- -
- 100%
- +
Тысяча золотых. Потрачено. Половина всего, что я заработала за три года каторжного труда, отказывая себе во всем, работая ночами, восстанавливая чужие сокровища. Осталось чуть больше тысячи. На жизнь, на еду, на магические расходы, на этот старый дом, который и так трещал по швам. И на двух эльфов, которых теперь надо кормить. Я закрыла шкатулку и прислонилась лбом к холодной стене. Что я наделала?
- Госпожа считает убытки?
Голос раздался от двери, и я вздрогнула. Обернулась.
Иллирион стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем была распахнутая чистая рубаха, что я дала надеть ему после ванны вчера, волосы он стянул в низкий хвост, открывая лицо. Лицо, на котором не было ни следа утренней расслабленности. Только настороженность и изучающий взгляд.
- Ты всегда входишь без стука? - спросила я, пытаясь, чтобы голос звучал ровно.
- Я не входил, госпожа. Я стою в дверях. Вы сами не закрыли кабинет.
Я промолчала. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что ему нужно. Он не производил впечатления того, кто пришел болтать о погоде.
- Зачем ты здесь? - спросила я прямо.
Он чуть приподнял бровь.
- Вы меня купили, госпожа. Я ваш раб. Рабы должны быть рядом с хозяйкой, разве не так? Или вы предпочитаете, чтобы я сидел в своей комнате и ждал, когда меня позовут?
- Не начинай, - отрезала я. - Я не верю в эту чушь. Говори, что на самом деле.
Иллирион помолчал. Потом шагнул в комнату, приблизился к столу и сел на стул напротив меня. Без спроса. Просто сел, как равный.
- Мне нужно знать, - сказал он тихо. - Зачем вы меня купили. Правду.
- Ты мне нужен.
- Для чего?
Я смотрела в его фиолетовые глаза и понимала, что он не отстанет. Этот эльф не из тех, кто принимает ответы на веру. Сто лет рабства научили его искать подвох в каждом слове, в каждом жесте.
- Я не знаю, - ответила я честно. - Правда. Я увидела тебя на сцене и поняла, что не могу уйти. Что если я уйду, а тебя купит та стерва в лиловом, я буду жалеть об этом всю жизнь. Это все.
Он смотрел на меня. Очень долго. И в его глазах мелькнуло что-то, чему я не могла дать названия. Удивление? Недоверие? Что-то еще?
- Вы не знаете, кто она? - спросил он вдруг.
- Кто?
- Та стерва в лиловом.
- Понятия не имею. Какая-то богатая аристократка, судя по платью. А что?
Он усмехнулся - горько, криво, и от этой усмешки у меня по спине пробежал холодок.
- Это императрица, госпожа. Изабель Вайра. Правительница Эйриона.
У меня перехватило дыхание.
- Что?
- Вы перешли дорогу самой могущественной женщине империи. - Он смотрел на меня с каким-то странным выражением - будто проверял мою реакцию. - Она охотится за моей душой десять лет. С тех пор, как я убил ее любимую фрейлину. И вы взяли и купили меня прямо у нее из-под носа.
Я сидела, пытаясь переварить услышанное. Императрица. Та женщина в лиловом, которая смотрела на меня с такой ненавистью, - императрица. Я перешла дорогу правительнице.
- Боги, - выдохнула я. - Я идиотка.
- Возможно, - согласился Иллирион. - Но теперь это не важно. Важно то, что она не простит. Будет мстить. Вопрос только - когда и как.
Я посмотрела на него. На его спокойное лицо, на котором не было ни страха, ни паники. Только принятие.
- Ты не боишься?
- Я ничего не боюсь, госпожа, - ответил он. - Я сто лет только и делаю, что жду смерти. Мне терять нечего.
- А мне есть что терять, - сказала я тихо.
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на... сочувствие? Но тут же исчезло.
- Тогда вам нужно думать, как выжить, госпожа. И для этого вам нужны деньги.
- Ты подслушивал?
- Вы не закрываете дверь, - повторил он. - Я слышал, как вы считали монеты. У вас проблемы.
- Это не твое дело.
- Это мое дело, - возразил он спокойно. - Если вы разоритесь, нас выгонят из дома. А меня продадут. Скорее всего - той же императрице. Я не хочу к ней, госпожа.
