- -
- 100%
- +
— А сейчас, мой милый, — пропела девушка, заперев дверь изнутри, — ты мне расскажешь, куда снарядился, и какова твоя дальнейшая программа.
— Да какой я тебе милый? Всё, я выхожу из игры. Никаких отношений у нас с тобой не будет. Даже дружеских.
— А кто говорил об отношениях?
— Да ты. Не более суток назад.
— И ты поверил, лопушок?
— Значит, действительно лопушок, раз поверил. Но. Во-первых, по твоей логике сам себе доверять перестанешь. А во-вторых, зачем ты, в таком случае, со мной затусила? Объясни. Если не секрет, конечно.
— А ты чё, не врубаешься? Дебил, что ли?
— Может, и дебил. Не сочти за труд, объясни.
— А пацаны тебе не объяснили?
— Пацаны… Ах, пацаны! Всё-таки…
Мишка допускал, что пацаны могли прошпионить за парочкой и взять кавалера на пушку. А ушедшую домой без всякой задней мысли дамочку обвинить в пособничестве — ничего личного, просто всем хоцца ням-ням.
Но почему тогда Яся ушла, не предупредив? На учёбу опаздывала, а будить не хотела? Теоретически возможно.
Но теперь сомнений не остаётся в принципе.
— Какая разница, куда я снарядился? Тебе нужна моя квартира — вот она, вся твоя! Забирай, не обляпайся!
— Ну ты или правда дебил, или меня за дебилку держишь. Ты мне должен передать…
— Ключи! — Мишка засунул руку в карман. — Пожалуйста, на!
С этими словами парень бросил уже ненадобную связку девушке в лицо.
Та от неожиданности выронила пистолет. Мишка понял, что наступила секунда, решающая очень и очень много. В том числе и вопрос, жить ему на этом свете или нет.
Яся не замедлила среагировать, молниеносно нагнувшись за оружием. Столь же молниеносным был и пинок в лицо, отшвырнувший пособницу бандитов в сторону двери.
Ярослава, для которой сдаться означало минимум позорное фиаско в затеянном деянии, предприняла активную попытку встать, но Мишка жёстко пресёк её, ударив девушку головой об угол. Та отключилась.
Мишка связал Ясю по рукам и ногам, заткнул ей рот полотенцем, после чего принёс из ванной ведро воды и погрузил в него телефонный аппарат, предварительно вырвав провод с мясом. То бишь с розеткой.
Тут же пошарил по карманам и сумочке вчерашней подруги. Обнаружил сложенную вдвое и перетянутую чёрной резинкой тугую стопку долларов.
Он знал, что воровать нехорошо. Но хорошо ли поступили с ним? Так что Мишка баксы не украл. Он их взял. Как моральную и материальную компенсацию — за то, что пережил, и за то, что ему ещё предстоит пережить.
Ведь впереди — долгий путь, полный опасностей, соблазнов и прочих нежданчиков — и приятных, и не очень.
«Макаров», разумеется, беглец тоже «приватизировал» — в обстановке лихих девяностых оружие пригодится не меньше упомянутых долларов. Если оно заряжено хотя бы одним патроном.
И то — не исключено, что имел место чистый блёф. Или «ствол» вообще не настоящий? Всё равно пригодится — вряд ли кому-то, как и Мишке, захочется испытывать судьбу, гадая, есть там патроны или нет. И всё-таки их наличие никак не может быть хуже их отсутствия.
Мишка вынул магазин и впервые за два часа похвалил непрошенных гостей. Ай да молодцы бандиты, снабдили подельницу.
Удовлетворённо улыбнувшись, Мишка вышел, оставив дверь слегка приоткрытой. Совсем ни к чему, если Ярослава, не сумев освободиться, умрёт от голода или жажды. Парень не имел желания брать на душу смертный грех, да и ответственность в этом случае грозила солидная, причём на самом что ни на есть юридическом базисе.
Лишь бы не распуталась до вечера…
Итак, какие будут автобусы по расписанию? Сейчас — в Симферополь. Не то. А вот до Днепропетровска. До отправления чуть больше часа. Мишка купил билет.
Тем временем Ясе удалось ослабить верёвку на руках. Через несколько минут она освободила и ноги.
Не утопи Мишка телефон, у Ярославы и её криминальных дружков оказалось бы в запасе целых полчаса, и шансы довести чёрный замысел до победного конца возросли в геометрической прогрессии.
