- -
- 100%
- +
© Михаил Михайлович Софийский, 2026
ISBN 978-5-0071-0662-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
События и действующие лица — вымышленные. Любые совпадения случайны.
Глава 1
Железнодорожный вокзал Белгорода накрыл плотный осенний сумрак, разбавленный светом зелёных прожекторов.
По территории терминала, как и водится на круглосуточно функционирующих объектах сновали люди в довольно немалом количестве. Каждый — индивидуальность, каждый — с персональной судьбой и личным жизненным опытом. Но здесь каждая индивидуальность с персональной судьбой и личным жизненным опытом воспринималась десятками и сотнями ей подобными индивидуальностей как просто человек, просто пассажир. Безликий, серый, заурядный.
Немногим по душе чувствовать себя частью серой массы. Однако по крайней мере один присутствующий на белгородском вокзале уповал именно на это.
Сероглазый худощавый блондин в старой дерматиновой куртке и с сумкой с символикой Московской олимпиады уже выехал из государства, где ему, без преувеличения, грозила смерть. Но на всякий пожарный продолжил соблюдение осторожности.
Мишка бросил взгляд на часы. Половина десятого. До отправления поезда на Москву — полчаса. Позади — Мелитополь, Днепропетровск, Харьков…
К своим восемнадцати годам парень доселе не бывал ни в одном из перечисленных городов Украины, не считая первого. В нём же — вырос.
Остальные же, да и, пожалуй, российский, упомянутый в первом абзаце — узрел только в этот день, девятого октября 1997 года. Из окна автобуса. Покидал транспортные средства на автовокзалах и за территорию оных не выбирался. Не видел нужды.
Но до Москвы, куда Мишка, собственно, и держал путь, было всё ещё далековато, и пассажир, не спавший полтора дня, с полпинка сообразил, в каком состоянии он приедет в столицу, если не примет вертикальное положение. Поэтому в Белгороде юноша даже не стал искать кассу, а, сориентировавшись по висевшей в вестибюле схеме городских маршрутов, решительно шагнул в сторону вывески «ВЫХОД В ГОРОД».
Преодолев внушительную ширину проспекта Богдана Хмельницкого, щедро залитого золотистым светом уличных фонарей и автомобильных фар, Мишка сел в троллейбус, связывающий два терминала, и покатил навстречу мечте, появившейся у него вчера и, что ничуть не менее верно — как снег на голову.
Эта мечта заключалась отнюдь не в достижении самой верхушки пирамиды Маслоу1, а в надёжном закреплении хотя бы на второй её ступени. Ведь в Мелитополе юноше оставаться было никак нельзя — в лучшем случае лишился бы квартиры (и, по факту, лишился). А в худшем (учитывая Мишкин дальнейший поступок) — для него потеряла бы актуальность и ступень под первым номером, и ему пришлось бы удовлетворять оную насущную необходимость, испытываемую рыбами и прочей живностью на дне Молочного лимана.
Репродуктор объявил посадку. Мишка устремился к первой платформе, где уже стоял поезд «Белгород — Москва».
Помимо Мишки, в купе расположились две женщины. Одна — в возрасте, с поседевшими волосами, собранными в консервативную причёску, в дымчатых очках и слегка азиатской внешности, смахивающая на кореянку.
Другая — полноватая блондинка лет двадцати пяти, с большими голубыми глазами и в розовой кофте с люрексом2.
— На маму и дочку не похожи, — отметил юный авантюрист.
Но задавать вопросы парень не стал — ему-то какая разница, кем они друг другу приходятся и кто они такие вообще — соседи и соседи.
Их, напротив, Мишкины дела заинтересовали с первых же минут.
— В Москву? — спросила старшая пассажирка.
— Ага. А вы — тоже?
— Тоже. К сыну в гости. Уже несколько лет там живёт. Женился на москвичке, недавно дочь родилась. Занимает должность в частной компании — оклад высокий, плюс ставка от выручки, не то, что у бюджетников. В долларах.
— Здо́рово. Хотелось бы и мне так обосноваться.
— Я бы на твоём месте не была столь амбициозна, — с лица «кореянки» мигом слетела улыбка. — Здесь, во-первых, обязательно хорошее образование. У тебя оно есть? Вряд ли.
