- -
- 100%
- +
— Не приближайся, — сказала она.
— Я смотрю фильмы.
— Лариса.
— Поняла.
Андрей ехал через центр. Потом свернул в старую часть города. Здесь Вера бывала редко. Низкие дома. Старые липы. Узкие улицы. Когда-то этот район считался престижным, потом центр сместился, появились новые кварталы, и старые особняки начали медленно ветшать.
— Он точно не заметит машину?
— Андрей не знает мою новую.
— Отлично. Я официально сумасшедшая.
— Пока нет. Вот если купим парики — тогда да.
— Лариса.
— Молчу.
Через двадцать минут Андрей остановился. Вера узнала дом сразу. Это было странно. Она видела его только на фотографии, но ощущение оказалось почти таким, словно дом уже приходил к ней во сне. Серый фасад. Белые наличники. Палисадник. Номер 47.
— Это он? — спросила Лариса.
— Да.
Андрей вышел. Открыл багажник. Достал спортивную сумку. Лариса тихо присвистнула.
— Реквизит.
Вера почувствовала боль. Не острую. Тупую. Потому что именно эта сумка много лет была доказательством. Она стояла в прихожей каждую среду. Иногда Вера сама убирала её. Иногда стирала спортивную форму.
— Зачем он её берёт?
— Чтобы ты видела дома.
— Восемь лет?
— Похоже.
Андрей открыл калитку. Не позвонил. Не постучал. Просто вошёл. Будто имел ключ.
— Я пойду.
— Куда?
— Туда.
— Ты с ума сошла?
— Возможно.
Вера вышла из машины. Лариса выругалась и последовала за ней.
— Если нас арестуют, я скажу, что ты меня заставила.
— Хорошо.
— Нет, серьёзно.
— Лар, тихо.
Дом стоял в глубине участка. В одном окне первого этажа горел свет. Шторы были неплотно закрыты. Вера подошла ближе. Увидела Андрея. Он стоял спиной. Напротив — женщина. Очень пожилая. Невысокая. Худенькая. Седые волосы собраны на затылке. Не любовница. Во всяком случае, Вера очень надеялась. Женщина что-то сказала. Андрей покачал головой. Потом сел. Она поставила перед ним чашку.
— И что? — прошептала Лариса.
— Не знаю.
— Может, психолог?
— В жилом доме?
— Люди работают дома.
— Восемь лет?
— Психолог как раз логичнее любовницы.
Вера почти улыбнулась. Но Андрей не выглядел человеком на приёме у психолога. Он выглядел как человек, который пришёл домой. Через несколько минут пожилая женщина ушла из комнаты. Андрей остался один. Он не пил чай. Просто сидел. Смотрел на лестницу. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.
— Может, ждёт кого-то? — прошептала Лариса.
Вера посмотрела на неё. В этот момент Андрей поднялся. Подошёл к лестнице. Начал подниматься на второй этаж. Вера перестала дышать. Второй этаж. То самое окно. То самое место, где восемь лет назад стояла женщина с кольцом.
— Вер…
— Я должна увидеть.
— Нет.
— Должна.
Она обошла дом. Сбоку росла старая яблоня. За ней начиналась узкая дорожка. Окно второго этажа загорелось. Вера подняла голову. Появился Андрей. Стоял точно там, где на фотографии стояла женщина. Потом сделал шаг в сторону. Вера увидела часть комнаты. Старые обои. Шкаф. На стене — фотографии. Много. Андрей подошёл к ним. Протянул руку. Снял одну. Долго смотрел. Потом прижал фотографию к груди. Вера не могла пошевелиться. Андрей плакал. За семнадцать лет она видела его плачущим дважды. Когда умер его отец. И когда родилась Соня. В роддоме он тогда стоял с маленьким свёртком на руках, совершенно растерянный, и слёзы текли по лицу. Он даже не вытирал их. Вера никогда этого не забывала. Сейчас её муж стоял в чужом доме с чужой фотографией и плакал так, словно потерял кого-то вчера. Ревность исчезла. На её месте появилось нечто гораздо более страшное. Что нужно потерять, чтобы оплакивать это восемь лет? Вера отступила. Под ногой хрустнула ветка. Андрей резко повернулся к окну.
— Уходим, — прошептала Лариса.
Они побежали. Возле машины Вера поняла, что дрожит.
— Кто это? — спросила Лариса.
— Не знаю.
— Может, родственница?
— Я знаю его родственников.
— Может, не всех.