Теперь же Яся — избитая, ограбленная и униженная донельзя — была вынуждена ковылять к Шраму босиком — лакированные чёрные туфли, украшенные серебристыми пряжками со стразами, подарок отца на день рождения — Мишка предусмотрительно снял с неё и уволок в пакете для мусора, выкинув в контейнер за домом.
Узрев верную подруженцию в непарадном виде — опухшее, перепачканное кровью и косметикой лицо, представляющее собой сплошной синяк, растрёпанные волосы, всегда бывшие элегантной причёской, порванные колготки «Омса», которые он презентовал ей две недели назад, Шрам основательно взбесился.
— Кто это сделал? — прорычал он.
— Пройти-то дашь? — взвизгнула Яся.
— Да, конечно, — Шрам галантно отпрянул. — Сейчас я тебе ванну с ромашкой организую…
— Да какая в жопу ванна? — заорала верная подруженция пуще прежнего. — Какие ромашки? Надо того козла искать по горячим следам!
— Найдём, три зуба даю. Ты хоть запомнила его?
— Я? Его? Не запомнила???
Ярослава, сбиваясь, вкратце поведала, во что вылился её визит к оболваненному лошку.
— А за каким лешим ты к нему попёрлась-то, дура? — вспыхнул Шрам. — Ты понимаешь, что могла не выйти живой из евонной берлоги?
— Это ты, — топнула необутой грязной ногой Яся, — дурак и ничего не понимаешь. — Если бы я к нему не попёрлась, мы бы и не узнали, что он сбежал, въезжаешь?
— Сбежал??? — Шрам едва не сел мешком на пол, сообразив, что тщательно спланированный алгоритм с громким треском едет по швам. В сущности, сбежать можно и без паспорта. В другой город на попутке — ноу проблем, да и на автобусе запросто — паспорт при покупке билета не спрашивают. А там — заляжет на дно, и ищи-свищи…
— Да сбежал, — выпалила Яся таким тоном, как будто во всём была виновата пропущенная запятая. — Я-то думала, Алька прав…
— Какой Алька?
— Пони. Алька Пони. Ты сам мне его в пример приводил.
— Во-первых, он никакой не Алька и тем более не Пони. А Альфонсе Габриэль Капоне. А во-вторых, при чём здесь он?
— Он говорил, что с помощью доброго слова и пистолета…
— Имея в виду умных людей. К которым ты определённо не относишься. Волыну профукала. Аванс за работу — тоже. Эх, не будь ты моей подругой…
— Харэ рассуждать! — снова топнула ногой незадачливая аферистка. — Надо действовать!
— Да, надо, — кивнул Шрам и схватил лежащий на тумбочке сотовый телефон.
— Алло, Серьга! Слухай, тут ботва содеялась… Короче, этот гаврик слинял! Ну как, как… Молча! И вдобавок Яську отоварил по полной! Угу, за такую лажу в падлу утираться! Короче, бери двоих пацанов и дуй на вокзал. Чего? Тебя учить, что ли? Цапаешь в безлюдном месте. Сядет на электричку — едешь с ним на электричке. А? Какой ещё в задницу поезд? У него ксивы нет, он на него билет не купит… Стоп, щас дам «трубу» Яське, она тебе его опишет, а то он замаскировался — мать родная не узнает. Вызову Шину и Гвоздя — со мной поедут на автостанцию…
— А я? — обиженно протянула Ярослава.
— А ты сиди здесь. Принимай ванну, пей чай…
— Нет! — чуть не взревела Ярослава. — Я хочу ехать с тобой!
— А на что ты нам там-то?
— Я хочу видеть, как эту скотину поймают. Только дай мне туфли.
Шрам присвистнул.
— Да у меня твоего размера-то и нет… У тебя какой?
— Тридцать седьмой, — Яся шмыгнула расквашенным носом.
— Во-от. А у меня — сорок пятый.
— Плевать. Главное — обуться. Вообще — нам пора спешить. А то мы уже полчаса базарим.
Две затонированные «под ноль» чёрные «девятки» с лихо задранным задним мостом неслись по Мелитополю, взяв курс на железнодорожный вокзал и автостанцию.
Мелитополь — город довольно компактный, на машине его реально пересечь от края до края минут за десять, не торопясь. До станций же и того ближе. Но бандиты торопились — Мишка мог уехать в любой момент.