— Есть. Девять классов и ПТУ.
Женщина снова заулыбалась.
— И всё? Ну, дружочек, я по-доброму завидую твоей самооценке. Опыта у тебя точно нет.
— Нема, — помотал головой Мишка.
— И гражданства российского, смею предположить…
Мишка развёл руками.
— Ну что я тебе скажу — твои шансы откровенно невелики. Не гарантирую даже программу-минимум.
— Вы мне ничего и не обязаны гарантировать. А что за минимум?
— Приезжаешь, снимаешь комнату и ищешь работу. Найдёшь до того, как деньги кончатся — повезло. Не найдёшь — повезло, если останутся или найдутся деньги на обратную дорогу.
— Обратно не поеду, — отрезал Мишка.
Это был не принцип. Как вам уже известно, появиться в Мелитополе для нашего героя равносильно самоубийству. Но попутчицам знать подробности совсем ни к чему.
— А куда ты денешься? В бомжи подашься?
— Зачем в бомжи? Я что — в Москве за месяц не трудоустроюсь?
— Дай-то Бог, — подала голос блондинка. — Но хочу предупредить — рассчитывать ты можешь разве что на неквалифицированные позиции. Дворник, грузчик…
— Да ну… У меня есть специальность. И права. А водилы в Москве дюже потребны.
— Потребны. Но с опытом. Так что лучше садиться в свои сани.
— И то только на себя заработаешь. И жильё не купишь.
— Сначала — да, — возразила девушка. — Но потом и опыт наберётся, и всё такое. В Москве в этом отношении проще.
— Во-во, — кивнул Мишка. — Какой толк от собственного жилья, если негде забашлять? В конце концов, можно жениться на москвичке.
— Губа не дура! Нет, по идее-то реально, многие так женятся и выходят замуж. Правда, реальность зачастую сильно расходится с ожиданием. Не секрет, что в Москве квартирный вопрос стоит несравненно острее, чем в других городах. Почти все молодые девушки живут с родителями, которые не всегда рады примаку. И будешь там пятым после собаки.
Или пристроиться к дамочке постарше, или малоликвидной — внешность, характер, вредные привычки… Зато оквартиренной. Но уживёшься ли ты с такой?
— Попробую, — буркнул Мишка.
Молодая попутчица покачала головой.
— Ты, видимо, не пробовал жить с нелюбимым человеком и не представляешь, каково это. Я жила. Ощущения — не айс. Нет, человек совсем не плохой — умный, добрый, заботливый. Но — нелюбимый.
А жильё снимать дорого. Вдвоём полегче — арендная плата чуть повыше. В смысле — не в два раза.
Но, справедливости ради, — кашлянула блондинка, — в Европе большинство населения снимает жильё.
— Да, так тоже жить можно, — признала старшая попутчица. — Пока имеешь стабильный источник дохода. Но — в лучшем случае на пенсии — вернуться придётся. А то и депортировать могут.
— Я всё понимаю. Но сейчас-то мне зачем торчать там, где работы нет?
— Резонно и логично. А как насчёт Киева? Или Харькова? Да, оклады не московские. Но ты там хотя бы не иностранец.
— Скоро стану. Получу российское гражданство…
— Тоже дело нелёгкое. Не думай, я тебя не отговариваю. Просто хочу окунуть в ту самую реальность. Если она тебя не пугает — дерзай. Но помни — в Москве полно перспектив, и вместе с тем полно и опасностей.
Мишка прикусил губу. Ему ли не знать, что опасность может грозить в любом городе.
— Не исключено, что у тебя действительно всё сложится. Чего я желаю тебе от всей души. Но помни ещё одну важную вещь — в Москве всё найдёшь, кроме родных отца и матери. Не забывай про них. Так, как им, ты больше никому нужен не будешь.
Мишка грустно усмехнулся — родителей он похоронил в прошлом и позапрошлом году.
— При чём тут «нужен»? — поморщился юноша. — Человек переезжает куда-то не потому, что он там кому-то нужен, а потому, что это нужно ему самому.
— Согласна, — блондинка приподнялась. — Мои родители пытались меня разубедить — мол, где родился, там и пригодился. Но, живи наши предки с такими постулатами, они не только Сибирь не освоили — из Африки не вышли бы.
