- -
- 100%
- +
Он кинулся к дочери, собирая все свои силы, преодолевая невидимый барьер. Каждая секунда давалась ему мучительной борьбой, но наконец ему удалось прорваться сквозь преграду и коснуться ее руки.
В этот момент Виктор, стоявший в стороне, резким, но четким жестом указал Леоне на лестницу. Мальчик, завороженно наблюдавший за происходящим, вздрогнул, словно его вырвали из мира фантазий. На мгновение в его глазах отразилось смятение, но он тут же кивнул и быстро направился вниз, стараясь не оглядываться.
В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь отдаленными раскатами грома. Сирша, казалось, не замечала происходящего — ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, а на лице застыло выражение странной безмятежности.
— Я могу помочь? — неуверенность пробилась в голосе Виктора.
— Закрой дверь! Иди вниз, скажи, что прием закончен! — Резко бросил Эдуард, не отрывая взгляда от дочери.
— Хорошо. — Кивнул Виктор, закрывая дверь. Уже на лестнице он обернулся. — Ты справишься?
— Конечно. — Твердо ответил Эдуард, хотя в голосе прозвучала едва уловимая дрожь.
Это было просто невероятно! Маг! В их семье все же родился маг спустя много поколений! Сердце сжалось от горькой иронии: столь прекрасное событие было омрачено кошмаром.
— Сирша, твоего брата там нет, но он наверняка жив! — Голос Эдуарда звучал настойчиво, пытаясь пробиться стену отчаяния. — Мы найдем его, все силы бросим на это! Послушай же меня!
Отталкивающая мощь нарастала с каждой секундой, превращаясь в настоящий вихрь. Картины срывались со стен, гобелены рвались, тумбы и вазы разлетались вдребезги — все, что не было надежно закреплено, сметалось неукротимой силой. Наверняка эта сила исходила из ее глубинного желания побыть одной, защититься от увиденного, отгородиться от мира, который вдруг стал таким жестоким.
— Сирша, мне жаль, что так вышло! — в голосе отца прозвучала неподдельная боль. — Но я обещаю: мы найдем его! Ты слышишь? Мы найдем!
Постепенно поток энергии начал ослабевать. Где-то в глубине ее сознания слова отца нашли отклик, хотя желание отгородиться от мира все еще владело ею.
— Агростией клянусь! Мы найдем его! — произнес отце с непоколебимой решимостью, вкладывая в эти слова всю силу своей веры и отцовской любви.
Именно эта фраза отозвалась в ее сознании. Сирша сделала последнюю, едва заметную попытку оттолкнуть весь мир — и вдруг обессиленно рухнула вперед. Эдуард еле успел ее подхватить, прижав к себе.
Как только все закончилось, в его взгляде вспыхнул холодный, беспощадный огонь. Кто-то посмел пробраться в их дом, похитить сына и травмировать дочь. Такого он простить не мог. Он найдет того, кто ответственен за это и, если закон не будет справедлив, сам учинит казнь для виновника.
Перехватив Сиршу на руки, он поднялся, отнес дочь в ее спальню, бережно уложил в кровать и плотно укрыл одеялом, стараясь не замечать, как дрожат его пальцы. Каковы были шансы, что сегодняшний день обернется таким образом? Он должен радоваться, а вместо этого готов рвать и метать, словно дикий зверь. Посмотрев еще немного на спящее дитя, он ушел, прикрыв за собой дверь. Медленно спустился по ступенькам, каждая из которых казалась непреодолимой.
На первом этаже зал уже почти опустел, редкие гости остались, на их лицах читалось беспокойство. Взглянув на них, он тут же рухнул в кресло без сил. Женщины кинулись оказывать ему помощь.
— Вам чем-нибудь помочь? — произнесла одна из них.
— Ничего не нужно, лучше вызовите городового и врача.
— Что-то стряслось?
— Да… что-то стряслось. Прошу, позовите городового и врача. Виктор, когда они приедут, обрисуй ситуацию, прошу тебя. — Виктор, незамедлительно кивнул. — Всех остальных попрошу покинуть дом.