С переодеванием он переборщил — фактура получилась, с одной стороны, почти неузнаваемой, но с другой — очень заметной. И если поспрашивать пассажиров на небольшом (а в Мелитополе больших и не было никогда) вокзале — видели ли усатого дяденьку в зелёном свитере и коричневой куртке, то отрицательно ответят только те, кто его не видел. Бандиты решили обернуть против Мишки его же хитрость.
«Ладу», устремившуюся к терминалу электричек, вёл Серьга. На заднем сиденье расселись его лепшие дружбаны — Тазик, лупоглазый губастый блондин, что-то бормотал себе под нос, а Сосулька, худой жилистый парнишка, постоянно перекатывал во рту карамельку.
Во второй «Самаре» за рулём сидел сам бригадир. Рядом с довольным, насколько это было возможно в её положении, взором восседала Ярослава, ни капельки не сомневающаяся в том, что не далее чем завтра лично приставит «ПМ» к Мишкиной голове.
Сразу она его не застрелит, конечно. Сначала неплохо бы превратить его в кисель, совершенно аморфное и невменяемое существо, которое без разговоров подпишет привезённые ему бумаги. А уже потом — не откажет себе в удовольствии нажать на спусковой крючок, поднявшись на новый уровень в бандитской иерархии.
Что особенно приятно — об этом будет знать весь запорожский криминал, но не узнают менты, да и остальному законопослушному населению по барабану. Был Мишка — на рядовых граждан сие обстоятельство никоим образом не влияло. Исчез — так же никто не хватится.
Впереди горел красный сигнал.
— Притопить бы, — брякнул Шина, жизнерадостный носатый парень с широко посаженными глазами. — Днепровский автобус отходит через пять минут.
— Мы чё, автобус не догоним? — пожал плечами Гвоздь, долговязый тощий хлопец.
— Ага блин, а если он не там? Прогоняем порожняк, время потеряем… Нет уж, лучше сразу просечь.
Загорелся зелёный. Шрам, не глядя по сторонам, дал полный газ…
Йиржи Плескот, дальнобойщик из Чехии, был на редкость аккуратным водителем. Выезжая за границу (а последние несколько лет это для него в порядке вещей), он автоматически удваивал бдительность — ПДД разных стран отличаются по ряду пунктов.
В тот день чеху предстояло доставить фуру шоколада на продуктовый склад в Мелитополе. А затем, не мешкая, забрать другой полуприцеп, гружёный знаменитой местной черешней, и так же — через Запорожье, Днепропетровск, Кировоград, Винницу, Хмельницкий, Львов и Краков — двигать домой, купив гостинцев для семьи.
Красавицу-жену приведёт в восторг платье с вышиванкой. Тесть — душевный толстяк, фанат рыбалки — испытает неподдельное восхищение от трёхлитровой бутыли горилки, в тот же вечер не удержится от соблазна махнуть с зятем по стакашку, оставшиеся два с половиной литра заботливо прибережёт на выходные, после чего с чувством, толком и расстановкой употребит с друзьями в процессе наслаждения природой у зеркальной глади озера, а вечером — сам угостит домочадцев изумительной жареной рыбой под «свойской» сметанкой, купленной любимым зятем у доброй бабульки из какого-нибудь хутора.
Две милые дочурки-погодки — шести и семи лет от роду — запрыгают до потолка, увидев круглую коробку, украшенную листьями каштана и красной надписью «Київський торт» — её они, ещё не особо умея читать даже по-чешски, уже успели выучить наизусть. А когда коробку откроют — девчонок волей-неволей придётся оттаскивать от обалденнейшего десерта за уши, дабы не покрылись пятнами и оставили папе, маме и дедушке, которые, к слову, от него без ума не меньше, хотя бы половину.
На путь в один конец было заложено два дня. При условии, что всё пройдёт без сюрпризов. Об этом логистическая компания похлопотала максимально — новенький тягач «Мерседес-Бенц Актрос» скрупулёзно продиагностирован перед рейсом, а график согласован с другими крупными перевозчиками Европы, во избежание скопления фур на таможне.
Преодолев бо́льшую часть маршрута, хвалёная немецкая техника спасовала на одной из колдобин около Умани.