Телефон Веры завибрировал. Сообщение. «Среда». «Зачем вы приехали?» Вера застыла. Подняла голову. В окне первого этажа стояла пожилая женщина. Смотрела прямо на неё. Вера напечатала: «Вы мне позвонили». Ответ: «Я просила остановить его, а не приходить сюда». «Что он делает?» Женщина долго смотрела на экран. Потом на Веру. Телефон снова завибрировал. «Ждёт». Вера написала: «Кого?» Ответ пришёл почти сразу. «Женщину, которая умерла двадцать три года назад». Лариса прочитала.
— Что за чёрт?
Вера не ответила. Наверху погас свет. Через минуту открылась входная дверь. Андрей вышел. Они пригнулись. Он дошёл до машины. Постоял возле неё. Посмотрел на дом. И Вера увидела его лицо. Совсем другое. Такого Андрея она не знала. Он выглядел старше. И совершенно одиноким. В этот момент ей впервые пришла страшная мысль. Возможно, женщина была права. Возможно, дело не в измене. И Вера вдруг почти захотела, чтобы у мужа действительно была любовница. Потому что любовницу она хотя бы понимала.
Глава 4. Женщина на фотографии
— Значит, он псих.
Лариса произнесла это без тени иронии. Они сидели в круглосуточной кофейне. Перед Верой остывал капучино.
— Не говори ерунды.
— Мужчина восемь лет каждую среду приезжает ждать умершую женщину.
— Мы не знаем, что она имела в виду.
— А что ещё это может значить?
— Не знаю.
— Вот именно.
Вера посмотрела на телефон. Андрей написал: «Закончил. Еду домой». Закончил. Что именно? Ждать мёртвую женщину?
— Может, она была его первой любовью, — сказала Лариса.
Её взгляд остановился на ней.
— Андрей никогда не рассказывал про первую любовь.
— А ты спрашивала?
Нет. Они познакомились взрослыми. Про бывших говорили мало. У Веры до Андрея было несколько коротких романов. У него наверняка тоже кто-то был. Это никогда не казалось важным. Прошлое существовало до них. Так почему теперь прошлое сидит в доме номер сорок семь и забирает у неё мужа каждую среду?
— Я хочу поговорить с этой женщиной.
— Сегодня?
— Нет. Без Андрея.
— А если не согласится?
— Согласится.
— Почему?
Вера впервые за вечер улыбнулась.
— Потому что сама начала.
На следующий день она позвонила. Женщина ответила после шестого гудка.
— Я знала, что вы позвоните.
— Как вас зовут?
— Тамара Сергеевна.
— Я хочу встретиться.
— Я же сказала…
— Нет. Теперь мои условия.
Тишина. Вера сама удивилась своему голосу.
— Вы нашли мой номер. Позвонили. Рассказали про мужа. Вчера наблюдали, как я стою у вашего дома. Поэтому либо мы встречаемся и вы объясняете всё, либо вечером я рассказываю Андрею о нашем разговоре.
— Не надо.
Первый настоящий страх в голосе женщины.
— Почему?
— Приезжайте завтра в одиннадцать.
— Хорошо.
— Одна.
Вера приехала в 10:53. Она всегда приезжала раньше. Андрей смеялся, что если Вера когда-нибудь решит опоздать, случится конец света. Семь минут сидела в машине. Смотрела на дом. Днём он выглядел менее загадочным. Просто старый дом. На клумбе цвели поздние розы. На подоконнике первого этажа лежал рыжий кот. Калитка скрипнула. Тамара Сергеевна открыла сразу. Вблизи она выглядела старше, чем через окно. Наверное, за семьдесят. Очень светлые глаза. Тонкие руки.
— Проходите.
В прихожей Вера автоматически отметила старый паркет, деревянные панели, неудачно покрашенный потолок. Профессиональная привычка. Дом был красивым. Запущенным, но красивым. И пах лавандой. Той самой. Вера вспомнила запах на коже Андрея. Значит, он действительно оставался здесь достаточно долго, чтобы пропахнуть домом.
— Чай?
— Нет.
— Андрей всегда пьёт.
— Я не Андрей.
Старуха посмотрела на неё.
— Нет. Конечно.
В этих двух словах было что-то странное. Будто она сравнивала. Они сели в гостиной. На стенах висели фотографии. Вера старалась не рассматривать слишком явно.
— Кто эта женщина?
— Какая?
— Не надо.
Вера положила телефон на стол и открыла фотографию дома.
— Кто стоял в окне?
Тамара Сергеевна посмотрела. Лицо изменилось.