Постепенно дом опустел, стало тихо настолько, что слышались удары маленьких капель о листву за окном. Вечер был испорчен. Прибывший городовой, зафиксировав всё у себя в записной книжке, уехал, как он сказал: за помощью, так как тут на лицо криминальная картина. Врач в свою очередь осмотрел спящую Сиршу и не найдя причин еще находиться в доме — покинул его, но пообещал зайти следующим днем.
— Что же делать? — тяжело произнес Эдуард.
— Ничего, — отозвался Виктор.
Его сын уже спал в одной из гостевых комнат, он наотрез отказался покидать дом вместе с сестрой.
— Ты мне ждать приказываешь?
— Именно, дорогой мой друг. Иного выбора у тебя нет, только ждать и заботиться о дочери.
— Я-то о ней позабочусь! Но это не вернет мне сына.
— Он еще не умер.
— А если умер?
— Тогда обратишься к вёльвам.
Разумеется, это была жестокая шутка, не в тему, но она хотя бы немного взбодрила Эдуарда — он издал ироничный смешок.
— Вёльвы не воскрешают мертвых, а лишь создают кукол, похожих на мертвецов.
— Пугающая правда, не иначе. — Виктор достал сигарету из портсигара, вложил ее между губ, чиркнул спичкой о коробок и прикурил. Тонкая струйка дыма начала подниматься под самый потолок. — Будешь?
— Нет, спасибо, я не курю.
— Не ври, все сейчас курят! С нынешним темпом жизни и последними событиями в горах… на востоке не курить просто невозможно.
— Каждый выбирает яд себе по вкусу, я предпочитаю запивать горе вином. — Эдуард прикрыл глаза, словно представляя, как выпивает бокал за бокалом. — Хорошее вино в наше время сложно найти.
— Я привезу тебе бутылочку красного в следующий раз. Ты только скажи, откуда хочешь чтобы оно было?
— Из Фладены — там самые лучше вина во всем Критосе.
— Не соглашусь, самые лучшие вина с берегов Канто-Бучи.
— Но у нас их не достать.
— И то верно.
Виктор докурил сигарету, пожал руку Эдуарду и отправился на боковую. Завтрашний день обещал быть насыщенным на события, стоило хорошенько выспаться.
После того, как дом полностью погрузился в тишину, Эдуард встал и побрел в свою комнаты. Ни прислуги, ни гостей — никого слышно не было, только он и та самая злополучная дверь, которую пришлось взламывать. Проходя мимо, он толкнул ее и перед ним снова открылась та самая ужасающая картина. Как они не услышали, что происходило? Как допустили подобное? Как такое произошло, когда в доме было столько людей?
Много вопросов кружило в его голове, становясь все более и более тошнотворными, ужасающими, о некоторых он никогда бы не осмелился рассказать.
— Я надеюсь, что с тобой все в порядке.
С этими словами он отправился дальше, дошел до своей комнаты и упал на кровать, зажмурив глаза. Сон пришел к нему нескоро, и он заснул, тревожась только об одном — как рассказать о произошедшем жене.
Глава 1. Разговор в кабинете
Холодный ветер нес в маленький городок Фанд тяжелые грозовые тучи, закрывая яркие лучи осеннего заката. Желтая листва, сорванная с деревьев, поднимаясь в воздух под натиском непогоды, кружилась в диком танце, словно город сам сбрасывал с себя последние признаки покоя. Пронзительно холодных, дождливых вечеров с каждым днем становилось все больше.
Были в этой части страны, конечно же, и другие города, такие как Фладена, Фарант, Фликертон. Все они находились очень близко к покрытым вечным снегом Алторианским горам. Все, кроме Фанда. Тихий городок расположился в устье одной из многочисленный рек. Добраться до него можно было либо пешком, либо на карете, а с недавнего времени на диамодах, либо переместившись при помощи магии. Именно поэтому обычные почтальоны обычные письма в город доставляли крайне долго.
Почтальоны-маги хоть и могли преодолеть большое расстояние за считанные минуты — должны были изначально знать куда именно им предстоит отправиться. По слухам один такой почтальон мог получить в день месячное жалование сразу трех клерков.
В Фанд письма доставлял всегда один и тот же маг вот уже второе десятилетие — он родился в этом городе и знал каждый его закуток.