Кляня на чём свет стоит собственную невнимательность, украинские трассы и чиновников этой несчастной страны, чех полдня потратил на устранение неполадки и двинулся не спеша — лучше задержаться, чем снова вляпаться.
Вот наконец и Мелитополь. До склада и фуры с черешней — каких-то три километра. Дальнобойщик при виде разрешающего сигнала азартно нажал педаль акселератора. Как и дятел на вылетевшей ему наперерез чёрной «Ладе»…
Светофор был неисправен. Циклы работали синхронно, и оба водителя ехали на зелёный свет.
От мощного удара малолитражка, словно мяч, отскочила в сторону и намоталась на столб, на котором висел один из неналаженных светофоров.
Йиржи механически перенёс ногу на тормоз. Фуру занесло, перегородив дорогу.
Чех не мог поверить, что случилось то, что случилось. Но, как в замедленной съёмке, перекрёсток стал наполняться народом, и до бедного шофёра дошло, что это не сон, а страшная явь.
Йиржи выпрыгнул из кабины, сел у колеса и громко зарыдал.
Супруга дальнобойщика вышиванки не дождалась. Тестю пришлось взять на рыбалку привычное пиво. И зятя — чтобы отошёл от потрясения. И лапочки-дочки не полакомились безешками с орешками.
В контексте ужасной передряги, приключившейся с мужем, зятем и отцом, все были рады без памяти, что он воротился домой живым и здоровым.
Чего нельзя сказать о сидящих в «девятке» — Шрам, Ярослава, Шина и Гвоздь погибли на месте.
Глава 4
В Днепропетровске Мишка ни разу не бывал. И на сей раз лицезреть воочию очарование сего мегаполиса ему не довелось — прикатил в первом часу ночи. И выехал в Харьков, не дожидаясь утра.
Днём, пока автобус вилял по улицам первой украинской столицы, нашему пассажиру даже захотелось там остаться. Но он твёрдо одёрнул себя — возможное преследование могло распространиться на всю Незалежную.
После пересечения границы Мишка пересчитал гривны. Не внушает уверенности, но на первое время должно хватить. Затем он достал Ясины доллары.
Купюры оказались различного достоинства — от пяти до пятидесяти американских рублей. Пользуясь тем, что ехал на заднем сиденье и его никто не видел, Мишка педантично рассортировал «зелёные» и начал подсчёт.
Получилась довольно приятная сумма — тысяча двести долларов. Неплохо.
Гривны Мишка по прибытию в Белгород без малейшего сожаления обменял на рубли. Вышло чуть больше двух миллионов5.
Доллары свернул, стянул резинкой и спрятал подальше, во внутренний карман.
Курский вокзал встретил новоприбывшего неистовым водоворотом толпы, текущей к поездам и от поездов, в метро и из метро, в город и из города…
У Мишки, выросшего в тихой провинции, натурально закружилась голова.
Закружилась — и тут же дала себе приказ собраться. Здесь необходимо смотреть в оба. Москва — не Мелитополь.
Да, принимая во внимание то, что произошло на днях — сравнение несвоевременное. Но. В десятимиллионном городе тем паче предостаточно и бандитов, и мошенников, и воров, да и откровенные звери в человеческом обличье встречаются. Так что, действительно, смотреть в оба — никогда не повредит.
На крайний случай в потайном кармане лежит «ПМ». По этой причине нежелательно попадать в поле зрения и милиционеров. А значит, всеми силами постараться не допускать ситуаций, за что могут арестовать. А если арестуют — скорее всего, обыщут. Обнаружат «ствол». А доков-то на него нема. Что тогда? Статья. Судимость. Депортация. Нафиг-нафиг…
И что теперь? Может, добраться до Москвы-реки или Яузы — не суть важно — и выбросить «Макаров» в посеревшую холодную воду? Буль-буль, и всё будет «Галина Бланка».
Только не пожалеет ли он о сделанном? Или о несделанном — депортируют-то по месту прописки. А что репатрианта6 ждёт там — в пояснениях не нуждается.
Поколебавшись минут пять, Мишка решил пистолет всё-таки оставить, и, слившись с толпой, покинул стеклянную громаду терминала.
Мишка до сего дня не очень-то и осознавал, сколь велика Москва. Но, воочию углядев её кусочек, парень начал потихоньку понимать, что же это, собственно, такое.