В его голосе не было тепла. Это был чистый расчет. Он просчитывал риски и понял, что его выживание напрямую зависит от моего финансового благополучия.
- Ты предлагаешь помочь мне с деньгами? - уточнила я.
- Я сильнее многих эльфов. Могу таскать тяжести, носить доски, чинить крышу. Не знаю, что там нужно. Но я могу быть полезен.
Он говорил это так, будто обсуждал деловое предложение. Ни капли эмоций. Только расчетливый ум, который за сто лет научился использовать любую возможность.
- Хорошо, - сказала я медленно. - В мастерской есть ящики с красками, которые надо переставить. И старые рамы, которые нужно спустить в подвал.
- Покажете?
- После завтрака.
- Я не ем по утрам.
- Будешь.
Он посмотрел на меня с легким раздражением, но спорить не стал. Просто кивнул и вышел.
Я осталась сидеть, пытаясь переварить сразу все. Императрица. Месть. Долги. И Иллирион, который предложил помощь не потому, что проникся ко мне теплыми чувствами, а потому что я - его лучший шанс выжить.
Рационально. Логично. И от этого почему-то немного обидно.
- Доброе утро, госпожа!
Голос Кая ворвался в комнату вместе с ним самим. Он вплыл в кабинет, неся поднос с дымящимся чайником, чашками и тарелкой свежих булочек. Улыбался во весь рот, глаза сияли, и выглядел он так, будто только что выиграл в лотерею.
- Я подумал, что вы захотите завтракать, - объявил он, водружая поднос на стол. - Каша, булочки, чай. Если хотите, могу принести что-то еще. Я умею готовить. Немного. В питомнике учили - на случай, если хозяйка захочет, чтобы раб сам подавал завтрак в постель. Знаете, есть такая игра - утреннее обслуживание. Очень популярно среди аристократок...
- Кай, - перебила я. - Спасибо. Это очень мило.
Он замер, потом улыбнулся еще шире.
- Пожалуйста, госпожа. Я вообще полезный. Могу чай, могу завтрак, могу развлечь, могу... ну, вы понимаете. Все, что прикажете.
Я посмотрела на него. На его улыбку. На глаза, которые смотрели на меня с такой надеждой. Он хотел угодить. Он хотел быть полезным. Он не знал другого способа существовать - только через служение, через удовольствие, которое может доставить.
- Садись, - сказала я, указывая на стул. - Пей чай. И рассказывай, что ты умеешь делать на самом деле.
- Кроме завтрака и развлечений? - он сел, наливая себе чашку.
- Кроме этого.
- Я делал арфы. - Он сказал это просто, будто речь шла о чем-то обыденном. - До войны. Моя семья делала арфы. Самые лучшие в Эйрионе.
Я посмотрела на него с новым интересом.
- Арфы?
- Да. Дерево, струны, резьба. Я умел слышать душу дерева. - Он усмехнулся. - Теперь я умею слышать только душу хозяйки. Что ей нужно, чего она хочет, как ей угодить. Тоже полезный навык.
- Кай...
- Все в порядке, госпожа. - Он отхлебнул чай. - Я привык.
В дверях снова появился Иллирион. Посмотрел на нас, на чай, на поднос. На то, как близко Кай сидит ко мне. В его глазах мелькнуло что-то - раздражение? - но он тут же спрятал это за маской равнодушия.
- Вы сказали - после завтрака, - напомнил он. - Я подожду в своей комнате.
- Иллирион, - окликнула я его. - Подожди. Садись, выпей чаю.
Он замер. Посмотрел на меня, потом на стол, потом на Кая.
- Я не пью чай с... - он запнулся.
- С кем? - Кай улыбнулся своей фальшивой улыбкой. - Со мной? Братом по несчастью? Или ты думаешь, что ты лучше меня, потому что дикий и убивал?
- Заткнись, Кай.
- Прекратите! - вмешалась я твердо. - За столом не выясняют отношения. Иллирион, садись. Кай, налей ему чаю.
Иллирион помедлил, но сел. Кай налил чай, пододвинул булочки. Они сидели напротив друг друга, и напряжение между ними было таким плотным, что, казалось, его можно резать ножом.