Пару минут назад на крыльце дома появилась сначала одна нога, затем вторая, потом тело, руки и наконец голова — это был почтальон и он тут же попросил встретившую его горничную позвать молодую леди Лайонел. Сказал, что письмо очень срочное и что может быть передано только лично в руки адресату.
Теперь Сирша в накинутом в спешке пальто стояла на крыльце в растерянности и с изумлением переводила взгляд то на протянутый конверт с красной пометкой «СРОЧНО», то на худощавого человека с огромной сумкой писем наперевес.
— Вы уверены, что это письмо мне? — Она несмело взяла конверт. Он был совсем легким. — На нем указана только фамилия получателя.
— Ошибки нет! Меня просили передать его лично в руки леди Лайонел!
— Хорошо, — выдохнула она. — Тогда не смею вас задерживать, удачной вам дороги.
— Благодарю! Хорошего вам вечера, леди!
Почтальон отошел на пару метров и словно пыль развеялся в воздухе, оставив после себя легкую серебряную дымку. Сирша еще немного постояла, дожидаясь, когда пыль уляжется и собственная тревога тоже, а затем разломила сургучную печать и трясущимися руками развернула конверт. В нем лежала выбеленная гладкая бумага, а на ней ровным каллиграфическим почерком написано:
«Университет имени Волена Мэстера
Исследовательский филиал №4
Главный фармацевт исследовательской группы Мария Дауэрер
Сирша Лайонел, рады сообщить, что с этого момента Вы приняты в исследовательский филиал №4 при Университете имени Волена Мэстера.
В связи с этим было принято решение о Вашей отправке на землю Крокера.
Цель поездки: развитие колонии на берегах Крокера.
Все документы уже подготовлены. Вам необходимо прибыть в порт сразу после Лунного дня, Вас встретят.
Искренне Ваша, Мария Дауэрер».
С обратной стороны лист был пуст.
Тучи окончательно закрыли солнце. Ветер поднимал все больше листвы, шатал кроны деревьев. Казалось, что он обрел невидимое тело титана и сейчас разрушит все, до чего долетит.
Сирша аккуратно убрала письмо обратно в конверт. На душе у нее стало неспокойно. Раньше она боялась отправки на остров больше тюрьмы, а сейчас была готова отказаться от всего, лишь бы на него попасть. Даже пойти наперекор отцу.
Все поменялось с последними новостями, которые принес один из приближённых к расследованию о пропаже ее брата — Генри мог быть на острове.
Что он там забыл — известно только одной Агростии, но Сирша приняла решение во что бы то ни стало узнать это.
— Что ж, теперь об этом надо сообщить.
Она вернулась в дом.
Великолепием и массивностью он напоминал старинную усадьбу, хоть и был построен чуть больше полувека назад. Дом достался отцу Сирши в наследство от ее деда, любившего тихие уединенные места. Именно в нем они с братом проводили свободные от учебы месяца — славное было время. Жаль, что это самое время порой бывает непредсказуемо и жестоко. Когда-то пестрившие яркими красками узорчатые обои приобрели потухший цвет высушенной розы, ковры запылились, и их цвет теперь скрывался за грязно-пыльной маской, с гобеленами произошло то же самое. Только картины, словно проклятые бессмертием, не старели, не пылились и даже не трескались. Проходя мимо них, Сирша иногда ненароком бросала взгляд на разворачивающиеся на их холстах истории и понуро отводила глаза обратно, вся эта «роскошь» вызывала у нее тоску.
Сейчас она быстро миновала коридор и постучала в темную дверь под цвет паркета, а потом проскользнула внутрь.
В комнате пахло табаком, залежалыми книгами и пылью. В единственное окно, занавешенное шторами, упали первые тяжелые капли дождя, ударяясь в такт биению сердца Сирши. По бокам от окна расположились книжные стеллажи — их мрачный вид так и давил на плечи. Посреди комнаты нашел себе место стол, сделанный из того же дерева, что и шкафы. За ним, нервно перебирая одной рукой бумаги и подписывая другой уже выбранные, — сидел её отец, больше похожий на старика.
— Отец, я с новостями.