— Откуда это у вас?
— Из телефона мужа.
— Он сохранил…
Женщина оборвала себя.
— Кто она?
— Мария.
Буква «М». Вера вспомнила кольцо Андрея.
— Мария кто?
— Просто Мария.
— У моего мужа на обручальном кольце буква «М».
Тамара Сергеевна побледнела.
— На каком кольце?
— На обручальном.
— Покажите.
— Его сейчас нет со мной.
— Вы уверены?
— Я умею читать одну букву.
Женщина встала. Подошла к окну. За стеклом ветер шевелил ветви яблони.
— Этого не должно быть.
— Чего?
— Ничего.
Вера почувствовала злость.
— Я начинаю ненавидеть это слово.
Тамара Сергеевна обернулась.
— Какое?
— «Ничего». Все вокруг говорят, что ничего не происходит, а мой муж восемь лет ездит в этот дом.
Женщина опустила глаза.
— Тамара Сергеевна, хватит.
Вера тоже встала.
— Мой муж врёт мне. У вас есть фотография женщины, которую он оплакивает. Каким-то образом у неё было такое же кольцо, как у меня. Я хочу знать, кем она была Андрею.
— Никем.
— Что?
— Она не была его любовницей.
— Тогда почему он…
— Потому что дал обещание.
— Кому?
— Ей.
— Какое?
— Этого я вам не скажу.
Вера рассмеялась. Нервно. Зло.
— Замечательно. Тогда я пойду.
Она взяла сумку.
— Вера.
Остановилась. До этого женщина ни разу не называла её по имени. Медленно повернулась.
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
Тамара Сергеевна закрыла глаза. Ошибка. Обычная человеческая ошибка. Но Вера сразу поняла: перед ней человек, который знает о ней гораздо больше, чем должен.
— Андрей рассказывал.
— Обо мне?
— Иногда.
— Что именно?
— Что вы хорошо рисуете.
Вера молчала.
— Что любите старые дома.
— Это можно узнать от Андрея.
— Конечно.
— Ещё?
Женщина замялась.
— Что боитесь грозы.
У Веры похолодели руки.
— Я не боюсь грозы.
— Теперь — нет.
Тишина. Тамара Сергеевна поняла, что сказала. Вера тоже.
— Что значит «теперь»?
— Ничего.
— Откуда вы знаете, чего я боялась раньше?
Женщина молчала.
— Мы раньше встречались?
— Нет.
— Вы знали моих родителей?
Молчание. Вот оно. Вера почувствовала раньше, чем услышала ответ.
— Вы знали мою мать?
Тамара Сергеевна медленно села.
— Вам пора.
— Вы знали её?
— Уходите.
— Моя мать умерла двадцать три года назад.
Женщина закрыла лицо руками. Двадцать три года. Точно столько же, сколько прошло после смерти женщины, которую Андрей продолжал ждать.
— Мария…
Голос Веры дрогнул.
— Мария — моя мать?
Тамара Сергеевна убрала руки.
— Уходите.
— Ответьте!
— Уходите!
— Мою мать звали Елена!
— Я знаю.
Вера застыла.
— Что?
Тамара Сергеевна тоже замерла. Ещё одна ошибка.
— Вы сказали «я знаю».
— Вера…
— Откуда?
— Вам лучше уйти.
— Я никуда не уйду.
— Тогда я вызову…
— Полицию? Отлично. Расскажем им, почему вы нашли мой номер и позвонили мне.
Они смотрели друг на друга. Наконец женщина отвернулась.
— Некоторые вещи нельзя исправить правдой.
— А ложью можно?
Тамара Сергеевна ничего не ответила. Вера взяла сумку.
— Хорошо.
На этот раз её не остановили. Она вышла. Села в машину. Долго не могла вставить ключ. Маму звали Елена. Елена Павловна Соколова. Не Мария. Это невозможно. Вера помнила мать. Не очень много. Ей было шестнадцать, когда мама умерла. Конечно, она помнила. Смех. Руки. Запах духов. Как мама ругалась, если Вера разбрасывала вещи. Как однажды всю ночь сидела возле её кровати при температуре. Как запрещала красить волосы. Как они страшно поссорились за три дня до смерти. Последнее воспоминание всплыло особенно отчётливо. Вера кричала: «Ненавижу тебя!» Мама ответила: «Когда-нибудь поймёшь». Через три дня её не стало. Вера годами носила эту последнюю ссору внутри. Нет. Никакая Мария не могла быть её матерью. Телефон зазвонил. Андрей. Она не ответила. Он позвонил снова. Сообщение: «Ты где?» Вера посмотрела на дом. Тамара Сергеевна стояла за занавеской. И тут Вера увидела портрет. Он висел в прихожей. Большой. С улицы его было видно через внутреннюю дверь. Она вышла из машины. Вернулась. Входная дверь оказалась незапертой.