- Вы оба будете жить в этом доме, - сказала я. - И вам придется как-то сосуществовать. Поэтому давайте сразу договоримся: никаких драк, никаких выяснений отношений. Если есть проблемы - говорите мне. Ясно?
- Да, госпожа, - ответил Кай с готовностью.
Иллирион просто кивнул.
- Хорошо. - Я отпила чай. - Теперь о деле. У меня есть заказ - портрет эльфийки с древней магической защитой. За него хорошо платят. Но работать с ним сложно. Мне нужна помощь.
- Я чувствую магию, - сказал Иллирион. - Даже через ошейник.
- А я могу помочь с инструментами, - добавил Кай. - И с деревом, если нужно. Я помню, как это делается.
Я посмотрела на них. Два эльфа, два таких разных, оба пытающихся найти свое место. Иллирион - через расчет, Кай - через желание угодить.
- Хорошо, - сказала я. - Сегодня идем к заказчице. Иллирион, ты со мной. Кай, ты остаешься здесь и начинаешь разбирать мастерскую. Там полный бардак, а инструменты нужны в порядке.
- Я справлюсь, госпожа, - Кай просиял. - Обещаю, вы будете довольны.
Иллирион ничего не сказал. Только кивнул и допил чай.
Леди Элинор жила в старом особняке недалеко от императорского дворца. Мы шли пешком - Иллирион на шаг позади. На нас оглядывались. Эльф-раб с рыжей хозяйкой в простом платье - зрелище непривычное. Но мне было плевать.
Леди Элинор, сухая старуха с живыми глазами, встретила нас в гостиной, уставленной древними безделушками.
- Лидия, дорогая! - пропела она, целуя меня в щеку. - Как я рада тебя видеть. А это кто? - она уставилась на Иллириона с нескрываемым любопытством.
- Мой помощник, - ответила я коротко. - Показывайте портрет, леди Элинор.
Портрет висел в дальней комнате, закрытый тканью. Когда леди Элинор сдернула покрывало, у меня перехватило дыхание. Это была женщина. Эльфийка. Настоящая эльфийка, каких я видела только на древних фресках в храме Перехода. Тонкое лицо, длинные золотые волосы, фиолетовые глаза, которые смотрели с холста с такой тоской, такой болью, что у меня защемило сердце.
- Моя прапрабабка, - вздохнула леди Элинор. - Последняя эльфийка в нашем роду. После войны ее убили, конечно, а портрет остался. Но краска портится, а я ничего не могу сделать - магия не пускает.
Я подошла ближе. Протянула руку, не касаясь. И почувствовала. Защита была живой. Тонкая, злая, выстроенная с таким мастерством, что я восхитилась. Кто бы ни писал этот портрет, он знал эльфийскую магию лучше, чем любой человек.
- Что скажешь? - спросила я тихо, обращаясь к Иллириону.
Он стоял рядом, и я видела, как напряглось его лицо.
- Она была сильной, - сказал он шепотом, чтобы не слышала леди Элинор. - Очень сильной. И очень несчастной. Защита поставлена на боли. Кто-то хотел, чтобы этот портрет никто никогда не тронул.
- Сможешь помочь?
- Попробую.
Я кивнула. Решение пришло само.
- Я возьму работу, леди Элинор. Пятьсот золотых. Половина вперед.
Старуха всплеснула руками, но спорить не стала. Через час мы вышли из особняка с задатком в двести пятьдесят монет и тяжелым свертком под мышкой - портрет завернули в ткань, чтобы не повредить при переноске.
Иллирион нес его, даже не напрягаясь. Я шла рядом и думала о том, как странно все устроено. Вчера я боялась, что этот эльф убьет меня во сне. Сегодня мы работаем вместе, и он тащит ношу.
- Ты хорошо справляешься, - сказала я, когда мы свернули в наш переулок. - С магией. Ты правда чувствуешь?
- Да. - Он покосился на меня. - Раньше я не мог. Ошейник глушил все. Но после того, как вы коснулись меня на аукционе... что-то изменилось.
Я вспомнила этот момент. Ток, пробежавший по пальцам. Его глаза, в которых мелькнуло что-то живое.
- Я не знаю, что это было, - призналась я.
- Просто вы другая, - перебил он. - Я не знаю почему. Но вы другая. И императрица это тоже заметила.
Мы остановились у калитки. Я посмотрела на него.