— Если кто-то из горничных заболел, то пусть возьмет отгул, — не отрываясь от очередных важных документов, пробормотал он. — Им не для того платят, чтоб они заразу распространяли, да и…
— Меня приняли в исследовательский филиал. Помните, я недавно говорила?
Отец на секунду замер, но продолжил работу:
— Ты знаешь, что я…
— Так же было принято решение направить меня на остров. Я знаю, что вы против, но позвольте мне поехать. — Эти слова она протараторила так быстро, как только смогла, вытянувшись струной.
Гробовая тишина повисла в комнате, лишь тяжелый взгляд отца все больше давил на плечи Сирши, сердце которой от волнения, казалось, пропускало каждый третий удар.
— Ты знаешь, что я против, — закончил он начатую фразу. — И не смей меня перебивать! Это ты их убедила? Хотя это не имеет значения. — Он тут же выдернул чистый лист бумаги из-под кипы документов и начал вырисовывать буквы. — Я направлю прошение во дворец за тебя. Думаю, с должностью придворного мага ты прекрасно справишься.
— Я не хочу служить короне!
— Да какая разница?! — выкрикнул он, отчего по телу Сирши пробежала волна дрожи. — Хватит с меня твоих игр. Каждый твой предок служил короне — и ты будешь! Ты единственный маг в нашей семье, но по какой-то немыслимой причине не хочешь продолжать обучаться! Ты же используешь телепортацию, почему бы не использовать и другие ресурсы? — Он надавил на перо, из-за чего оно оставило чернильное пятно. — Вот же ж!
— Но отец, я не хочу…
— Да что ты хочешь-то?! Вот Генри, в отличие от тебя, все понимал и стремился занять высокий пост, а ты… — Он схватился за голову.
Чаша терпения Сирши начала переполняться еще в тот момент, когда она сюда зашла, а сейчас ее содержимое готово было вылиться через край. Она была зла на отца за то, что не дает ей самой распоряжаться ее жизнью. И вот, когда она уже была готова высказать все — мягкая рука опустилась на ее плече, будто бы говоря: не спеши.
— Что у вас происходит?
— Элиза, душа моя, тебя это не касается!
— Настолько не касается, что весь дом трубит о вашей грызне! К тому же она все еще моя дочь! — Мягкий голос матери совершенно не соответствовал ее боевому настрою. — Говори, из-за чего проблема?
— Твоя дочь хочет поехать на остров этих недолюдей-недозверей, как их там? — Он защелкал пальцами пытаясь вспомнить. — А, точно! Хар!
Рука на плече Сирши моментально сжалась:
— Дорогая, ты не могла бы объяснить?
— Да, конечно. — Сирша опустила голову. — Меня приняли в исследовательский филиал. Ну и первым делом решили отправить на остров. Так же я слышала новости — Генри может быть там. — Подняв голову, она протянула конверт.
— Хорошо. — Мать взяла конверт и достала из него письмо. — Дорогая, ты осознаешь, насколько это опасно?
— Безусловно.
— Да не осознает она! — подскочил отец, ударив по столу руками.
— Помолчи, милый. — Казалось, ее голос способен создавать шипы, ранящие саму душу, и от них нельзя было укрыться. — Мария — моя давняя знакомая, более того, я уверена, что академия сможет обеспечить необходимую безопасность.
— Но, Элиза…
— Если она поедет, то по возвращению обязана будет пойти работать туда, куда ты, Эдуард, захочешь, такие условия устроят вас обоих?
— Да, — сухо ответила Сирша.
Отец с недоверием нахмурился:
— Хорошо, надеюсь она не сгинет без следа.
— Эдуард! Хватит переносить события семилетней давности на нынешнюю жизнь. — Мать легонько хлопнула Сиршу по плечу. — Дорогая, ты можешь идти.
Глава 2. То, с чем мы прощаемся
Первый снег выпал незаметно, также незаметно вслед за ним пришла и зима. Обитатели дома всё чаще зажигали камины и всё реже открывали окна. В воздухе витал терпкий запах дров, а по вечерам длинные тени от пламени плясали на стенах, создавая причудливые узоры.