— Но, — протянула «кореянка». — Они вообще хотели уходить из Африки? Их голод выгнал. И из провинции в Москву едут потому, что у себя нельзя заработать.
— Человек с золотыми руками везде нарасхват. Мой папа — обалденный плотник, резчик по дереву, без калымов ни дня не сидел, у него заказы со всей области. Но по мне — профи тем более вправе выбирать, где ему пригождаться, не так ли?
— Конечно, — резюмировал Мишка. — Если ему на родине хорошо — остаётся за него порадоваться. А если плохо — осуждать его переезд никому не дозволено, да и кого это должно волновать?
Состав дёрнулся и покатил, плавно набирая ход.
Глава 2
Часы обнулились и начались новые сутки. Попутчицы уже спали. Не спалось лишь Мишке — сквозь полуприкрытые веки юноша вглядывался в полумрак, то и дело разрезаемый светом фонарей, и анализировал своё прошлое, которое ещё вчера… Нет, уже позавчера, мерси пардон за тавтологию, ушло в прошлое.
Детство Миши Марченко мало отличалось от детства большинства его сверстников на позднесоветском, а с 1991 года — и постсоветском пространстве. Мать и отец. Двухкомнатная квартира. «Жигули». Садик. Школа. Учился Мишка посредственно — перебивался с тройки на четвёрку. Иногда ловил «гусей», но и «пятачок» мог заслужить. Вполне обычный среднестатистический школьник.
В девятый класс парень идти отказался. Родители, Василий Михайлович и Александра Александровна, были счастливыми обладателями университетских дипломов, и Мишкино волеизъявление обрадовало их не сильно. Но, зная своего сына, не настаивали. Понимали и то, что система высшего образования в девяностые по инерции катилась по советским рельсам, и с троечным аттестатом поступить в вуз можно было либо чудом, либо по протекции «мохнатой лапы», кому выпала удача иметь таковую среди родни.
В ряды пролетариата Мишка тоже не особенно метил. Видел себя знаменитостью — в идеале артистом со скандальной репутацией.
Живи быстро, умри молодым — вторая половина девиза рокеров и панков Мишке не очень-то нравилась, и всё же прожить яркую, насыщенную, но короткую жизнь для него было предпочтительнее, чем до ста лет, как он сам любил говаривать — тухнуть болотной водой.
Первую же половину Мишка активизировал в восьмом классе — взял моду всё чаще пропадать на улице, интерес к учёбе упал до нуля, а на замечания родителей со смехом отвечал:
— А чё такого? Все пацаны гуляют, развлекаются, а я чё, лох — возле мамки тереться?
В ПТУ Мишка окончательно отбился от рук.
Беда одна не ходит — в автокатастрофе погиб Василий Михайлович.
Александра Александровна смерть мужа переживала тяжело. Вместе с тем трагедия сблизила её с сыном. Мишка, видя страдания матери, теперь выходил только на учёбу и за продуктами. Всё остальное время парень проводил дома.
Мать, однако, это не спасло. Спустя неполный год после гибели мужа умерла и она. Училище взяло Мишку на гособеспечение.
В 1997 году наш протагонист3 весной справил совершеннолетие, а летом получил целых три документа — диплом автослесаря, водительское удостоверение и аттестат зрелости.
Самостоятельное бытие у Мишки началось относительно недурно, благодаря квартире и вкладу в «Ощадбанке», что ему оставили родители.
Сбережений хватило до октября. С работой было глухо — вакансии имелись, но по специальности парня не брали — ни автослесарем, ни водителем.
Дворником же идти — копейки, ни поесть, ни попить, ни за коммуналку отдать.
Подъёмные — четыреста гривен (что равнялось примерно среднему квартальному доходу по Запорожской области) — выдали вовремя. На радостях Мишка поехал «с шиком» на такси в центр города, где находилось его любимое кафе-мороженое.
Юноша заказал две вазочки холодного лакомства, четыре пирожных и три бокала сока — яблочный, апельсиновый и вишнёвый.