— Вера, нет!
Она уже вошла. Подошла к портрету. Молодая женщина лет тридцати. Тёмные волосы. Светлые глаза. Незнакомое лицо. Вера почувствовала почти облегчение. Не мама. Конечно, не мама.
— Это Мария?
Тамара Сергеевна стояла за спиной.
— Да.
— Я её не знаю.
— Знаете.
— Нет.
— Вы просто не можете её помнить.
Вера повернулась.
— Почему?
Женщина посмотрела на портрет.
— Потому что в последний раз вы видели её, когда вам было пять лет.
Вера почувствовала, как пол словно становится мягким.
— Мне было шестнадцать, когда умерла мама.
— Елена — да.
— Что это значит?
Тамара Сергеевна подошла к двери. Открыла.
— Уходите.
— Кто такая Мария?
— Я уже сказала слишком много.
— Она мне родственница?
Молчание.
— Она моя мать?
Тамара Сергеевна посмотрела на Веру. В её глазах появилось нечто похожее на жалость.
— Иногда женщина, которая тебя родила, и женщина, которая стала твоей матерью, — не один и тот же человек.
Вера не помнила, как вышла из дома.
Глава 5. Максим
Она ехала куда глаза глядят. Навигатор был выключен. Телефон звонил. Сначала Андрей. Потом Лариса. Потом снова Андрей. Вера никому не отвечала. Наконец остановилась возле небольшого парка. Заглушила двигатель. Сидела, положив руки на руль. Ей было пять. Она пыталась вспомнить пять лет. Память сопротивлялась. Кусочки. Жёлтая куртка. Красные санки. Запах мокрых варежек. Мама сушит волосы феном. Отец собирает на кухне табурет. Детский сад. Девочка Катя с заколками-бабочками. Но это всё позже? Или раньше? Когда человеку тридцать девять, первые годы жизни превращаются в фотографии, которые мозг выдаёт за воспоминания. Вера вдруг не могла понять, что действительно помнит, а что знает по семейным альбомам. Мария. Никакой Марии. Она открыла фотографию портрета. Успела снять перед уходом. Смотрела долго. Незнакомая женщина. Красивой её назвать было трудно. Скорее необычной. Большие светлые глаза. Чуть асимметричная улыбка. Почему-то хотелось увеличить глаза. В них было что-то… Нет. Так можно увидеть сходство с кем угодно, если достаточно долго искать. Вера закрыла фотографию. Позвонила отцу.
Он жил в другом городе, в двухстах километрах. После смерти Елены женился снова. Сначала Вера восприняла это как предательство. Потом выросла и поняла: живым приходится жить. Отношения у них были нормальные. Но не близкие.
— Верочка?
— Пап, привет.
— Что случилось?
— Почему сразу случилось?
— Ты звонишь мне в рабочий день.
— Ты уже десять лет не работаешь.
— Именно. Поэтому рабочий день у тебя.
Она улыбнулась. Отец умел сделать это одним предложением.
— Пап, можно странный вопрос?
— Давай.
— Ты знаешь женщину по имени Мария?
Пауза. Совсем короткая. Но за последнюю неделю Вера стала специалистом по паузам.
— Какую Марию?
— Не знаю.
— Тогда откуда я должен знать?
— Она умерла двадцать три года назад.
Теперь молчание длилось дольше.
— Пап?
— Откуда ты взяла это имя?
Вера закрыла глаза.
— Значит, знаешь.
— Вера…
— Кто она?
— Тебе Андрей что-то сказал?
Она открыла глаза. Мимо машины прошла молодая женщина с коляской.
— Причём здесь Андрей?
Отец молчал.
— Папа.
— Не по телефону.
Та же фраза. Как у Тамары Сергеевны.
— Вы что, все сговорились?
— Я приеду.
— Когда?
— Завтра.
— Просто ответь.
— Завтра, Вера.
— Она моя мать?
На другом конце стало так тихо, что Вера подумала: связь оборвалась.
— Пап?
— Кто тебе это сказал?
— Значит, да?
— Я ничего не сказал.
— Именно.
— Верочка, пожалуйста. До завтра.