Вслед за холодами прибыли и праздники, главным среди них был Лунный день, так, во всяком случае, его называли на Критосе — день, когда весь мир погружался во мрак. По легендам, в момент, когда наступает полная тьма, духи слышат молитвы и желания живых. Многие верили, что когда-нибудь их желания, загаданные в этот праздник, обязательно исполнятся. В деревнях до сих пор рассказывали истории о том, как кому-то из предков даровали удачу, богатство или исцеление — стоило лишь искренне попросить в Лунный день.
В честь этого дня все жители дома Лайонел стремились как можно быстрее украсить его, даже залезали по стремянкам под самый потолок главного зала, чтобы повесить блестящие украшения. Серебряные нити, переливающиеся кристаллы и мерцающие фонарики свисали с потолка, создавая иллюзию звёздного неба. На кухне трое поваров в течение всего дня готовили невероятные блюда, которые сразу же отправлялись на стол.
Сначала они сделали блюда на завтрак: яйца «Орсини» больше походили на маленькие облака, уложенные на слегка поджаренный хлеб, цветочный чай распространял аромат на весь дом, но его местами перебивал горький запах отцовского кофе. Пить поутру чай было чем-то вроде традиции у родителей Элизы, которую она с некоторым успехом перенесла и в свою семью, приучив пить чай с самого детства Сиршу и Генри. Единственный, кто так и не привык к этому, — Эдуард. Он оправдывался тем, что от чая ему крутит живот, и предпочитал крепкий кофе с щепоткой корицы — «чтобы жизнь не казалась слишком сладкой».
Потом следовал обед, на который приехали гости. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки: Виктор Романи — старый друг Эдуарда, недавно вернувшийся из очередного мореплавания, Арто и Криста Люцеано — дворцовые маги, и Сальваторе Витали — торговец, знакомый многим жителям Критоса. Идею отобедать всем вместе они поддержали, и не зря! Сегодня на обед подали замечательный суп с крольчатиной, овощи, также с кроликом, и просто великолепный пудинг в качестве десерта. Виктор рассказывал истории о штормах и дальних землях, Криста шутила, заставляя всех смеяться, а Арто загадочно улыбался, время от времени создавая маленькие иллюзии — то мерцающую бабочку, то танцующие огоньки над столом.
И вот наступил праздничный ужин. Стол ломился от количества еды: свежие устрицы, вино, разнообразная птица и рыба. Еды было в два, а то и в три раза больше, чем обычно на обед или ужин. Такие трапезы устраивались редко и в основном по большим праздникам. В центре стола возвышался огромный пирог с ягодами, украшенный серебряными листьями, а рядом стояли кувшины с пряным глинтвейном, аромат которого смешивался с запахом хвои от расставленных по залу еловых веток.
Когда все наконец сели за стол, луна пропала со звёздного небосвода, и весь мир погрузился в пугающую тишину. Даже ветер, казалось, замер, и лишь треск камина нарушал эту безмолвную мглу.
Сирша молилась о том, чтобы в следующем лунном году её ждала удача, о том, чтобы поездка увенчалась успехом, о хорошей погоде на весь год, о том, что было бы неплохо встретить хороших людей. Она шептала слова тихо, почти неслышно, но знала — в эту ночь они дойдут до тех, кто может их услышать.
Темнота держалась недолго, вскоре появился тонкий просвет полумесяца, едва озаряя землю. Его свет был бледным и призрачным, но он принёс с собой ощущение надежды.
Застучали бокалы, еда постепенно исчезала со стола. Сирша уже успела сбегать в свою комнату и переодеться в повседневную одежду: тёплое шерстяное платье и пальто чуть ниже колен, на ногах — высокие кожаные сапоги на шнуровке, а вьющиеся тёмные волосы прижимала фетровая шляпа. Она тихонько подошла к родителям:
— Мне нужно уйти. В Трероне меня ждут друзья, они хотят встретиться перед отъездом.
— Делай что хочешь, — буркнул отец и отправился на помощь Виктору, у которого случился непонятный конфуз с бутылкой вина.
— Не обращай на него внимание, милая, он просто беспокоится. — Мама обняла Сиршу так, будто она была все еще маленькой девочкой, которая нуждается в опеке, а почувствовав ответные объятия, прижала ее к себе еще сильнее. — Если тебе нужно отправляться прямо сейчас, то иди, чего ждать. Но знай, я волнуюсь.