- Ты думаешь, она уже что-то планирует?
- Она всегда планирует, госпожа. - В его голосе была такая уверенность, что мне стало не по себе. - Вопрос только - что именно.
- Надеюсь, мы справимся, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовала.
Он посмотрел на меня долго, очень долго. Потом кивнул.
- Посмотрим.
Дома нас встретил Кай. Он стоял в мастерской, окруженный разобранными инструментами, и вид у него был такой довольный, будто он построил заново весь дом.
- Госпожа! - воскликнул он, увидев меня. - Я все разобрал! Смотрите, здесь были старые кисти, их можно выбросить, здесь инструменты для резьбы, их надо заточить, а вот это - это же настоящий эльфийский резец! Я думал, такие уже не сохранились...
Он говорил и говорил, показывая мне инструменты, объясняя, что для чего нужно, и я смотрела на него и видела, как горят его глаза. Впервые за все время - настоящим огнем, не фальшивым.
- Кай, - остановила я его. - Ты молодец. Правда.
Он замер. Посмотрел на меня, и в его взгляде была благодарность.
- Спасибо, госпожа, - сказал он тихо. - Я очень старался.
- Я вижу.
Иллирион стоял в дверях, наблюдая за этой сценой. Я поймала его взгляд - в нем было что-то, чему я не могла дать названия. Не ревность.
- Иллирион, поставь портрет вон там, у окна, - сказала я. - И можете быть свободны оба. Завтра начнем работать.
Кай поклонился, улыбаясь. Иллирион просто кивнул и вышел.
А я осталась в мастерской, глядя на портрет эльфийки с печальными глазами, и думала о том, что моя жизнь только что стала намного сложнее.
Императрица, которая хочет меня убить. Два эльфа, каждый со своими тайнами. И странное чувство, что все это - только начало.
Глава 6
Иллирион
Я знал, что это случится. Не конкретно сегодня, не в этом переулке, но я знал, что мир не оставит нас в покое. Сто лет рабства научили меня одному: если у тебя появляется что-то хорошее, мир придет и отнимет это. Всегда. Вопрос только - когда.
Мы шли к леди Элинор, чтобы уточнить некоторые детали. Я находился на шаг позади хозяйки, как положено сопровождающему. Солнце садилось, переулки пустели. Я почувствовал их за минуту до того, как они выскочили.
Четверо. Люди, нанятые для грязной работы. Я видел таких сотни раз - им плевать, кого бить и зачем, лишь бы платили. Но сегодня они были здесь не просто так. Сегодня они были здесь из-за нее. Из-за рыжей, которая шла рядом со мной и даже не подозревала, что через секунду ее жизнь может оборваться.
- Лидия, - сказал я тихо. - Встань за меня.
Она обернулась, хотела что-то спросить, но в этот момент они выскочили из подворотни. Первый был здоровенный, с дубиной. Он явно целился в Лидию - может, хотел ударить, может, схватить. Я не стал ждать. Мое тело сработало быстрее, чем я успел подумать. Сто лет тренировок, сто лет ненависти, которую я копил и не мог выплеснуть, потому что ошейник душил магию - все это вырвалось наружу в одно мгновение.
Я перехватил его руку с дубиной, вывернул, услышал хруст костей и его крик. Удар ногой в колено - он рухнул. Второй бежал с ножом. Я уклонился, схватил его за запястье, рванул на себя и головой в лицо. Хруст переносицы, кровь брызнула мне на рубашку. Третий и четвертый напали вместе. Один с цепью, другой с кастетом. Цепь обвила мою руку, рванула, но я не упал. Рванул в ответ, притянул его к себе и ударил коленом в пах. Пока он сгибался, второй попытался ударить кастетом в голову. Я увернулся, схватил его за горло и сжал.
Я смотрел в его глаза и видел в них страх. Такой же страх, какой видел в глазах своих хозяек, когда душил их. Только те заслужили. А этот просто был нанят.
- Кто вас послал? - прошипел я, сжимая горло сильнее.
Он хрипел, царапал мою руку, пытался вырваться. Я ослабил хватку ровно настолько, чтобы он мог говорить.
- Она... Императрица…она приказала... - прохрипел он. - Сказала проверить... проверить, будете ли вы защищать...
Я разжал пальцы. Он упал на колени, кашляя и хватая ртом воздух.