Едва заказ принесли, рядом как ниоткуда появилась улыбчивая брюнетка одних с Мишкой лет. Броский, несколько вульгарный макияж, зеркальные очки, чёрная кофточка с декольте, красная лакированная мини-юбка, колготки в крупную сетку…
Увидь её парень спустя десятилетие — несомненно, принял бы за представительницу древнейшей профессии. Но в девяностые так одевалось большинство девушек — и совсем молодых, и за тридцать.
— Привет! — подмигнула девушка.
— Привет… — растерянно уставился на неё Мишка. — А мы разве знакомы?
— Мм… Мы в разных классах учились. Но в одной школе. Тебя не Миша зовут?
— Да…
— А меня — Яся.
— Как-как?
— Я-ся. Ярослава. Познакомимся, — скорее утвердительно, нежели вопросительно обронила девушка, садясь визави.
Внимание красотки Мишке польстило. Парень придвинул к ней одну из вазочек.
— Сок будешь?
— Буду!
— Выбирай!
— Ну… Давай вишнёвый.
— Пирожное?
— Нет-нет, я соблюдаю фигуру.
Вечером Мишка и Яся сидели на кухне у него дома и непринуждённо болтали.
— Неплохо у тебя, — с хитрецой улыбнулась новая подруга, обводя взглядом стены, оклеенные скромными узорчатыми обоями, старую газовую колонку, плюс-минус того же возраста гарнитур и холодильник «Кодры». — Уютно. Было.
— Что поделать, — покачал головой юный хозяин. — Пока не научился вести быт.
— Спокойно, дружочек, — обняла его Ярослава. — В самом ближайшем будущем эта проблема сойдёт на нет.
И поцеловала Мишку в губы.
— Может, не стоило бы спешить? — Мишка не был настроен на столь шустрый поворот.
— А почему — нет? — с соблазнительной интонацией поинтересовалась Яся.
— Ну… Сначала бы присмотреться, получше друг друга узнать…
— Это отговорка тех, кто перебирает или вежливо сливает. Я к тебе уже давно… Ээ… питала чувства. Просто подойти не решалась — со стороны девушки как-то не принято, да и твои родители могли меня счесть… Эээ… легкомысленной, что ли…
— А сейчас решилась…
— Да. Увидела тебя и сразу поняла — моё. А касаемо «жениться» — ты ошибся, Мишенька.
— Ошибся?
— Ну да. Мои родители, между прочим, тоже поженились в восемнадцать. И — ни разу не пожалели. Ну что, где у тебя ванная?
— Здесь, — Мишка показал рукой на маленькое окошко под потолком. — Только там нет щеколды.
— И не надо. Она совсем ни к чему.
— Конечно, милая. Я не зайду, не бойся.
— То есть как это — не зайдёшь? — Яся обиженно надула губы.
Проснулся Мишка в двенадцатом часу дня, не замедлившего преподнести новый сюрприз — в противовес вчерашнему приятному — неизмеримо более неприятный. Ярославы рядом не оказалось.
Мишка надел трико и пошлёпал через проходную комнату в направлении кухни.
— Стопэ! — гаркнул слева мужской голос.
Мишка от неожиданности передёрнулся. За столом сидели два крепких бритых парня в кожанках.
— Вы кто такие? — оторопел юноша. — Что вы здесь делаете?
— Тпр-ру, дорогуша, — подмигнул один из непрошенных гостей, постарше. Его левую щёку пересекал белёсый шрам, берущий начало от подбородка и доходящий до уха.
— Подь сюды, — осклабился второй, совсем молодой паренёк с серьгой в ухе. — Да-да, сядь-ка на диванчик, нам со Шрамом потолковать с тобой охота.
— О чём? — Мишка всё ещё не понимал, что всё это значит. — Где Ярослава?
— Вот как раз о ней мы с тобой и желаем побеседовать, — вкрадчивым интеллигентным голосом произнёс Шрам.
— Куда она делась? — нахмурился Мишка.
— Ну как — куда? Домой ушла, вестимо. Сам пошевели извилинами, какая нормальная девушка останется ждать, когда насильник проснётся и продолжит её насиловать?
— Насиловать???
— Именно, — ухмыльнулся Шрам.
— Да ты чё, охренел? — взвился Мишка.
— Щас ты охренеешь. Серьга, ну-кася успокой пассажира.
Серьга вскочил и без предисловий зарядил Мишке в челюсть. Тот свалился на диван. Из разбитой губы потекла извилистая струйка крови.