Земляной Вал, широченный проспект, плотно застроенный монументальными «сталинками», кишмя кишел разноцветными огнями — от потока автомобилей, рекламы и подсветки… Ни дать ни взять — калейдоскоп или цветомузыка… Красиво и страшно.
Итак, новая жизнь в новом городе стартовала. Мишка будет жить в другой квартире, и жить по-другому — в частности, дома особо не посидишь. Да и не хочется — насиделся уже, пора шевелиться.
Какие планы на сегодняшний день? Первым долгом — искать жильё, само собой.
— Не найду к вечеру — остановлюсь в недорогой гостинице. Оформлюсь на недельку, чтобы время не подпирало, — рассуждал наш протагонист.
Мишка купил в киоске «Роспечати» газету «Из рук в руки» и карту города со схемой маршрутов транспорта, и нырнул в вычурный вестибюль «Курской», так не похожий на вокзал, в честь которого наименован.
Изначально было иначе. Сталинские архитекторы пытались органично вписать стиль ампир в сложившийся антураж. Не только на «Курской», и не только на Кольцевой линии.
С приходом хрущёвского функционализма и брежневского конструктивизма с обликом города практически перестали считаться. Тот же Курский вокзал перестроили в семидесятых, и уже четверть века терминал и вход в метро абсолютно не гармонируют между собой. Что и помогло нашему герою быстро разыскать вестибюль. Его недра смотрелись не менее значительно — как будто в музей зашёл. Люстры, массивные дубовые двери, светлые своды с колоннами…
Мишка приобрёл в кассе месячный абонемент на четыре вида транспорта. Пятая часть рублёвой наличности потрачена.
Обновив проездной, Мишка прошёл к эскалатору.
Непрерывная лента ступенек лезла и лезла откуда-то из-под пола. Юноша, никогда доселе не ездящий на метро, поначалу растерялся, боясь ступить на очередную плитку с протектором.
Сзади скопилась толпа. Несколько человек зашикали — не создавай, мол, пробку. Мишка чуть не прыгнул на эскалатор. Пошатнулся, но удержался, поймав рукой резиновый поручень.
Полюбовавшись шиком сталинского ампира, в котором, как известно, украшена вся коричневая линия, зачарованный пассажир с трепетом вошёл в первый вагон подошедшего поезда.
Мишка не поинтересовался, в какую сторону идёт длинный состав цвета морской волны, ведь сейчас он ехал не по конкретному адресу, ему хотелось посидеть в относительной тишине, где никто не цепляется с призывом что-то купить, или с целями гадания либо попрошайничества. Головные вагоны на Кольцевой линии заполняются только в час пик — из центра зала удобнее сесть в середину, не всем сподручно (точнее, сподножно) топать в голову и хвост.
Сев на трёхместный диванчик в углу вагона, Мишка развернул «Из рук в руки».
Комнат в Москве предлагалось множество — на любой вкус. Увы, не на любой кошелёк. Цены — даже для непривередливого вкуса — Мишку, мягко говоря, удивили. Этак от его «лимона» до Нового года одна кожура и останется. Впрочем, у него пока лежат нетронутыми доллары. В пересчёте на рубли — примерно семь «лимонов».
С другой стороны, в мегаполисе с кусающимися тарифами и зарплаты немаленькие. Логика проста, как три копейки. Вот только проста она, пожалуй, лишь в данном вопросе. Как Мишка давно понял, логика прослеживается не всегда и не везде. А кое-где её вообще нет. Как и тех самых копеек.
Да-да, фразеологизмы типа «копейка рубль бережёт» и «нет ни копейки» в России уже несколько лет некорректны, ибо самая мелкая монета — рубль. Образца 1992 года. За который и тогда ничего не купить было. Сейчас, в 1997, мелочь лежит в кассах и кошельках мёртвым грузом — почти все цены кратны ста рублям. За одну сиренево-голубую бумажку и коробок спичек не купить. Стоимость же билета на метро — две тысячи.
Обведя бюджетные лоты, Мишка вышел из поезда и направился к эскалатору, невольно отметив поразительную красоту станции — просторная, богато декорированная, обильно залитая светом огромных люстр…
«Комсомольская». Её название, озвученное в поезде, Мишка пропустил мимо ушей, но, выйдя и узрев эталон архитектуры и зодчества, мгновенно вспомнил повесть Лазаря Лагина. Точнее, реакцию Вольки на дворец Хоттабыча:
— Да ведь это вылитое метро! Ну прямо станция «Комсомольская-кольцевая»!