- Уходите, - сказал я. - Все. И передайте той, кто вас послал: если вы еще раз подойдете к моей хозяйке, я убью вас медленно. Я не шучу.
Они уползли. Оставив на камнях кровь, зубы и подтверждение моих худших подозрений.
Я повернулся к Лидии. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на меня. Глаза огромные, побелевшие. Я подошел. Остановился в шаге. На мне не было живого места - чужая кровь, моя кровь, грязь, пот. Я чувствовал, как горит царапина на щеке - задел кто-то из них ножом или цепью, не заметил.
- Ты в порядке? - спросил я.
- Я... да. А ты?
- Пустяки.
Она смотрела на мои руки. На них была кровь. Чужая.
- Ты убил их?
- Нет. Только покалечил.
- Но мог.
- Мог.
Она подняла глаза. В них не было страха. Не было отвращения.
- Пойдем домой, - сказала она.
Домой. Она сказала домой. Я кивнул.
Дома было тихо. Кай, кажется, возился в мастерской - доносился стук инструментов. Хорошо. Лидия провела меня в ванную. Заставила сесть на край, а сама принесла воду, чистые тряпки, какую-то мазь.
- Снимай рубашку, - сказала она.
- Госпожа...
- Снимай рубашку, Иллирион. Я должна обработать раны.
Я стянул рубашку через голову. Она порвалась в нескольких местах, пропиталась кровью и потом. Лидия смотрела на мое тело, на шрамы, покрывающие грудь и руки, и в ее глазах не было брезгливости.
Она смочила тряпку в теплой воде и начала осторожно промывать царапину на моем плече, ту, что тянулась от ключицы до середины бицепса. Я смотрел, как вода смешивается с кровью и стекает по коже, оставляя розовые разводы, а ее пальцы касались меня так бережно, будто я был сделан из стекла, будто за моей спиной не было ста лет ненависти и трех задушенных женщин, будто я имел право на эту нежность.
- Больно? - спросила она, прижигая рану какой-то вонючей мазью, от которой защипало так, что я дернулся.
Я хотел сказать «нет», как говорил всегда, потому что за сто лет привык всегда отвечать «нет», чтобы не доставлять им удовольствия видеть мою слабость. Но с ней почему-то не хотелось врать.
- Немного, - признался я.
Она усмехнулась, и этот звук отозвался во мне странным трепетом, от которого сжималось сердце и расслаблялись мышцы, которые я всегда держу в напряжении.
- Ты был... страшен, - сказала она тихо, промокая рану на моей щеке, и я чувствовал ее дыхание на своей коже.
- Испугалась?
- Нет. - Она подняла глаза, и в этом зеленом свете, в этих крапинках, которые я разглядел только сейчас, золотистых, как расплавленный мед, не было страха. - Я никогда не видела, чтобы кто-то так защищал. Меня.
- Их послала императрица, - перебил я.
Лидия замерла. Смотрела на меня, переваривая информацию.
- Она проверяла, - продолжил я. - Хотела увидеть, буду ли я тебя защищать. Хотела знать, насколько ты для меня важна.
- И что она теперь поймет?
- Что я буду защищать, - сказал я тихо.
Она промолчала.
- Иллирион, - сказала она наконец. - Ты не должен рисковать жизнью.
Я не выдержал. Схватил ее за запястье, притянул к себе. Она вскрикнула, уперлась свободной рукой мне в грудь, чувствуя, как под ладонью бешено колотится сердце.
- Лидия, - выдохнул я, и в этом выдохе было все: адреналин, не прошедший до конца, страх за нее, злость на себя за то, что не убил тех ублюдков, и желание, дикое, первобытное, от которого темнело в глазах. - Ты должна уйти. Сейчас. Потому что, если ты останешься, я не смогу остановиться. Я не умею быть нежным. Я умею только брать. Я сделаю больно.
Она посмотрела мне в глаза.
- А если я хочу, чтобы ты брал? - спросила она. - Если я не хочу нежности? Если я хочу тебя - настоящего, со всей твоей болью, со всем, что ты копил столько лет?
Я смотрел на нее и не верил. Не мог поверить, что такое бывает. Что кто-то может хотеть меня такого - опасного, полубезумного от ненависти.