— Ну чё, тебе сейчас все кости переломать? — вразвалочку подошёл Шрам. — Или предоставить сию привилегию зекам в СИЗО?
— Ты чего? — просипел Мишка. — У нас всё было по согласию!
— Это ты будешь объяснять следакам. Заявление на тебя уже написано.
— Твою же дивизию! — запаниковал Мишка. — Познакомился с девушкой, называется. Что теперь, и не знакомиться?
— Почему же? — засмеялся Шрам. — Знакомиться — всегда пожалуйста. А насильничать — низ-зя! Так что полетишь, аки сокол, на зону.
— И не важно, что полетишь, — безапелляционно отрубил Серьга. — Важно, по какой статье.
— Лично мне не хотелось бы туда ни по какой, — мотнул головой Мишка. — На воле всяко оптимальнее.
— А котелок-то варит, — подмигнул Шрам Серьге.
И, повернувшись к Мишке, с серьёзным видом провозгласил:
— Я рад, что ты готов к диалогу. Наши условия: ты нам кладёшь десять тонн гринов, и заява отзывается.
— Но у меня нет таких денег…
— Но у тебя есть квартира. Она стоит погуще. Остатка тебе хватит на небольшую комнатку. Ну или на хату-мазанку в какой-нить деревушке. Разведёшь вишнёвый садочек, свинюшек, встретишь гарну дивчину, и будете кайфовать в своё удовольствие, пить горилку и сальцом закусывать. Здорово, не так ли?
Мишка внезапно вспомнил, что видел эти рожи уже не однажды. Они его, как оказалось, выпасали.
А Яся… Нет, она в него и не собиралась влюбляться. Лже-невеста сотрудничает с бандитами. И, конечно же, ни в какую милицию они не обращались. А зачем? Они сами себе и милиция, и прокуратура, и закон.
— Ладно, — выдохнул Мишка. — Если я виноват, пусть меня судят, сажают…
Почему бы и не сыграть в рулетку — шансы на оправдание должны быть.
— Ты чё, в натуре этого хочешь? — навис над Мишкой всеми своими ста с лишним килограммами Шрам. — Знаешь, как паршиво на зоне? Особенно таким, как ты.
— Таких, как я, больше нет, — пошутил Мишка. — Я уникальный.
— Вот таким вот уникальным там живётся хуже всех. Ну, смотри сам. Только учти, твоя посадка возмещения морального вреда не отменяет. Платить всё равно придётся. На зоне ты вряд ли много заработаешь. Да и после — далеко не факт, что рассчитаешься. Счётчик, сэр! Который вращается независимо от обстоятельств. Пятьдесят процентов годовых. Прикинь, скока выйдет за пять лет.
— Но можно обойтись и без посадки, — глумливо хохотнул Серьга. — Просто переписываешь хату на Яську, получаешь три тыщи баксов, и свободен, как негр!
— Точно? — выдавил Мишка.
— Обижаешь, — удивлённо протянул Шрам. — Мы — не Кабинет министров и не Верховная Рада, и никогда никого не кидаем. Пацан сказал — пацан сделал. Давай доки, и без глупостей.
Мишка открыл секретер, за которым ему было удобно колдовать с уроками, и где он по-прежнему держал писче-бумажные принадлежности — в нижней секции, и документацию — в верхней.
— Какие доки?
— Ты чо, баран? Свидетельство о праве собственности!
Хозяин трясущимися руками вынул бирюзовый бланк.
— Молодец, — крякнул Шрам. — А теперь ксиву.
— Какую ксиву?
— Ну харэ придуриваться. Паспорт, по-вашему.
— Ах, ну да! — незаметно улыбаясь, юноша снова полез в секретер и извлёк на свет синюю книжку с блестящим трезубцем на обложке.
— Вотя! — с делано довольным видом Мишка протянул документ Шраму.
— Ну молодцом, — похлопал тот его по плечу. — На той неделе — приём у нотариуса. Конкретную дату сообщим завтра или послезавтра. Твой телефончик у нас записан. Ну всё, покедова.
Бандит больно щёлкнул Мишку по носу и двинулся к выходу. Серьга засеменил следом.