Он отключился. Она ударила ладонью по рулю. Один раз. Второй. Потом положила голову на руки. Всю жизнь можно потерять за один день, даже если физически ничего не изменилось. Дом тот же. Муж тот же. Отец тот же. Ты сама та же. Только история, которую ты рассказывала себе о собственной жизни, вдруг оказывается чужой. Кто-то постучал в стекло. Вера вздрогнула. За окном стоял мужчина. Лет сорока. Может, чуть меньше. Тёмная куртка. Короткие русые волосы. Незнакомый. Она опустила стекло сантиметров на пять.
— Что вам нужно?
— Вы Вера?
Она сразу подняла стекло. Мужчина показал пустые ладони.
— Подождите.
Вера завела двигатель. Он отступил. Она могла уехать. Нужно было уехать. Вместо этого снова приоткрыла окно.
— Кто вы?
— Максим.
— Поздравляю.
Он неожиданно улыбнулся. Улыбка изменила его лицо. До этого мужчина казался жёстким. Теперь стал моложе.
— Тамара Сергеевна сказала, что вы можете…
— Тамара Сергеевна?
Улыбка исчезла.
— Да.
— Отойдите от машины.
— Вера, я не хочу вас пугать.
— Поздно.
— Я просто хочу поговорить.
— Сегодня все хотят со мной поговорить и никто ничего не говорит.
Максим посмотрел несколько секунд.
— Тогда я скажу.
— Что?
— Андрей вам врёт.
Вера рассмеялась.
— Это уже не новость.
— Не только про среды.
— А вы откуда знаете моего мужа?
— Давно знаю.
— Он вас знает?
— Нет.
Это заставило её посмотреть внимательнее.
— Очень интересно.
— Можно я сяду?
— Нет.
— Хорошо.
Он остался стоять. Это почему-то понравилось Вере. Не стал настаивать. Не начал изображать оскорблённое достоинство.
— Мария была моей…
Он замолчал.
— Кем?
— Человеком, которому моя семья многим обязана.
— Очень содержательно.
— Больше пока не могу сказать.
— Тогда до свидания.
— У вас есть фотография?
Вера замерла.
— Какая?
— Марии.
— Откуда вы знаете?
— Тамара Сергеевна позвонила мне после вашего ухода.
— Замечательно. У вас там клуб по интересам?
— Покажите.
— Нет.
— Вера, пожалуйста.
Что-то изменилось в его голосе. Она не понимала почему, но достала телефон. Нашла снимок. Показала через стекло. Максим смотрел несколько секунд.
— Это не Мария.
— Что?
— Женщина на портрете — не Мария.
Вера почувствовала раздражение.
— Мне сказали обратное.
— Тамара Сергеевна соврала.
— Почему?
— Потому что испугалась.
— Чего?
Максим наклонился немного ближе.
— Того, что вы увидите настоящее фото.
Вера смотрела.
— Вы можете хотя бы раз сказать что-нибудь нормально?
Он достал телефон. Несколько движений пальцем. Повернул экран.
— Вот Мария.
Вера увидела старую фотографию. Три человека возле озера. Молодой мужчина. Девушка. И женщина лет тридцати. Светлое платье. Ветер растрепал волосы. Женщина смеялась, отвернув голову от камеры. Вера перестала дышать. Она знала это платье. На одной из немногочисленных фотографий её детства мать была именно в нём.
— Нет.
— Вера…
— Нет.
Она опустила стекло полностью. Взяла телефон Максима. Увеличила снимок. Лицо. Моложе. Счастливее. Но ошибки быть не могло. Елена Павловна Соколова. Её мать.
— Её звали не Мария.
Максим ничего не сказал.
— Мою маму звали Елена.
— Я знаю.
— Тогда почему…
Вера посмотрела на него.
— Кто такая Мария?
— Это имя, которое она использовала раньше.
— Раньше чего?
— Раньше вашей семьи.
— Что за бред?
— Хотел бы я, чтобы это был бред.
Вера снова посмотрела на фотографию. И заметила второго человека. Молодого мужчину. Лет двадцати. Увеличила. Разрез глаз. Линия бровей. Подбородок.
— Это Андрей?
— Да.
Телефон едва не выпал.
— Но это невозможно.
— Почему?
— Потому что Андрей сказал, что впервые увидел мою мать на нашей свадьбе.
Максим смотрел спокойно.
— Значит, соврал.
— Сколько ему здесь?
— Девятнадцать.