- Ты не понимаешь, - сказал я хрипло. - Я могу сделать очень больно. Я не знаю, как иначе.
- Мне все равно, - произнесла она.
Это было последнее, что я слышал перед тем, как мой рот нашел ее губы. Я целовал ее жадно, грубо, голодно, вкладывая в этот поцелуй всю ту нежность, о существовании которой я даже не подозревал. Она отвечала - прижимаясь всем телом, плавясь в моих руках, как воск.
Я рванул ее платье. Ткань треснула, обнажая грудь. Наклонился, впился губами в шею, чувствуя, как пульсирует под языком жилка. Мои руки скользнули по ее телу.
Я подхватил ее на руки и понес в спальню. В мою спальню. Потому что она была рядом. Опустил ее на постель и навис сверху, чувствуя, как дрожит каждая клетка тела. Она смотрела на меня снизу вверх, раскинув рыжие волосы по подушке, в разорванном платье, с раскрасневшимися губами и глазами, в которых горел огонь.
- Лидия, - прошептал я. - Если будет больно, скажи. Я остановлюсь.
- Не надо останавливаться, - ответила она. - Ни за что.
Моя ладонь скользнула между ее ног и ощутила влажные складки, раскрытые для ласк. Нащупал набухший бугорок и нажал на него, вызывая ее стоны. Ее плоть трепетала вокруг моих пальцев, и я не мог больше удерживать свою возбужденную плоть. Я вошел в нее резко, одним толчком, и она вскрикнула. Замер на мгновение, чувствуя, как ее тело сжимается вокруг меня. Потом начал двигаться. Медленно, глубоко. Я наблюдал, как моя плоть входит в нее, выходит, входит снова, и от этого зрелища у меня темнело в глазах. Я чувствовал каждый миллиметр этого невероятного, невозможного соединения. Ее внутренние мышцы пульсировали вокруг меня, подталкивая, требуя большего.
- Быстрее, - выдохнула она.
Толчки стали глубже, резче, быстрее. Я вбивался в нее с силой, от которой кровать ходила ходуном, она вскрикивала при каждом движении, царапая кожу на спине ногтями. Я был в ней и чувствовал каждое сокращение мышц.
- Да, - выдыхала она в ритм толчкам. - еще...
Я наклонился и поцеловал ее - жадно, грубо, кусая губы, шею, соски, заявляя права на каждую клетку ее тела. Мои руки сжали ее бедра, поднимая выше, меняя угол, чтобы входить еще глубже. Я ласкал ее грудь, ягодицы, везде, до куда мог дотянуться, будто хотел впитать ее всю, без остатка, будто боялся, что она исчезнет, если хоть на миг перестану касаться.
Я чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как приближается разрядка, как тело начинает жить своей жизнью, подчиняясь только ритму, только глубине проникновений. Каждый толчок посылал волны удовольствия по всему телу, от паха до макушки, от кончиков пальцев на ногах до корней волос, стирая мысли, оставляя только ощущения.
Она закричала, и ее внутренние мышцы сжались вокруг меня в ритмичных спазмах, выбивая из меня последний здравый смысл. Это было слишком. Я кончил со стоном, вжимаясь в нее так глубоко, как только мог, чувствуя, как горячая волна разливается по телу, заполняя пустоты, о существовании которых я даже не подозревал.
- Иллирион, - прошептала она. - Ты как?
Я поднял голову.
- Я не знаю, - ответил я честно. - Я никогда... никто не спрашивал меня, как я.
Я помолчал, собирая мысли, которые разбегались, как тараканы.
- Я чувствую... - я запнулся, подбирая слова. - Я чувствую, что жив. По-настоящему жив.
Она улыбнулась, провела пальцем по моей щеке, стирая пот, который я сам не заметил.
- Это хорошо.
- Ты... - я сглотнул. - Тебе было хорошо? Правда? Я не сделал больно?
- Было больно, - призналась она. - Сначала. Когда ты вошел. Но потом... потом было так хорошо, что я чуть не умерла.
- Прости.
- Не смей извиняться. - Она прижалась ко мне, уткнулась носом в грудь. - Я сама этого хотела. И я хочу еще.
- Когда?
- Не сейчас. - Она зевнула. - Сейчас я хочу спать. С тобой.
- Я не умею спать с кем-то, - признался я. - Я всегда один.