— Со мной все будет замечательно, вам незачем волноваться.
— Да, ты определенно права. Все же ты там будешь не одна. — Мама выпустила Сиршу из своих объятий и заглянула в глаза. — Все взяла? Документы?
— Да, все в сумке. — Сирша перевела взгляд на свою небольшую дорожную сумку, висевшую на плече.
— Телепортация — тоже магия, но не несет в себе никакого зла.
— Все зависит от того, как ее использовать. — с мягкой улыбкой продолжала фразу Сирша.
Мама мягко рассмеялась.
— Все не могу привыкнуть к тому, что ты уже такая взрослая. — Она окончательно отпустила Сиршу. — Удачно добраться до Трерона, провожать не буду, на улице такая холодрыга.
— Хорошо, я буду молиться о вашем благополучии.
Сирша покинула сверкающий главный зал под пристальным взором отца и ласковой улыбкой матери, прошла по темному пустому коридору, последний раз глянув на тоскливые полотна, и вышла на крыльцо, освещенное слабым светом фонаря, висевшего около двери.
На душе было тревожно от предвкушения столь дальней и долгой поездки. Ей казалось, что это все происходит не с ней, что это все сон и далеко не реальность, но стоило колючему ветру ударить ей в лицо, как она тут же пришла в себя — это не сон, она и самом деле покидает дом, от чего тоска пронзила ее сердце. Но еще больше ее сердце болело по брату, который вероятно где-то там, на том далеком острове, и если это в самом деле он — она его найдет.
— Так, как там делается… — Она застыла, сосредотачиваясь на мыслях. — Хух, что ж, поехали. — Тело начало постепенно превращаться в пыль, которую ветер понёс в сторону моря вместе с большими хлопьями снега.
Когда последняя пылинка унеслась прочь, на крыльце остались лишь одинокий фонарь и следы от сапог, обрывающиеся прямо около ступеней.
Портовый город Трерон сегодня блистал всеми цветами, которые только можно было выдумать! Каждый дом, даже самый маленький и несуразный, украсили по-своему изумительно, а падающий хлопьями снег только прибавлял праздничной атмосферы, будто бы бахвалясь перед только что прибывшими людьми: вот он я, во всей красе, смотрите и любуйтесь!
Сирша материализовалась в замызганном, узком переулке, освещеённым огромным лунным серпом, и заозиралась, определяя, в какой части города она оказалась. Магия была все еще сложной наукой для нее: нужно было четко представлять, чего хочешь добиться и куда отправиться.
— Вот дура! — ударила она себя по лбу, переводя взгляд на собор, который указывал ровно на центральную площадь.
Старинное здание устремляло острые шпили прямиком в небо, а сейчас светилось словно маяк из-за свечей, зажжённых внутри. Это был один из важнейших и красивейших ритуалов: молились о кораблях, оставшихся в море во время полной темноты, о том, чтобы они не сбились с пути и не сгинули навсегда.
Сирша явно ошиблась в расчетах и в особенности в описании нужного места — она явственно представила центральный собор, но не учла того, что надо было воплотить его в фантазии чуть ближе, еще и точное место на площади перед ним вспомнить.
За время учебы в Трероне она хоть и запомнила большую часть города — особенно путь от дома Агны, в котором жила, до академии — но попроси ее кто-нибудь описать здания или проложить точный маршрут — она бы тут же растерялась.
Сейчас она была подобна кораблю, но не в море, а в городе, и по плану куда-либо спешить, а уж тем более бежать в самый центр Трерона — не должна была. Но выбора особо не было — наручные часы предательски стремились к часу ночи, как раз на это время была назначена встреча с друзьями.
— Вот же ж! — выругалась она от досады.
После преодоления половины континента ей нужно было отдохнуть. Постояв еще немного, она собралась с мыслями и пошагала к храму, постепенно перейдя на бег.
По мощеной дороге мимо нее ехали люди на совершенно новых механических самоходных повозках с ужаснейшим, по ее мнению, названием — диамот. Пришедшие в массы самоходные кареты — работа алхимиков — прижились быстро, но прохожие, еще не привыкшие к новшествам, переполняли и без того узкие улицы Трерона и выходили чуть ли не под самые колеса.