Поднимаясь наверх, парень спохватился, что не озаботился телефонией.
Без особого труда найдя отделение связи, Мишка купил бело-голубой прямоугольник с надписью «МОСКВА 850», магнитной полосой и уголком, который зачем-то следовало отломить, и, увидев ряд аккуратных кабинок с современными таксофонами, предназначенными для междугородных и международных переговоров, всё же не отказался от удовольствия вести переговоры городские в тёплом помещении, а не на холодной сырой улице.
Двадцать пять единиц закончились неожиданно — в самый разгар обзвонов. Все звонки оказались напрасными — кто-то брал только женщин, кому-то было принципиально только россиян, а кто-то уже пустил квартирантов.
Мишка, выругавшись про себя, перечеркнул последнее объявление, купил ещё одну карточку и решил погулять по городу, а чуть позже — продолжить звонить.
Сокольники… Поистине легендарный район Москвы. Так, здесь, на фоне старинной пожарной каланчи, снимали «Место встречи изменить нельзя».
Но Мишке было не до фильмов. Его интересовали столбы и остановки, заклеенные объявлениями о сдаче жилья.
Один тетрадный листок в клетку, исписанный каллиграфическим почерком, юношу привлёк.
Предлагалась восьмиметровая комнатка в «двушке» на Открытом шоссе. Не самый ближний свет, зато оттуда ходят три маршрута трамвая, и один из них — в те же Сокольники. А район, где есть троллейбус или трамвай — явно не глухомань.
Трамвайная сеть Москвы сформировались прилично давно — ещё до революции. Не зная, что собой представляет Метрогородок, Мишка по умолчанию записал его в «оптимальное сочетание цены и качества» и позвонил с таксофона.
Пока бело-голубой «КТМ» преодолевал свой привычный тринадцатый маршрут, наш пассажир снова вытащил карту и полюбопытствовал, с какими районами Открытка связана беспересадочным сообщением.
Помимо тринадцатого, ходит второй — до «Семёновской» через Богородское и Преображенскую площадь, и тридцать шестой, на котором можно добраться аж до шоссе Энтузиастов.
Не доезжая пары остановок до конечной, Мишка вышел, перешёл шоссе и начал розыск дома, где его ждали.
В Москве каждый номер очень часто охватывает несколько строений. А на Открытом шоссе их количество и вовсе измеряется двузначными числами. Мишке нужен был одиннадцатый.
Вчерашний провинциал искренне недоумевал над этой тактикой. Ладно, если какое-то учреждение — например, ПТУ. Объект один, и вполне обоснованно держать и учебный корпус, и мастерскую, и общежитие под одной цифрой. Но жилые дома, стоящие порознь — не проще ли нумеровать по порядку — 1, 3, 5, 7…
Ничем не примечательная белая блочная «хрущёвка», коих по всей Москве не меньше тысячи — не сразу, но нашлась.
Мимо неё, чуть сгорбившись, семенил неряшливого вида мужчина средних лет в затёртом спортивном костюме синего цвета.
— О, пошёл, — долетело со стороны третьего подъезда. — И куды эт яво понесло?
На лавочке восседали две бабушки такого образца, что даже если бы они молчали как рыбы, в них безошибочно угадывались завзятые сплетницы.
— Работу искать, наверное.
— Ага… Он её уж шостый год и думать забыл искать. Пятый десяток повалил, а он нязнамо чем занимается. Эх, при коммунистах яво бы научили пахать…
— И на что он живёт-то, бедолага… Никого у него не осталось. Родители уж давненько померли, с братом жил. Тот-то путёвый был, майор. Да в прошлом году в Чечне погиб.
Мишка замедлил ход. Он с детства имел понятие об этой прослойке постсоветского общества — вырастив и отправив в свободное плавание по океану жизни детей и выйдя на пенсию, обретают свободу сами и… оказываются фактически выброшенными из того же океана жизни на берег. Где у них из развлечений — только телевизор да обсуждение с себе подобными всех подряд — кто куда пошёл, кто к кому пришёл, кто на что живёт, кто какой рукой задницу подтирает… А уж если в их поле зрения появится незнакомец, взявший курс к кому-то из соседей — сто пудов спросят, кто таков, к кому и зачем.