Вера посчитала. Фотографии двадцать три года. Андрею сорок два. Девятнадцать. Всё совпадало.
— Откуда у вас эта фотография?
— Она принадлежала моей матери.
— Ваша мать тоже знала мою?
— Да.
— И Андрея?
— Да.
— А вы?
— Тогда мне было одиннадцать.
— Вы знали меня?
Максим задержался с ответом.
— Нет.
Вера почувствовала: ложь. Не знала почему. Просто почувствовала.
— Вы врёте.
— Я вас не знал лично.
— А не лично?
Он отвёл взгляд. Первый раз за разговор.
— Слышал о вас.
— От кого?
— Потом.
— Ненавижу это слово.
— Понимаю.
— Нет. Вы ничего не понимаете.
Она снова посмотрела на фотографию. На третьего человека. Девушку примерно возраста Андрея. Лицо видно плохо.
— Кто это?
Максим забрал телефон.
— Сейчас неважно.
— Для меня теперь всё важно.
Он помолчал.
— Хорошо. Её звали Алиса.
— И?
— Она была сестрой Андрея.
Вера нахмурилась.
— У Андрея нет сестры.
— Теперь нет.
— Она умерла?
— Да.
— Когда?
Максим посмотрел прямо на неё.
— В ту же ночь, что и ваша мать.
Несколько секунд Вера просто смотрела.
— Они погибли вместе?
— Да.
— Как?
— Спросите Андрея.
— Я спрашиваю вас.
— А я хочу, чтобы хотя бы это он рассказал сам.
— Почему?
— Потому что мне интересно, какую версию он выберет.
От этих слов стало не по себе.
— Вы ненавидите моего мужа?
Максим задумался.
— Нет.
— Тогда что?
— Я ему не доверяю.
— Почему?
— Потому что двадцать три года назад он уже один раз решил, что имеет право выбрать правду за других.
Вера не успела спросить. Максим отступил.
— Вам лучше ехать домой.
— Не указывайте мне.
— Не указываю.
— Тогда зачем пришли?
Он посмотрел на неё странно. Не как мужчина на женщину. Скорее как человек, который очень долго представлял эту встречу и теперь не знает, что делать с реальностью.
— Хотел увидеть вас.
— Зачем?
— Убедиться.
— В чём?
Максим едва заметно улыбнулся.
— Что вы совсем на неё не похожи.
— На кого?
Но он уже отступил.
— На Марию.
--- Дома Андрей готовил ужин. Вера остановилась в прихожей. Из кухни играла музыка. Старая французская песня. Он иногда включал её по вечерам. Раньше Вера думала, что она ему просто нравится. Теперь хотелось знать, кто показал её ему впервые.
— Ты пришла! — крикнул Андрей. — Мой руки, у нас паста.
Она сняла туфли. Посмотрела на спортивную сумку возле шкафа. На собственную руку. На кольцо с зелёным камнем. Вошла на кухню. Андрей стоял у плиты.
— Попробуй соус.
Он протянул ложку. Вера не взяла.
— Ты знал мою мать до нашей свадьбы?
Ложка застыла. Музыка продолжала играть. Андрей медленно положил ложку.
— Что?
— Вопрос простой.
— С чего ты…
— Ты знал Елену Павловну до нашей свадьбы?
Он посмотрел. И Вера увидела то, чего не видела семнадцать лет. Страх. Настоящий.
— Кто тебе сказал?
Внутри что-то окончательно сломалось. Не потому, что он признался. Потому что не спросил: «О чём ты говоришь?» Он спросил: «Кто тебе сказал?»
— Значит, знал.
Андрей выключил плиту.
— Вер, давай сядем.
— Не хочу.
— Это сложная история.
— Прекрасно. У меня свободный вечер.
— Соня дома?
— Нет.
Он выдохнул.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Что её нет.
Новый страх.
— Причём здесь Соня?
— Ни при чём.
— Тогда зачем спросил?
— Потому что она не должна слышать наш разговор.
— Какой разговор?
Андрей потёр большим пальцем костяшку указательного. Старая привычка. Только теперь Вера впервые подумала: сколько раз он делал это, когда лгал ей?
— Я действительно знал твою маму.
— Насколько хорошо?
— Достаточно.
— Вы были любовниками?
— Господи, нет!
Слишком быстро. Слишком искренне. Вера поверила. И почему-то от этого стало страшнее.
— Тогда кто она тебе?
Андрей сел. Провёл руками по лицу.
— Человек, которому я обязан жизнью.
Почти те же слова, которые Максим сказал о своей семье.