Глава 3
Заперев за непрошенными гостями дверь, Мишка в полной мере уяснил, что в родной квартире ему не жить.
И что поделаешь? Идти в милицию бессмысленно. Но в его силах обтяпать всё так, чтобы квартира не досталась и бандитам.
Наиболее доступный и приемлемый вариант — уехать. И не просто в другой город — у этих козлов могут быть длинные руки. В другую страну! Внутри СНГ пока можно ездить по украинскому паспорту, и лучше всего для миграции подойдёт, конечно же, Россия.
А в какой город? Да нечего и думать. В Москву! Там легко затеряться. Потом — жениться, выправить российское гражданство, сменить фамилию…
Мечты-мечты, скажете вы. — Как же он уедет в Россию, если у него забрали паспорт?
Забрали. Да не тот. Нет, наш герой не подсунул бандюкам чужой документ. Они его при нём пролистали, и, убедившись, что данные совпадают, изъяли в непоколебимой уверенности, что ксива легитимная.
Значит, она была фальшивая?
Нет, нет и ещё раз нет. Самая что ни на есть настоящая, оформленная в позапрошлом году, когда Мишке стукнуло шестнадцать лет.
А в восемнадцать, незадолго до излагаемого прецедента, наш дорогой товарищ ключевой документ посеял. И заявил об этом в милицию.
После протокола и штрафа за небрежное хранение Мишке сварганили новую паспортину. Старая нашлась в тот же вечер — на дне платяного шкафа. Рассеянный громадянин4 просто сунул синюю книжку мимо кармана.
Представителей власти Мишка не проинформировал. Как оказалось, правильно поступил. Документ, находящийся в розыске, ему только что здорово пригодился.
Парень пошёл на кухню и водрузил на плиту чайник с заваренной мятой. Надлежало успокоиться и построить план действий.
Деньги у Мишки имелись — триста пятьдесят гривен с мелочью. Чтобы добраться до Москвы, снять комнату и протянуть пару месяцев — вроде должно хватить.
Самое сложное — выехать из Мелитополя. Бандиты могли организовать слежку (с них станется). Но соглядатаев немудрено перехитрить. Одеться в отцовскую одежду (не зря Мишка её не выбросил!), приклеить усы, надеть очки — и вид совсем другой.
В красно-синей сумке с жёлтой стилизованной надписью «Олимпиада-80» поместится всё необходимое для успешного побега. А необходимо для него не так уж и много. Паспорт и права. Записная книжка. Бельё, полотенце, мыло, зубная щётка, дезодорант. Кружка, ложка, вилка, две тарелки — глубокая и мелкая. Нож.
Можно ограничиться документами, а всё остальное — купить по прибытию. Но если нужные вещи в сумке улягутся (а сумку, бесспорно, взять надо), то зачем деньги тратить? Пригодятся.
Переодевшись, Мишка подошёл к трюмо, стоящему в прихожей.
— Что вы здесь делаете? — машинально вырвалось у Мишки. Из зеркала на парня недоумённо таращился пышноусый дядька лет сорока, в советских очках и видавшем виды зелёном свитере с белыми оленями.
— Отлично, — ободрил себя «дядька». — Не узнают.
Нет, если присмотреться — идентифицировать, в общем-то, реально. Но кто, ища молодого пацана, будет присматриваться к мужику средних лет? Единственный дискомфорт — отцовские очки с минусом, глаза немного режет, но один вечер можно потерпеть.
Напоследок оглядев квартиру, в которой прожил восемнадцать лет, Мишка щёлкнул замком и вывалился на лестничную клетку.
— Стоять! — раздался сбоку до боли знакомый и до тошнотищи ненавистный девичий голос. — Куда намылился?
Рядом, на нижней ступеньке лестничного марша, стояла… Ярослава.
— Да я… Так, погулять… — выдал Мишка первое, что пришло в голову.
— Да? Погулять, говоришь? С усами, в очках? И с сумкой?
— А что, я разве под домашним арестом?
— Слышь, ты от темы-то не уходи! Зайдём, погутарим.
Мишке резко захотелось спустить малолетнюю стерву с лестницы. Но в её руке возник пистолет.
— Давай в квартиру, живо! — скомандовала Яся.
Мишка повиновался.