное тело ответило диким гулом, кости будто вибрировали изнутри, светящиеся линии пылали ослепительным золотом. Это было похоже на начало «Развертывания», но искаженное, неконтролируемое.

Вейн, не в силах выдержать близости, прижался к ней всем телом, но не для грубого акта, а пытаясь слиться с этим полем. Его мощь была лишь физическим отражением энергетического давления. Он терся о ее бедро, а на самом деле их силовые ауры сталкивались, сливались, создавая вихрь.

И тут это началось. Не с него, а со меня. Кожа на моих руках и груди будто пошла волнами, свет изнутри забил пульсирующими вспышками. Кости не хрустели – они гудели на новой, нестабильной частоте. Я чувствовал, как внутренний баланс, та самая тяжелая устойчивость, рассыпается, пытаясь перестроиться под внешний импульс. То же самое происходило с Вейном. Его контуры поплыли, тело будто теряло плотность на мгновения. Мы оба на миг стали чем-то… другим. Более легким, цельным, настоящим. И в этот момент Ева закричала. Не от страха, а от прорыва. Волна энергии, чистый, нефильтрованный выброс, вырвался из нее и ударил в нас. Это был ее «пик».

Вейн, потеряв контроль, конвульсивно сжался. Из него вырвался сгусток ослепительной энергии, который, соприкоснувшись с воздухом, погас с тихим шипением. И в тот же миг наша начавшаяся трансформация пошла вспять. Свет стабилизировался, гудевшие кости встали на место, тела обрели привычную, громоздкую форму. Изменение было, но частично. Мимо. Нам не хватило полного слияния, общего, управляемого резонанса.

Девушка лежала, обессиленно переводя взгляд с брата на меня. В ее глазах снова поселился страх, но теперь смешанный с изумлением. Ярость не работала.

– Ничего, – прорычал я, чувствуя, как внутри все еще бушует нереализованная буря. – Времени полно. Научимся.

– Это ты все испортил! – выдохнул Вейн, его свет теперь был тусклым, как после тяжелой работы. – Я забираю ее в свой отсек. Без тебя.